Мы обязательно встретимся

Орлова ходила по кабинету и никак не могла успокоиться. Что же она наделала? Этот душевный порыв помочь этим глупым подросткам...чем он обернётся для нее? –Кого я обманываю?–ухмыльнулась директор, разговаривая сама с собой,–я делаю это чтобы спасти себя, ведь если Поттер победит... Дверь кабинета директора задрожала и медленно начала открываться. –Ты занята?–спросил Северус. –Всегда свободна,– огрызнулась Вероника,–зачем ты проверяешь меня? –Я не проверяю. –Я предложила Грейнджер индивидуальные занятия,– бросила директор в лицо Снейпу. –Ого,–Северус пожал плечами. –Что ого? Скажи, что я ошиблась, скажи, что я зря сделала это!–повысила голос Вероника. –Успокойся. Все нормально, я помогаю Поттеру в занятиях с оклюменцией, если ты натаскаешь Грейнджер, у них будет шанс на победу,–спокойно проговорил зельевар. –А Поттер в курсе?–хмыкнула Орлова. –Нет, но это не имеет значения, я вижу, что уроки помогают ему. –Может быть... Может быть ты прав. –Почему ты такая дерганная? Случилось что–то кроме всезнайки Грейнджер? –А ты не догадываешься? Я каждый день большую часть времени провожу здесь. В его кабинете. После всего того, что он сделал со мной и с тобой... –Прекрати,–холодно проговорил Снейп. Девушка остановилась посреди кабинета и посмотрела на своего давнего друга. Ее глаза были пустыми, даже горя там не осталось. –С этим уже ничего нельзя сделать, остается только принять и жить дальше,–грустно улыбнулся Северус. –Уходи,– расстроенно бросила Вероника. Снейп не стал спорить, развернулся и вышел из кабинета, а директор так и осталась стоять посреди кабинета, невидяще глядя вслед зельевару. Уроки в Хогвартсе стали невыносимы. Гермиона старалась не высовываться, заработать наказание она могла не только за то, что являлась «невыносимой всезнайкой» со слов Снейпа, но и за то, что была подружкой Поттера. Они старались как можно меньше появляться в коридорах, слизеринцы совсем обнаглели под руководством Кэрроу. А Кэрроу...их наказания были жестокими. Невил ходил весь в синяках, как и Симус, и Дин... Грейнджер встряхнула головой, прогоняя неприятные мысли. Сегодня ночью первое занятие с Орловой. Она совсем ей не доверяла. Как можно доверять человеку с чёрной меткой? Но при этом ученица решила узнать все что известно директору и только после этого сбежать из Хогвартса. День тянулся долго и чем ближе была встреча в выручай комнате, тем сильнее Гермиона переживала. Золотое трио сидело в гостиной. –Тот вход будет открыт,–шептал Гарри,– нужно собрать все необходимое и уходить, вам хватит завтрашнего дня? –Гарри, ты рехнулся?–ахнула Гермиона. –Ну а что Гермиона? Мы начнем охоту на крестражи, вместо того, чтобы бесцельно сидеть в школе,–пожал плечами Рон. –Это безумие... Мне нужна минимум неделя, Гарри,–медленно проговорила Гермиона. –Почему так долго? –Потому что мы не готовы, Гарри,–прошипела Гермиона,–я хочу узнать больше о том, что нас ждет. Избранный откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди. Поттер прикидывал что–то в уме. –Хорошо, сегодня 15 сентября, через 10 дней мы должны быть далеко от сюда, идет? Гермиона вздохнула, но была вынуждена согласиться. –Идет. Что если ей не хватит этих 10 дней? Крутилось в голове у Гермионы. Впервые в жизни она подумала, что будет решать проблемы по мере поступления. Посматривая на часы, Грейнджер помогала парням с домашними заданиями по зельеварению. За пол часа до наступления полночи ребята разошлись, что было ей только на руку. Гермиона тихо шла по коридору седьмого этажа с палочкой наготове, но так никого и не встретила, к счастью конечно же. Дверь возникла бесшумно. Деревянная, без украшений, с тяжёлой бронзовой ручкой. Внутри пахло старым пергаментом, воском и той самой горькой травой, что витала в кабинете директора. Комната напоминала архив: узкие проходы между стеллажами, стол с разложенными свитками, два кресла, камин, в котором уже потрескивали поленья. Вероника сидела у огня, вытянув ноги. На ней была та же чёрная рубашка, только теперь рукава были закатаны до локтей. Метка на предплечье не была скрыта. — Опоздала на три минуты, —сказала она, не оборачиваясь. — Я ждала, пока Лаванда уснёт, — Гермиона закрыла дверь. Щёлкнула защёлка. — Не оправдание,–пожала плечами директор, а Гермиона тут же пожалела, что пришла,–ладно, прощаю на первый раз, садись. Девушка села напротив. Комната, словно чувствуя её напряжение, сделала воздух чуть теплее. Но посмотрев на Орлову, она с удивлением обнаружила, что директор улыбается. «Она как будто издевается»– подумала Грейнджер. –Если только немного,–снова улыбнулась Вероника. –Ясно, вы еще и легиллимент,– холодно проговорила Грейнджер. –Извини, но тут мне даже мысли твои читать не пришлось, все на лице написано,–пожала плечами Орлова. Грейнджер снова начала разглядывать директора, пока та листала книгу из большой стопки на столе. Она знала, что маги стареют медленнее, но никак не могла понять сколько лет профессору. Слишком молодо она выглядела для поста директора. –Тебя мучает какой-то вопрос?–не отрываясь от книги спросила директор. –Когда мы начнем? –Одну секунду,– Орлова пробегала глазами по странице и хмурила брови. Грейнджер снова огляделась, книги, стоявшие на полках, она видела в первый раз. Значит они точно не из библиотеки Хогвартса. -Итак, скажи мне Грейнджер,- ухмыльнулась директор, заставив Гермиону подпрыгнуть от неожиданности,- чем по твоему мнению является крестраж? Гермиона задумалась, подбирая слова. – Это объект, – начала Гермиона медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал, – в который заключена часть души волшебника. Это делается с помощью темной магии, требующей акта убийства, чтобы расколоть душу. Цель – обрести бессмертие, так как пока цел крестраж, создатель не может умереть. Вероника молчала несколько секунд, изучающе глядя на нее поверх страниц книги. Затем она захлопнула том и отложила его в сторону. – Учебник по теории, – констатировала она без тени эмоции. – Сухо, правильно, и абсолютно бесполезно на практике. Это то, что сказал Дамблдор Поттеру, верно? Гермиона кивнула головой. - Понятно...Понимаешь, крестраж – это не просто батарейка для бессмертия, – продолжила директор, – Это якорь. И как любой якорь, он тяжел, он тянет на дно и он искажает все вокруг себя. Темная магия оставляет шрам не только на душе создателя, но и на предмете. И вы можете почувствовать это. Особенно Поттер Гермиона нахмурилась. – Извините, профессор, вы сказали батарейка? Это же магловский предмет откуда вы... -Грейнджер,-мягко перебила Орлова,- ты действительно хочешь поговорить обо мне, а не о крестражах? Ученица замялась. Казалось ей хотелось больше узнать о директоре, который носит метку и помогает главному своему противнику, но и подготовиться к миссии следовало основательно. -Хорошо. Извините,-поникла Гермиона,- вы сказали их можно почувствовать, почему у Гарри это получится лучше? -Он разговаривает со змеями, как и Темный лорд. Отличный язык, чтобы заколдовать очень важный темный предмет, учитывая, что никто из нынеживущих кроме твоего друга не знает парселтанг,- улыбнулась Вероника. -Ну конечно,-воскликнула Гермиона,-как же я сама не догадалась. Орлова понимала, что знать о том, что Поттер сам случайный крестраж Грейнджер пока не стоит. Она со временем догадается сама. -Кто твои родители?-неожиданно даже для самой себя спросила директор, изучающе глядя на ученицу и немного склонив голову набок. Гермиона моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы. Вопрос повис в воздухе, неожиданный и совершенно не вписывающийся в контекст темных артефактов. – Мои родители? – переспросила она, настороженно сужая глаза и пытаясь уловить подвох. – Они стоматологи. Маглы. Вероника кивнула, словно получила подтверждение какой-то внутренней гипотезе. Она снова откинулась на спинку кресла, и огонь камина выхватил из полумрака блеск её тёмных глаз. – Маглы, – повторила она, и в этом слове не было того ядовитого презрения, которое Гермиона привыкла слышать от слизеринцев или Кэрроу. Скорее, холодный, аналитический интерес. – Это объясняет многое. Твой подход к магии. Ты пытаешься загнать её в рамки учебников, классифицировать, как химическую формулу или математическое уравнение. Но темная магия – это не химия, Грейнджер. Это эмоция, воплощенная в заклинании. Это зависимость. Гермиона нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает знакомое упрямство. – И что вы предлагаете? Научить меня «чувствовать» магию, отбросив всю логику и теорию? – Нет, – Вероника покачала головой. – Я предлагаю научить тебя защищать твою милую голову. Потому что когда ты приблизишься к крестражу, твои книги тебе не помогут. Твой разум станет первым, что атакует темная магия. Она будет шептать тебе, что ты недостаточно хороша, что ты подведешь друзей, что ты всего лишь грязнокровка, которая играет в героиню и обречена на провал. У Гермионы перехватило дыхание. Директор попала в самую точку, озвучив те самые страхи, которые Гермиона тщательно прятала даже от самой себя. Вероника подняла руку и легким, почти небрежным движением пальцев призвала со стола небольшой, тусклый серебряный шарик. Он покатился по дереву и остановился прямо перед Гермионой. От него веяло неприятным, липким холодом, от которого по коже побежали мурашки. – Это не крестраж, – фыркнула директор, заметив, как Гермиона инстинктивно потянулась к палочке в кармане мантии. – Это всего лишь сосуд, пропитанный остаточной темной энергией. Что-то вроде тренажера. Твое первое задание. Закрой глаза. Не используй палочку. Просто протяни руку и коснись его. – Это безумие, – прошептала Гермиона, глядя на шарик с нескрываемым отвращением. – Это может быть ловушка или проклятие. – У нас сделка, Грейнджер, – голос Вероники стал твердым, как сталь, и в нем больше не было насмешки. – Ты хотела знаний? Тогда действуй. Или признай, что ты просто болтаешь, а на деле боишься сделать шаг в неизвестность, предпочитая прятаться за спинами Поттера и Уизли. Директор беспечно пожала плечами, а ее эти слова ударили больнее любого заклинания. Гермиона стиснула зубы. Она вспомнила синяки Невилла, испуганные глаза однокурсников, усталую, но непоколебимую решимость в глазах Гарри. Она не могла позволить себе струсить сейчас, не здесь и не перед этой девушкой, которая, несмотря на метку Пожирателя, делала для них больше, чем кто-либо другой. Медленно, преодолевая внутренний страх и брезгливость, она протянула руку. Кончики её пальцев коснулись холодной, шершавой поверхности металла. Мгновенно мир вокруг померк. В ушах зазвенел тонкий, пронзительный звук, похожий на скрежет металла, а в голове вспыхнули чужие, искаженные образы: горящая гостиная Гриффиндора, крик Рона, безжизненные, остекленевшие глаза Гарри, лежащего на полу Хогвартса... Её собственное лицо в зеркале, искаженное гримасой ужаса и вины. Сердце Гермионы забилось где-то в горле. Ей захотелось отдернуть руку, закричать, убежать. – Дыши, Грейнджер, – донесся до нее словно из-под толщи воды спокойный, ровный голос Вероники. – Это всего лишь иллюзия. Оно питается твоим страхом. Найди в этом хаосе свою точку опоры. Найди то, что ты знаешь наверняка. «То, что я знаю наверняка...» Гермиона судорожно вдохнула. Она вспомнила запах старых книг в библиотеке. Вспомнила, как Рон смеялся над её заклинанием левитации в первом классе. Вспомнила твердое рукопожатие Гарри. – Я... Гермиона Джин Грейнджер, – прошептала она сквозь стиснутые зубы, цепляясь за эти воспоминания, как за спасательный круг. – И я не позволю этому победить. Она резко отдернула руку. Шарик тут же погас, став обычным куском металла. Гермиона рухнула обратно в кресло, тяжело дыша и чувствуя, как по вискам стекает холодный пот. Руки предательски дрожали. Вероника наблюдала за ней с нечитаемым выражением лица. Прошла минута, прежде чем она медленно кивнула. – Неплохо для первого раза, – тихо сказала она. – Ты продержалась дольше, чем я ожидала. Большинство на твоем месте уже визжали бы и звали на помощь. – Что... что это было? – выдохнула Гермиона, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Урок номер один, – Вероника поднялась с кресла и подошла к камину, глядя на тлеющие угли. – Темная магия атакует не тело, а разум. Крестраж будет делать то же самое, только в сотни раз сильнее. Твоя задача – научиться строить ментальные барьеры. Она повернулась к Гермионе, и в её взгляде снова мелькнули те самые озорные, почти дерзкие искры. – Завтра в это же время. И захвати с собой тот учебник по древним рунам, который ты так старательно прятала от Алекто. Мы будем говорить о защитных символах, которые не найдешь ни в одном школьном учебнике. Гермиона медленно встала, всё еще чувствуя остаточный холод от прикосновения к шарику. Она посмотрела на директора, и впервые за все время их знакомства в её голове не было плана побега или подозрений. Было только понимание: впереди их ждет адская работа. – Спасибо, профессор, – тихо сказала она и направилась к двери. – Грейнджер, – окликнула её Вероника, когда рука девушки уже легла на бронзовую ручку. Гермиона обернулась. – Не упоминай мои магловские корни при других Пожирателях, – усмехнулась директор, и в этой усмешке была сталь. – Я ценю свою репутацию. Иди. Дверь бесшумно закрылась за Гермионой, оставляя Веронику наедине с тяжёлым грузом ответственности, который она взвалила на себя. Очень любопытным ей показалось и то, что Гермиона увидела в своих кошмарах. Она боялась за всех кроме себя…Орлова горько усмехнулась. Интересно, что бы увидела она сама, если бы коснулась этого шара, если ей нечего терять и нечего бояться. Эта мысль повисла в тишине комнаты, тяжелая и липкая, как тот самый холод, исходящий от металла. Вероника медленно поднялась с кресла. Ее шаги были абсолютно беззвучными на толстом ковре. Она подошла к столу и остановилась перед серебряным шариком. В полумраке он казался крошечной, мертвой луной. «Нечего терять», – эхом отозвалось в ее сознании. Она протянула руку. Ее пальцы, обычно такие уверенные и твердые, на долю секунды дрогнули, прежде чем коснуться гладкой поверхности. Мгновенно огонь в камине померк. Воздух стал ледяным. Но вместо криков умирающих или разрушенного Хогвартса, которые она ожидала увидеть, перед ее внутренним взором возникла совсем иная картина. Она увидела себя. Стоящую посреди пепелища, с победно поднятой головой, но абсолютно одну. Вокруг не было ни врагов, ни союзников. Только звенящая, оглушительная пустота. А затем в этой пустоте возник образ: растрепанные каштановые волосы, упрямый блеск карих глаз и едва заметная, искренняя улыбка, адресованная именно ей. Образ был таким ярким, таким теплым, что от него физически заломило в груди. И тут же Черная Метка на ее руке вспыхнула адской, невыносимой болью, превращая этот теплый образ в пепел, оставляя после себя только тошнотворное чувство собственной никчемности и обреченности. Вероника резко отдернула руку, тяжело дыша. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть. По ее бледной коже выступила испарина, а сердце колотилось где-то в горле, как пойманная птица. – Идиотка, – прошептала она, и в ее голосе не было привычной язвительности. Только глухая, неприкрытая усталость. – Глупая, самонадеянная идиотка. Она знала, что только что увидела. Не смерть. Не поражение. Она увидела свою единственную возможную слабость. И как бы она не была удивлена эта слабость носила фамилию Грейнджер. Прогнав из своей головы удивление и растерянность, Вероника выпрямилась и ухмыльнулась. Ну что ж, на закате жизни можно сыграть в эту занимательную игру. Следующий день тянулся мучительно медленно. Уроки были пыткой. Снейп придирался к каждому слову, а Амикус Кэрроу с явным удовольствием наказывал первокурсников круциатусом за малейшую провинность. Гермиона сидела с прямой спиной, стараясь не смотреть на синяки под глазами Невилла, и методично конспектировала материал, который знала наизусть. Но ее внимание было приковано к кафедре. Вероника Орлова вела урок древних рун. Она вела сразу несколько предметов после отстранения некоторых преподавателей. Видимо Волан де Морт не захотел искать замену. В основном директор читала лекции ленивым, скучающим голосом, но сегодня в ее движениях была странная, хищная грация. Она ходила между рядами, ее черная мантия слегка развевалась. Когда она проходила мимо стола Гермионы, она на мгновение замедлила шаг. – Мисс Грейнджер, – произнесла она, не глядя на девушку, но ее голос прозвучал чуть тише, интимнее, чем требовала обстановка класса. – Надеюсь, вы не забыли тот учебник по древним рунам, о котором мы... говорили вчера на занятии. Класс затаил дыхание. Слизеринцы злорадно ухмыльнулись, ожидая, что всезнайка Грейнджер сейчас опозорится. Гермиона медленно подняла голову. Их взгляды встретились. В темных глазах Вероники плясали те самые озорные искры, невидимые для остальных, но кричащие для Гермионы. – Нет, профессор, – ответила Гермиона, и ее голос прозвучал на удивление ровно, хотя сердце предательски забилось чаще. – Я никогда ничего не забываю. Особенно то, что касается... занятий. По губам Вероники скользнула едва заметная, почти неуловимая улыбка. Она кивнула и двинулась дальше, но Гермиона поклялась бы, что почувствовала легкий аромат сандала и дыма, когда директор проходила мимо. Этот короткий обмен фразами длился не больше десяти секунд, но для Гермионы он стал глотком воздуха в душной комнате. Она чувствовала, как по щекам разливается предательский румянец, и быстро опустила взгляд в пергамент, чтобы скрыть его. «Девять дней, – напомнила она себе, сжимая перо так, что побелели костяшки. – У нас осталось девять дней. Не позволяй себе отвлекаться». Но когда прозвенел звонок, и ученики потянулись к выходу, Гермиона поймала себя на мысли, что считает минуты до полуночи. И это пугало ее гораздо больше, чем любые темные искусства.