TINY BUNNY (FD Remake)

Антон с Олей, как обычно, сидели в своей комнате и смотрели старую кассету с похождениями Питера Пэна. За окном лениво кружился снег, телевизор тихо потрескивал помехами, а в доме стояла привычная вечерняя усталость. Вдруг Оля притихла. — Тоша... — Что? Девочка подтянула колени к груди и тревожно посмотрела на окно. — Вчера перед сном я хотела закрыть шторы... и увидела на улице детей. Они были в масках зверей и танцевали прямо на снегу. Сначала мне стало страшно, а потом они заметили меня и начали махать руками, будто звали к себе. Но я не пошла. Антон нахмурился. Он был из тех детей, что всегда ждут худшего. — Не подходи к ним, — серьёзно сказал он. Оля ничего не ответила. Может, ей просто приснилось. В комнату вошла мама. — Всё, спать. Быстро по комнатам. Голос у неё был привычно резкий, будто любая просьба заранее превращалась в приказ. Антон лёг в кровать, но сон не шёл. Послезавтра снова в школу. Мысль неприятная, тяжёлая, но пока ещё далёкая. Однако именно она крутилась в голове, не давая уснуть. И тут с улицы донеслась музыка. Тонкая флейта. Детский смех. Антон медленно поднялся с кровати и подошёл к окну. Сердце неприятно заныло. Он боялся, что сейчас распахнёт шторы и увидит пустоту — или, наоборот, не пустоту. За стеклом, среди синеватого снега, плясали четверо детей в звериных масках. Лиса. Сова. Волк. Медвежонок. Они кружились, прыгали, валялись в сугробах, будто играли в какую-то странную игру. Рядом с ними был ещё один мальчик — без маски. Самый обычный. Он смеялся вместе с ними. А потом все пятеро одновременно замерли. Музыка флейты оборвалась так резко, словно кому-то свернули шею. Они повернули головы к окну. К Антону. Мальчик почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Между домом и улицей лежал густой ночной сумрак. Невозможно было разглядеть кого-то на таком расстоянии, если специально не всматриваться. Но они увидели. Будто знали, куда смотреть. Антон дёрнул шторы и почти нырнул под одеяло, укутавшись с головой. Глупо. По-детски. Но сейчас ему казалось, что плотная ткань действительно способна защитить от чего-то, стоящего за окном. Он долго лежал, прислушиваясь. Ничего. Только ветер. Наверное, всё-таки сон. Утром Антона разбудили голоса родителей. Как всегда — ругань. Тихая сначала, потом всё громче и злее. На кухне Оля сидела перед тарелкой ненавистной каши с комочками и ковыряла её ложкой так, будто надеялась закопать обратно. — Чего так поздно встал? — сразу набросилась мама. — Ночью опять не спал? — Да нормально всё, мам. — Руки мой и за стол. Пока родители ушли продолжать ссору в другую комнату, Антон без аппетита разглядывал кашу. Чтобы хоть как-то отвлечься, он достал старую книгу — потрёпанный детектив, который начал читать ещё несколько лет назад, когда бабушка была жива. Тогда всё было иначе. Родители ещё смеялись. Оля не боялась темноты. А лес за домом не казался огромной чёрной пастью. Сначала сестре мерещился бабай в шкафу. Теперь — дети в масках. Только теперь Антон и сам видел их. «Это просто фантазия», — упрямо подумал он. — «Я уже не маленький». — Не читай за столом, — тут же сказала мама, заходя на кухню. — И сядь нормально. — Угу. Антон неохотно отложил книгу. Через минуту ложка выскользнула у него из рук и укатилась под стол. — Что я говорила? — Сейчас достану. Наклонившись, Антон заметил вырезанную на дереве надпись: «КА-РИ-НА». Мамино имя. Он даже усмехнулся. Надо же, а мама-то в детстве, оказывается, тоже хулиганила. Но улыбка быстро исчезла. После смерти бабушки мама будто стала другим человеком: раздражительной, нервной, постоянно уставшей. А бабушка перед смертью всё повторяла странные вещи: — Лес слушает, дитятко. Принюхивается. А если ты плохой ребёнок — хвать тебя за бочок, и нет тебя. И ещё заставляла Антона запоминать странную приговорку: «Мёртвое — к мёртвому. Живое — к живому». Тогда это казалось глупым деревенским заговором. Теперь — уже не очень. Когда мать снова начала искать повод для ссоры, Антон поспешно доел кашу, лишь бы его не трогали. Чуть позже мама забыла на столе сумку. Любопытство победило почти сразу. Внутри лежали деньги, косметика и... маска зайца. Настоящая. Белая. С длинными ушами и пустыми чёрными глазницами. Антон замер. Почему-то ему вдруг отчаянно захотелось надеть её. Так сильно, будто маска могла решить все проблемы разом. Он резко отдёрнул руку. И в этот момент мама позвала его из прихожей. Там стоял лейтенант. — Тут мальчик пропал, — сказал он, протягивая фотографию. — Вова. Может, видели? У Антона пересохло во рту. Это был тот самый мальчик. Тот, что ночью танцевал вместе с детьми в масках. Значит, это не сон. Или сон зашёл слишком далеко. Антон соврал раньше, чем успел подумать. — Нет... не видел. Лейтенант внимательно посмотрел на него, будто пытался понять, врёт мальчик или нет. Потом всё же кивнул и протянул бумажку с номером телефона. — Если что-нибудь увидите — звоните. Когда дверь закрылась, в доме снова стало тихо. Только родители теперь не ругались — будто сама новость о пропавшем мальчике ненадолго задушила их привычную злость. Мама прикрепила номер к холодильнику магнитом и пробормотала: — Господи, бедный мальчик... Антон же почти не слушал. Перед глазами стояло лицо Вовы — весёлое, раскрасневшееся от мороза. Он совсем не выглядел напуганным той ночью. Наоборот. Будто был счастлив рядом с этими детьми в масках, если конечно это вообще были люди. «А вдруг они его не утащили?» — подумал Антон. — «Вдруг он сам пошёл?» От этой мысли стало ещё страшнее. Днём ему всё-таки, не без обмана, удалось выскользнуть из дома. Мороз больно кусал щёки, снег скрипел под ботинками, а лес впереди стоял неподвижный, высокий и слишком тёмный для раннего вечера. Сначала Антон просто ходил вдоль опушки, убеждая себя, что ничего искать не собирается. Потом заметил в снегу детскую варежку. Синюю. Промокшую. Он осторожно поднял её. — Может это варежка Вовы? Тишина. Только где-то вдалеке тихо скрипнули деревья. Антон уже хотел уйти, когда заметил между стволами фигуру. Девочка. Маленькая. В знакомой куртке. Сердце пропустило удар. Оля. Она стояла неподвижно, наполовину спрятавшись за сосной. На её лице белела маска совы — вытянутая, с круглыми чёрными глазами. Антон застыл. Снег медленно падал ей на плечи. — Оля?.. — тихо позвал он. Девочка не ответила. Только чуть наклонила голову набок. Совсем как птица. И тут Антон понял самое страшное. Она стояла слишком далеко. Он не мог видеть её лицо через прорези маски. Но почему-то точно знал: она улыбается. По спине пробежал липкий холод. Антон сделал шаг назад. Потом ещё один. А затем развернулся и бросился бежать. Ветки хлестали по лицу, снег забивался в сапоги, дыхание рвалось из груди хрипами. Ему казалось, что стоит только обернуться — и он увидит, как фигура в совиной маске неслышно бежит следом. Но за спиной было тихо. Слишком тихо. Дом показался неожиданно быстро. Антон влетел внутрь, захлопнул дверь и несколько секунд просто стоял, пытаясь отдышаться. Тишина. Никакой погони. Никаких шагов. Только запах холода и старые часы в коридоре. Тик-так. Тик-так. — Тоша? Антон вздрогнул. На лестнице стояла Оля. Без маски. С растрёпанными волосами и сонным лицом. — Ты чего? Антон смотрел на неё так долго, что девочка нахмурилась. — Ты плакал? Он медленно покачал головой. Но внутри всё сжалось. Если Оля была дома... Тогда кто стоял в лесу? Вечером они снова сидели у телевизора. Оля уплетала хлеб со сгущёнкой, болтая ногами, а Антон всё поглядывал на окно. Ему казалось, что снаружи кто-то ходит. Иногда в стекле мелькала тень. Иногда чудился детский смех. Когда Оля ушла на кухню за чаем, телевизор внезапно зашипел помехами. Экран мигнул. Антон уже хотел переключить канал, но вдруг замер. Сквозь рябь начали проступать старые кладбищенские кресты, торчащие из снега, а затем послышался странный искажённый голос диктора: — Гости из леса не несут в себе опасности, ведь не могут навредить, питаясь лишь страхом… Голос был тихим, хриплым и неприятным, будто доносился не из телевизора, а из глубины сырого подвала. — Легче всего напугать детей, поэтому именно к ним они приходят чаще всего. Но дети умеют привыкать. Поэтому главная задача гостей — держать ребёнка в постоянном страхе и тревоге… Помехи усилились. Изображение дёргалось и плыло. — Помните: ни одна тварь не способна войти в дом без приглашения. Никогда не впускайте тех, в ком не уверены. Экран мигнул и погас. Антон несколько секунд сидел неподвижно, чувствуя, как неприятно колотится сердце. И тут он понял кое-что ещё более страшное. Передача записалась прямо поверх кассеты с Питером Пэном. Антон быстро вытащил кассету. В этот момент в комнату вернулась Оля с тарелкой хлеба и кружкой сгущёнки. — Тош, ты уже всё включил? Антон нервно сглотнул. — Оль… может, не будем Питера Пэна смотреть? Давай лучше что-нибудь другое. — Нет, хочу Пэна, — упрямо сказала сестра. — Я случайно записал поверх какой-то фильм… Оля нахмурилась. — На эту кассету нельзя ничего записать. Мы с папой зубчики ломали. С тяжёлым чувством он всё же вставил кассету обратно. Экран мигнул. И вместо жуткой передачи снова появился обычный мультфильм. Яркий. Спокойный. Будто ничего и не происходило. К концу просмотра Оля уже сонно сопела, укутавшись в одеяло, а страшный репортаж действительно оказался записан только на самых последних секундах кассеты — поверх титров. В этот момент в комнату заглянула мама. — Ты чего ещё не спишь? Завтра первый день в школе. Тебе выспаться надо. Удивительно, как для мамы всё всегда оставалось простым и обычным. Но спорить Антон не стал. Он лишь молча выключил телевизор и ушёл в свою комнату, стараясь не смотреть в сторону тёмного окна.