Метка, которую я не выбирал

Драко вернулся в свой дом спустя неделю. Где его держали эту неделю, можно было только догадываться. Министерство явно  не упустило возможности хорошенько поизучать волшебника, обладающего невербальной магией. Гермиона увидела как он вернулся в сопровождении одного из авроров. Ее , на удивление не вызывали, дав ей оправится после того инцидента с оборотнем. Если честно, она думала, что ее и вовсе отстранят от этого дела, и передадут все Рону, но тишина. Видимо она ошиблась. Холодный день осени заканчивался на хорошей ноте. Грейнджер не видела Драко с того злополучного дождливого вечера, когда его забрали авроры. На душе заскребли кошки. Завтра она обязательно зайдёт его проведать. И скажет спасибо за спасение. «Она лежала в узком окопе, прижавшись спиной к влажной стенке из размокшей земли. Над головой то и дело вспыхивали багровые всполохи заклятий. Небо было чёрным, разорванным дымом и огнём. Рядом сидел Гарри. Уставший до неузнаваемости. На скуле — засохшая кровь, очки треснули у края линзы, пальцы дрожали от напряжения, но в глазах впервые за долгое время теплилось нечто похожее на надежду. Рон сидел напротив, тяжело дыша, сжимая палочку так крепко, будто боялся выпустить её даже во сне. Его рыжие волосы были перепачканы пеплом. На мгновение всё стихло. Только где-то вдали грохотала битва. — Он слабеет, — хрипло сказал Гарри, не поднимая взгляда. — Я чувствую это. Гермиона повернула голову к нему. Гарри смотрел в темноту окопа так, словно видел сквозь неё нечто далёкое и страшное. — Лорд уже не тот, что был раньше. После сегодняшней битвы… он почти обессилен. Рон нервно усмехнулся, устало вытирая лицо рукавом. — «Почти» — моё любимое слово, — пробормотал он. — Особенно когда нас пытаются убить каждые пять минут. Но даже он улыбнулся. Слабо. Измотанно. Гарри опустил голову и тихо продолжил: — Остался последний крестраж. Всего один. Найдём его — и всё закончится. Эти слова прозвучали не как победа, а как приговор. Словно каждый из них понимал цену этого «закончится». Гермиона почувствовала, как дрожат её пальцы. Она посмотрела на свои ладони — в грязи, ссадинах, засохшей крови — и вдруг поняла, насколько они все устали. Насколько давно перестали быть детьми. Над окопом с оглушительным свистом пролетело заклятие. Земля осыпалась сверху им на плечи. Рон выругался — блять, когда вампиры стали драться за Воландеморта? Они же всегда занимали нейтральную сторону… Крики,дым, расколотые стены замка и фигура в чёрном плаще, исчезающая в огне. Пожиратели впервые отступали. Но почему-то именно это пугало сильнее всего. Потому что загнанный зверь опаснее. Вдалеке раздался протяжный вой сирены. И тогда Гарри вдруг посмотрел на неё. Усталый. Бледный. Слишком взрослый. — Если завтра что-то пойдёт не так… — начал он. — Не смей, — резко перебила Гермиона. Он слабо улыбнулся.Так, будто уже заранее простился с ними. И в этот момент земля содрогнулась от нового взрыва. Окоп обрушился» Гермиона вскрикнула во сне, хватаясь за воздух, она покрылась испариной. Волосы были влажные , сердце колотилось с бешеной скоростью. Браслет на ее запястье вдруг резко обжег руку. — Драко! Гермиона аппарировала в дом Малфоя в одном шелковой сорочке, от неожиданности даже не успев ничего накинув. Воздух здесь был тяжёлым. Пропитанным сандалом, виски, сигаретами  и чем-то металлическим. Кровью. Она пошатнулась, едва удержав равновесие, когда браслет на её запястье снова обжёг кожу раскалённой болью.  Сердце колотилось. — Малфой?.. Её голос растворился в тишине Драко стоял у длинного стола гостиной  возле окна. В расстёгнутой чёрной рубашке, с растрёпанными светлыми волосами и стеклянным, абсолютно пустым взглядом. В одной руке, почти пустая бутылка обычного магловского, но дорогого виски. В другой: тонкий серебряный нож. По его ладони медленно стекала кровь. Кап. Кап. На деревянный пол. Гермиона застыла. Он заметил её появление Драко провёл лезвием по коже снова — медленно, будто пытался почувствовать хоть что-нибудь кроме той боли, что давно сидела внутри. — Ты с ума сошёл?! — выдохнула Гермиона и рванулась к нему. Он только коротко усмехнулся. Глухо. Пьяно. — А, Грейнджер… — голос был хриплым. — явилась, палочку хотя бы захватила? Или ты будешь защищать меня в одном белье? Блять! Черт! Она действительно аппарировала к нему без единого орудия. Её взгляд метнулся к его ладони. Кровь уже текла между пальцев. — Прекрати немедленно! Она попыталась схватить его за запястье, но Драко резко отдёрнул руку. — Не трогай меня. Гермиону пробрало холодом. Потому что в его глаза читалась  чудовищная усталость. И что-то сломанное. — Малфой… — Знаешь, что самое забавное? — он тихо рассмеялся, качнув бутылкой. — Боль должна отрезвлять. Напоминать, что ты ещё жив. Лезвие снова скользнуло по ладони. Гермиона резко перехватила его руку. — Хватит! На этот раз она удержала его. Тёплая кровь мгновенно испачкала её пальцы. Драко дёрнулся, но не слишком сильно. Он был пьян. Не до безумия — хуже. До состояния, когда человеку уже всё равно. — Ты не понимаешь, Грейнджер, — прошептал он, опуская взгляд. — Оно не замолкает. — Что? — Всё. Его голос сорвался. В комнате стало невозможно тихо. — Лица. Крики. Война. Те, кого я не спас. Те, кого не успел предупредить…Он тяжело прикрыл глаза. — Я устал жить с этим в голове.  Потом он  медленно полез в карман брюк и вытащил помятую пачку сигарет. Гермиона замерла , наблюдая, как он неловко вытаскивает одну сигарету губами — движения были ленивыми, чуть расфокусированными от алкоголя, но всё равно до раздражения красивыми. Драко где то раздобыл зажигалку, и щёлкнул , не с первого раза. На третий — вспыхнул огонь, коротко осветив острые скулы и тень усталости под глазами. Он затянулся глубоко, прикрыв веки. На мгновение показалось, будто весь хаос последних дней он пытается выжечь вместе с дымом. — С каких пор ты куришь? — тихо спросила Гермиона. Драко усмехнулся краем губ — С тех пор, как люди начали умирать вокруг меня. Голос прозвучал хрипло, почти без эмоций, но именно это делало его страшнее. У Гермионы болезненно сжалось сердце. Он стоял, опустив голову, пока кровь стекала по его запястью. — Ты не один, — тихо сказала она. Он усмехнулся без тени веселья. — Не говори того, во что сама не веришь. Гермиона шагнула ближе. Так близко, что чувствовала терпкий запах виски и ментолового сигаретного дыма. — Я здесь, разве нет? И это прозвучало гораздо тише, чем она собиралась. Драко медленно поднял на неё взгляд. Что-то в его лице дрогнуло.   — Знаешь что, Грейнджер?  Драко снова затянулся никотином. — Они узнали, что моя магия больше не нуждается в проводниках. Она стала частью моей нервной системы. Дикая,... она рвется наружу. Кретины, 3 месяца они держали меня в Азкабане и даже не узнали,что я владею невербальной магией.. Драко рассмеялся. Он перевел на неё взгляд, и вдруг в нем промелькнул настоящий, неприкрытый страх. — И они не оставят это просто так, Гркйнджер. Будут приходить ликвидаторы заклятий. Они установят в этом доме подавители, они заставят меня пить блокирующую сыворотку, которая превратит мой разум в кисель. Они будут глушить меня всеми способами, пока я не забуду, как ощущается искра на кончиках пальцев. Он на мгновение зажмурился, словно пытаясь удержать эту ускользающую силу внутри себя. — И я позволю им это. Я не буду сражаться. Знаешь почему? — он поднял на неё затуманенные глаза. — Потому что я чертовски устал быть символом, врагом или трофеем. Я просто хочу другой жизни. Той, где мне не нужно будет проверять, не ядовит ли воздух, которым я дышу. Даже если ценой этой жизни станет полная тишина в моей крови. Я действительно, хотел начать новую жизнь. На столе догорали свечи. Тени скользили по  стенам темной комнаты, делая ее  ещё более пустой. Гермиона всё ещё держала его за запястье. Кровь медленно остывала на её пальцах. — Ты должен ненавидеть меня, — тихо произнесла Гермиона. Драко хмыкнул. — Грейнджер, если ты хочешь покаяться в том, что в школе называла меня хорьком, то сейчас не лучшее время. — Это из-за меня, — выпалила она, и слова повисли в воздухе тяжелым свинцом. — Министерство узнало о твоей невербальной магии только из-за того, что я пошла на это дурацкое двойное свидание!! Драко замер. Сигарета в его руке замерла в дюйме от его губ. — Если бы ты не вмешался... если бы ты не использовал ту силу, — она лихорадочно сглотнула, чувствуя, как подступают слезы. — Ты раскрыл себя, чтобы вытащить меня из-под его когтей. Ты нарушил все запреты, зная, чем это грозит, просто из-за того, что почувствовал сигнал браслета!!! Драко долго молчал. Огоньки свечей вспыхнули в последний раз и погасли, оставляя их в интимном полумраке, пахнущем виски и сигаретами.Он затушил сигарету о стол. И медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев её щеки. Его пальцы были ледяными, но в этом жесте было странное, горькое спокойствие. — Грейнджер, — тихо произнес он, и в его взгляде впервые не было ни капли алкогольного тумана. — Ты правда думаешь, что я жалею об этом? Он криво улыбнулся. — Тот оборотень перегрыз бы тебе горло быстрее, чем ты успела бы вспомнить хоть одно заклинание из своих учебников. Если ценой твоей жизни стала моя магия — это лучшая сделка, которую Малфои заключали за последние несколько веков. Пусть приходят со своими подавителями. Пусть гасят всё, что хотят. Я выберу твое дыхание вместо своей силы в любой день своей жизни. Слышишь? В любой. Гермиона замерла, не в силах пошевелиться. Его слова всё ещё вибрировали в воздухе, смешиваясь с запахом старого дерева и виски, и это признание — тихое, хриплое, лишённое всякой аристократической спеси — ударило её сильнее, чем любое боевое проклятие. Их общение всегда было безопасным, стерильным, ограниченным рамками и общего прошлого.  Но сейчас всё по другому. Эта внезапная мягкость в его голосе, то, как его ледяные пальцы на мгновение коснулись её кожи — в этом не было ни капли той снисходительности, которую она привыкла от него ожидать. В этом была беззащитная, оголённая чувственность. Он только что признал, что готов принести свою суть в жертву ради её жизни, и сделал это так просто, словно речь шла о погоде. Внутри Гермионы начался настоящий шторм, разрывающий её надвое. С какого хера он так заговорил?! Как Аврор, она чувствовала, что теряет почву под ногами. Её учили сохранять дистанцию. Она должна была быть сталью и законом. Но сейчас её служебный долг казался тесной, душной мантией, которая мешала дышать. Но как женщина... она чувствовала пугающий, неконтролируемый трепет. Гермиона вдруг осознала, что никто и никогда не смотрел на неё так — не как на «мозг золотого трио» или героиню войны, а как на женщину, ради которой не жалко потерять целый мир. Эта его тихая нежность пугала её больше, чем нападение оборотня, потому что против неё у Гермионы не было щитовых чар. Она смотрела на его опущенные ресницы, на расслабленную позу и чувствовала, как её собственная броня осыпается пеплом на ковёр. Ей хотелось коснуться его в ответ, стереть эту горькую усмешку с его губ, но в то же время она хотела сбежать из этого дома, пока не стало слишком поздно. Он сделал медленный вдох. — Знаешь, почему я пил сегодня? Гермиона едва заметно качнула головой. Драко смотрел куда-то мимо неё. — Потому что сегодня годовщина смерти Блейза. Эти слова ударили почти физически. — Я каждый год думаю об одном и том же, — продолжил он тихо. — Что должен был умереть там вместо него. У Гермионы сжалось горло. —Не говори так. — Почему? Это правда. Он выдернул руку из её пальцев — не грубо, устало — и отошёл к окну. За стеклом лил дождь. — Люди любят красивые истории о раскаянии, — усмехнулся Драко. — О том, как плохой человек внезапно становится хорошим. Только никто не говорит, что после этого ты всё равно продолжаешь жить с собой. Он провёл ладонью по лицу. — Я до сих пор просыпаюсь среди ночи, потому что слышу крики. Гермиона медленно подошла ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов. — Мне тоже снятся кошмары, — призналась она почти шёпотом. Драко поднял взгляд. И впервые за весь вечер в его лице мелькнуло что-то живое. Боль узнавания. — Правда? Она кивнула. — Иногда мне кажется, что война так и не закончилась. Просто стала тише. В комнате снова воцарилась тишина. Хрупкая. Драко смотрел на неё так внимательно. А потом неожиданно тихо сказал: — рядом с тобой становится легче дышать.  У Гермионы перехватило дыхание. Не из-за самих слов. Из-за того, как он их произнёс. Она сделала ещё один шаг. Теперь они стояли совсем близко. Гермиона осторожно коснулась его раненой ладони. Драко не двигался. Только смотрел на неё сверху вниз так, будто боялся спугнуть этот момент. — Тебе не обязательно нести всё одному, — тихо сказала она. Его губы дрогнули. — А если я уже не умею иначе? Гермиона медленно подняла глаза. И вдруг поняла, насколько он устал быть сильным. Не тем холодным Малфоем, которого все боялись. А человеком, который слишком долго выживал в одиночку. Она осторожно положила ладонь ему на щёку. Совсем невесомо. И Драко замер. Будто это прикосновение оказалось опаснее любого заклинания. Он прикрыл глаза всего на секунду и едва заметно склонил голову к её руке. В этом движении не было страсти. Только отчаянная человеческая потребность хоть ненадолго перестать быть одному. Тишина.  Драко всё ещё стоял, слегка касаясь щекой её ладони. Снаружи дождь бил по высоким окнам, а внутри комнаты было тихо настолько, что Гермиона слышала его дыхание — медленное, тяжёлое, будто каждый вдох давался ему с усилием. Он открыл глаза не сразу. Огонь выхватывал резкие тени на его скулах. — В начале войны я был трусом, Грейнджер. Просто мальчишкой, который думал, что сможет пережить всё, если будет молчать и делать то, что ему говорят. Он коротко усмехнулся. — Оказалось, Тёмному Лорду не нужны послушные люди. Ему нужны сломанные. Гермиона тихо подошла ближе, но не перебивала. Малфой  долго смотрел в огонь. — Блейз погиб одним из первых. Эти слова прозвучали неожиданно глухо. Будто до сих пор застревали у него в горле. — Мы были на вылазке на севере. Орден устроил засаду. Всё пошло не по плану… началась паника. Он сжал пальцы так сильно, что побелели костяшки. — Блейз прикрыл меня. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. — Он буквально оттолкнул меня с линии заклятия. Голос Драко стал тише. — А сам не успел. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Знаешь, что я помню лучше всего? Не смерть. Не кровь. А то, как быстро всё продолжилось после неё. Он криво усмехнулся. — Будто человек просто… исчез. И всем было плевать. Гермиона медленно опустилась напротив него. Драко покачал головой. — Отец сказал, что слабые всё равно долго не живут. Его челюсть напряжённо дёрнулась. — И тогда я впервые понял, что в этой воней мы никто. Расходный материал Лорда. Он замолчал. Гермиона видела, как тяжело ему даются эти воспоминания. Он прикрыл глаза. — Мама тогда мне сказала, Либо ты умрёшь за безумца, либо наконец решишь, кем хочешь быть Гермиона едва заметно нахмурилась. — Это сказала Нарцисса? Драко усмехнулся почти тепло. — Моя мать умела ненавидеть Лорда тихо. Очень осторожно. Она ненавидела то, во что он превратил нашу семью. Он поднял взгляд на Гермиону. — Именно она настояла, чтобы я связался с Орденом. — Но это было смертельно опасно… — Я знаю. Он горько усмехнулся. — Она тоже знала. В его голосе впервые появилась настоящая боль. Не о себе. О матери. — Она сказала, что лучше потеряет сына, который пытается всё исправить… чем сына, который окончательно станет чудовищем. Грейнджер  почувствовала, как защемило сердце. Малфой отвернулся, сжав челюсть. — … Иногда я думал, что меня раскроют каждую секунду. Он коротко рассмеялся. — Честно? Меня до сих пор удивляет, что я выжил. Гермиона долго смотрела на него. На человека, которого когда-то считала высокомерным и жестоким мальчишкой. И который сейчас  перед ней совершенно разбитый. — Я правда хочу начать новую жизнь,Грейнджер. Её сердце болезненно сжалось. Она медленно подошла к нему ближе. И, не говоря ни слова, осторожно взяла его лицо в ладони. Драко замер. В его глазах мелькнуло что-то почти испуганное. — Ты всё равно сделал выбор, — прошептала Гермиона. — Когда это было труднее всего. От него пахло виски, сигаретами и сандаловым деревом. Она осторожно провела пальцами по его светлым волосам. И это простое движение почему-то стало последней каплей. Драко опустил голову. В тишине комнате можно было различить как отбивают чечетку их сердца. Их лица оказались слишком близко. Гермиона видела каждую тень усталости под его глазами, каждую трещину в той холодной маске, которую он носил годами. А он смотрел на неё так, будто впервые за долгое время видел что-то светлое. — Не смотри на меня так, — тихо сказал он. — Как? Он горько усмехнулся. — Будто во мне ещё осталось что-то хорошее. — Осталось, — прошептала она. Тишина между ними стала почти невыносимой. Драко медленно поднял руку — осторожно, словно давая ей возможность остановить его — и снова коснулся пальцами её щеки. Только теперь его пальца , были настолько горячими, что казалось, будто они составляют ожоги.  Гермиона закрыла глаза на секунду. Это неправильно. Мы не должны. Мы слишком разные. Слишком сломанные. Но когда она снова посмотрела на него, Драко уже был совсем близко. И в его взгляде не было привычной холодности и дерзости.Только тихая, отчаянная нежность. — Гермиона… — её имя прозвучало почти шёпотом. Она нервно выдохнула Но никто из них не отступил. Снаружи гремел дождь. Гермиона почувствовала, как Драко осторожно коснулся лбом её лба. Будто спрашивал разрешения без слов. И именно это сломало её окончательно. Она первой потянулась к нему. Поцелуй вышел тихим, нежным и болезненным. Как у людей, которые слишком долго были одиноки и теперь боятся сделать неверное движение. Мягкие губы Драко будто искали успокоения и исцеления в ее губах. Гермиона чувствовала, как дрожат его пальцы у её щеки. И как сильно он старается держать дистанцию даже сейчас. Словно боялся причинить ей вред одним своим прикосновением. Она отстранилась первой, тяжело дыша. — Драко… это правда неправильно… Он прикрыл глаза и слабо усмехнулся, но в этой улыбке было больше грусти, чем веселья. — Наверное. Гермиона смотрела на него и понимала, что дело было не в правилах. А в том, насколько легко рядом с ним она забывала, кем они были раньше. — Нет… — тихо выдохнула она, делая шаг назад. - у меня помутнел разум… Драко медленно опустил руку. В его лице мелькнуло что-то почти болезненное, но он ничего не сказал. Только коротко кивнул, будто ожидал этого с самого начала. Гермиона провела дрожащими пальцами по волосам, пытаясь вернуть себе способность нормально думать. Сердце колотилось слишком быстро. — Ты ранен, — произнесла она уже тише, цепляясь за эту мысль как за спасение. — И пьян. Драко усмехнулся уголком губ. — Какая ужасная комбинация. — Малфой, я серьёзно. Она наконец снова посмотрела на него. На кровь, всё ещё оставшуюся на его ладони. На тёмные круги под глазами. И внутри снова болезненно сжалось. — Тебе нужно обработать раны нормально. И… — она запнулась, — тебе нельзя сейчас оставаться одному. Драко тихо рассмеялся. Беззлобно. — Ты сама не понимаешь, насколько опасные вещи говоришь. Гермиона проигнорировала это. — Я аппарировала сюда без палочки из-за браслета. У меня с собой почти ничего нет. Она быстро огляделась, будто пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. — Я возьму палочку, зелья… и вернусь. На этих словах Драко резко поднял взгляд. Слишком резко. Будто не ожидал услышать последнее слово. Вернусь. — Грейнджер… — его голос стал ниже. — Тебе не обязательно. — Обязательно. Она сказала это сразу. Даже слишком быстро. И оба это заметили. В комнате повисла короткая тишина. Драко смотрел на неё внимательно. Она закатила глаза, но улыбка всё равно дрогнула на губах. Совсем слабая. — Сиди здесь и не трогай больше ножи, хорошо? Драко медленно откинулся на спинку кресла, не сводя с неё взгляда. — А если я нарушу приказ? Гермиона подошла ближе и, прежде чем успела передумать, осторожно коснулась пальцами его щеки. — Тогда я очень разозлюсь. Он замер. И снова посмотрел на неё так, будто это прикосновение значило для него слишком много. Гермиона быстро убрала руку, потому что ещё секунда — и она снова поцелует его. А это пугало сильнее всего. Она сделала шаг назад, крепче сжав пальцы. — Я скоро. И прежде чем Драко успел что-то ответить, воздух вокруг неё дрогнул от аппарации, оставляя его одного посреди полутёмной комнаты, где всё ещё хранилось тепло её прикосновений. Вернувшись 5 минут спустя , Гермиона залечила с помощью заклинания ладонь Драко. Они молчали, лишь изредка кидая мимолетные взгляды друг на друга. Я пойду, мне через 3 часа вставать на работу Гермиона заправила прядь своих волос за ухо, улыбнулась. Драко кивнул. *** Кафе при Аврорате было почти пустым — дневная суета уже схлынула, оставив после себя гул приглушённых голосов и запах остывающего кофе. За стеклом серел Лондон, влажный и тяжёлый, будто город тоже устал от новостей, которые приносили авроры. Гермиона сидела напротив Рона Уизли и не притрагивалась к еде. В руках она сжимала сложенный в несколько раз пергамент — так сильно, что края уже начали мяться. Рон заметил это и нахмурился: — Гермиона, ты сейчас письмо в порошок превратишь. Она не ответила сразу. Только чуть сильнее сжала пальцы. — Это от Тонкс, — наконец сказала она. Рон отложил вилку. — И? Гермиона развернула письмо. Почерк был резкий, торопливый — будто писали на бегу, между порталами. — Она срочно вылетела в Китай. Рон присвистнул: — Срочно? Тонкс? Гермиона кивнула, не отрывая взгляда от строк. — Марк окончательно признался. Все незарегистрированные оборотни… базируются там. И в Румынии. В старых магических зонах, скрытых от министерских карт. Рон выругался тихо: — Значит, это не просто кучка беглых. — Нет, — Гермиона провела пальцем по строчке письма. — Это сеть. Организованная.  Она замолчала на секунду, затем добавила тише: — И Тонкс пишет, что это только часть. Рон наклонился вперёд: — Какая ещё часть? Гермиона перевернула письмо. — Меня направляют в Азкабан. Тишина между ними стала плотной. — Что? — Рон даже перестал дышать на секунду. — Зачем? Гермиона сглотнула: — Вместе с Кассианом. Имя прозвучало холодно, будто само по себе приносило сквозняк. — Он хочет поговорить с некоторыми заключёнными. С бывшими Пожирателями. Рон резко откинулся на спинку стула: — Отлично. Просто прекрасно. Давайте отправим тебя в Азкабан с человеком, которого мы толком не знаем, к людям, которые убивали нас всех. Она снова посмотрела в письмо, и на этот раз голос стал тише: — Тонкс пишет, что есть информация о “внешнем магическом посреднике”. Кто-то, кто связывал оборотней в Китае, кланы в Румынии и… — она замолчала, — они начали грабить и мародерствовать с новой силой, как будто ничего не боятся. Рон медленно нахмурился: — То есть кто-то снова собирает всё это вместе? — Возможно, — ответила Гермиона. Поэтому сейчас стало так много дел с нападениями оборотней как в магическом мире, так и в магловском. — И Кассиан, — продолжил Рон, — почему он вообще в этом участвует? Гермиона медленно покачала головой: — Тонкс пишет, что он связан с “древними магическими протоколами допроса”. Их использовали до реформ Министерства. После войны их официально запретили. Рон нахмурился ещё сильнее: — Протоколы допроса? — Не обычные, — тихо сказала Гермиона. — Те, которые позволяют вытаскивать воспоминания… даже если человек их не помнит или не хочет помнить.Легилименция.  В кафе стало неожиданно холоднее, хотя окна были закрыты. Рон смотрел на неё долго: — И ты думаешь, он собирается ее использовать? Гермиона на секунду задержала взгляд. — Я думаю, — сказала она осторожно, — что он знает о войне больше, чем должен знать человек его возраста. Она подняла глаза на Рона: — И именно поэтому меня отправляют с ним. Рон медленно покачал головой: —Это не ответ. Гермиона чуть сжала губы: — Я знаю. За стеклом прошёл аврор, не заметив их. Где-то в глубине здания хлопнула дверь портала. А Гермиона впервые за долгое время почувствовала не просто тревогу. А ощущение, что дело, которое начиналось как расследование оборотней, давно перестало быть о них. И теперь кто-то очень осторожно поднимал то, что считалось окончательно похороненным после войны.

***

— Почему именно я? Гермиона спешно шагала рядом с Кассианом по коридору Министерства. — А почему не ты? Кассиан вскинул бровь. Гермиона еще была недостаточно опытна для сопровождающего в Азкабан аврора, ей так казалось.  Впереди уже мерцал магический портал для перемещения их в Азкабан. — Это не ответ, — спокойно отрезала она. Гермиона нахмурилась. Кассиан наконец посмотрел прямо на неё: — не переживай, Азкабан очень хорошо охраняется. Думаешь я беру тебя для своей защиты? Или в роли наблюдателя? Я беру тебя с собой как фильтр. Ты отличаешь правду от того, что ей кажется. Портал тихо зашумел, но Кассиан не шагнул внутрь сразу. — Я хочу задать им один вопрос, — продолжил он. — Один. И услышать, как они на него ответят. Гермиона прищурилась: — И что за вопрос требует Азкабана? Кассиан сделал короткую паузу, словно подбирал момент, когда правда не раздавит, а войдёт. — У Тёмного Лорда был Союзник. Гермиона резко выдохнула: — Союзник? — Не Пожиратель, — уточнил он. — Не человек в привычном смысле, которого можно найти в архиве Министерства. Он посмотрел на тёмный портал Азкабана: — Вампир.  Гермиона ахнула, так вот почему , вампиры, ранее принимавшие нейтралитет, в эту войну встали на сторону Тома Реддла. Тишина стала абсолютной. — Вампир, о котором почти никто не знает. Он не участвовал в войне открыто. Он наблюдал. Он манипулировал. Дергал за ниточки. Гермиона медленно покачала головой: — Министерство бы это зафиксировало. — Министерство фиксирует только то, что может понять, — ответил Кассиан. Он повернулся к ней снова: — Этот союзник никогда не появлялся на поле боя. Он не командовал армиями. Он не носил метки. — Тогда что он делал? Кассиан произнёс спокойно, почти без эмоции: -Все думали, что решения принимает Лорд, но настоящим кукловодом был вампир, который почти никогда не появлялся на публике. Гермиона почувствовала, как у неё холодеют пальцы. — Ты хочешь сказать… что война могла быть направлена извне? — Я хочу сказать, — поправил он, — что мы никогда не видели всей картины. Он сделал шаг к порталу, но остановился снова: — И Пожиратели, которых мы идём допрашивать… некоторые из них уже тогда говорили о “теневом голосе”. Гермиона сглотнула: — И ты думаешь, этот вампир всё ещё существует? Почему про него ничего не знают?? Кассиан посмотрел прямо на неё: — Я думаю, он никогда и не исчезал. Северное море билось о скалы у подножия Азкабана так, будто пыталось стереть саму идею этого места. Воздух был тяжёлым, солёным и холодным — таким, что магия здесь ощущалась не как сила, а как напряжение, постоянно натянутая нить. Когда они вышли из портального круга, их уже ждали. Не дементоры. Маги. Охрана Азкабана стояла в строгой линии у входа в крепость — высокие фигуры в чёрных мантиях и гладких масках без черт. Ни глаз, ни рта, ни намёка на выражение. Только пустые поверхности, отражающие серое небо. Гермиона на мгновение замедлила шаг. Один из охранников сделал едва заметный жест рукой. Без слов. Без звука. И вся группа двинулась внутрь. Двери Азкабана открылись не скрипом — глухим, магическим разрывом воздуха, словно сама реальность не хотела пропускать их дальше. Внутри было хуже. Коридоры были узкие, каменные, с влажными стенами, на которых тускло горели защитные руны. Здесь не было дементоров — но пустота от этого не становилась легче. Наоборот, она была слишком «чистой», как стертая память. Охранники шли впереди и позади, молча, синхронно. Их шаги не отдавались эхом — будто звук здесь тоже был ограничен. Гермиона почувствовала, как напряжение растёт. Один из охранников остановился у массивной двери с выжженными рунами. На ней не было номера — только символ, похожий на сломанный круг. Дверь открылась. Их провели внутрь следующего коридора. Здесь было иначе. Воздух словно дрожал. Из-за дверей камер доносились не крики — а обрывки смеха, шёпота, бессмысленных фраз, которые складывались в хаотичный шум сознаний. Один из них охранников медленно поднял руку, и на секунду его маска будто “посмотрела” прямо на Кассиана. Без слов он открыл проход. Гермиона почувствовала холод сильнее прежнего. Несмотря на то,что она была в Азкабане уже нескоро раз, ей все равно становилось не по себе. Гермиона сглотнула. Кассиан посмотрел вперёд, туда, где за дверями ждали Пожиратели -Я все еще не понимаю.. ведь люди министерства , Авроры..уже допрашивали их. -Они это делали неправильно-: сказал Кассиан Дверь открылась. Внутри сидел бывший Пожиратель, сгорбленный, с пустым взглядом человека, который слишком долго пытался забыть собственное прошлое. Он даже не поднял головы.. Гермиона узнала его. Эдрик Блейз. Кассиан вошёл первым. Гермиона осталась у порога — наблюдать. И тогда это началось. Не было заклинаний. Не было вспышек палочек. Только голос Кассиана — ровный, почти мягкий: — Скажи мне, кого ты видел. Пожиратель моргнул. — Никого… кроме Лорда. — Всегда только он? — спокойно уточнил Кассиан. Пауза. И вдруг — дрожь в голосе заключённого: — Нет… не всегда… Гермиона напряглась. — Иногда… был ещё кто-то. Но… я не помню. Кассиан медленно кивнул, словно ожидал именно этого. — Опиши ощущение. Пожиратель сглотнул: — Холод. Как будто рядом стояло что-то… старше приказа. Гермиона сделала шаг вперёд: — Это может быть внушение или травма памяти после войны, — резко сказала она. Кассиан не обернулся. — Или правда, которую им разрешили забыть, — спокойно ответил он. И тогда Гермиона впервые заметила странное: заключённый не сопротивлялся. Он наоборот… цеплялся за слова Кассиана, как за единственную нить, которая ещё связывала его разум. Они вышли из камеры. Следующая. И ещё. С каждым допросом повторялось одно и то же: разрозненные образы, обрывки, тень присутствия, которое никто не мог описать полностью. Кассиан слушал внимательно. Слишком внимательно. И чем больше он слушал, тем внимательнее становился. Когда они оказались в коридоре между камерами, Гермиона резко остановилась: — Ты не просто задаёшь вопросы. Он посмотрел на неё: — Конечно, нет. Она прищурилась: — Ты направляешь их ответы. Пауза. И в этот момент что-то в его взгляде изменилось — едва заметно, как тень, проходящая по воде. — Я помогаю им вспомнить, — сказал он. Гермиона сжала палочку в кармане. Тишина между ними стала острее камня. И тогда он произнёс тише. — Помнишь, я говорил тебе о тьме, которая ждёт момента выйти на свет? Гермиона не ответила. Он сделал шаг ближе: — Она не ждёт. Пауза. — Она выбирает, через кого выйти, Гермиона. Где-то в глубине Азкабана заскрипела дверь камеры. И впервые за всё время Гермиона почувствовала не просто тревогу — ощущение, что она стоит рядом с человеком, который слишком уверенно знает, куда движется история. Министерство магии казалось слишком нормальным после Азкабана — и именно это делало его тревожным. Светлые коридоры, идеально выровненные магические факелы, спокойные голоса сотрудников… Но внутри у Грейнджер это ощущение не прижилось. Она стояла у окна в одном из залов ожидания и смотрела не на Лондон — а на отражение рядом с собой. Кассиан стоял чуть в стороне, спокойно, как всегда. Слишком спокойно для человека, который только что вышел из Азкабана. Гермиона повернулась к нему резко: — Ты использовал легилименцию? Он не сразу ответил. — да:— сказал он наконец. Но пауза была слишком точной. Гермиона сузила взгляд: — И что ты там увидел? На секунду в зале стало тише, хотя вокруг продолжали ходить сотрудники Министерства. Кассиан не ответил сразу. Его взгляд чуть сместился — не на неё, а сквозь неё, будто он снова был там, в камерах. — Обрывки, — сказал он наконец. — Несостыкованные воспоминания. Один и тот же образ, но каждый описывает его по-разному. Они его не помнят. Гермиона напряглась: — Образ того, кто всегда невидимо стоял рядом с Темным Лордом? — Гермиона, всё гораздо хуже, чем мы думали. Тот, кого мы ищем... он не просто помогал  Лорду. Он наблюдает за нами прямо сейчас. В воспоминаниях Пожирателей я видел не лицо, а страх. Пожиратели боятся этого "союзника" почти так же сильно, как самого Реддла. Гермиона судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и посмотрела на него. —Министерство планирует это держать в секрете? — Конечно, и чем больше мы узнаем, тем меньше будет круг доверенных. — А почему я в него вхожу?  — А об этом ты узнаешь чуть позже, Мисс Грейнджер.. :—хитро улыбнулся Кассиан. Он вздохнул , и провел рукой по каштановым волосам. —В аврорат мы уже не вернемся, но может поужинаем? Гермиона осеклась . Ей конечно было дико интересно узнать, что на уме у этого человека. Который так таинственно появился и который пытался докопаться до правды, или скрыть ее? Но стены Азкабана высосали из нее всю энергию и ее диким и единственным желанием было принять горячий душ и лечь в мягкую постель. — Прости, не сегодня, я дико устала. Гермиона заметила как на челюсти Кассиона дернулись желваки. Видимо парень не привык,что ему отказывают. — Тогда, позволь хотя бы довезти тебя. Я предпочитаю аппарации, проехаться на машине по вечерним улицам Лондона и предаться этому пьянящему чувству свободы. Гермиона хмыкнула.  — А здесь, соглашусь. Низкая, хищная, с длинным вытянутым корпусом цвета мокрого обсидиана, машина Кассиана стояла у тротуара как что-то чужое — слишком дорогое, слишком быстрое и слишком опасное для обычного человека. Это был маггловский спортивный автомобиль, но в нём чувствовалось нечто почти магическое: гладкие линии кузова отражали огни Лондона так, будто поверхность была жидкой. Чёрные диски, затемнённые стёкла, едва заметное серебристое свечение рун вдоль дверей — защита, скрытая под видом дизайна. Когда Кассиан снял блокировку, машина тихо отозвалась низким механическим щелчком. Гермиона  остановилась рядом, скользнув взглядом по автомобилю. — Это… немного выбивается из образа “тихого специалиста по расследованиям”, — заметила она.- Хотя как и вся твоя внешность. Кассиан хмыкнул и открыл дверь со стороны пассажира: — Быстрые вещи редко бывают незаметными. Салон оказался ещё более неожиданным — чёрная кожа, холодный металлический блеск панели, тёмное дерево и едва уловимый запах дыма и холодного воздуха. Не роскошь ради роскоши — всё выглядело идеально выверенным, как оружие. Гермиона села внутрь и невольно заметила: — У тебя  хороший вкус. Кассиан усмехнулся уголком губ, заводя двигатель. Мотор ожил глубоким, почти звериным рычанием. — Ты удивишься, насколько я люблю красивые вещи. Взгляд Кассиана на Гермиону казался вызывающим. Машина плавно тронулась с места, но стоило им выехать на пустую ночную улицу, как автомобиль резко ускорился — мягко, без рывков, словно скорость была его естественным состоянием. Огни Лондона размазались за окнами. Гермиона машинально вцепилась в дверь: — Ты всегда так водишь? Кассиан даже не посмотрел на неё. — Только когда за нами могут следить. И в этот момент ей снова пришло то странное ощущение: будто рядом с ней сидит человек, который привык бежать не от опасности. А навстречу ей. Магловский путь на такой  машине занял от Аврората до дома Грейнджер ровно 14 минут. Дорога прошла довольно комфортно, они почти не разговаривали. Всю дорогу они молчали. После Азкабана между ними будто появилось что-то тяжёлое и невидимое — не конфликт, но настороженность, которую уже невозможно игнорировать. Гермиона быстро отстегнула ремень и непроизвольно заглянула в сторону Дома Малфоя. Свет нигде не горел, но ей показалось что в окне она увидела его силует.  — Спасибо, что подвёз. Она уже открыла дверь машины, когда Кассиан вдруг произнёс: — Подожди секунду. Гермиона обернулась с лёгким раздражением: — Что ещё? Он ненадолго задумался, словно решая, стоит ли вообще спрашивать. — Ты ведь работала с архивами после войны? — Работала, — осторожно ответила она. Кассиан слегка кивнул: — Тогда, возможно, ты встречала один старый справочник. “Северные магические кланы Восточной Европы”. Тёмно-зелёный переплёт. Гермиона нахмурилась: — Это очень редкая книга. — Именно поэтому спрашиваю. Она внимательно посмотрела на него: — Зачем тебе? Кассиан спокойно отвёл взгляд на мокрую улицу: — В Румынии я видел символы, похожие на родовые метки старых кланов. Хочу проверить одну теорию. Гермиона скрестила руки: — И Министерство не может выдать тебе книгу официально? На этот раз он чуть усмехнулся: — Министерство потеряло половину архивов ещё десять лет назад. Это звучало раздражающе правдиво. Гермиона вздохнула: — Кажется… у меня дома есть копия. Я брала её для исследования некоторых кланов, после войны и так и не вернула.  Кассиан повернул голову чуть внимательнее: — Правда? Она тут же пожалела, что сказала это. — Но я не уверена, что найду её быстро. — Мне достаточно просто посмотреть. Гермиона молчала пару секунд. Приглашать его домой ей совершенно не хотелось. После Азкабана рядом с ним стало слишком… неуютно. Но причина действительно была мелкой. Обычная книга. Пара минут — и он уйдёт. Ничего серьёзного. — Ладно, — нехотя сказала она. Кассиан спокойно кивнул и вышел из машины. Они почти дошли до двери, когда из темноты улицы раздался знакомый голос: — Грейнджер! Она резко обернулась. У края тротуара, под тусклым фонарём, стоял Драко Малфой. Бледное лицо, напряжённый взгляд. Гермиона растерянно моргнула: Он открыл рот, явно собираясь сказать что-то ещё, но внезапно замолчал. Драко перевел взгляд на  Кассиана. И в ту же секунду что-то изменилось. Драко застыл. Не внешне — почти незаметно. Но Гермиона слишком хорошо знала это выражение лица: когда разум лихорадочно пытается вспомнить то, что не должен помнить. Кассиан тоже остановился. И впервые за всё время его спокойствие стало… хищным. Они смотрели друг на друга молча. Дольше, чем должны были два незнакомца. Гермиона почувствовала, как воздух между ними будто натянулся. Драко медленно прищурился: — мне кажется я где то тебя видел.. Тишина. Кассиан не ответил. Гермиона нахмурилась: — Малфой, о чём ты? Но Драко уже смотрел только на Кассиана. Драко потянул носом воздух, и сморщился, на его лице вдруг проступило что-то похожее на страх. — Чёрт…: Очень тихо.Почти шёпотом.-ты чертов вампир! Гермиона резко повернулась к Кассиану: — Что? Кассиан продолжал спокойно стоять под светом фонаря. Ни одного лишнего движения. Но теперь Гермиона тоже заметила это. Слишком неподвижный. Слишком тихий. Слишком…отрешенный взгляд для человека. Драко сделал шаг вперед, не отрывая взгляд от Кассиана, но защитные чары его дома не пустили его дальше.  Гермиона почувствовала, как внутри всё похолодело. — Ты… вампир? Он нехотя кивнул. Знал,что правду уже не скрыть. Драко нервно усмехнулся и позвал девушку вытянув руку. — Гермиона, подойди ко мне.. Фонарь тихо потрескивал над ними. Грейнджер, конечно была не из пугливых, тем более палочка была в сумочке, которую она заранее вытащила и держала наготове, но все таки перешла ближе к Малфою. Драко взял холодную руку Гермионы в свою ладонь. И завел ее за свою спину. Малфой всё ещё напряжённо смотрел на Кассиана, будто пытался вытащить из памяти что-то старое. — Я видел тебя в Азкабане, за пару дней до суда надо мной— произнес Драко,— ты приходил с кем то из Министерства. Кассиан хмыкнул. Его бледное лицо в полумраке казалось восковой маской. — В Азкабане много теней, Малфой. Тебе могло показаться. — Мне никогда не кажется, — Драко сделал шаг вперед, вглядываясь в глаза вампира. Кассиан молчал несколько секунд. — У тебя острый глаз, — наконец произнес Кассиан, и его голос стал на тон ниже, приобретая опасную бархатистость. — Да, ты прав. Я ищу тех, кто нарушает баланс, — Магический мир — это механизм, Малфой. И я слежу за тем, чтобы шестеренки не забивались мусором. Драко выпрямился, демонстрируя ту самую уверенность, которая всегда бесила его врагов. —я здесь по просьбе Министра Кингсли. Пока больше ничего не могу сказать. Я уже достаточно открылся тебе и Гермионе.— Кассиан едва заметно обнажил клыки в подобии улыбки. —скоро вы все узнаете.  Гермиона, которая все это время молча наблюдала за их диалогом, медленно подняла на него глаза, будто теперь части головоломки наконец начали складываться. Это объясняло многое. Почему Кассиан так свободно ходил по Министерству. Почему Тонкс ему доверяла. Почему его допустили к Пожирателям в Азкабане. Гермиона всё ещё выглядела настороженной: — а Кингсли знает, кто ты? Кассиан посмотрел прямо на неё: — Он знает достаточно. Снова не ответ. Но теперь это уже не казалось странным — скорее соответствовало человеку, который привык жить между правдой и недосказанностью. Драко тихо выдохнул: — Значит, ты действительно здесь из-за расследования. Кассиан медленно кивнул: — Если бы я хотел чего-то другого, Малфой… я бы не стоял сейчас под фонарём и не объяснялся перед вами. Эта фраза прозвучала холодно, но логично. И Гермиона заметила, как напряжение в плечах Драко чуть ослабло. Не доверие. Но временное перемирие. А Кассиан тем временем спокойно наблюдал за ними обоими. —нам нужно с тобой поговорить,Драко. Я скоро тебя навещу. Машина Кассиана с тихим шорохом шин скрылась за поворотом, оставив после себя только алые огни стоп-сигналов, размазанные дождём по мокрому асфальту. Улица снова стала пустой — слишком пустой после того, как несколько минут назад здесь ещё звучали голоса и напряжение висело в воздухе, как натянутая проволока. — Сначала оборотни. Потом вампиры, Грейнджер… — голос Драко прозвучал резко, почти зло, но под этой злостью слишком отчётливо дрожало что-то другое. — Почему ты всё время ходишь по лезвию ножа? Гермиона осеклась. — Он работает в министерстве .. он мой коллега. Мы работаем вместе,Драко . Не преувеличивай. — Не преувеличивать? — Драко резко шагнул ближе.  — Но ты не понимаешь одной вещи, Грейнджер. Вампир может быть разумным. Может годами держать себя в руках, говорить правильно, действовать правильно… даже убедить самого себя, что он выше своих инстинктов. Драко сделал короткую паузу. — Но нутро остаётся нутром. Ветер резко ударил между домами. — И если вампир почувствует кровь… настоящую кровь… особенно в момент опасности или всплеска эмоций… всё меняется. Это уже не вопрос силы воли. Это голод. Инстинкт. Что-то древнее и хищное, сидящее глубже разума. Гермиона невольно напряглась, а он продолжал уже тише: — Один порез. Один неправильный момент. Один всплеск адреналина — и даже самый спокойный вампир может сорваться. Его челюсть напряглась. — Я видел это. Последние слова прозвучали почти глухо. — Поэтому, когда ты говоришь мне “ничего бы не случилось”, я хочу тебе верить. Правда хочу. Но этот мир слишком часто доказывал обратное Гермиона почувствовала, как в ней закипает ответная волна возмущения. Страх, вина, этот разговор-всё это вылилось в резкий всплеск. — Малфой! — она вскинула голову, и её глаза сверкнули гневом. — С каких пор я должна перед тобой оправдываться? Кто ты такой, чтобы читать мне лекции о безопасности? Я — Аврор Министерства Магии! Это моя работа ! Она сделала вдох, её голос окреп, возвращая себе привычную командную сталь: — Ты — объект моего наблюдения, а не мой опекун . Я не обязана объяснять тебе свои маршруты, свои риски или то, почему я лезу на рожон. Моя жизнь принадлежит Министерству и мне самой, но никак не тебе! И если ты думаешь,что после того поцелуя… Гермиона остановилась, будто ей не хватило воздуха продолжить.  Драко не отпрянул. Напротив, он подался еще ближе, так что она кожей почувствовала жар, исходящий от него в этой холодной ночи. Его лицо исказилось в горькой, почти мученической усмешке. — Ты стала моей последней связью с реальностью. Он сделал шаг назад, внезапно выглядя опустошенным. — спокойной ночи,Гермиона. Гермиона стояла неподвижно, глядя в спину уходящему Драко, пока дверь его дома не закрылась за ним. Только тогда она поняла, что всё это время почти не дышала. Ночной воздух, до этого казавшийся ледяным, теперь обжигал легкие. Гермиона прижала ладони к лицу. Внутри нее воцарился хаос, который не поддавался никакой логике, никаким министерским инструкциям. Кто он такой? Как он посмел сорвать с нее профессиональную маску, обесценить ее работу и выставить ее безрассудным ребенком? Она годами выстраивала эти стены, училась быть беспристрастной, сильной, неуязвимой.  Гермиона вдруг осознала пугающую правду: он не просто «хотел защитить» ее. Он сделал ее точкой опоры для своего разрушенного мира. Эта ответственность давила на плечи сильнее, чем любая аврорская миссия. Она была обязана быть в порядке не ради Министерства, а ради того, чтобы этот сломленный человек окончательно не канул во тьму. «Я выберу твое дыхание вместо своей силы в любой день недели». Эти слова резонировали в её сознании, вытесняя все остальные мысли. Она привыкла быть полезной, привыкла быть «мозгом», «героиней», «лучшей». Но быть чьим-то единственным смыслом существования... это было слишком много. Слишком реально.