Цена

Утро встретило Кавеха своей наихудшей стороной. Он умудрился одновременно и проспать, и прийти раньше. Просидеть сонным два часа под дверью на неудобном стуле, порываясь уйти каждые пятнадцать минут, а после всего этого ещё и выслушать поток недовольства и несогласия с первоначальным планом здания, на который он убил целую неделю вдохновенной работы. Помня о том, что деньги не падают с неба и не валяются в канаве, Кавех поначалу пытался вывести гневную беседу в спокойное русло. Но закончилось всё тем, что он — голодный, сонный, замёрзший, с окостеневшей от ожидания спиной и квадратной попой — швырнул залог в лицо чиновнику (к счастью, промахнувшись) и потребовал, чтобы ему вернули все его наработки по этому проекту, которым он заниматься больше не намерен. — О нет, милейший юноша, — ответил ему усатый глава совета. — Все ваши старания, с тех пор, как они оказались в здании нашего совета учёных, становятся собственностью нашего совета. — Что?! — возмутился Кавех. — Вы обязаны вернуть мне мою работу! Это МОЯ работа! — Вообще-то нет, не обязаны, — сообщил мужчина. — А вам стоит внимательно перечитать наш контракт. Всего хорошего. И, вытолкнув Кавеха из своего кабинета, он закрыл дверь на замок. Возмущённый до глубины души, Кавех попытался ворваться обратно, чуть не оборвал ручку и только заметив приближающуюся охрану, предпочёл оставить эту затею в покое, на прощанье пнув дверь ногой. Несильно и делая вид, что нечаянно. Получив порцию бодрящего утреннего негатива, Кавех вышел на залитые весёлым полуденным солнцем улицы Сумеру с ощущением лёгкой ненависти к окружающему миру. «В этом есть и хорошая сторона», — вспомнил Кавех слова своего друга Тигнари, призывающего к чему б это ни было относиться философски — и к паучкам, и к лягушкам. О том, как стоило бы относиться к вышвыриванию за дверь, спусканию в мусорное ведро результатов упорного труда и хамству Тигнари почему-то не упоминал, но, возможно, следуя его логике, все подобные невзгоды также стоило принимать благосклонно и с радостью, как ненастную погоду в тёплый сезон или укусы назойливых мушек. Стараясь не спешить с выводами и не накручивать себя, Кавех попробовал подышать, пройтись, успокоиться и, вместе с тем, найти положительные стороны того, что с ним только что произошло. Итак. Он потерял клиента, проект, скорее всего получит разгромный отзыв, у него почти нет денег на еду и оплату жилья, он идёт сам не знает куда и, кажется, его немного тошнит от голода. Понимая, что если продолжит перечислять факты таким образом, он, скорее всего, разрыдается, Кавех решил, что лучшее, что он может поделать в этой ситуации — это как следует разозлиться, а ещё лучше — прийти в ярость и мысленно облить своих обидчиков такой отборной грязью, по сравнению с которой гнилые болота с зонами увядания покажутся райскими лазурными лагунами с белоснежным песочком и весёлыми крабиками. Яростный настрой сразу привёл Кавеха в чувство, и он, помня истину о том, что когда закрывается одна дверь, значит, где-то откроется другая, отправился в академию Сумеру. — Почему в твоём кабинете нет дверей? — возмущённо спросил Кавех, подходя к столу. — Так всегда было?.. — оглядываясь, недоумевал он. — Они просто распахнуты… Что? — обернулся Аль-Хайтам. — А, — вырвалось у него в момент узнавания гостя. — И тебе доброго дня. У тебя ко мне какое-то дело? — Почему ты считаешь, что я не могу просто прийти, чтоб поприве… Да! — не сдержался он, мгновенно бросив ломать спектакль. — У меня к тебе какое-то дело! Совет отклонил мой проект! — Мне жаль, — сказал Аль-Хайтам. — Нет! — уткнул палец в край стола Кавех. — Тебе не «жаль», а ты пойдёшь и разберёшься с этим! — Нет-нет, всё-таки мне больше «просто жаль», — отказался Аль-Хайтам. — Прояви уважение! — попросил Кавех. — Пожалуйста, можешь сесть, — указывая на свободный стул напротив, предложил Аль-Хайтам. — Аль-Хайтам! — одёрнул его Кавех. — Ты каждый раз это произносишь так, будто бы я сам не знаю, как меня зовут, — пробормотал Аль-Хайтам, читая какие-то бумаги, которые лежали на столе. — И иногда тебе нравится, — напомнил Кавех. — Сейчас явно не тот момент. Если это всё, то ты не мог бы отправиться куда-нибудь в другое место и побеседовать там с кем-нибудь ещё… — Нет, это не всё! — воскликнул Кавех. — Ты меня вообще слушал?! — Внимательно. — И ты собираешься помочь мне с этим? — Едва ли. — Почему? — У меня нет на это времени. — А когда будет? — Я не знаю, — поднял, наконец, голову Аль-Хайтам. Он посмотрел на Кавеха, — Сейчас я занят. Когда будет время — тогда будет. Но, честно говоря, это твой проект, и разбираться с ним следует тебе. — Вот именно! — сообщил Кавех. — А я разбираюсь с тем, чтобы получить оплату за выполненную работу, в то время как совет забирает все мои наработки и чертежи и выставляет меня вон из помещения! Аль-Хайтам помолчал секунду, и сказал: — Вообще они действительно так могут. Это не запрещено. — Но это же бред! — выпалил Кавех. — Так быть не должно! — Хм… Ну подожди, — прихватывая его за рукав, проговорил Аль-Хайтам. — Почему ты сразу не объяснил в чём дело? — Потому что кто-то отказывался меня слушать! — выдёргивая руку, сказал Кавех. — Если бы ты нормально объяснил, я, может, и выслушал бы. — Всё! Забудь! — взорвался Кавех, разворачиваясь и уходя. — Сиди и дальше перекладывай свои бумажки с места на место! — Я разузнаю об этом, — сказал вдогонку Аль-Хайтам. — Может быть, завтра или через пару дней… — Не надо ничего! — крикнул Кавех. — Сам разберусь! — Не вздумай! — предостерёг Аль-Хайтам. — Эй? Увидимся… — он помолчал. — Ты, кстати, придверный коврик, который вчера стирал, вывесил сушиться?.. Нет? Он закиснет. Хм. Так и не получив ответа, Аль-Хайтам вернулся к свои делам, которыми он занимался до прихода квартиранта и, спустя пять минут уже совершенно забыл о том, что Кавех в этот день вообще был в его кабинете. Об этом напоминала только краткая заметка в одном из списков дел на столе — «17. Совет. Кавех. Решить». «Коврик! — с остервенением пиная каменный парапет, повторял Кавех про себя, смущая своим поведением случайных студентов-первокурсников. — Коврик закиснет! Ух, я бы тебе показал коврик! Я бы тебе в такое место засунул этот коврик! Ты и не представляешь, как глубоко в человека можно засунуть придверный коврик!». Сорвав злость на куске камня, Кавех, всё ещё тяжело дыша, оглянулся на студентов и те, придя в ужас, поспешили подняться по лестнице. Вставив на место плечевой сустав, слегка покривившийся, пока он махал руками, избивая парапет, Кавех встал на самом краю каменной площадки. Уткнув руку в бок и потирая подбородок, он задумался о том, что он собирается делать дальше. Внизу под площадкой, на которой он стоял, метрах эдак в ста внизу, на земле, росли раскидистые пальмы и некоторые из них цвели яркими цветами. — Какая красота, — подумал вслух Кавех, покачиваясь над пропастью на каблуках. Постояв так минуты три и обдумав то, какую максимальную скорость может развить тело, упавшее со ста метров на цветы, Кавех сложил руки на груди, сделал глубокий вдох и, отвернувшись от ничем бездны с пальмами, стал спускаться вниз, в город. Всю дорогу до леса Авидья из Сумеру, Кавех обдумывал, как именно он расскажет Тигнари о своих злоключениях. Послеполуденное солнце палило нещадно и всё это время Кавех обливался потом. Но ему придавало сил осознание скорого удовольствия от рассказа, в котором он планировал излить душу и тем самым облегчить страдания, на которые жизнь то и дело обрекала его без всяких на то весомых причин. И он упорно шагал вперёд в импровизированной шапке из пальмового листа, сорванного им по дороге. — А Тигнари… — проговорила Коллеи, услышав вопрос Кавеха. — Он ушёл в поход и вернётся только через пару дней, — Как ушёл? — не понял Кавех, мысленно уже выстроивший диалог с ним и создав в уме развёрнутый план изложения страданий. — Ну, сказал, что пойдёт и ушёл, — подумав, сообщила Коллеи. — А, — выдал Кавех, тут же разворачиваясь и собираясь уйти. — Хорошо. — Но зачем же вы приходили? — спросила Коллеи. — Просто шёл мимо, — сказал Кавех. — Понятно, — отозвалась Коллеи. — Ну, хорошей дороги. Кавех на ходу поднял руку в знак прощания, поправил шапку из пальмового листа на голове и отправился в обратный путь. Когда он добрался до города в состоянии близком к обезвоживанию, он почувствовал, как сильно у него ноют ноги от жары и усталости. Пределом мечтаний Кавеху виделся в тот момент бокал холодного вина, но в кармане не было ни единой монеты — и это было удручающим обстоятельством. Проходя мимо таверны Кавех подумал о том, что он мог бы попросить стаканчик в долг… Но мысль о том, что долг этот будет оплачивать так сильно рассердивший его Аль-Хайтам, привела его в бешенство. Кавех принял твёрдое решение пойти домой, чтобы отдраить его конуру до такой степени, чтобы ему стало стыдно за своё поведение. Он развернулся, чтобы шагнуть но, вдруг запнувшись о чью-то ногу, чуть не рухнул на пол. — Смотри, куда прё… — гневно начал Кавех, оборачиваясь. — Это вы! — восхищённо выпалил незнакомец, хватая его за руку. — Величайший архитектор современности! Я не верю своим глазам! — Что? — пробормотал Кавех, пока ещё хмуро, напуганный таким напором. — Я и не думал вот так встретить вас на улице! Это ведь вы, господин Кавех? — спросил парень. — Подумать только! Я ведь специально вчера посетил Порт-Ормос, чтобы взглянуть на ваше творение, и у меня нет слов. Это невероятно! Великолепно. Я никогда ничего подобного не видел. «Приезжий,» — подумал Кавех. Ему сразу так и показалось, несмотря на сумерский наряд незнакомца, которым он бы мог обмануть кого-нибудь менее проницательного. Но нет, Кавех был уверен, что этот человек явно прибыл в Сумеру издалека. Будь он местный, такого рьяного почитателя своего таланта Кавех бы знал в лицо. — А.? , — издал звук обескураженный Кавех, руку которого всё ещё горячо пожимали в тесном рукопожатии. — А вы видели…? — Да, я видел, — дружелюбно и ласково улыбаясь, проговорил парень. — А вы были в… — Да. Был, — почти нежно выдохнул новый знакомый Кавеха. — Это было прекрасно. Я осознаю, что отнимаю ваше драгоценное время на ерунду, но я рискну спросить: вы не согласитесь со мной… О, я вряд ли имею на это право! — незнакомец мельком взглянул в сторону ресторана, но тут же вновь взглянул на Кавеха. Кавеху показалось на мгновение, что в его взгляде появилась хитринка. Но выглядело это настолько мило и располагающе, что он это тут же позволил. — На что, на что… — пробубнил Кавех, не сводя с него взгляда. Он помолчал мгновение и спросил вдруг с обескураживающей улыбкой: — Могу я пригласить вас на ужин? Кавех хотел ответить, но сперва у него перехватило дыхание, а сразу после — зачесалось в носу, но он боялся почесаться, чтобы не спугнуть момент, и стоически перетерпел эту необходимость. Парень, державший его руку, счёл его молчание отказом. — Ну тогда хотя бы выпить! — выпалил он, поворачивая голову к таверне рядом. — Позвольте мне вас угостить! В это уж я что-то да понимаю, а вы я слышал в этом такой же непревзойдённый знаток. И я был бы рад… Он замер в почтительном ожидании. — У меня… — сказал Кавех небрежно с таким видом, что это чистейшая правда, — …есть полчаса или около того. — Это намного больше того, на что я мог бы надеяться, — счастливо проговорил парень. Кавех почувствовал, что такие формулировки вызывают у него желание улыбнуться, но пока он сдерживался. — Могу я обращаться к вам «господин Кавех»? — спросил парень, провожая Кавеха в таверну. — Можно просто Кавех, — позволил тот. — А вас… как зовут? — Тебя, — поправил новый знакомый. — Меня зовут Кэйя. Но вы можете называть, как угодно. Как вам больше нравится. Он посторонился, открывая перед Кавехом дверь, и тот подумал, что ему это нравится. — Вы актёр? — спросил Кавех. — Ты, — снова поправил парень. — Мне привычнее обращение на «ты». Я простой человек. — Я тоже, — заметил Кавех, чем вызвал совершенно искренний смех собеседника. — Ха-ха! Скромность делает вам честь, — сказал он, отодвигая стул перед Кавехом и приглашая его садиться. — Но, если вы желаете, я буду говорить вам «ты». — Да, — буркнул Кавех, усевшись за столом. — Желаю. — Я не актёр, — сказал Кэйа. — Дело в этой бутафорской одежде? Я участвовал в постановке местного театра, и мне просто нравится этот наряд. Выглядит экзотически, поэтому я продолжаю носить её. — Тогда… чем ты занимаешься?.. — понемногу приходя в себя, спросил Кавех. — Капитан кавалерии, но сейчас я в отпуске. В рабочем. Но дела уже окончены, — отмахнулся Кэйа. — Могу себе позволить насладиться местным вином и обществом прославленного зодчего. Над чем ты сейчас работаешь? — Эм… — начал Кавех, немного смущаясь и краснея, и Кэйа решил, что он просто стесняется комплиментов, как все гении. — Да так… Кое-что для учёного совета… Пара частных проектов. Ничего необычного. — О, это, наверняка, будут восхитительные творения, — заметил Кэйа. — Те люди, для которых ты создаёшь проекты, подлинные счастливцы. Хотел бы иметь хоть долю твоей гениальности и способности к сотворению произведений искусства… Какая интересная, наверное, у тебя жизнь. — Я не уверен, что такая жизнь кому-то бы могла понравиться… — скептически сказал Кавех. — Конечно, я понимаю, это колоссальная ответственность! — покивал Кэйа. — Вряд ли с эти мог бы справиться человек, вроде меня. Но ты другое дело… Боги! Я совсем забыл сделать заказ! Ни говори ни слова. Позволь мне? Дай угадаю: наверняка ты привык к изысканным дорогим винам и тебя этим сложно удивить… — Ну… почему же… — неловко проговорил Кавех. — Нет-нет, — покачал головой Кэйа. — Я хочу угостить тебя кое-чем, что ты, возможно, никогда и не пробовал. Элегантность в простоте. Признаюсь, сам я редко выбираю подобное. Но сегодня именно такой день, в который этот напиток вписывается идеальным образом. Через полминуты тавернщик поставил перед Кавехом бокал пива, и Кавех поднял взгляд на Кэйю. — Просто отставь в сторону, если не понравится, — сказал тот. Взяв бокал, Кавех сделал глоток и, чувствуя, как прохладное лёгкое пиво прокатывается по горлу, блаженно прикрыл глаза. — Я посрамлён, — донеслось от Кэйи. — Ну разумеется — такой идеал, как ты не может не любить пиво. — Я разве… — начал Кавех, но поперхнулся пеной от пива и сорвался на кашель. — Спасибо. Я просто… Такой день. — Именно, — согласился Кэйа. — Так ты… Кхэ! Ты не отсюда ведь, правда? — Нет, — качнул Кэйа головой. — Я не переношу жару. Поэтому единственная причина, по которой я жалею, что не живу в Сумеру — это невозможность наслаждаться твоими архитектурными шедеврами. — Кхэ! — С тобой всё хорошо? — участливо поинтересовался Кэйа. — Прекрасно, — пробурлил Кавех. — Может, я закажу что-нибудь поесть? — спросил Альберих. Продолжая кашлять, Кавех поднял вверх руку с большим пальцем вверх, и Кэйа помахал рукой тавернщику. — А что тебе заказать?.. — спросил он тем временем. — Мясной рулет он любит, — гаркнул тавернщик и не стесняясь саданул кашляющего Кавеха по спине. — Спасибо, — выплюнув последний кашель и немного самоуважения, поблагодарил Кавех. — А откуда вам известно, что любит… А! Вы следите за жизнью знаменитостей и в курсе, что едят звёзды! — предположил Кэйа. Тавернщик с досадой на лице посмотрел на Кавеха, а тот взглянул на него в ответ с такой яростной мольбой ничего не говорить о реальном положении дел, в котором Кавех должен за вчерашний суп, что тавернщик сжалился и сказал: — Особый мясной рулет все любят. — О, ну тогда и я попробую, — решил Кэйа. — Тебе взять? Пытаясь сдержать отрыжку, Кавех надул щёки, прикрывая рот рукой. — Кажется, он не хочет, — объяснил Кэйа тавернщику. — Ну что тут… Я бы… я… — попытался вклиниться Кавех, готовый скушать не то, что рулет, а и целого яка вместе с поклажей. — Не надо, не заставляй себя есть за компанию, — покачал головой Кэйа. — Пожалуйста, одну порцию. Когда принесли рулет, Кавех сделал вид, что ему нужно срочно отлучиться, но сам он прокрался за колоннами и столами и пришёл к стойке тавернщика. — Спасибо, — сказал он, опираясь локтями на стойку и озираясь, чтобы не быть замеченным. Тавернщик поставил перед Кавехом тарелку с грибным супом. — У меня нет с собой денег, — сказал Кавех. — Это не за деньги, — протягивая Кавеху ложку, сказал тавернщик. Кавех усмехнулся, но взял ложку и принялся за суп, держа тарелку навесу. — А твой коллега знает?.. — Какой коллега? — спросил Кавех. — Который раньше за тебя платил, — заметил тавернщик. — На фто ты намекаешь? — прищурился Кавех, глотая суп. — О чём ты? Ни что не намекаю, — заявил тавернщик. — Да и этот мне даже больше нравится… — Я встретил его полчаса назад. И ты прекрасно знаешь имя моего коллеги и то, кем он мне на самом деле приходится. — Только потому что ты сам мне спьяну рассказал. И не только мне. — Ох… — Не переживай. Остальным не так подробно. — Ну хоть что-то, — вздохнул Кавех, вытирая губы и отставляя пустую тарелку. — Надеюсь, мне не нужно говорить насчёт этого?.. — То есть коллегу мы в посиделки с этим новым коллегой не посвящаем, — сделал вывод тавернщик. — Здесь точно ничего такого? — Точно, — сказал Кавех, подумал и добавил с робкой улыбкой: — Не знаю. — Ты будь поосторожнее, — предостерёг тавернщик. — Я всю жизнь осторожен. — Был бы осторожен — не обедал бы в долг. — Это другое! — прервал Кавех. — Это совсем, совершенно другое. — Да-да, — убирая за ним тарелку, отмахнулся тавернщик. — Спасибо, — ещё раз поблагодарил Кавех. Решив проблему с голодом, Кавех, приведя себя в порядок, глядя в отражение большого стоящего у стены медного блюда, вернулся окольными путами за столик, где Кэйа, сидя на стуле боком как последний пижон, облокотившись на спинку стула, вальяжно покупал у цветочницы с корзинкой букет полевых цветов. Заметив, приближающегося Кавеха, Кэйа улыбнулся ему, как старому доброму другу и, сунув цветочнице монетку, встал со стула. — Я взял на себя смелость, — начал Альберих, слегка протягивая руку с букетом в сторону Кавеха над столом. — Спасибо, — выглядя как сфинкс, которому и должны все поклоняться, сказал Кавех, вырвав букет из его руки. — Мне пора идти, — сообщил Кэйа, не садясь на стул и выходя из-за стола. — Но я невероятно рад нашей встрече. Я пробуду здесь ещё несколько дней, и если… — Это возможно! — буркнул Кавех, сжимая пальцы на стеблях цветов. — Может быть. Не знаю. — Завтра, здесь же в два часа дня… — начал Кэйа. — Хорошо, почему бы и нет, — перебил его Кавех. — Я всё равно свободен в это время. Покажу тебе город. — Буду рад, — улыбнулся Кэйа, уже почти уходя. — Ещё я заказал тебе десерт, — он указал на стол со стороны Кавеха. — Хотел сгладить впечатление от своего поспешного бегства… Ну, до завтра? — До завтра, — с напускным равнодушием сказал Кавех, стараясь выглядеть безукоризненно вежливо, но холодно. Кэйа отошёл на пару шагов, махнул рукой издалека, улыбаясь своей фирменной тёплой улыбкой, и Кавех улыбнулся ему в ответ — натянуто, как будто ему плевать. И Кэйа ушёл. Кавех сел за стол, продолжая держать цветы в руках. К столику подошёл тавернщик, чтобы убрать ненужную посуду. — Он же оплатил? — спросил Кавех, указывая на десерт перед ним. — Да, — отозвался тавернщик. Кавех положил букет рядом на стол, взял ложечку и стал есть свой десерт, сосредоточенно обдумывая случившееся и наслаждаясь сладким бисквитом с шоколадным кремом. После этого происшествия Кавех вышел из таверны и, задней мыслью думая о том, что ему стоило бы наведаться в совет или в академию, прошёл по городу в сторону дома. Кавех всю дорогу нёс букет на руках и, когда вернулся, нашёл первую попавшуюся вазу и, наполнив её водой, поставил букет на комод в центральной комнате. Букет стоял на полке криво и ваза совсем не сочеталась с интерьером, но Кавех почему-то этого совершенно не заметил. Кавех вдруг вспомнил о придверном коврике и направился в спальню, где снял большую часть своих украшений и верхнюю одежду, которая мешала бы ему дома. После этого он вытащил ёмкость с замоченным в ней ковриком в мыльном растворе во двор, там прополоскал и повесил коврик сушиться на ближайший к дому забор. После этого Кавех вернулся домой и ему на глаза попался вдруг кухонный шкаф с посудой, который он до сих пор особо не замечал. Вернее, замечал, но просто как вместилище посуды. Сейчас же Кавех вдруг с удивлением увидел, что посуда внутри шкафа покрылась пылью, с каких-то тарелок плохо очищен жир, а на стаканах есть пятна. Не долго думая, Кавех принёс со двора таз, в котором лежал коврик, вымыл начисто, налил в него свежей воды, вооружился губками и тряпками, и принялся эвакуировать из шкафа всю посуду, расставляя её по всей кухне. Закончив с этим, Кавех первым делом как следует вымыл шкаф, постелил в него свежие салфетки, и разложил вкусно пахнущие специи. Закончив со шкафом, Кавех составил всю посуду на стол и, вооружившись губкой с мылом, занялся мытьём. Аль-Хайтам пришёл к себе домой, когда солнце почти спряталось в кронах деревьев на окраине Сумеру. Когда он входил в дом, в траве кричали сверчки, и Аль-Хайтам обратил внимание на сохнущий на заборе коврик. Он отметил это про себя и прошёл в жилище. В доме было тихо и темно, только в кухне горел свет. Аль-Хайтам вошёл в гостиную и увидел на краю комода нелепую вазу с букетом диких цветов вперемежку с несколькими сумерскими розами — сейчас был самый пик их активности и они благоухали на всю комнату. — Наверное, приходил Тигнари, — подумал вслух Аль-Хайтам, оставляя рабочую папку в гостиной. Он услышал странный звук из кухни, которого до сих в своём доме он ещё не слышал. Заглянув в кухню, Аль-Хайтам увидел Кавеха, стоящего спиной к нему и самозабвенно тёр металлические ложки из сервиза чистящим порошком и тихонько мычал себе под нос какую-то симпатичную мелодию. Аль-Хайтам прошёл мимо него к шкафу с посудой, глядя на то, как Кавех почти с нежностью купает очищенную ложку в тазике с водой, и, взглянув на шкаф, нахмурился — тот сверкал чистотой. — Тигнари у нас был? — спросил Аль-Хайтам, доставая с полчки чистый стакан. Кавех очнулся от своей задумчивости и поднял голову. — Что? — спросил он. — А, — он понял, о чём его спрашивают. — Да, да. Привет. — Привет, — отозвался Аль-Хайтам, подходя почти вплотную к Кавеху. Он потянулся к кувшину, стоящему на столе и налил себе воды из кувшина в стакан. — Я был в совете по твоему вопросу, — сказал Аль-Хайтам. — Не буду вдаваться в детали, но я с ними договорился. Всё будет хорошо, они всё тебе вернут. Кавех посмотрел на Аль-Хайтама, кивнул и сказал: — Спасибо большое. Аль-Хайтам сделал глоток воды, промокнул губы и, чуть помедлив, сказал: — И ещё: может быть, я был сегодня немного груб. Прости меня. — Да нет, ничего, я понимаю, — сказал Кавех. — Просто разом всё навалилось и я взорвался. Но уже всё прошло. Мы с Тигнари поболтали, я ему пожаловался и отпустило. — И ты в порядке?.. — спросил Аль-Хайтам. — Да, — кивнул Кавех. — Тебе ещё нужен твой стакан или я могу его вымыть? Кстати, ты будешь ужинать? А то я разложил тут всё и занял весь стол. — Да нет, нет, я поел в академии, — проговорил Аль-Хайтам. — Ужинать не буду. Не надо. А ты не думаешь, что тебе надо отдохнуть? Такой день, ты сам говоришь… Кавех медленно улыбнулся и забрал стакан из-под воды у Аль-Хайтама. — Закончу — и отдохну, — сказал он, естественным образом прильнув к Аль-Хайтаму ближе. — А тебе, я знаю, завтра рано вставать. Иди отдыхай. — Тебе помощь не нужна? — спросил Аль-Хайтам, глядя на залитый водой стол, заваленный ложками-вилками-ножами. — Ни в коем случае! — запротестовал Кавех усмехаясь, и он поцеловал Аль-Хайтама в щёку. — Иди, я приду, как закончу. Аль-Хайтам скептически посмотрел на него, но, видя, что тот улыбается и лезет целоваться, прошёл мимо него, вышел из кухни и направился в спальню. И когда он отвернулся, Кавех прекратил улыбаться. Он повернулся обратно к своим ложкам, взял новую порцию порошка специальной тряпочкой и продолжил начатое. Солнце село, и под окнами кухни громче затрещали сверчки. Закончил Кавех спустя час или около того. Он убрал всё на кухне и, не желая оставлять в доме грязь, он решил выплеснуть воду, оставшуюся от чистки, на улицу. Когда он проходил вдоль сумрачной гостиной, его заставил вздрогнуть мерцающий пурпурный свет, исходящий от сумерских роз из букета на комоде. Кавех с тазом в руках остановился. Он чуть не улыбнулся, но одёрнул себя, после чего быстро прошёл к выходу и выплеснул грязную воду во дворе, закрыв после этого дверь на улицу. Проходя мимо букета в обратном направлении с тазом в руке, Кавех лишь насмешливо покачал головой, закатив глаза, и оставил возникшую мысль недодуманной. Таз был водворён на место на полке в углу кухни, и Кавех, вытерев руки, на ходу расстёгивая рубашку, ушёл в спальню.