Пляжная идиллия

Воссозданный пляж Лос-Анджелеса в Калифорнии в мире богов был безупречен. Знойное солнце копии щедро поливало пески золотом. Песок был мелким, золотистым, словно сахарная пудра. Океан сиял лазурными прозрачными волнами. Чайки, наученные магией, не гадили на отдыхающих, а волны накатывали с ритмичной успокаивающей частотой. Пляж Санта Моника Бич располагал пирсом, где были расположены парк развлечений, аркада, аквариум и рестораны. Рай, а не пляж. На мелководье плескались двое. Высокий статный бог с жемчужными волосами и лиловыми глазами, облаченный лишь в свободные льняные шорты, терпеливо поддерживал за талию китайского императора в широкополой соломенной шляпе. Так он учил его плавать. Кожа Циня сияла лёгким медовым оттенком, а карие глаза скрывала повязка. — Расслабься, император, вода сама тебя понесёт, — его голос, смешиваясь с шепотом прибоя, заставлял Циня краснеть под повязкой. — Хорошо, — недоверчиво произнес Цинь Шихуанди, крепко вцепившись в руки Аида. Шихуанди плыл на животе, держась за бога. Его кожа пылала. От солнца? От близости бога? Он украдкой взглянул на Аида: мокрые жемчужные волосы рассыпались по плечам, глаза щурились от солнца, капли воды стекали по безупречной белой коже. «Как статуя из слоновой кости», — подумал Цинь и покраснел еще сильнее. — Умница, — улыбнулся Аид, отпуская его на миг. Цинь тут же булькнул, погрузившись в воду. Он делал гребущие движения руками и ногами, держась за повелителя Подземного мира. Тот терпеливо вел его за собой. Шляпа Циня немного поплавала на волнах. На берегу, вцепившись в надувной круг ярко-зеленого цвета, стоял Вельзевул. Из его ноздрей, казалось, вот-вот повалит дым. Он наблюдал, как Аид поправляет Циню мокрую челку, поправляет его повязку, смотрит с такой нежностью… — Круг, — прошипел Вельзевул, глядя на свое плавсредство. — От Локи. Говорил, магический. Идеальный. Для Циня. — Он покосился на императора, который радостно обнимал Аида за талию. — Чтобы опозорился. Но в глазах Вельзевула была не злоба, а горькая ревность. Чуть дальше по пляжу, медленно и грациозно, словно ступая по подиуму, прогуливался Аполлон. На нем было легкое полупрозрачное парео белого цвета, которое развевалось на ветру, подобно фате невесты. Ткань ниспадала с изящных мраморных плеч, открывая взгляду идеальный пресс и стройные ножки. Солнечные лучи путались в его длинных золотых волосах, делая их похожими на расплавленный металл. Он собирал ракушки. Обычные, но для него каждая была произведением искусства. Аполлон уже несколько дней приходил на этот пляж. Купался, лежал под зонтиком, отдыхал. Он привык к вниманию, но не навязчивому, а скорее благоговейному. Здесь, в этой копии солнечной Калифорнии, в теплом Лос-Анджелесе, он чувствовал себя просто красивым молодым богом, а не бойцом Рагнарека. За огромным валуном, зарывшись ногами в песок, сидел Леонид. Он был тут уже третий час. Пот катился градом. «Не сталкер, — убеждал он себя, — просто наблюдатель. Я просто… эстет» — думал Леонид. Он смотрел на золотоволосого незнакомца. Третий день подряд. Как тот наклонялся за ракушками, как проводил пальцами по песку, как поправлял волосы. Леонид, ветеран Рагнарека, человек, сражавшийся с богом, чувствовал себя глупым подростком. Он знал, что это, скорее всего, кто-то из небожителей — слишком уж тот был совершенен. Но кто именно? В последнее время у него чуть село зрение, глаза немного слезились от молотого перца, который уронил на него на кухне слуга. Лицо бога было не различить на расстоянии. Но вблизи он точно увидит его. Уже несколько дней этот незнакомый силуэт сводил спартанца с ума. Такая красота бесила и гипнотизировала. — Вот же выскочка, — бормотал Леонид, но сам не мог оторвать взгляда от того, как ветер играет с полупрозрачной тканью. — Ходит тут, как павлин… В глубине души он уже решил: сегодня подойдет. Познакомится. Скажет что-нибудь смешное. Судьба распорядилась иначе. — Аид, я устал! — воскликнул Цинь, вылезая на берег. Он стянул с себя мокрую повязку и принялся вытирать волосы. Темные короткие, они быстро сохли на воздухе. Волосы Аида были подлиннее, и бог, промокнув их полотенцем, откинул их назад. Он любовался Цинем, этим сильным несгибаемым императором. Невыносимо соблазнительный, он олицетворял собой загадочного правителя. Его движения были изящными, заигрывающими. Хитрый намек на улыбку тронул уголки губ Циня. Аид не отрывал от него взгляда. Его холодная невозмутимость таяла от очарования своего советника. — Отдохни, — улыбнулся Аид, протягивая ему полотенце. — И переоденься, — буркнул Вельзевул, подходя к ним. Он протянул Циню свой круг. — Вот, держи, подарок от меня. Поплывешь — не утонешь. — Ах, спасибо, Вельзевул, — удивился Цинь, принимая подарок. Он даже не заметил, что круг пахнет серой и странно вибрирует. — Сейчас надену, — сказал Аид, забирая круг. — Дай-ка я поправлю тебе прическу, Цинь, а то повязка сползла. Вельзевул стоял столбом, пока Аид, не глядя, надел круг ему на плечи, а потом на талию, чтобы освободить руки. Бог смерти подошел к Циню, нежно поправляя ему китайскую ленту на глазах и сдувая соленую каплю с его щеки. Потом поцеловал Циня, припав к его губам своими. Шихуанди охотно ответил любимому богу. Но Цинь смутился и дернулся, случайно задев острым перстнем с китайским драконом надутую резину круга, который висел на Вельзевуле. Раздался звук, похожий на оглушительный, неприличный, смачный пердеж. Он рвал пляжную идиллию. — ПРРРРР! Круг сжался, лопнул и… начал вращаться. Причем воздух внутри него совсем не заканчивался, и стал реактивной тягой для полета. Вельзевул, не успевший даже вскрикнуть, взлетел. — ЧТО-О-О?! — заорал он, описывая дугу над пляжем. Локи, сидевший в тени пальмы и попивавший «Мохито», довольно хмыкнул. Он знал, что произойдет. «Пердящий круг» — его лучшее изобретение за последнюю тысячу лет. Леонид, наконец, встал. Он глубоко вздохнул, расправил плечи и двинулся к Аполлону. Сердце колотилось как бешеное. Бог уже заметил его и, отложив ракушку, с любопытством смотрел на приближающегося человека. — Привет, — начал Леонид, чувствуя, как пересохло в горле. — Я… давно хотел… Тут небеса разверзлись воплем. — ЛО-ЖИИИ-ИСЬ! — заорал Вельзевул, несущийся прямо на них со скоростью метеорита. Леонид обернулся, но было поздно. Вельзевул, летевший на заколдованном надувном круге, по инерции задел его, и Леонид стал падать на золотоволосого красавца. Они охнули и полетели на песок. Леонид приземлился прямо на бога, прижав его своим телом к песку. При этом неугомонный Вельзевул пролетел ещё немного и плюхнулся на песок. Тишина. Только шум волн и сдавленный кашель Вельзевула, который пытался сесть. — Простите, я… — начал Леонид, приподнимаясь на локтях. И замер. Под ним лежал он. Тот самый незнакомец. Который оказался знакомым: это был Аполлон, бог солнца! Парео сползло, открыв плечи и грудь. И лицо. Золотые волосы разметались по песку, а голубые глаза, ярче неба, смотрели на Леонида с удивлением и… узнаванием. — Аполлон? — выдохнул Леонид. — Ты?! — Леонид? — удивленно переспросил бог. «Тот самый выскочка. Первый красавец. Бог, который меня победил» — думал Леонид. Леонид хотел отшатнуться, вскочить, убежать. Но вместо этого он смотрел в эти голубые глаза, на пухлые губы, на то, как вздымается грудь Аполлона под его руками. И вся злость, вся гордость, всё «он меня бесит» улетучилось, как тот самый пердящий круг. — Ты… — прошептал Леонид, чувствуя, что краснеет до корней волос. — Ты прекрасен, Полли. Аполлон моргнул. Удивление сменилось легкой улыбкой. — Ты сбил меня с ног, прижал к песку и теперь говоришь комплименты? Неплохой подход, Лео. Но спартанец уже не слышал. Он видел лишь влажные ресницы, капли воды на ключицах и губы, приоткрытые от быстрого дыхания. Все принципы, вся досада рухнули под тяжестью этого вида. Леонид, не веря в свою наглость, наклонился и поцеловал его. Просто. Легко. В губы. Это длилось секунду. Аполлон ответил. Его рука скользнула по затылку Леонида, притягивая ближе. — Ты дал мне прозвище? — прошептал бог между поцелуями. — Полли? — Нравится? — выдохнул Леонид. — Больше, чем «выскочка», — усмехнулся Аполлон. Раньше Леонид называл его так иногда. Остаток дня они провели вместе. Купались, плескались, смеялись. Леонид больше не прятался за валунами. Он держал Аполлона за руку, а Аполлон, сияя, учил его собирать красивые ракушки. Иногда Полли, играя, убегал, и Лео преследовал его, заключая в объятия. Вода искрилась, солнце садилось. У берега Аид и Цинь, наконец, нашли общий язык. Цинь больше не тонул, а Аид, смеясь, кружил его в воде. Затем они расположились на пляжном покрывале под зонтиком. Аид расслабленно лежал в элегантной позе, а Цинь прижался к нему, положив голову на грудь. Идиллия. Вельзевул сидел на берегу, обхватив колени. Настроение было отвратительным. Но внезапно из воды, сверкая чешуей доспехов, вышел высокий широкоплечий бог с трезубцем. — Слышал, ты пострадал от пердящего круга? — прогудел Посейдон, дружелюбно хлопнув Вельзевула по спине. — Не кисни. Аид занят, я свободен. Пойдем, научу тебя кататься на волнах. Безо всяких кругов. Вельзевул поднял голову. Посейдон был роскошен, как и его брат, но смотрел не с нежностью, а с боевым задором. — А… почему бы и нет? — хмыкнул Вельзевул, поднимаясь. Это был незабываемый день на пляже. Боги и люди, ревность и страсть, неловкость и счастье. А над всем этим сияло золотое солнце воссозданной Калифорнии, которая в этот день, наверное, была самым счастливым местом во всех мирах.