Там где не больно

Дождь в Южной Каролине казался Жану чужим. В Эдмаре дождь пах страхом и кровью; в Калифорнии, рядом с Джереми, дождей почти не было — там всегда царило солнце. Солнце, которое за секунду погасло на скользком шоссе под скрежет сминаемого металла. Жан стоял перед свежей могилой. На белом мраморе было высечено имя, которое Моро учился произносить заново, как первое слово в жизни: Джереми Нокс. Казалось бы, Вороны не ломаются от горя. Воронов учили выживать. Но Жан выжил в Гнезде только ради того, чтобы узнать, каково это — быть любимым. Джереми соткал его заново из осколков, а потом просто исчез, оставив Жана посреди ледяной пустоты. Без Нокса этот мир снова превратился в черно-белую клетку, где каждый вдох давался с трудом. «Ты обещал, что мы справимся, mon ange, — тихо прошептал Жан, опускаясь на колени прямо в сырую землю. — Но ты ушел один. А я никогда не умел ходить без тебя». Холод стали в руке ощущался на удивление правильно. Ни страха, ни сомнений. Только глубокий, финальный выдох. Жан закрыл глаза, позволяя темноте забрать его прямо здесь, на ковре из увядающих роз, которыми была усыпана могила его капитана. Жан открыл глаза и зажмурился. Не от боли — от резкого, ослепительного света. Он лежал на мягкой, нагретой солнцем траве. Над head-океаном шумел теплый калифорнийский ветер, а в воздухе пахло солью и цитрусами. Боль в груди, преследовавшая его годами, исчезла. Шрамы на коже больше не тянули. — Ты чертов идиот, Жан Моро. Жан замер, боясь повернуться. Этот голос он узнал бы из тысяч. Джереми стоял чуть поодаль — живой, яркий, в своей дурацкой светлой футболке, с золотистыми кудрями, которые больше не были испачканы дорожной пылью. В его глазах стояли слезы, но на губах играла та самая, теплая и мягкая улыбка. — Джереми… — Жан поднялся на ноги, его голос дрогнул. — Извини. Я не смог без тебя. — Я знаю, — Джереми сделал шаг вперед и крепко, до хруста в ребрах, обнял Жана. — Я так злился на тебя сейчас. Но, боже, как же я скучал. Жан уткнулся носом в его шею, вдыхая родной запах. Теперь времени было бесконечно много. Больше не будет тренеров, контрактов, прессы и страха. Эпилог Спустя несколько дней на кладбище, рядом с аккуратным надгробием Джереми Нокса, появилась еще одна плита. Друзья долго спорили, но в итоге поняли, что разлучать их теперь было бы преступлением. Надписи на камнях перекликались, словно строчки из одной песни. А в паре сотен миль оттуда, в вечном калифорнийском лете, двое парней шли по берегу океана, держась за руки. И в этот раз — навсегда.