Distance

***

      После горячего душа Джисону особенно сильно хотелось просто лежать, ничего не делая. Он лежал на свежей простыне в своей новой комнате совсем один, и от этого становилось немного одиноко. На нём была только длинная белая футболка Минхо, которую он стащил при отъезде, и тонкие трусики розового цвета.       Экран телефона освещал его лицо мягким светом, когда гудки прервались и на дисплее загорелось знакомое, до боли родное лицо.       — Минхо-о.. — протянул Джисон, пряча улыбку в подушку. — Ты не представляешь, какой сегодня был день.       Парень на экране, который сейчас находился за тысячу километров в Сеуле, лениво улыбнулся, опираясь щекой на кулак. Видно было, что он только что вернулся с тренировки: влажные волосы падали на глаза.       — Рассказывай, — голос Минхо был низким, и от него по позвоночнику Джисона пробежали привычные мурашки. — Надеюсь, ты не скучал по мне слишком сильно, чтобы плакать в столовой.       Джисон фыркнул и перевернулся на живот, болтая босыми ногами в воздухе. Футболка задралась, оголив плавный изгиб поясницы и белизну ягодиц, перетянутых резинкой трусов.       — Во-первых, я не плакса. Во-вторых, у нас сегодня был семинар по корейской литературе, и этот зануда профессор опять заставил нас заучивать стихи наизусть. — Джисон закатил глаза, пальчиком рисуя круги на простыне. — А потом я потерял проездной, и пришлось идти пешком сорок минут. И вообще, моя соседка снизу опять жалуется, что я громко слушаю музыку, хотя это она просто слишком чувствительная.       Он тараторил, сам наслаждаясь звуком собственного голоса, но больше — реакцией Минхо и его комментариями об этом.       — А ещё, — Джисон понизил голос до игривого шепота, прикусывая губу, — я купил сегодня тот самый зефир в шоколаде, который ты любишь. Съел одну штучку, а остальное пока не трогал, будешь меня навещать — угощу, возможно, не только им.       Минхо усмехнулся и его карие глаза заметно потемнели. На секунду в комнате повисла пауза.       — Джисон-а, — позвал Минхо, и его голос осел на полтона. — Что на тебе надето?       По животу Джисона разлилась горячая волна. Он инстинктивно свел бёдра вместе, почувствовав, как между ног запульсировало. Его тело требовало внимания.       — Футболка и.. трусики, — выдохнул он честно, не в силах врать Минхо. Стыдливо опустил ресницы, хотя камера все равно видела каждое его движение. — Кружевные.       — Покажи, — приказ прозвучал мягко. Минхо откинулся на спинку кровати, и Джисон услышал, как звякнула пряжка ремня.       Руки слегка дрожали. Джисон сел на кровати, прислонив телефон к подушке так, чтобы Минхо было видно всё. Он медленно провёл пальцами вниз по футболке, задирая край и обнажая плоский живот.       — Т-ты уверен? — спросил он, хотя тело уже предательски откликалось: влага собиралась на ткани между ног, сквозь кружево проступали очертания набухшего клитора.       — Я всегда уверен, когда дело касается тебя, — ответил Минхо, и Джисон услышал, как он расстёгивает ширинку.       Неловкость перегорела, уступив место болезненному желанию. Джисон стянул трусики, отшвырнув их куда-то на пол, и развёл колени перед камерой. В тусклом свете лампы Минхо мог рассмотреть всё: влажный блеск, нежную припухлость складок, маленький бугорок клитора, по которому Джисон провёл двумя пальцами.       — Минхо-я, сегодня душа не хватало, — прошептал тихо, начиная медленно, по кругу массировать себя. На камере телефона было видно, как его рот приоткрылся в беззвучном вздохе. — Я хочу, чтобы т-ты трахнул меня. Скажи мне что-нибудь.       Минхо задышал тяжелее. На экране было видно, как движется его рука и напряжены мышцы предплечья.       — Войди в себя двумя пальчиками, — голос Минхо в динамике стал хриплым и до дрожи возбуждающим, каким он бывал только в минуты самого откровенного желания. — Представь, что это мои.       Джисон послушно выдохнул, чувствуя, как низ живота сводит сладкой судорогой. Он поставил телефон по другому, прислонив его к сложенной подушке так, чтобы Минхо было видно всё.       Он опёрся левой рукой сзади, уходя в мягкий прогиб спины. Зубами взялся за кончик футболки, и та окончательно задралась до самой груди, обнажив розовые, набухшие соски. Тело было послушным, горячим, каждое движение отдавалось пульсацией в самом низу живота.       Правая рука медленно скользнула вниз. Кончики пальцев коснулись влажного влагалища, уже готового принять. Джисон вздрогнул от этого прикосновения и запрокинул голову назад, открывая шею, подставляя камере линию подбородка и сомкнутые в сладкой истоме глаза.       — Вхожу.. — прошептал он сквозь мешающую ткань.             Два пальца аккуратно скользнули внутрь, сразу, на всю длину прямо до упора. Джисон тихо заскулил, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг собственных пальцев.       Минхо на другом конце телефона шумно выдохнул.       — Вот так, — протянул он. — Посмотри на себя, детка. Ты так красиво раскрываешься для меня.       Джисон не мог смотреть, он только мотал головой из стороны в сторону, губы приоткрылись и отпустили футболку, брови свелись к переносице. Пальцы внутри двигались медленно, но как же приятно.       — Глубже, — прохрипел Минхо. — Засунь их так глубоко, как только сможешь.       Джисон всхлипнул и толкнул пальцы глубже, насколько позволяла анатомия. Голова кружилась, ноги дрожали, пятки скользили по простыне. Он чувствовал каждое сокращение мышц внутри себя.       — Хороший мальчик, — послышался голос, и от этих слов низ живота свело особенно остро. — Трахай себя для меня. Я хочу видеть, как смазка течёт по твоим пальцам.       Джисон послушно начал двигать рукой. Вытащил почти полностью и снова погрузил, насаживаясь на собственные пальцы и надавливая на стеночки. Он заскулил громче, забывая стесняться.       — А теперь представь, — голос стал ещё ниже, — что это мой член растягивают твою мокрую, тесную киску. Ты так этого хочешь, правда?       — Да, да, да.. — простонал Джисон, ускоряясь. Камера ловила его лицо: раскрасневшееся, с прикушенной губой и с мокрыми дорожками от уголков глаз к вискам, потому что он даже не заметил, как начал плакать от нахлынувшего удовольствия.       — Малыш хочет кончить? Не раньше, чем я скажу. Останови пальцы внутри себя и не двигайся.       Джисон заскулил и два пальца послушно застыли глубоко внутри, пульсирующие стенки сжимали их в ритме собственного сердца. Он мелко дрожал, всхлипывая, глядя в потолок мутными глазами.       — Вот так, — прошептал Минхо. — Мой послушный мальчик. А теперь трахай себя так, будто это мой член. До тех пор, пока не кончишь на эти простыни.       Джисон уже не слышал последних слов, потому что сознание схлопнулось в одну точку удовольствия. Он начал двигать пальцами с бешеной, почти грубой скоростью, другой рукой вцепившись в простыню до белых костяшек. И когда судрожная волна накрыла его с головой, с выгнутой спиной и закатившимися глазами он громко вскрикнул в пустоту комнаты:       — Минхо!..       Джисон кончал долго, содрогаясь всем телом, как в лихорадке. Из него выплеснула жидкость, намочив под собой простыню, пальцы внутри замерли в тот самый момент, когда мышцы влагалища начали сжиматься в ритмичных, почти болезненно сладких спазмах. Каждая новая волна накрывала с головой, выгибая спину дугой и вырывая из горла громкие, полные слёз звуки.       Его бёдра дрожали, а потом начали непроизвольно сводиться. Ноги сжались, поймав запястье в горячий капкан, потому что тело больше не выносило стимуляции. Пальцы внутри продолжало пульсирующе сжимать, даже когда движения уже не было.       — М-м-м.. — протяжно захныкал Джисон, чувствуя, как каждый новый спазм отдаётся искрами под веками.       Он медленно, с явной неохотой, вытащил пальцы. Те вышли с мокрым, неприличным звуком, блестя до самого основания, перетянутые нитями прозрачной смазки. Джисон поднёс их к лицу на секунду, заворожённо глядя на то, как в тусклом свете комнаты переливается влага, а потом бессознательно вытер их о простыню.       — Вот так, — раздался из динамика полный облегчения голос Минхо. — Мой хороший мальчик, ты так красиво кончаешь. Я мог бы смотреть на это вечно.       Джисон всхлипнул в ответ, слабо улыбнувшись, и повернул голову к телефону. Ресницы слиплись от слёз, щёки горели.       — Я.. я больше не могу, — прошептал он, сонно моргая, но тело снова предательски дрогнуло, когда Минхо заговорил дальше.       — Не можешь? — в голосе парня послышалась усмешка. — Мой мальчик не может так быстро устать. Мы только начали.       Джисон сглотнул, чувствуя, как низ живота снова тянет. Только начали? Ему казалось, он только что рассыпался на тысячи осколков, а тело уже просило ещё.       — Помассируй себя. Нежно, только кончиками пальцев.       Джисон послушно развёл дрожащие ноги, не в силах отказать этому голосу. Набухший и всё ещё пульсирующий от недавней разрядки клитор, выглядывал из-под складочек. Кончик среднего пальца коснулся его, и Джисон вздрогнул всем телом, закусив губу.       — Тихо-тихо, — мурлыкнул Минхо. — Медленно, круговыми движениями. Я хочу видеть, как ты дразнишь себя.       Джисон начал мягко двигать пальцем, очерчивая круги вокруг самого центра. Каждое касание отдавалось электрическим разрядом, заставляя бёдра непроизвольно дёргаться навстречу руке. Он снова запрокинул голову, и по шее потекла новая дорожка пота.       — Умничка, — раздалось приглушённо. — ласкай себя для меня, сладкий. Ты такой красивый сейчас. Мой мальчик дрожит от одного моего голоса.       Джисон захныкал громче, ускоряя круги. Клитор набухал с каждым движением, становясь более чувствительным. Уже через минуту он почувствовал, как волна начинает подниматься откуда-то из копчика, разливаясь по пояснице сладкой, тягучей тяжестью.       — Минхо.. — выдохнул он, вжимаясь тазом в собственную руку. — Это с-слишком..       — Ничего не слишком, — отозвался парень, и Джисон услышал, как он облизывает губы. — Ты кончишь для меня ещё раз.       Джисон выдохнул, всё его сознание было сосредоточено на мокрых кругах вокруг ноющего, перенасыщенного клитора. Но когда он сквозь пелену удовольствия перевёл взгляд на экран телефона, сердце пропустило удар.       Минхо был виден почти полностью. Камера ловила его напряжённые плечи, влажную шею и руку, которая ритмично двигалась внизу его живота. Пальцы сжимали большой и налившийся член, с блестящей влажной головкой, которая появлялась и исчезала в его кулаке с каждым новым движением.       Джисон остановился, забыв о собственном удовольствии. Губы сами разомкнулись, он закусил нижнюю губу, и из груди вырвался тонкий, скулящий звук, совсем не похожий на то, как он стонал минуту назад. Он невыносимо сильно хотел оказаться вместо руки Минхо.       — Хочу.. — прошептал Джисон разбитым голосом. — Хочу потрогать тебя и сделать хорошо, Минхо..       Он внимательно смотрел на то, как на экране рука Минхо задвигалась ещё быстрее, и головка члена скользила в сжатом кулаке с влажным, почти неприличным звуком, который динамик передавал слишком чётко. Глаза его были полуприкрыты, а из губ срывались низкие стоны.       Минхо выгнулся дугой, мышцы живота напряглись, и Джисон увидел, как член дёргается, а по пальцам стекают густые белые капли. Он кончал с низким стоном, который перешёл в хриплый, сорванный полувскрик. В наслаждении запрокинул голову, открывая шею, и всё его тело содрогалось в такт толчкам собственной руки.       В тот же самый момент, увидев, как тот ломается от удовольствия, Джисона неожиданно накрыло новой волной. Он открыл рот в беззвучном крике, который скрутил всё тело от пальцев ног до макушки. Глаза закатились, показывая белки. Он неожиданно кончал, бёдра тряслись, а из уголка глаза выкатилась одна горячая слеза, скатившаяся по виску прямо в мокрые волосы.       — Умница, — сказал Минхо, облизывая пересохшие губы. — Моему мальчику понравилось?       Джисон слабо всхлипнул, не в силах ответить. Он лёг на кровать и взял телефон, глядя на любимое лицо мутными, полными слёз глазами.       — Так хорошо.. — прошептал он наконец. — С тобой всегда так хорошо.       — Будет ещё лучше, — пообещал Минхо. — Когда я вернусь, я не выпущу тебя из кровати несколько дней.       Джисон зажмурился, пряча улыбку в подушку.       — Люблю тебя, — выдохнул он.       — Я тебя больше, — отозвался Минхо. — А теперь спи, мой хороший. Завтра позвоню утром.       Джисон кивнул, закрывая глаза. Телефон выскользнул из влажных пальцев, падая на подушку рядом с лицом. Сил на то, чтобы поменять постельное, совсем не было. Кажется, он и правда не вылезет из неё, когда приедет Минхо.