Бэмби

Губы Жана были твёрдыми, настойчиво размыкающими его собственные от неожиданности. Вместо протеста из горла Джереми вырвался сдавленный звук — не то испуганный стон, нето облегчённый выдох. Запах чужого парня — мыла, лёгкой пряности одеколона — заполнил лёгкие. Поцелуй не был нежным. Это был захват, метка, заявка на территорию, Джереми, парализованный, позволил это сделать. — Ну ты глянь, Дэнни — прошипел бывший, голос был пропитан ядом. — Наш скромняга Джереми не теряет времени. Уже в заднем ряду на коленях с каким то чмырем облизывается. Блондин попытался отстраниться, но рука брюнета на затылке не ослабила хватку, а другая, лежавшая на талии пригвоздила к месту. — Не двигайся — прошептал Жан прямо в губы, шевеля ими так, что это было больше похоже на второй поцелуй. Дыхание было горячим. — Он ждёт, что ты запаникуешь. Не дай ему этого. Логика сквозь панику пробивалась туго. Но тон — низкий, уверенный — сработал. Джереми обмяк, позволив своему телу принять форму, которую диктовали чужие руки. Он закрыл глаза, мир сузился до ощущений: жёсткие джинсы под бёдрами, напряжённые мышцы, пульсация в месте, куда он нечаянно надавил раньше и что теперь было прижато к нему ещё плотнее через две слоя ткани. На экране начался фильм, свет окончательно погас. Зал погрузился в предфильмную тишину, нарушаемую лишь хрустом попкорна. Поцелуй изменился. Из средства защиты он стал чем-то иным. Жан перестал просто держать губы в плену, начал исследовать. Медленно, почти лениво водя языком по нижней губе Джереми, выпрашивая доступ. Нокс, к своему изумлению, открыл рот. Это было как нырнуть в тёплое море после долгой зимы. Голова закружилась. Парень забыл про бывшего, зал, фильм. Существовал только влажный жар, крепкие руки и нарастающая волна стыдливого возбуждения, поднимающаяся из глубины живота. — Он смотрит? — выдохнул парень в угол рта брюнета, собственные пальцы вцепились в складки куртки. Жан перевёл сбивчивые дыхание, губы скользнули по щеке к уху, обожгли кожу. — Не поворачивай голову — голос был густым, как смола. — Да. Смотрит. И ему не нравится. Сиди смирно, Бемби. Прозвище, сказанное этим низким голосом, не звучало насмешкой. Жан снова взял его за подбородок, повернул к себе и вернулся к губам, уже без спешки, с пугающей, всепоглощающей сосредоточенностью. Рука с талии сползла ниже, легла на внешнюю сторону бедра Нокса, большой палец принялся рисовать медленные, разжигающие круги прямо около самого интимного места. Джереми подавил стон, впиваясь пальцами в плечи Моро. Он был твёрдым повсюду. Всё тело было сплошной напряжённой мышцей, живым щитом между ним и прошлым. — Расслабься — снова прошептал незнакомец, губы путешествовали по линии челюсти к чувствительной шее. — Ты дрожишь. — Ты… меня целуешь — глупо выдавил блондин, разум отказывался складывать реальность в понятную картинку. — А ты сидишь на моих коленях — парировал Жан, слегка покусывая кожу у основания шеи. — Мы уже миновали стадию формальностей. Зубы заставили Джереми вздрогнуть, но на этот раз — от острого, запретного удовольствия. Он откинул голову, подставляя шею, услышал тихий, одобрительный звук из груди француза. Рука на бедре сжалась, притягивая ещё ближе, так что между ними не осталось и намёка на пространство. Юноша почувствовал всю твёрдость чужого возбуждения, собственное тело отозвалось жгучим спазмом желания. Впереди что-то громко упало. Бывший встал, отбросив подлокотник. Силуэт в свете экрана казался огромным и угрожающим. — Нокс, хватит этого цирка! — шёпот был полон лезвий. Сердце замерло. Старый страх, холодный и липкий, снова пополз по спине. Но прежде чем он успел подчиниться древнему инстинкту, Жан заговорил. Не шепотом. Громко, чётко, на прекрасном английском с лёгким, дразнящим акцентом. — Мсье, вы мешаете просмотру. У вас проблемы с контролем над своим мальчиком? — рука медленно, демонстративно скользнула по спине, прижимая к своей груди. — Мой — ведёт себя хорошо. Пока что.