У каждого свои недостатки

Контракт лежал между ними на столе — плотная кремовая бумага, слишком дорогая для документа, который по сути сводился к фразе: «Давайте притворимся, что любим друг друга». Арым смотрела на него с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на людей, предлагающих продать почку ради духовного роста. После тридцатичасовой смены в университетской больнице ей казалось, что мозг уже не способен воспринимать реальность адекватно, но даже в полусонном состоянии она понимала: происходящее выходит за рамки нормального. Напротив неё сидела Тоф Бейфонг. Имя было знакомо даже тем, кто никогда не интересовался бизнесом. Семья Бейфонг владела строительной корпорацией, сетью архитектурных бюро, благотворительными фондами и, вероятно, половиной стеклянных небоскрёбов Лондона. Сама Тоф выглядела куда менее внушительно, чем её репутация. Невысокая, растрёпанная, в тёмных очках и растянутой толстовке, она больше напоминала студентку, случайно уснувшую в библиотеке, чем наследницу состояния. Только вот в её голосе было что-то очень опасное — спокойствие человека, привыкшего получать желаемое. — Мне нужен фиктивный брак, — сказала она так буднично, словно просила передать соль. Арым несколько секунд молчала. — Простите? — Фиктивный брак. На год, может два. Без романтической драмы, без обязательств, без всего этого. Ты помогаешь мне отстать от родителей, я оплачиваю твоё обучение, жильё и любые расходы. — Любые? — Разумные. — А кто определяет степень разумности? — Не ты, судя по твоему лицу. Арым устало потёрла переносицу. За последние шесть лет она привыкла ко многому. К бессонным ночам, к панике молодых родителей в отделении интенсивной терапии, к постоянному страху потерять грант. Но предложение руки и сердца от богатой незнакомки в список ожидаемых жизненных событий всё же не входило. — Почему я? Тоф чуть пожала плечами. — Потому что ты не впечатлена мной. — Я впечатлена. Просто не в хорошем смысле. На губах Тоф мелькнула улыбка. — Вот поэтому. Позже Арым ещё много раз будет задаваться вопросом, в какой именно момент всё пошло не так. Возможно, в ту секунду, когда она всё-таки подписала бумаги. Возможно — когда увидела, как Тоф, не глядя, протягивает руку через стол и безошибочно находит пальцами чашку с кофе. Или когда поняла, что за раздражающей самоуверенностью скрывается человек, отчаянно уставший от одиночества. Но тогда ей казалось, что ситуация предельно проста. Фиктивный брак. Временное соглашение. Ничего настоящего. — Она из Тибета? Поппи Бейфонг медленно перелистнула страницу досье. — Родилась в Лхасе. В Англию переехала в семнадцать лет. Полный академический грант. Медицинский факультет. Специализация — неонатология. Лао Бейфонг поднял брови. — Неонатология — это младенцы? Поппи посмотрела на мужа поверх очков. — Ты задаёшь этот вопрос уже второй раз. — Я люблю точность. — Ты любишь раздражать людей. Он невозмутимо продолжил читать. В досье было всё: академические достижения, публикации, рекомендации преподавателей, информация о волонтёрской работе. Девушка без связей, без денег и без права на ошибку. Такие люди обычно производили на Лао Бейфонга куда большее впечатление, чем дети миллионеров. — Значит, она действительно учится сама, — задумчиво произнёс он. — Да. — И Тоф выбрала именно её? В голосе прозвучало искреннее удивление. Поппи тихо вздохнула. — Знаешь, что самое странное? — Что? — Тоф впервые за много лет позвонила мне сама. Не потому что что-то случилось. Не чтобы поссориться. Просто… звучала счастливой. Лао закрыл папку. — Тогда я уже люблю эту девочку. Первый год брака оказался подозрительно спокойным. Арым ожидала хаоса. Ожидала капризов избалованной наследницы, странных требований, конфликтов. Вместо этого выяснилось, что Тоф почти невозможно вывести из себя. Она не обращала внимания на бытовые мелочи, забывала о существовании дорогой мебели, могла среди ночи уснуть на кухне с кружкой чая в руках и совершенно не умела вести себя как «правильная» богатая женщина. Но хуже всего было другое. Тоф оказалась доброй. Не демонстративно, не показно — просто естественно. Она без вопросов забирала Арым из больницы после ночных смен, слушала её бесконечные рассказы о работе, терпела вспышки усталости и никогда не делала того, чего Арым ожидала от людей с деньгами: не смотрела свысока. Это начинало раздражать. Потому что всё становилось слишком… комфортным. А комфорт — опасная вещь для человека, который с детства привык в любой момент лишиться почвы под ногами. Именно поэтому однажды утром Арым решила: если Тоф не хочет разводиться сама, придётся подтолкнуть её к этой мысли. Самым очевидным способом. Через деньги. Она купила кофемашину стоимостью почти в три тысячи фунтов. Огромную, хромированную, похожую на оборудование маленькой лаборатории. Тоф вернулась домой вечером, ощупала её руками, присвистнула и совершенно искренне сказала: — Ого. Красавица. Арым, готовившаяся к скандалу, подозрительно нахмурилась. — И всё? — А что ещё? — Тоф, она стоит как подержанная машина. — Ну и отлично. Ты пьёшь кофе литрами, значит вещь полезная. — Я специально выбрала самую дорогую модель. — Птичка, — лениво протянула Тоф, — моя мать однажды купила антикварную вазу только потому, что ей понравился оттенок синего. Ты пока очень далека от того, чтобы меня напугать. Через неделю Арым заказала ванну из вулканического камня. Потом дизайнерское кресло. Потом шёлковое постельное бельё, в котором было страшно даже сидеть. Тоф реагировала одинаково: с весёлым интересом человека, наблюдающего за особенно любопытным экспериментом. — Ты вообще понимаешь, что я делаю? — не выдержала Арым однажды вечером. Тоф лежала на диване, закинув босые ноги на подлокотник. — Тратишь мои деньги. — Безответственно трачу твои деньги. — Угу. — Я пытаюсь быть ужасной женой. Тоф задумалась. — Пока получается только быть очень уставшей женщиной с внезапной любовью к дорогой сантехнике. Арым раздражённо уставилась на неё. — Почему тебя это не бесит? Тоф сняла очки и потёрла глаза. Без них она выглядела неожиданно уязвимой — моложе, мягче. Арым всё ещё не привыкла к тому, как легко забывала о её слепоте. Тоф двигалась по дому уверенно, будто пространство само подстраивалось под неё. — Потому что ты покупаешь вещи не ради понтов, — спокойно ответила она. — Ты каждый раз выглядишь так, будто ждёшь наказания за сам факт того, что можешь позволить себе что-то хорошее. Арым отвела взгляд. Именно в такие моменты Тоф становилась опасной. Она замечала слишком много. — У нас дома деньги всегда были проблемой, — тихо сказала Арым. — Когда живёшь на грантах и подработках, быстро привыкаешь считать любую трату чем-то почти постыдным. Тоф несколько секунд молчала. Потом протянула руку и осторожно коснулась её запястья. — Тогда привыкай к другому. Это было сказано просто, без пафоса, но у Арым почему-то болезненно сжалось сердце. Ужин у Бейфонгов должен был стать катастрофой. По крайней мере, Арым готовилась именно к этому. Особняк семьи выглядел как место, где даже воздух стоит дороже её годовой стипендии. Высокие потолки, картины в тяжёлых рамах, идеально накрытый стол — всё это заставляло её чувствовать себя человеком, случайно попавшим не в свою жизнь. Тоф, кажется, чувствовала её напряжение, потому что всю дорогу до дома родителей лениво держала её за руку, поглаживая большим пальцем костяшки. — Расслабься, — сказала она перед тем, как они вошли внутрь. — Они тебя уже обожают. — Они меня даже не знают. — Это им никогда не мешало. Поппи Бейфонг встретила её тепло и спокойно, без показной вежливости. Лао оказался куда менее пугающим, чем представлялось Арым: он больше походил на профессора, случайно оказавшегося миллиардером. Разговор за ужином неожиданно получился лёгким. Поппи расспрашивала о медицинской практике, Лао — о системе грантов, а Тоф периодически вставляла язвительные комментарии, за которые мать безуспешно пыталась сделать ей замечание. В какой-то момент Арым поймала себя на странной мысли: ей здесь уютно. Это осознание встревожило её сильнее всего. После десерта она всё-таки решилась задать вопрос, мучивший её весь вечер. — Можно спросить кое-что? Лао кивнул. — Конечно. Арым нервно переплела пальцы. — Вы ведь понимаете, что мы обе женщины? Тоф тихо простонала: — О нет. Но Арым уже продолжала: — Я просто… не совсем понимаю, почему вы так спокойно это приняли. Я имею в виду — внуков не будет и— — Вообще-то, — невозмутимо перебил её Лао, — я уже изучил этот вопрос. Поппи устало прикрыла глаза. — Лао… — Что? Это современная медицина. Он повернулся к совершенно растерянной Арым. — Есть метод ROPA. Одна женщина предоставляет яйцеклетку, другая вынашивает ребёнка. Я консультировался со специалистами. Тоф уронила голову на стол. — Папа, ради всего святого… — Я просто хотел быть готовым поддержать вашу семью. — Ты сделал презентацию, — мрачно заметила Тоф. — Там были графики. Поппи отпила вина. — Цветные. Арым смотрела на них так, будто реальность окончательно потеряла смысл. Потом медленно перевела взгляд на Тоф. — Твои родители изучали ЭКО ради нашего фиктивного брака? Лао нахмурился. — Почему вы продолжаете называть его фиктивным? Тишина за столом стала почти физически ощутимой. Тоф резко поднялась на ноги. — Я сейчас уйду в монастырь. — Подожди, — растерянно сказала Арым. — Почему все смотрят на меня так, будто я чего-то не понимаю? Поппи неожиданно улыбнулась — мягко, почти сочувственно. — Потому что, дорогая, иногда самые умные люди оказываются удивительно слепыми. Позже вечером они стояли на балконе. Ночной Лондон мерцал внизу огнями, ветер трепал волосы Тоф, а сама она, опираясь локтями о перила, казалась непривычно тихой. Арым долго молчала, прежде чем всё-таки спросить: — Ты говорила, что у тебя ужасные отношения с родителями. Тоф усмехнулась. — Так и было. — Тогда почему они так… относятся к тебе? Она не смогла подобрать правильное слово. Бережно. С любовью. Так, будто боятся снова потерять контакт. Тоф некоторое время молчала. — Потому что раньше они пытались сделать меня удобной, — наконец сказала она. — А потом поняли, что могут либо принять меня такой, какая я есть, либо однажды окончательно остаться без дочери. Арым внимательно слушала. — Им потребовалось много времени, чтобы научиться любить меня правильно, — тихо продолжила Тоф. — Но они стараются. Она повернула голову в сторону Арым и чуть улыбнулась. — А потом появилась ты. И я впервые за долгое время перестала возвращаться домой злой. У Арым сжалось сердце. Слишком много искренности. Слишком много тепла. Это делало происходящее опасным. Потому что фиктивные браки не должны так ощущаться. Последняя попытка разрушить их отношения случилась через месяц. Арым купила красный Aston Martin. Проблема заключалась в том, что она не умела водить. Совсем. Тоф сначала решила, что ослышалась. Потом рассмеялась так искренне и громко, что едва не свалилась с дивана. — Ты купила спортивную машину, не имея прав? — Да. — Зачем? — Я пыталась тебя разозлить! Тоф всё ещё смеялась, вытирая выступившие слёзы. — Господи, Птичка… — Это не смешно. — Нет, это невероятно смешно. Она поднялась, подошла ближе и осторожно взяла лицо Арым в ладони. И сразу стала серьёзной. — Почему ты так упорно пытаешься убедить себя, что я тебя брошу? Вопрос прозвучал неожиданно тихо. Арым замерла. Потому что ответ был слишком простым и слишком страшным. Потому что люди всегда уходили. Потому что счастье казалось чем-то временным. Потому что любить кого-то — значит однажды дать ему возможность сделать тебе больно. Тоф, словно почувствовав её молчание, чуть качнула головой. — Я люблю тебя, идиотка. Мир на секунду перестал двигаться. Арым моргнула. — Что? — Я думала, это очевидно. — С чего бы?! — Арым, я познакомила тебя с родителями. Добровольно слушаю твои лекции о недоношенных младенцах в три часа ночи. Разрешила тебе превратить ванную в филиал люксового спа. Я запомнила, какой чай ты любишь, после первого разговора. Она усмехнулась. — И ты всё ещё считаешь этот брак фиктивным? У Арым внезапно защипало глаза. Это было почти нечестно. Она потратила столько времени, пытаясь всё испортить заранее, что не заметила самого очевидного: её уже давно любили. Не вопреки её страхам, а вместе с ними. Тоф большим пальцем мягко провела по её щеке. — Ну? — спросила она. — Сейчас ты признаешься, что на самом деле серийный убийца и ненавидишь мои любимые пельмени? Или собираешься сказать, что не можешь выйти за меня, потому что у тебя тёмное прошлое? Что ты не умеешь готовить? Что ты мужчина средних лет по имени Джеральд? Смех вырвался у Арым неожиданно — тихий, дрожащий. — У меня огромные студенческие долги. Тоф фыркнула. — У каждого свои недостатки. И тогда Арым наконец поцеловала её — по-настоящему, без попыток притворяться, что между ними всё ещё есть какая-то дистанция. Тоф сразу притянула её ближе, словно ждала этого уже очень давно. Арым вдруг поняла, что проиграла ещё в тот день, когда подписала контракт. И, возможно, впервые в жизни была этому рада.