Нюрбургринг Нордшляйфе

Долгожданная гонка закончилась как обычно. 24 часа Нюрбургринг Нордшляйфе - заветная мечта, куда Максу удалось пробраться. Всё шло просто идеально. Квалифицировавшись на 4 место команда была воодушевлена, ведь стартовать с топ 5 уже было подарком судьбы. В этой жестокой гонке важны не начальные позиции - важен темп, контроль, выносливость машины и пилотов. У них всё это было. Пока не произошёл инцидент ночью. Макс был за рулём, пошёл на обгон и соприкоснулся задней частью машины с соперником. Поломок не было, поэтому, сменившись с Лукасом, а позже с Дани, все затаили дыхание. Гонку должен был завершить Макс. 16 часов. 16 часов лидирования, пока не начались проблемы. Хункаделья изо всех сил пытался "укротить" машину, но всё становилось только хуже - предупреждение ABS, затем вибрация.. Он заехал в боксы. Приговор - механическое разрушение приводного вала. Это означало, что они не выиграют. Означало, что приложенные старания зря. Часы чистого адреналина и успеха рассыпались в один миг. Все были разочарованы, а Макс с агрессией скинул гоночную экипировку и скрылся в глубине боксов. Первая мысль - позвонить Шарлю. Услышать его слегка хриплый голос после сна, чтобы успокоиться, ведь Ферстаппен сам настоял ему уехать и вернуться ближе к концу гонки. Сейчас всё не имело смысла. Вторая мысль - бросить ситуацию на самотёк и уехать в номер. Это неправильно, он должен остаться здесь, вся команда ждала его решений и указов, но сердце было сильнее разума. Подойдя к что-то активно обсуждающим Лукасу и Дани, Макс предупредил, что сейчас уйдёт, пропустит брифинг и, возможно, не вернется. Парни лишь поддержали его и пожелали удачи. Время на городских дорогах текло медленно. Ограничения по скорости лишь выводили голландца из себя, ведь совсем недавно он отчаянно жал газ на гоночном треке. Наконец, добравшись до отеля, не теряя ни минуты, Макс залетел в лифт. 16 этаж. Спокойная музыка из колонок, расположенных по всем этажам смиряла его пыл, но разочарование не смоешь даже ацетоном. Двери разъехались, гонщик тут же вылетел и на автомате нашёл их общий номер. По ту сторону была лишь тишина. Макс осторожно постучал. Несколько секунд мучительного ожидания и в проёме показался Шарль - с взлохмаченными волосами, сонными глазами и в безумно нежной пижаме. Слов не требовалось, Макс буквально рухнул в объятия своего любимого, невзирая на то, что сам был пропитан запахами топлива, жжёных шин и досадой из-за несбывшихся надежд. В коридоре отеля послышались шаги, поэтому пришлось пройти внутрь и скрыться от лишних глаз. Оставив поцелуй на виске Ферстаппена, монегаск отошёл первым. Направляясь вглубь комнаты, он сплёл их руки и потянул голландца за собой. - Неудача, верно? Иначе тебя бы не было здесь в такой час. - Они дошли до кровати и Макс сел первым. Поверх его коленей опустился Леклер, всё ещё не отошедший от сна. - Да.. Снова удача повернулась ко мне спиной. Поломка в машине, возможно, я виноват. Нужно было аккуратнее водить.. - Чш-ш, не нужно себя винить, это же твоя первая длительная гонка. Вы были великолепны и фанаты просто в восторге. Шарль начал массировать чужую шею, но тут же его снова притянули в объятия. Более отчаянные. Максу так и хотелось хвататься за возлюбленного, ища поддержки. И он её получал, от такого домашнего, до безумия красивого парня, которого любил не один год. Макс уткнулся носом в чужое плечо, облегчённо выдыхая. Только с ним он мог, наконец, расслабиться. Теплые пальцы зарылись в его волосы, медленно перебирая пряди - ласково, убаюкивающе, как Шарль делал множество раз. - Опять всё держишь в себе. Mon chéri, не всё зависит от гонщика, ты это знаешь лучше меня. - он тихо пробормотал, с лёгкой хрипотцой в голосе. Макс лишь ухмыльнулся и притянул Леклера ближе, словно боялся, что этот полный спокойствия момент раствориться в ночной тишине, как только он отпустит. Шарль пах домом. Свежими простынями, чаем с мелиссой и чем то сладким, совершенно своим. Голландец ловил себя на мысли, что именно ради этих уютных моментов он выдерживал бесконечные перелёты, шум вокруг, давление и чужие ожидания. - Я рядом. - прошептал монегаск, слегка касаясь губами его виска. Этого оказалось достаточно. Макс почувствовал, как напряжение, накопленное последними сутками, медленно растворяется в таких родных руках.