За кулисами предательства.

Александр потерял рассудок. Когда он с безумным криком «Раз не моя, значит, ничья!» толкнул Марию в пустоту, он не заметил, что Виктор, шедший следом, уже вбегал на балкон.Мария сорвалась. Сердце пропустило удар, а в лицо ударил холодный ночной воздух. Но инстинкты профессиональной танцовщицы сработали быстрее страха: в падении она успела выбросить руки вверх и намертво вцепиться в кованую решетку ограждения. Её тело сильно ударилось о каменную кладку, но пальцы держали крепко.Александр, задыхаясь от собственного поступка, застыл, глядя на её побелевшие костяшки. Он хотел потянуться к ней, но не чтобы спасти, а чтобы окончательно разжать её пальцы.— Нет! — рык Виктора заглушил шум города.В ту же секунду, как рука Александра коснулась запястья Марии, Виктор наотмашь ударил его, сбивая с ног. Продюсер не медлил ни секунды — он упал на колени прямо на бетон, перевесился через перила и обхватил руки Марии своими огромными, горячими ладонями.— Держись за меня! Маша, смотри на меня! — кричал он, чувствуя, как она начинает соскальзывать.Александр, лежа на полу, пытался подняться, но Виктор, удерживая Марию одной рукой, второй с силой оттолкнул его ногой, впечатывая в стену. Рывком, напрягая все мышцы, Виктор вытянул девушку вверх. Она буквально перелетела через перила и рухнула в его объятия на грязный пол балкона.Мария рыдала, вцепившись в его рубашку, а Виктор закрывал её собой, тяжело дыша. Он поднял глаза на Александра, который сидел в углу, обхватив голову руками и что-то бессвязно бормоча про любовь.— Ты не просто предатель, Романов. Ты — ничто, — холодно произнес Виктор, прижимая дрожащую Марию к груди. — И сегодня ты умер для этого мира окончательно.Снизу уже доносился вой сирен. Виктор поднял Марию на руки и, не оборачиваясь на жалкую фигуру Александра, понес её прочь из этого кошмара. На этот раз он не даст ей упасть никогда. Прошла неделя с той роковой ночи на балконе, но город будто отказывался затихать. Газетные киоски пестрели кричащими заголовками, а в кофейнях только и слышны были имена Марии, Александра и Виктора. Для Александра Романова мир сузился до размеров тесной камеры следственного изолятора и серого клочка неба в решетчатом окне. Каждое утро ему приносили газеты, где его лицо, когда-то сиявшее на афишах, теперь было перечеркнуто позорными подписями: «Отелло нашего времени» или «Убийца за кулисами». Он сидел на жесткой койке, обхватив голову руками, и в его ушах всё еще стоял хруст гравия под ногами Виктора и собственный сорванный крик. Он осознавал, что за одну секунду безумия он не просто пытался убить женщину, которую любил — он окончательно стер себя из истории. Наталья Романова в это время переживала свой личный ад. В их элитной квартире было непривычно тихо: телефоны не обрывались от предложений, а светские подруги внезапно «забыли» её номер. Когда она пыталась выйти в магазин, папарацци буквально ослепляли её вспышками, выкрикивая вопросы о том, знала ли она о планах мужа. Её карьера, выстроенная на чужих несчастьях, рассыпалась как карточный домик. Каждый рекламный контракт был расторгнут, а её имя стало синонимом токсичности. Совсем иная атмосфера царила в загородном доме Виктора, где Мария восстанавливала силы. Эта неделя стала для неё временем тишины и переосмысления. Синяки на запястьях медленно желтели, но душевные раны, как ни странно, затягивались быстрее. Она больше не вздрагивала от резких звуков. Виктор всегда был рядом — молчаливый, надежный, он оградил её от внешнего мира мощной стеной своей заботы. Вечером седьмого дня они сидели на террасе. Мария смотрела на свои руки, которые когда-то держал предатель, а теперь сжимал спаситель. — Знаешь, — тихо сказала она, глядя на закат, — всю неделю новости обсуждают моё «чудесное спасение». Но правда в том, что я спаслась еще пять лет назад, когда выжила после того падения. А сегодня... сегодня я просто наконец-то приземлилась. Виктор лишь крепче сжал её ладонь. В понедельник начинался суд, который должен был поставить точку в этой затянувшейся драме. Город ждал сенсаций, пресса готовила камеры, но Мария знала: её главная победа уже состоялась. Она не только удержалась за решетку балкона — она удержалась за саму жизнь, оставив Александра и Наталью тонуть в их собственной ненависти.