Прости, мы поссорились

Лето не радовало. Его начало — точно нет. Дождь лил стеной, не намекая на солнце, громко стуча каплями по окну. Где-то вдалеке гремел гром. А в квартире, здесь, в комнате, на кровати, совсем близко тяжело дышал Влад, пытаясь отойти от недавнего оргазма. Миша лежал рядом, наслаждаясь приятной негой после кульминации. В комнате пахло сексом. Этот запах, думал Шайдоров, описать невозможно — он был единственным и неповторимым. Может, ему так казалось из-за его точно не равнодушия к парню рядом, но он отгонял эти мысли. Ему сейчас точно не об этом стоит задумываться. Всё началось обычно. Они познакомились на конференции, работали в одной сфере, но в разных компаниях. Сходили на несколько свиданий, но Миша (и Влад же тоже?) понял, что они слишком разные. Дикиджи — энергичный в любое время суток, очень эмоциональный, заполнял собой всё пространство. А он… Ну, он спокойный и собранный. Всегда. Компания это использовала, поэтому на все важные мероприятия ездил он — так как не поддавался эмоциям в нужные моменты. Поэтому идея с отношениями сошла на нет. Но один раз они всё-таки переспали. Переборщили с алкоголем, и тогда оба(?) поняли, что это то, что им нужно. На этих встречах и сошлись: виделись друг с другом почти каждую неделю. Сначала было легко. Встречались в квартире Влада — ему так было комфортно, говорил он. Миша никогда не оставался у него после: всегда после сделанного «дела» собирался, на прощание чмокал того в щёку и уходил. А Дикиджи и не заставлял оставаться подольше. Но с первой их такой встречи прошло три месяца. И Миша стал замечать в себе странности. Домой к Владу хотелось теперь приходить с каким-то подарком: цветами, конфетами, всем, что обычно используют в начале отношений парочки. Конфетно-букетный период, или как его там? С Дикиджи хотелось поболтать побольше. Вместо секса заняться чем-то другим. Нет, парень был ему симпатичен, и он хотел его. Но хотелось чего-то ещё, кроме этого. Мнение Влада всё больше интересовало его, а в голове всё чаще всплывала мысль: «Что об этом подумал бы Влад?». А после с кровати, как раньше, уходить не хотелось. Остаться бы, обнимать его, пока тот не уснёт в его объятиях. Вот чего хотелось Шайдорову. И это пугало его. Они договорились о простом сексе. Без отношений. Без чувств. Без любви. А Миша начал понимать, что чувствует не только симпатию к тому. Что пугало его до чёртиков. А Влад? Что чувствует он? Шайдоров об этом не знал, хотя считал, что его эмоции считать — раз-два. Ведь тот очень эмоциональный, твердил он себе. Но почему в этот раз это не получалось сделать вообще? Из мыслей его вывел звук открывающейся двери ванной. Оттуда вышел Влад с повязанным полотенцем на бёдрах. Его кудрявые волосы завились ещё сильнее из-за недавней воды, что показалось Мише очень милым. «Да блять! Каким нахер милым?!». Он резко встал с кровати и начал спешно одеваться, только чтобы эти мысли покинули его голову, только чтобы не заостряться на них. — Мне нужно идти. — Слова вышли еле слышными, будто Миша боялся их произнести, что вызвало ещё большую злость внутри себя. «Да что со мной не так? Почему я теперь боюсь сказать то, что говорил десятки раз раньше?». Посмотрев на Влада, он заметил странный блеск в его глазах — что-то с оттенком грусти, будто он не желал, чтобы Миша так быстро уходил. Но это мелькнуло так быстро, что Шайдоров засомневался: не показалось ли ему? — Хорошо, да. — Дикиджи сам подошёл к нему, а тот, наклонившись, чмокнул его в щёку. Они всегда прощались так, но почему-то с каждой встречи Мише хотелось задержать губы на щеке подольше, а может, и целовать на прощание не только в щёку. Миша подбежал к двери, открыл её и вышел, громко хлопнув, будто стараясь покинуть квартиру побыстрее, чтобы мысли не сжирали его. Парень прислонился спиной к двери и тяжело вздохнул. И понял, что, покинув квартиру Влада, мысли волшебным образом не изменились — они всё так же были о Дикиджи и об их отношениях. «Нужно отвлечься», — подумал он и, проигнорировав лифт, побежал по лестнице.

***

Влад после ухода Миши и громкого хлопка дверью так и остался стоять посередине спальни. Его смущало поведение старшего в последнее время. Слишком долгие взгляды на него — он прям пялился на Дикиджи. Сразу после секса Шайдоров убегал. Да, он раньше так делал тоже, но сейчас парень будто сбегал от чего-то. «Ну или от кого-то», — Влад помотал головой, отгоняя назойливые мысли. Ещё он начал замечать, что целоваться они стали намного чаще, что тоже сбивало с толку. Влад влюблён в Шайдорова. Когда это началось? Он не знал точно, но помнил, что странное поведение и мысли за собой стал замечать два месяца назад. С Шайдоровым хотелось поболтать побольше и не только о работе, вместе ходить гулять, возможно, даже на свидания, просыпаться и засыпать вместе. Пугало Дикиджи то, что он не был уверен во взаимности, поэтому признаваться в своих чувствах желания не было. Ведь тогда, скорее всего, их еженедельные встречи прекратятся, чего парень допускать не хотел. Поэтому он мирился с тем, что есть. Он наконец отмер, нашёл телефон и пошёл на кухню. Заварив себе чай, открыл приложение и позвонил Самоделкиной по видеозвонку — она единственная из его друзей знала от и до об «отношениях» с Мишей. На экране появилась девушка с тёмными длинными волосами. Она тоже сидела на кухне, а перед ней стояла тарелка с какой-то едой. — О, Владик! Привет. — с иронией произнесла она. Она знала, что парень не любит, когда его так называют. Дикиджи проигнорировал её выходку и молча кивнул. Весь запал куда-то исчез. Он хотел очень эмоционально и зло рассказать о том, в кого уже давно влюблён, но, увидев девушку, струсил. — Ну, чего, как твой ухажёр? — будто понимая, зачем ей позвонили, начала она. Влад тяжело вздохнул: — Да как обычно. Только что виделись с ним. — он отвёл взгляд, будто не желая разговаривать, что в его голове было глупо: «Сам позвонил и теперь не хочешь говорить?» — Влад. — изменив настрой с весёлого на серьёзный, произнесла она. — Ты же не просто так звонишь мне. Дикиджи сжал губы и неуверенно начал рассказывать о странном поведении Шайдорова. София внимательно слушала, а под конец монолога вздохнула: — Ну, скорее всего, он влюблён. — вынесла вердикт она. — В тебя, разумеется, а то ещё что-нибудь придумаешь, знаю я тебя. — поспешно добавила она. Парень нахмурился. «Миша что-то чувствует к нему? Бред». Либо нет. Он настолько привык к тому, что чувствовать что-то большее может только он, что его смутил вердикт Самоделкиной. — Ты уверена? — Да. Влад, ты не можешь скрывать это вечно, пойми. Вам нужно поговорить когда-нибудь. И это «когда-нибудь» пришло. Признайся ему. Сейчас самое время, когда мы подозреваем, что твоя любовь взаимна. Он тяжело вздохнул. Девушка была права. Как ни крути, но ему нужно было признаться в своих чувствах рано или поздно. София пожелала ему удачи в любовных делах и попрощалась, добавив, чтобы он обязательно рассказал о их будущем диалоге. Дикиджи ещё несколько минут сидел, уставившись в стену, и думал. «Признаться Мише… Как это сделать?». Понимая, что нового он пока не придумает, он ушёл в другую комнату.

***

Миша понимал, что ему надо отвлечься. Ведь мысли о Владе не покидали его, будто никогда. Поэтому он решил сходить в гости к своему отцу. Папа для него очень дорогой человек. К сожалению, при родах мама Миши погибла, и старший воспитывал его один, что выполнил очень хорошо. Для Шайдорова отец был примером во всём, он старался посещать его как можно чаще, но работа занимала слишком много времени. А сейчас ему нужно было отвлечься. Перестать думать об этих оленьих глазах, мягких кудрях, тонкой талии и пухлых гу… Стоп. Хватит. Он постоял ещё несколько секунд перед дверью и позвонил, собравшись духом. Дверь открыл мужчина с седыми волосами, немного ниже Миши, с серьёзным лицом. Но, увидев сына, оно изменилось на радостное. — Миша! Ты чего не предупредил? — Шайдоров зашёл в квартиру и закрыл дверь, а отец крепко обнял его за плечи. — Прости, я совсем замотался. Они прошли на кухню. Мужчина налил ему чай, и они начали разговаривать. В родном доме Миши было уютно. Хоть в квартире и не было женщины, вопреки стереотипам, всё равно царил порядок. Он вспоминал свой дом с теплом и приятной ностальгией о детстве. Тут, на кухне, он начинал готовить свои первые блюда вместе с папой, как делал уроки в своей комнате и как в гостиной они вместе всегда смотрели зимнюю или летнюю Олимпиаду. Отец рассказывал о своих друзьях и работе. Парень внимательно слушал, дополняя их диалог рассказами с работы и о друзьях, которых знал старший. Всё было тепло и спокойно. Миша даже отвлёкся от мыслей о Владе, так назойливо витавших в голове. Как вдруг папа начал рассказывать о какой-то девушке, живущей в соседнем доме. То ли Лена, то ли Лера — Миша не запомнил. О том, какая она хорошая, хозяйственная и молодая. Миша слушал вполуха, не вникая. — Мишенька, ну, ты меня тоже пойми. Я не молодею. Мне хочется внуков понянчить. У тебя есть девушка? Миша мотнул головой и тяжело вздохнул. «Отвлечься он хотел, приехали», — мысль о том, как он знакомит Влада со своим отцом, сразу же пришла ему в голову. — Я не давлю на тебя. Ну, просто понимаешь, я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. — Пап, я и так очень счастлив. Правда. — Шайдоров начинал злиться. В груди заполыхал опасный пожар, готовый вот-вот вырваться наружу, ведь в голову снова лез Дикиджи и их странные взаимоотношения. — Миш, ну… — Пап, хватит! — он громко крикнул и ударил кулаком по столу. Мужчина напротив вздрогнул от неожиданности. Злость выплеснулась из груди, оборона из терпения сломалась. — Я сам разберусь со своей личной жизнью! Это была последняя капля. То, что он сдерживал долгое время, а именно злость на свои чувства, вылилась на невиноватого и самого близкого человека в жизни Миши. Парень встал и пошёл к выходу. Папа остался сидеть на кухне, давая тому остыть. Мужчина молча переваривал истерику сына. Он понял одно: у сына точно кто-то есть, и у них точно что-то сложное, в чём не может разобраться его сын. Миша молча вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Он понимал, что повёл себя неправильно, как ребёнок, — перед отцом таким показаться не хотелось. Но мысли о Владе… Теперь убегать от них не получалось, и он не знал, что с этим делать. Что его неимоверно злило. Он вышел на улицу и вдохнул свежего воздуха. Неприятный пожар в груди стал потухать, стыд стал накатывать за истерику перед родным человеком, а голова забивалась мыслями о том, что ему делать. Как вдруг телефон завибрировал — уведомление от Влада. Миша нажал на него с широко раскрытыми глазами. Влад Нам нужно поговорить. Приезжай ко мне вечером. Шайдоров вздохнул и оставил сообщение без ответа. Убрал телефон, задрал голову и прикрыл глаза. «Это мне судьба шанс подкинула, чтобы наконец всё решить?» — как за этой мыслью последовала вторая: «Я окончательно влюбился, если использую слово судьба». Подумал он и решил: ехать точно надо, даже если он не верит ни в какую судьбу. Ведь разобраться с их отношениями давно пора.

***

Всегда Миша заходил к Дикиджи уверенно, ни секунды не думая. Но сейчас стоял перед дверью и боялся нажать на звонок. Он нервничал, как школьник, и знал, о чём они будут говорить, и от этого было ещё страшнее. «Что ему сказать? Как объяснить?» — он не догадывался. Поэтому решил, что придумает уже позже, и, чтобы не выглядеть совсем дураком, нажал на звонок. Дверь открыл Дикиджи. Шайдоров про себя отметил, что его глаза были ещё больше похожи на оленьи — испуганные, будто это была не его квартира и его вот-вот выгонят отсюда. Парень неловко зашёл внутрь, закрывая за собой дверь. Воздух в пространстве казалось, можно было пить — настолько он был тягучим и тяжёлым между ними. Влад начал первый: — Чай, кофе? Пойдём на кухню. Миша только сейчас понял, что он даже не знает любимый напиток Влада, что он пьёт обычно, любит ли кофе? А чай? С сахаром или без? Чёрный или зелёный? Он мотнул головой и прошёл за ним. Атмосфера не улучшилась, даже когда Влад налил чая и поставил кружку перед ним, сев напротив. Руки немного потряхивало, что смущало Мишу. Он никогда не был нервным и легко поддающимся эмоциям, но почему-то сейчас комок в горле, мешавший дышать и говорить, застрял в горле. Но он понимал, что начать говорить нужно ему. Влад уже сделал первый шаг, позвав его сюда. — Я… Я же правильно понимаю, что мы будем говорить о… нас? Влад кивнул, а Миша, собравшись духом, продолжил: — Давай начну я. Мне кажется, что я чувствую к тебе что-то большее. Я не могу пока назвать это любовью, но оно точно близится к ней. Прекращать наши встречи я не хочу. И я… — Он запнулся. Сначала пытался подобрать слова, но решил говорить всё, что крутилось в мыслях последние дни, и, вдохнув того тягучего воздуха, окутавшего их комнату, продолжил: — Ты мне нравишься, Влад. Я хочу узнать тебя лучше. Просто разговаривать с тобой, знать, какой твой любимый чай, цветы, конфеты. Хочу знать твоё мнение обо всём, хочу тебя целовать не только в сексе. И я… Я бы хотел попробовать. Ну, ты понимаешь, о чём я. Отношения. В глазах Дикиджи появилась какая-то искра. Он внимательно дослушал Мишу, а услышав последнюю фразу, улыбнулся. Такую улыбку Шайдоров ещё у него не видел: она не была похожа на те вежливые, рабочие или ухмылки — это было что-то другое, что-то большее. В голове появилось огромное желание сейчас его поцеловать. Уголки глаз Влада намокли, он чувствовал, как несколько капель скатываются по щекам, но проигнорировал это. — Ты мне тоже нравишься, Миша. Может, даже что-то больше. Я не знаю. Пока что. Я тоже хотел бы попробовать. Отношения. Глаза Шайдорова тоже намокли. Он сел поближе к Владу, коснулся его щеки и большим пальцем убрал несколько слезинок. — Почему ты плачешь? — спросил Миша с улыбкой. — А ты почему? Влад ответил ему тем же, подставляясь под касания руки Миши. Оба с улыбками, но со слезами на глазах смотрели друг на друга, держась за руки. Воздух вокруг заискрился. Оба не поняли, кто потянулся первым, — они коснулись губ друг друга. Миша почувствовал мягкие пухлые губы, которые нежно обхватывали его. Он ощущал их часто и дотрагивался до них тоже, но никогда — после признания в любви. Влад ощущал его губы на своих. Сердце билось громко, отдаваясь шумом в ушах, и было готово выпрыгнуть из груди, а внутри разлилось тепло, заполняя и окутывая полностью. Пылинки в воздухе светились и плавно летали вокруг из-за солнца, за окном щебетали птицы, воздух в комнате стал лёгким, атмосфера поменялась на спокойную. А их мир сузился до них двоих.

***

Миша и Влад стояли у входной двери, собираясь духом и мыслями. Дикиджи пытался успокоиться и старался не уронить пакет с подарком. Шайдоров заметил, как нервничает его парень, сжал его ладонь сильнее и тихо сказал: — Не переживай. Всё будет хорошо. Младший взглянул на него своими карими, оленьими глазами, которые он так любил, и кивнул, давая понять, что готов. Казах нажал на кнопку звонка. Дверь открыл пожилой мужчина — отец Миши. Он взглянул сначала на сына, а после перевёл взгляд на нового для него молодого человека. — Пап, привет, — начал Миша. — Прости. Мы просто поссорились с ним. Мужчина напротив улыбнулся и отошёл назад, впуская их в квартиру.