Сосулька

Прогулка по Берёзовой роще выдалась тихой и безветренной. Снег припорошил стволы деревьев, делая их похожими на старые белые кости, а воздух казался застывшим, прозрачным. Здесь была мастерская доктора Джульена, и Зейн шёл чуть впереди, размеренно переставляя ноги. Его шаги не проваливались в сугробы – он двигался мягко, ни разу не нарушив девственной глади сугробов. Ты же шла иначе. Подпрыгивала, разбрасывала носками сапог снежную крошку, а потом и вовсе упала на спину, принялась водить руками и ногами, оставляя в пушистом покрове неровный силуэт снежного ангела. Зейн остановился, наблюдая за тобой с лёгким наклоном головы. Его бледное лицо ничего не выражало, кроме спокойного интереса. Ты поднялась, отряхнулась и бросила на него быстрый хитрый взгляд. Зейн стоял расслабленно, положив руку на пояс, и ни о чём не догадывался. Первый снежок прилетел ему прямо в плечо. Белая масса рассыпалась о белое пальто, и Зейн обернулся. Ты уже лепила второй снаряд, почти готовый к броску. Он не рассердился. На его губах появилась улыбка – редкая, тёплая, если забыть о том, что он сделан из металла и искусственных нервов. Второй снежок пролетел мимо. Зейн просто качнулся в сторону – плавно, без резких движений, словно танцор. Началась снежная битва. Вы носились между берёзами, ты кричала, хохотала, падала в сугробы и тут же вскакивала. Зейн почти не издавал звуков – только ровное дыхание да лёгкий шорох подошв. Он ни разу не промахнулся, но целил не в лицо, а только в плечи или подол твоей куртки. Когда ты остановилась, уперевшись ладонями в колени, чтобы перевести дух, Зейн стоял в двух метрах – спокойный, собранный, даже не запыхавшийся. Он вообще не дышал часто. Ему не нужен был кислород, как тебе. Ниндзя, да ещё и ниндроид – выносливость у него оказалась совсем другой меры. Ты тяжело дышала, пар клубился изо рта, щёки раскраснелись. Где-то за спиной тихо скрипнул снег под порывом ветра. Ты посмотрела на него снизу вверх. – Ну ты и машина, – сказала ты, улыбаясь сквозь сбитое дыхание. – Спасибо за комплимент, – ответил Зейн. Голос у него был ровный, но уголки губ дрогнули. Ты выпрямилась, отряхнула колени. Глаза у тебя всё ещё блестели озорством, но теперь в них появилось что-то другое – более тихое, более внимательное. Ты сделала шаг к нему, подойдя вплотную. От него пахло металлом (хоть и на нём синтетическая кожа) и морозом. – Ты совсем не устал? – спросила ты тихо, заглядывая ему в лицо. – Усталость – не мой параметр, – ответил Зейн. – Скорее снижение эффективности после длительной нагрузки. «Так это альтернативное описание усталости», – подумала ты. Всё-таки он ниндроид и способен выражаться и вести себя странно. – Ладно, как скажешь. Продолжим прогулку. Вы шли, просто любуясь пейзажами пустынной Берёзовой рощи, и болтали о том о сём. Зейн рассказывал о механизмах в мастерской отца, ты – о том, как в с детства обожаешь прогулки по природным местам, даже если они не такие разнообразные, как эта роща. Снег хрустел под ногами, ветки касались плеч, сбрасывая пушистые комки снега, рассыпающегося, как сахарная пудра, и мир казался застывшим в этом замёзшем месте, принадлежа только вам двоим. Пока не пришли к пещере. Зейн остановился у входа, склонив голову набок. – Я никогда здесь не бывал, – заметил он. Ты почувствовала желание авантюры. Какое-то притяжение звало внутрь, в эту тёмную каменную пасть, обрамлённую сосульками, подобно зубам. Ты взяла его за руку и повела за собой. Он послушался, потому что самому было любопытно, что там внутри пещеры. Внутри она оказалась не только каменистой, но и ледяной. Стены покрывал толстый слой панциря, подобно гладкому кристаллу, изо льда, наросшая за десятилетия, а то и тысячелетия. (Неизвестно, сколько Берёзовая роща существует в таком виде). Свод над головой искрился тысячами граней, каждая из которых ловила слабый свет, проникающий со входа. Ледяные сталактиты свисали с потолка, тонкие, как копья, и такие же прозрачные. Они переливались голубым, синим, изредка – зеленоватым, будто люминисцируя. Твои шаги гулко разносились по залу. Зейн шёл следом, его пальцы всё ещё переплетались с твоими. Он молчал, но ты чувствовала, как он осматривает пространство – сканирует. Ты остановилась в центре, под самым высоким сводом, и медленно повернулась вокруг себя, чувствуя себя словно в бальном зале зедяного замка из сказок. – Красиво, – выдохнула ты. Голос прозвучал неестественно громко в этом ледяном великолепии. – Да, – согласился Зейн. Ты обернулась. В полумраке его лицо казалось вырезанным из того же льда – белое, гладкое, с синими тенями под скулами. Только глаза горели живым светом – теплее, несмотря на голубой цвет радужек. – Ты дрожишь, – заметил он. – Здесь холодно чем снаружи, – ответила ты. Зейн шагнул ближе. Расстегнул свою белую меховую куртку... И тут ты рванула с места. Он замер, не успев и моргнуть. Ты подбежала к выемке в ледяной стене, где рос частокол сосулек, и отломила одну – самую длинную и толстую. – Давно я не пробовала сосульки, – сказала ты, глядя на желанную вещь. Зейн не успел сообразить, что происходит. Ты уже сунула ледышку в рот и начала обсасывать. – Зачем ты это делаешь? – выпалил он. – У тебя заболит горло! Ты сделала вид, что не понимаешь причину его беспокойства. Нет ничего плохого в том, чтобы грызть сосульки. Ты же в детстве постоянно так делала. Ты окусила кончик, задорно хрустя ледышкой, как леденцом. Зейн вмиг очутился перед тобой, протянув руку. – Отдай. – Зачем? – спросила ты. – Ты заболеешь. – Я в детстве это делала и ни разу не заболела. Ты снова начала обсасывать сосульку. Медленно провела губами по прозрачному стержню. Движение вышло тягучим. Он замер. Его взгляд чуть расширенных глаз примагнитился к твоим губам. Процессор считывал траекторию каждого движения языка, углы наклона, частоту. Данные складывались в непривычную формулу. Даже если он сам оставался невинным, его сенсоры фиксировали то, что не предназначалось для боевых протоколов. Ты облизала ледяной кончик, медленно, с удовольствием проведя языком по прозрачной поверхности. – Если у тебя есть чем её заменить, то перестану её есть, – сказала ты, и в голосе звучала усмешка. Он не ответил сразу. Его глаза скользнули от твоих губ к сосульке, потом снова к губам. – У меня нет с собой еды, – наконец произнёс он. Голос сел на полтона ниже обычного. Ты снова взяла сосульку в рот, на этот раз глубже. Ты провела губами по ледяному стержню, чувствуя, как холод обжигает слизистую, и не отрывала от него взгляда. Зейн сглотнул. Ты заметила, как дёрнулся его кадык под гладкой светлой кожей шеи. – Ты делаешь это нарочно, – сказал он. – Что? – Ты прикусила кусочек льда. Хруст разнёсся по пещере. Зейн шагнул вперёд. Теперь вы стояли так близко, что ты чувствовала исходящий от него холод – ровный, стабильный, как от работающего механизма. Он смотрел на твои губы, влажные от растаявшей воды. – Эта сосулька для тебя, – он запнулся на мгновение, подбирая слова, – будто не сосулька вовсе. – Тогда дай мне эту самую «сосульку», которая всегда при тебе. От неё-то я точно не заболею. Ты многозначительно посмотрела вниз. Зейн порозовел. Не то от смущёния, не от растерянности. Он замер. Ты ждала. Тишина в ледяной пещере стала одновременно плотной, как вода, и звонкой, как льдинка. – Что ж... – Зейн наконец произнёс это тихо, почти шёпотом. – По крайней мере, ты не заболеешь. Он опустил взгляд на свою пряжку. Пальцы, такие же светлые, как и его лицо, потянулись к ремню зимних штанов. Движения вышли неуверенными, Зейн расстёгивал пряжку медленно, словно проверяя каждое своё действие на допустимость. Металлический щелчок разнёсся по пещере громче, чем хруст льда. Зейн расстегнул ремень. Пальцы справились с пряжкой, потом с пуговицей и молнией. Он вытащил мягкий пенис через ширинку. Он не смел смотреть на тебя. Ты опустилась на колени – лёд под тканью штанов отдавал холодом, положила сосульку в сторону, на серый камень. Ты протянула руку и взяла его. Провела пальцами от основания к головке, сжимая и изучая. Зейн выдохнул. «Как настоящий», – подумала ты. Вспомнила тот день, когда всё открылось. Сокол, старая мастерская, чертежи на пыльном столе. Зейн тогда в растерянности, сам не веря о своём рукотворном происхождении, что у тебя сжалось сердце. И тем не менее ниндзя и ты приняли его таким, какой он есть. Улыбнувшись, ты наклонилась и взяла его в рот. Зейн вздрогнул всем телом. Его пальцы дёрнулись, будто хотели сжаться в кулаки. – Холодно, – выдохнул он. Твой рот оказался ледяным, так как облизывала сосульку. Ты чувствовала, как его член реагирует на этот холод. Ты начала медленно облизывать головку, водя языком по кругу. Зейн тихо застонал сдавленно, будто не хотел, чтобы звук вырывался наружу. Ты взяла глубже, чувствуя, как он заполняет твой рот, твёрдый и горячий в этой ледяной пещере. Ты сосала, ритмично двигая головой, изредка останавливаясь, чтобы пройтись языком по всей длине. Зейн дышал прерывисто. Стон за стоном, вздох за вздохом. Его бёдра дрогнули один раз, второй, но сдержался. Ты подняла глаза. Он смотрел на тебя сверху вниз затуманенным, тёмным взглядом. Ты задумалась над тем, раз у него есть пенис, то он может почувствовать оргазм. Поэтому ты ускорилась: ритм стал глубже, настойчивее, твой язык скользил по влажной коже. Зейн выгнулся, его пальцы вцепились в твои волосы. Он сжимал зубы, но всхлип вырвался сам. Ты не остановилась. Ты чувствовала, как он напрягается, как часто и прерывисто дышит. Его бёдра дрогнули, подаваясь вперёд, и ты позволила ему двигаться. Он шумно выдохнул и прикусил костяшку пальца. Его глаза не могли сфокусироваться на одной точке. Ты взяла его снова. Глубже, почти до основания. Зейн вскрикнул – резко, срываясь на высокую ноту. Его бёдра двинулись навстречу, и ты не остановилась. Оргазм. Но без эякуляции. Тихо, с протяжным стоном. Его пальцы дрожали в твоих волосах, сжимаясь и тут же ослабевая. Ты отстранилась, а он стоял, прислонившись спиной к ледяной стене. – Ты в порядке? – спросила ты. Он кивнул, потом опустил взгляд на свой член, всё ещё твёрдый, блестящий от твоей слюны в полумраке пещеры. – Холодно, – сказал он. Ты ухмыльнулась. – Я могу согреть. Ты отстранилась. Пальцы потянули завязки, пуговицы, молнию. Штаны сползли вниз вместе с бельём, открывая кожу ледяному воздуху. Мурашки побежали по бёдрам. Ты хотела лечь на землю, на холодную твердь, но Зейн не позволил. Он притянул тебя к себе, обхватив ладонями за талию, сам сел на каменистый пол (ведь простуда ему не грозит), прислонившись спиной к ледяной стене, и усадил тебя к себе на колени. Ты оказалась сверху. Лицом к лицу. Его глаза смотрели снизу вверх с едва заметной искрой в глубине. Ты обхватила его за плечи, чувствовались мышцы, как настоящие. Ты наклонилась, направляя его член одной рукой, и медленно опустилась. Вход оказался скользким от твоей же слюны. Зейн вошёл легко, но плотно, и ты ощутила, как он весь напрягся под тобой до дрожи в плечах, до сбитого дыхания. Он выдохнул тебе в шею. Горячо. Почти обжигающе. Его руки легли на твои ягодицы – пальцы холодные, но осторожные, почти невесомые. Только держал, будто боялся, что ты упадёшь. Потом он отпустил. Расстегнул свою белую меховую куртку, стянул её с плеч и набросил тебе за спину, укрыв твою поясницу и ягодицы мягким ворсом, чтобы ты не замёрзла. – Так лучше, – пробормотал он себе под нос. Так вы сидели несколько минут в обнимку, в полной тишине, нарушаемой только его редкими вдохами. Ты чувствовала его член – он горячий, вопреки его стихии льда. Зейн уткнулся лицом в твоё плечо, в воротник твоей куртки. Ты ощущала его ровное дыхание ровное, чуть влажное, и то, как ресницы щекочут кожу. – Тепло? – спросила ты шёпотом. Он поднял голову. Его скулы румяные – от холода ли в пещере или от смущения. Возможно, и то, и другое. Он посмотрел на тебя долгим взглядом. Губы приоткрылись. – Тепло, – ответил он тихо. И снова уткнулся в твоё плечо. А ты обняла его крепче и закрыла глаза, слушая, как медленно и спокойно стучит его «сердце». Ты начала двигаться, медленно, почти лениво покачивая бёдрами, чувствуя, как он скользит внутри. Зейн выдохнул тебе в шею, и дыхание вышло сбивчивым. Его пальцы на твоей талии дрогнули, сжались сильнее, но он не пытался управлять тобой. Только держался, каждый раз, когда ты опускалась, встречая тебя лёгким движением бёдер навстречу. Ты ускорилась – ритм стал глубже. Твои ладони скользили по его плечам, по шее, пальцы запутались в светлых волосах. Зейн застонал – тихо, с закрытыми глазами, запрокинув голову к ледяной стене. В полумраке пещеры его лицо казалось вырезанным из белого мрамора, от чего он напоминал статую. Только губы шевелились, будто он пытался что-то сказать, но не решался. – Не останавливайся, – выдохнул он, и голос сорвался на середине слова. Ты улыбнулась и двинулась снова. Быстрее. Сильнее. От чего у него перехватывало дыхание. Зейн вцепился в твои бёдра. Ты накрыла его ладони своими и прижала крепче, показывая, что всё правильно. Он кончил второй раз, а ты все те с ним. Никто из вас не издал звука, только резкий выдох, хриплый, будто воздух застрял в горле. Ты чувствовала, как он пульсирует внутри, как мышцы живота сокращаются, как дрожат его руки на твоих бёдрах. А потом он обмяк. Голова упала на твоё плечо, лоб прижался к ключице. Он дышал тяжело, открыв рот, и ты ощущала влажное тепло на своей коже сквозь воротник. Ты замерла, чувствуя, как он постепенно расслабляется. – Зейн? Он не ответил, только качнул головой, мол, всё в порядке. И сжал твою ладонь, которая всё ещё лежала поверх его пальцев. Ты поцеловала его в макушку, вдыхая запах мороза и чего-то ещё – тёплого, живого, совсем не механического. Он поднял голову. Щёки его горели. Он посмотрел на тебя долгим взглядом. Вы поцеловались. Сначала осторожно. Он всё ещё тяжело дышал, ты чувствовала, как бьётся его «сердце» где-то под рёбрами, часто и громко. Потом глубже, требовательнее. Его губы оказались прохладными, но мягкими, и ты поймала себя на мысли, что целовать Зейна всё равно что пить родниковую воду в жаркий день. Ледяные своды продолжали тускло светиться в полумраке, отражая ваши нечёткие и неровные силуэты, сплетённые в один. В этом месте, таком необычном и чужом для жизни, вдруг стало тепло и по-настоящему красиво. Потому что романтично не там, где живописные пейзажи и именитые достопримечательности, а там, где двое возлюбленных чувствуют себя прекрасно друг с другом. *** Вернувшись на летающий корабль «Дар судьбы», вы с Зейном сидели рядом на деревянной лавке у камбузного стола, оба в сухой сменной одежде. Ты обхватила чашку ладонями, грея замёрзшие пальцы. Зейн из своей почти не пил из своей, а смотрел в окно на проплывающие облака, и на его лице застыло то самое выражение, которое ты уже научилась различать: спокойная задумчивость, за которой пряталось что-то личное. – Как прошла ваша прогулка? – спросила Ния, подливая себе чай. – Хорошо, – сказала ты, делая глоток, согреваясь горячим напитком изнутри. – Нашли ледяную пещеру. Внутри было так красиво. Ния кивнула и, обратив внимание на Зейна, спросила его: – Зейн, ты молчишь с тех пор, как вернулся с прогулки. Что-то случилось? Он повернулся к ней, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. – Всё в порядке. Просто эта прогулка была особенной для меня. Ты опустила взгляд в кружку, пряча улыбку. Никто из сидящих за столом не подозревал, как сильно вы с Зейном сблизились за эту прогулку.