В мгновение свободы

      — А что будет завтра, а? — поинтересовался Дейдара.       — Не знаю. Возможно, мы умрём, — спокойно ответил Сасори. Стоял не многообещающий запах гари и, кажется пыли. На полу разбросаны вещи, грязные и чистые, а еще две коробки из под пиццы. Эта комната мала на двоих бегущих от проблем людей. Недавно Дейдара с давно поехавшей головой задел человека своим взрывом на одной из тёмных улиц в Гранд Форксе, Северная Дакота. Человек умер. Это стало некой точкой, после пересечения которой Дейдару искали не как террориста, но и убийцу. Америка – страна возможностей, а именно поэтому Сасори ищет возможность, как уйти из жизни без огласки. Лежа со своим парнем-преступником на отвратительно твердой и грязной кровати, он считал удары сердца, непонимая, почему оно все еще бьётся.       — Пф... Чего сразу умрём то? Не все так плохо, как ты думаешь. Сасори больно ткнул его в живот коленкой, отчего сразу послышалось  мычание.       — Ты, конченый выблядок, которого ищут каждый день, — он сильно зажмурился, — Сколько можно бегать из одного города в другой? Мне плевать, кто и когда выгнал тебя из дома и как тебя это травмировало, это не дает тебе права бомбить округ, в котором ты живешь. Оскорбленный Дей пододвинулся ближе, утыкаясь носом в грудь того.       — Прости-и... я же не думал, что от этого кто-то подохнет, да.       — Стоит хоть когда-то думать в жизни, идиотина.       — Ну-у, не ругайся ты, зато есть что-то интересное в жизни. Вдруг потом про нас снимут сюжет по теле–       — Интересное? Ты это называешь интересным? — его голос почти сорвался на крик, — Конечно, быть двумя педиками и не иметь ничего это пиздец как интересно. Пару лет назад Дейдару выгнали из дома за признание в ориентации. Он окончил школу в один день со своим возлюбленным и предложил кое-что действительно интересное. Как часто вы думаете о стабильной счастливой жизни с любимым человеком, разъезжая по всей стране, наслаждаясь каждым днем? Он тоже мечтал о таком, но ошибся в пару словах при определении слова стабильность. В первый год все было приторно хорошо: они жили в доме бабушки Сасори, ибо та находилась в доме престарелых, целовались до беспамятства, занимались сексом и думали, что именно такая она, взрослая жизнь. Оказывается, взрослая жизнь начинается с первого осознания своих поступков. В первый раз Дей устроил серию небольших взрывов в небе ночью, прямо на заднем дворе, демонстрируя их возлюбленному. Больше всего на это отреагировали соседи, что вызвали полицию на утро следующего дня из-за подозрения в террористических действиях где-то рядом. Каким-то чудом Сасори удалось убедить полицейских, что он тоже слышал, но понятия не имел, в чем же дело. Пока он уверенно толковал, подрывник старался не дышать, прячась в чулане среди коробок со старым трепьем. С того дня в этом доме больше никто не жил. Но с какого момента все стало настолько плохо? Под гул чужих слов Сасори старался провести цепочку действий. Он не мог вспомнить, когда впервые украл деньги из кармана женщины в Костко и зачем согласился ходить с Дейдарой ночью на продажу самодельной взрывчатки. Зато помнит его ласковые поглаживания по щеке той же ночью перед сном. Помнит и поцелуй в середину лба с самыми первыми лучами солнца. Наверное, эта любовь и держала его. Но зависимость от адреналина губит парня рядом. Глаза Дея почти всегда широко раскрыты, иногда становятся красными, и Сасори не по себе в них смотреть. Как и сейчас. Он глядит в эти голубые глаза и лопнувший капиляр, что будто никогда не заживёт. Он чувствует через футболку поцелуй в правую часть груди, похожий на очередной намёк.       — Не лезь ко мне, придурошный, — грубит Сасори, ничего не предпринимая.       — Я же тоже ласки хочу-у... — нагло просит тот, корча расстроенную рожицу.       — Убить тебя мало.       — Я тоже люблю тебя, — Дей прижимается назло еще сильнее. Тот будто бы не замечал всей той грязи, что скопилась вокруг за все время. Не только материально, но и где-то глубоко в мыслях. В душе не осталось чего-то масштабного, лишь мгновение в погоне за несуществующей славой. Помимо взрывов у него также осталось кое-что важное: Сасори. Без этого луча света он, наверное, случайно бы подорвал себя или сошел окончательно с ума. Но Сасори заставлял его эмпатию не отмирать до конца. Сасори любил быть человеком рядом с ним, немного бестыжим и уставшим. Сасори умел целовать его так, чтоб было невозможно остановиться. Он знал, на какие места надавить, чтобы довести до оргазма за пару минут. Сасори был лучшим, кого Дей мог представить рядом с собой. В этом сравнительно недавно заброшенном доме они жили свободную жизнь. Танцевали в обнимку по утрам, грустили по раздельности вечером и желали друг друга глубокой ночью. Даже в разгар сильной любви они старались быть как можно тише, дабы никто мимо проезжающий не взял в голову, что тут живёт террорист и соучастник. Особенно в такие моменты Сасори любил сладко шептать на ухо что-то про вечность, часто упоминая, что их любовь будет длится бесконечно.       — Я хочу тебя поцеловать, — тихо пожелал Сасори.       — М-м... ты ведь говорил не лезть? У меня галлюцинации, хм, видимо.       — Нет, не галлюцинации. У меня есть идея. Впервые за долгое время на его лице расцвела улыбка. Их губы сомкнулись так нежно, отчего проблема одна за другой пропадала вмиг. Тело сладостно встрепенуло, заставив сердце биться слишком часто. Сасори поддался напору того, не отдавая себе ни в чем отчёт. Слабость так непроста, но в руках Дейдары она ощущается как награда. По ногам пробежался холодок из-за никак не закрывающихся окон. По телу пошли мурашки, а разгоряченные ладони Дейдары только спонсировали их. Целуя любимые губы, заправляя блондинистые волосы за острое ухо, Сасори вспоминал все самые счастливые моменты в их жизни. Долгие разговоры перед сном были волшебны, пока они не доходили до новых взрывов и мигалок полицейских. Дейдара так часто вел себя как полный придурок, что и при полном уединении не мог перестать лыбиться, смазывая глубокий поцелуй. Его возлюбленный злился, оттягивая того за волосы в качестве наказания. Но этот урок всегда выходил из под контроля, как только Сасори издавал первый протяжный стон. Он смущённо закрывал рот рукой, выгибаясь в спине дугой. Им некуда торопиться, из-за чего любой из их фетишей мог продолжаться в течение двадцати и более минут. Сегодня каждый продлился по тридцать пять минут. В теле приятно ныло, а ноги сводило от пульсации, выбивая самые громкие стоны.       — Если что, скажи стоп, ладно? — волновался Дейдара.       — Я никогда... этого не говорю... Посмотрев на свои три мокрых пальца, Дей чмокнул того в висок. В свою же очередь Сасори прижался посильнее, немного царапая спину возлюбленного. Во рту слегка пересохло, а звук шлепков кожи о кожу опьянял до звездочек в глазах. Голова шла кругом, и Сасори в порыве толкнул того в грудь. Опустив руки на самые бедра, Дейдара не мог оторвать взгляд от плавных движений, а если и отрывал, то засматривался на сведенные к переносице брови и полуоткрытый рот. Оба утопали в блаженстве, созданном исключительно за счёт друг друга. Длинные волосы чуть спутались на концах из-за ерзаний по кровати, но сейчас его пальцы преданы только этому телу.       — Б... Быстрее..! — нежно просил Сасори, сгорая в желании. И Дей, не в силах отказать, вновь принимает сидячее положение, выцеловывая шею того. Поцелуи звонкие, как и голос рядом. Ещё пара движений бедрами и их с головой накрывает оргазм. А Сасори жмется губами к уху любимого, вполголоса простанывая от удовольствия. Ближе к утру, встречая рассвет на незастекленном балконе двухэтажного дома, они молча держались за руки. На полу хоть и грязно, но удобно сидеть, подпирая спиной стену. Весь мир словно остановился, даже птицы не пели. Дейдара прерывисто дышал, прокручивал ту идею в голове. Реальная свобода еще никогда не была так близко. Сводить с ума себя и ближнего так подло, что давит на душу тяжелым грузом. Сасори кинул взгляд в бок, считывая каждую эмоцию возлюбленного. Он положил свою голову на его плечо, притираясь щекой.       — Не хочешь опять что-то взорвать?       — У меня руки очень дрожат. Думаю, что просто не смогу, — отвечал Дейдара, — Но это та-ак мило, что ты спросил.       — Да ладно тебе. Их голоса были некогда тихими, будто кто-то вот-вот проснётся в негодовании. Это забавно и все ещё так походит на подростков. Осталась последняя деталь, чтобы достичь полной свободы в этом скользком мире. Сасори берет во вторую руку телефон, который он тоже украл где-то не так давно. Там нет пароля, но даже с ним можно позвонить кому хочешь. Его пальцы бьют по экрану, набирая знакомый номер. Но никогда не угадаешь, чей тон там сегодня прозвучит: женский или мужской. Идут гудки, а трубку снимает милая женщина. Она сонно лепечет что-то, пока не слышит ответа:       — Доброго утра. Я сижу на балконе в доме под номером пятьдесят восемь на Картонной улице, да, — его голос дрожит, — Рядом со мной террорист, прошу, помогите... Не думаю, что смогу открыть дверь, так что лучше просто её выбить. Он говорит пару фраз и бросает трубку. Люди в форме через пару минут приедут ломать дверь, почему стоит поторопиться. Рядом с коленом Сасори лежит пистолет фирмы "Хай-Поинт Фаерармс"  вместимостью в десять патронов. Но из всевозможных там всего лишь два патрона, предназначеных на две головы.       — Это будет быстро? — Дей уже не так взволнован.       — Конечно, я не промахнусь. Проверив наличие патронов, Сасори в последний раз тянется за поцелуем, долго прижимаясь к губам. Они держат друг друга за руку, переплетая пальцы.       — Я люблю тебя, — говорит террорист, закрыв глаза и чувствуя  как холодное дуло пистолета коснулось виска.       — А я тебя больше... — шепчет Сасори, положив палец на курок. Пуля выстреливает мгновенно, и тело в ослабленнии падает головой на живот возлюбленного. Еще пара секунд есть для глубокого вдоха, а вдали уже слышится гул полицейской машины. Сасори выстреливает также в висок, морщась на последок от прибывающей, как казалось, свободы. Разница в их смерти составила меньше минуты. Руки так и были сжаты, ведь смерть не настолько сильна и коварна, чтобы их разлучить. Разве не так?