Сломленный герой

​…Всё, что помнит Итэр после жестокого столкновения с Дотторе, — это то, как ушла Коломбина, как пала Сандроне и какое глубокое отчаяние охватило всех перед лицом сокрушительной силы Второго, мать его, Предвестника! ​Да, план по победе над Доктором должен был сработать идеально. Каждая мельчайшая деталь обсуждалась не один раз, но реальность сыграла злую шутку. Итог, который команда имеет сейчас: огромные потери и, что самое страшное, — похищение Путешественника. ​Долго гадать, кто именно забрал Итэра, не приходилось. Его куда больше волновал другой вопрос: что именно Дотторе собирается с ним делать? ​Повязка туго стягивает глаза, лишая зрения. Всё тело неимоверно ломит отголосками недавнего боя. Резкий удар в живот — это последнее, что запечатлелось в памяти Путешественника перед тем, как он окончательно потерял сознание. ​Звук, который Итэр издавал, слегка дёргаясь на стуле, не отдавался эхом. Значит, он не в подвале. В помещении было тепло и совсем не влажно. Руки парня оказались туго связаны за спиной и прижаты к спинке стула с мягкой обивкой. Рот плотно закрывала такая же плотная ткань, что и глаза. ​Итэр попытался разорвать путы, но эти верёвки явно были не из тех, что можно купить на любой городской ярмарке. Их создал сам Доктор. Из чего именно? Путешественник хотел бы знать ответ, но сейчас его волновало другое. Тряпка на лице, к счастью, оказалась самой обычной — извернувшись, он ухитрился зацепить её зубами и с силой стянуть с губ. ​— Эй... — хриплым, застоявшимся голосом выдавил Итэр и тут же зашёлся в кашле. ​Ответа не последовало. ​— Я знаю, что ты здесь. Думаешь, я тебя не чувствую?! ​С правой стороны донёсся тихий шорох. Итэр уловил ухом скрип матраса — судя по всему, здесь стояла кровать, а сама комната напоминала спальню. Ну а виновником звуков, очевидно, был Дотторе. ​— Путешественник, знал бы ты, как смешно наблюдать за твоими детскими попытками разорвать мои «лозы». И это при том, что остатка твоих сил хватает лишь на то, чтобы истошно орать «эй», — раздался вкрадчивый голос Предвестника. ​Гнев, страх и бессильное отчаяние — вот и всё, что сейчас смешалось в душе Итэра по отношению к Дотторе. ​— Значит, ты всё-таки тут. К чему этот цирк? Кусок дерьма, не заслуживающий ни капли уважения... Отпусти меня, и мы продолжим честный бой! ​— Прими сторону проигравшего и слушай победителя, Путешественник. Ты не герой, твоей силой просто пользуются. Ты не способен победить меня ни со своей жалкой командой, ни уж тем более в одиночку, — Доктор тихо усмехнулся, приближаясь к Итэру своей размеренной, грациозной походкой. — И о каком честном бое может идти речь, если ты притащил за собой целую шайку «друзей»? Это изначально было нечестно. ​Дотторе на секунду замолчал, остановившись совсем рядом. ​— Может, прекратим этот пустой трёп и перейдём к сути дела? ​Итэр шумно сглотнул. ​— К какому... делу? — парня охватил крупный мандраж. ​Он зажмурил глаза под повязкой, словно это могло защитить его от невидимой угрозы. Как бы Итэр ни храбрился и ни пытался казаться сильным, глубоко внутри он понимал: прямо сейчас он абсолютно беспомощен перед Вторым Предвестником. Мандраж Итэра усилился, когда он почувствовал, как воздух рядом стал холоднее. Шаги Дотторе стихли прямо перед ним. Путешественник замер, но Предвестник не спешил говорить. Вместо этого Итэр ощутил чужое дыхание прямо у своего лица. ​— К делу? — переспросил Дотторе, и в его голосе больше не было смеха — только уверенность. — Суть дела в том, Путешественник, что ты слишком долго путался под ногами. И слишком дорого мне обошёлся. ​Прежде чем Итэр успел выкрикнуть очередное оскорбление, Дотторе резко прильнул к нему. Свободной рукой он намертво зафиксировал затылок парня, пальцами вплетаясь в светлые волосы, и грубо, без предупреждения, впился в его губы. ​Это не было поцелуй между влюбленной парой — это похоже больше на месть, коим и является? Чужие губы сминали и давили, лишая возможности дышать. Вскрикнув от резкой боли, Итэр попытался отпрянуть, но стул лишь жалобно скрипнул, а хватка на затылке стала ещё крепче. Дотторе с силой, до крови, укусил нижнюю губу Путешественника, пробуя на вкус металлический привкус, заставляя парня судорожно выдохнуть прямо ему в рот. ​Итэр отчаянно дёрнулся, верёвки до боли впились в запястья, но Дотторе лишь глухо, довольно посмеялся. Спустившись к подбородку, он мазнул по нему губами и резко, словно дикий зверь, переключился на беззащитную шею. ​Зубы Предвестника истошно, с яростным остервенением вонзились в белую кожу у основания горла. Итэр резко выгнулся в стуле, из его груди вырвался хриплый, задушенный стон боли. Дотторе кусал его методично и грубо, оставляя глубокие, кровоточащие отметины, словно клеймил свою самую ценную и ненавистную добычу. Он отстранялся на секунду, чтобы жадно, обжигающе лизнуть сочащуюся кровь, и тут же кусал снова, впиваясь ещё сильнее, заставляя Итэра крупно дрожать от шока и вспышек боли. ​— Перестань... пусти! — сквозь слёзы, застилающие глаза под повязкой, прохрипел Итэр, теряя остатки своего напускного мужества. Тело болело от битвы, а новые раны на шее горели. ​Дотторе наконец отстранился, но не отпустил. Его пальцы, испачканные в крови Итэра, грубо очертили контур его искусанных, опухших губ. ​— Теперь ты понимаешь свой новый статус, Путешественник? — вкрадчиво прошептал Доктор, со звуком слизывая каплю крови со своего пальца. — Ты больше не герой. И далеко не гость. Ты — мой личный трофей. Эксперимента. ​Итэр тяжело, дышал, чувствуя, как по шее за воротник медленно стекает горячая струйка. Страх, который он так долго пытался подавить, окончательно стал стопроцентым. Бой был проигран, а настоящий кошмар, кажется, только начинался... Итэр судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит от боли и унижения. Шею нещадно жгло, а во рту чётко ощущался солоноватый привкус собственной крови. ​Дотторе не отходил. Парень буквально кожей чувствовал его присутствие, его тяжёлый, оценивающий взгляд из-под маски. Предвестник наслаждался моментом, упивался чужой слабостью. ​— Что молчишь? — Дотторе хмыкнул, и его пальцы снова коснулись подбородка Итэра, заставляя того насильно задрать голову выше. — Где же твоя спесь, Путешественник? Куда потерялись слова о «честном бое»? Ещё в силах мне противостоять? ​— Тварь... — едва слышно прохрипел Итэр, пытаясь отвернуться, но хватка на челюсти лишь сильнее сжалась, едва не ломая кости. ​— Повнимательнее с выражениями, — с «заботой» протянул Доктор. — Ты сейчас в том положении, когда каждое лишнее слово может стоить тебе здоровья. Хотя, признаться, твоё упрямство меня даже радует. ​Дотторе резко отпустил его, отчего Итэр слабо качнулся на стуле. Послышался неторопливый шаг — Предвестник отошёл к столу, на котором со звоном перебирались какие-то металлические инструменты. Этот звук заставил сердце Итэра уйти в пятки. Внутренняя дрожь с новой силой скрутила внутренности. ​— Знаешь, твоё тело — удивительный феномен, — голос Доктора раздался уже чуть дальше, но в нём сквозило чистое, безумное любопытство учёного. — Пережить столько сражений, поглощать элементы без Глаза Бога... Мне не терпится узнать, как твоя плоть отреагирует на мои новые препараты. И сколько укусов тебе понадобится, чтобы ты наконец научился умолять и слушаться существ, выше по рангу. ​Снова шаги. Снова это приближающееся присутствие, от которого волоски на теле вставали дыбом. ​Итэр сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Верёвки на запястьях натянулись, вновь причиняя тупую боль. Он понимал, что нужно соображать, искать выход, но дикая усталость и страх парализовали мысли. ​Вдруг холодные пальцы Дотторе грубо нырнули под повязку на глазах Итэра и с силой сорвали её. ​Резкий свет спальни ударил по отвыкшим от освещения глазам. Парень зажмурился, из-под век потекли невольные слёзы. А когда он наконец смог приоткрыть глаза, первое, что он увидел — это зловещий силуэт Доктора, склонившийся прямо над ним, и его безумную, предвкушающую оскал-улыбку. ​— Ну вот, — прошептал Доктор, коснувшись пальцем свежей раны на шее Итэра, отчего тот судорожно завопил. — Теперь мы смотрим друг другу в лица. Начнём наш первый эксперимент? — Какой… эксперимент? — едва слышно выдохнул Итэр, пятясь назад, насколько позволяла жёсткая спинка стула. Его голос сорвался на беспомощный шёпот, а в расширившихся зрачках застыл ужас. ​Дотторе не ответил сразу. Он лишь утробно рассмеялся, и этот звук заставил Итэра похолодеть изнутри. Предвестник неторопливо выпрямился, отошёл к массивному столу и взял оттуда небольшой шприц с мутной, едва заметно мерцающей жидкостью и тонкую, длинную иглу. ​— Обычные физические увечья и мне, и тебе не нравятся, — протянул Доктор, возвращаясь к своей жертве. — Они оставляют слишком грубые шрамы и быстро ломают подопытного. Мой новый состав действует тоньше. Он пробуждает нервные окончания, усиливая любое ощущение в десятки раз. Боль становится невыносимой, а удовольствие — мучительным. ​Дотторе резко схватил Итэра за подбородок, заставляя закинуть голову, и без малейшего колебания вонзил иглу в вену на шее, прямо рядом со свежим, кровоточащим укусом. ​Итэр дернулся, хрипло вскрикнув. Почти мгновенно по венам разлился неестественный, удушающий жар. Дыхание перехватило. Кожа стала до безумия чувствительной: даже лёгкое прикосновение ткани одежды теперь отзывалось покалыванием, похожим на удары тока. ​— А теперь проверим твоё тельце, — хищно оскалился Дотторе. ​Он бесцеремонно рванул ворот чужой одежды, с треском обнажая ключицы и грудь Путешественника. Холодные и безжалостные пальцы Доктора легли на беззащитное тело, и Итэр судорожно выгнулся — от этого простого прикосновения по позвоночнику ударила волна жгучей, болезненной судороги, смешанной с диким, неестественным возбуждением. Лекарство Дотторе насильно заставляло тело реагировать. ​Доктор медленно провёл ладонью вниз, сильно надавливая на рёбра, заставляя Итэра задыхаться от этой чудовищной смеси боли и навязанного жара. Парень отчаянно мотал головкой, из его глаз брызнули слёзы, а с искусанных губ срывались рваные, постыдные стоны, которые он никак не мог сдержать. ​— Пожалуйста… остановись… — взмолился Итэр, теряя всякую гордость. Собственное тело предавало его под действием химикатов Предвестника. ​— Мы только начали, — прошептал Дотторе, наклоняясь к самому его уху. ​В его руке откуда-то появилось тонкое, гибкое перо из крыла какой-то механической птицы. Доктор стал медленно, методично водить его острым кончиком по самым чувствительным зонам — за ушами, вдоль ключиц, спускаясь к соскам Итэра. Дотторе с садистским наслаждением наблюдал за тем, как Итэр задыхается от обрушившихся на него ощущений. Сыворотка работала безупречно на зло Итэру. ​— Видишь, как легко тебя сломать? — прошептал Предвестник, резко отбрасывая перо в сторону. — Твоё тело просит... молит о большем. ​Доктор снова наклонился ниже, и Итэр в ужасе замер, инстинктивно пытаясь вжаться в спинку стула. Но бежать было некуда. Холодные пальцы Дотторе грубо зафиксировали его плечи, а в следующую секунду Предвестник с силой впился зубами в беззащитную ключицу парня. ​Итэр резко выгнулся, из его горла вырвался задушенный, полный боли крик. Под действием препарата этот укус ощутился в стократ сильнее — словно кость дробили раскалёнными тисками. Дотторе кусал яростно, глубоко, оставляя багровые отметины и смакуя каждую каплю крови, выступающую на коже. Он отстранился лишь на миг, чтобы обжечь растерзанную ключицу горячим дыханием, и тут же спустился ниже. ​Парень судорожно зажмурился, чувствуя, как по щекам непрерывным потоком текут слёзы. Внутренний мандраж превратился в непрекращающуюся агонию. ​— Нет, пожалуйста... Дотторе, не надо! — взмолился Итэр, но его протест захлебнулся, когда губы Доктора накрыли его сосок. ​Сначала Предвестник грубо, влажно лизнул его, заставив Итэра крупно вздрогнуть от дикой вспышки навязанного химикатами удовольствия, но сразу же после этого резко и сильно сжал зубы. Острая, пульсирующая боль прошила всё тело Путешественника снизу вверх. Из груди Итэра вырвался громкий, постыдный стон, пополам с хриплым рыданием. Тело парня сводило судорогами: нервные окончания, разогретые сывороткой, буквально плавились от этой жестокой, сексуальной пытки. ​Дотторе не останавливался. Он мучал чувствительную плоть, чередуя грубые, разрывающие укусы с обжигающими поцелуями, сознательно удерживая Итэра на самой грани между обмороком от боли и невыносимым, чудовищным экстазом. ​— Кричи сильнее, Путешественник, — глухо, с безумным торжеством прорычал Дотторе, отрываясь от его груди и оставляя несчастную жертву содрогаться в верёвках. — Мне нужно видеть, как глубоко этот эксперимент проникает тебе в память. Итэр уже не соображал, где заканчивается боль и где начинается это чудовищное возбуждение. Разум окончательно поплыл. Всё тело горело, ключицы и грудь саднили от глубоких, наливающихся багровым цветом укусов, а по коже то и дело пробегали остаточные электрические судороги. Он полностью сломался, превратившись в безвольную куклу в руках Предвестника. ​Дотторе медленно отстранился. На его губах играла холодная, сытая усмешка учёного, чей эксперимент превзошёл все ожидания. Он небрежно вытер пальцем каплю крови со своего подбородка и смерил распластанного, мелко дрожащего Итэра оценивающим взглядом. ​— На сегодня, пожалуй, достаточно, — вкрадчиво произнёс Доктор, и этот спокойный, будничный тон прозвучал страшнее любого крика. — Первичные данные собраны. Твоя выносливось весьма занимательна, Путешественник. Но впереди у нас ещё много дней. ​Доктор развернулся и своей грациозной, размеренной походкой направился к выходу из спальни. У самой двери он на секунду замер, даже не оборачиваясь. ​— Отдыхай, Итэр. Набирайся сил. Завтра мы перейдём к следующей фазе. ​Тяжёлая дубовая дверь с глухим стуком закрылась, и в замке повернулся ключ. В комнате повисла удушливая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь рваным, всхлипывающим дыханием парня. ​Итэр бессильно уронил голову на грудь. Связанные руки затекли и почти не чувствовались, повязка больше не закрывала глаза, но смотреть в пустую, чужую комнату не было никаких сил. Внутри не осталось ничего, кроме звенящей пустоты и липкого, сковывающего страха перед наступающим завтра. Помощь не придёт. Команда разбита, а он — в самом сердце личного ада Второго Предвестника и то, что должен ожидать Итэр — неизвестно...