INTERVERSIO

      Киёра бежала из последних сил. Оставалось всего метров сто. В ушах стоял гул крови. Вот она поравнялась со всеми, и остановилась, впившись руками в колени, чтобы отдышаться. Остальные кадеты уже отошли на пять метров вперёд от финишной линии.       — Зачёт! Вольно! — донёсся сквозь гул недовольный голос командира. Несмотря на её статус принцессы, это не прибавляло Киёре почтения окружающих. Напротив, здесь, в академии, её как будто все недолюбливали, как члена тиранической императорской семьи. К тому же, она растеряла свою форму и не справлялась со многими задачами командира отряда. На зачётах ей делали послабления в просроченном времени, хоть она об этом никого не просила. Но иначе она бы ничего не смогла сдать. Она просто пыталась выжить. И вот, когда нагрузка была довольно высокой, ей становилось ещё хуже. Киёра из последних сил пыталась выравнять дыхание, словно говоря телу «Ничего страшного!», цепляясь руками за колени, будто верхнюю половину туловища унесёт в олеаду. Но всё тщетно. Перед глазами снова потемнело, и она услышала в своей голове фразы уже умерших мучителей:       — Чёрт! По-прежнему узко!       — Пора бы уже привыкнуть к тому, что мы трахаем тебя каждый день. Эй ты! Ты — наша рабыня до конца своих дней. Незачем сдерживать свою писечку. Мы всё равно раздолбаем её, тупая шлюха!       Киёра упала на колени, и её обильно вырвало. Так могло происходить по три раза на дню. Из-за этого она никак не могла набрать вес, и по-прежнему выглядела, как заключённая церанского лагеря, только прилично одетая. Её вырвало снова. Киёра закашлялась.       — Курсант Райт, помоги курсанту Роу! — не без пренебрежения в голосе приказал командир.       Курсантка Райт была жизнерадостной и чересчур активной девицей с рыжими волосами. Крашенными, естественно, ведь родственная связь с церанцами негласно запрещала служить и работать в армии. Джулия Райт была любимицей парней на всём курсе, за необычную внешность и взрывной характер. За что её недолюбливали девушки и сам командир отряда.       — Опять я?! — возмутилась Джулия, будучи вся в мыле. — Командир, позвольте обратиться! Нас тут тридцать человек!       — Я сказал. Курсант Райт, — сквозь зубы процедил лейтенант.       Конечно, все не любили возиться с ней, с Её, так сказать, Высочеством. «Дежурному за Роу» приходилось и рвоту убирать, и тащить её до медчасти, потому как у неё не шли ноги и тряслись все поджилки. И больше всего приключений доставалось Джулии. Конечно, она её недолюбливала за это. А Киёра так хотела завести хоть одного друга…       — Ну, что на этот раз? — Джулия присела рядом на корточки, с мрачным видом рассматривая рвоту и поглаживая её по спине для вида. — И надо тебе с таким-то здоровьем служить? Слушай, а ты часом не беременна? — спросила она без обиняков.       — Нет! — вспыхнула Киёра, приподняв заплаканное лицо. — Не смей так со мной говорить! — прокричала она в сердцах. — Никогда не произноси эту фразу!       Джулия как-то переменилась в лице, наглый оскал сменился сочувствием. Но было поздно. Киёра вытерла лицо локтём и встала на дрожащих от нагрузки ногах.       — Мне не нужна твоя помощь. Я дойду сама, — твёрдо заявила Киёра, но, пройдя пару зыбких шагов, схватилась рукой за деревянную стену казармы, тяжело дыша. Сердце болело, она схватилась за грудь свободной рукой. Слёзы снова посыпались из глаз. Киёра снова опустилась на колени. Неужели она так и проведёт всю жизнь в этом положении? — мелькнула у неё мысль.       Откуда не возьмись, Джулия обняла её за плечи.       — Слушай, прости меня. Я не хотела тебя обидеть.       Это был совсем другой тон. Киёра украдкой посмотрела в её переменившееся лицо.       — Прости, что наговорила лишнего. Ты пойми, я ведь вовсе не на тебя злюсь, а на командира нашего. Взъелся на меня, гад, и без конца работу даёт! Ты-то мне совсем не в тягость. Но другие ведь вообще не работают! Мне обидно, понимаешь?       Киёра немного успокоилась от слов курсантки и засмотрелась на её лицо. Бледное лицо обрамляли пышные блестящие рыжие волосы. Глаза были обычными карими, но словно светились изнутри какой-то искрой, жизнью. Безусловно, она была безумно красива. Хоть и с дрянным характером.       — Не понимаю, — выпалила Киёра. — За что тебе обидно. Если ты так усердно работаешь, другие останутся позади тебя, когда пройдёт время.       Джулия уставила на неё пытливые глаза, переваривая услышанное, а затем рассмеялась убийственным смехом.       — А-ха-ха! Вот это ты ловко придумала! Ну даёшь… — с этими словами она протёрла обеими руками лицо от пота. — Пойдём в медчасть, подруга! Пора твою капельницу ставить.       «Подруга?», — всё звучало в ушах у Киёры, когда они под руки шли по просёлочной дороге до медчасти.       — Опять ты, — заметил медбрат при виде неё. И махнул им рукой на приготовленную койку.       Киёра уже легла на обыденное место и приготовилась уснуть на час, пока лекарство будет поступать в вену на ноге, как вдруг увидела, что Джулия не уходит.       — Я здесь посижу! — заявила она медбрату, улыбаясь своей сражающей наповал улыбкой. И пока тот делал приготовления, взяла Киёру за руку. Киёра заволновалась от стестения, но затем слегка обхватила её руку в ответ. И стала проваливаться в сон. Уже почти отключившись, она услышала диалог:       — Доктор, а что вы ей даёте? Это внутривенное питание?       — Я — медбрат. Какое внутривенное питание? Это успокоительное, прописанное доктором Линкельном, от нервного истощения.       — Тогда передайте доктору Линкельну, что его лекарство не работает. Да вы посмотрите на неё! Кожа да кости, как изморенная в церанском лагере… Рвёт по пять раз в день, да! Это ненормально.       «Она так за меня переживает?», — удивилась Киёра.