После долгой зимы

Тишина в гостиной стала еще плотнее, но теперь она была наполнена тихим шелестом переключаемых каналов. Монфи, который до этого момента казался почти неподвижным, осторожно взял пульт и начал листать список фильмов, предложенных стриминговым сервисом. — Никакой документалки про сервера, — шутливо предупредил Квист, поудобнее устраиваясь на диване. — И никаких триллеров, где всё заканчивается предательством. У меня лимит на драмы на ближайшие полгода исчерпан. Монфи тихо рассмеялся, и этот звук показался Квисту самой приятной музыкой в мире. — Договорились. Давай что-нибудь… спокойное. Старое, доброе кино, где всё понятно с первых минут. Он выбрал какой-то фильм о путешествии — простой, с красивыми пейзажами и неспешным сюжетом. Экран телевизора осветил комнату мягким, приглушенным светом. Квист почувствовал, как Монфи снова придвинулся ближе, их плечи соприкасались, и это тепло казалось важнее, чем то, что происходило на экране. Через полчаса сюжет фильма стал вторичен. Квист ловил себя на том, что смотрит не на актеров, а на профиль Монфи. В мягком свете экрана его черты лица казались мягче, спокойнее. Он не пытался никого контролировать, не пытался выстраивать стратегии. Он просто был здесь. — Ты не смотришь, — тихо заметил Монфи, не отрывая взгляда от телевизора, но уголки его губ приподнялись в легкой улыбке. — Смотрю, — оправдался Квист, слегка краснея. — Просто картинка здесь… интереснее. Монфи обернулся. В его глазах отражались блики экрана, смешиваясь с каким-то новым, теплым светом. Он поставил пульт на столик и полностью повернулся к Квисту, убирая со лба непослушную прядь его волос. — Знаешь, — сказал он, понизив голос до шепота, — я ведь раньше думал, что такие вечера — это потеря времени. Что нужно быть в игре, нужно строить, нужно быть первым. Но сейчас… я понимаю, что самая важная «игра» происходит не в мониторе. Квист коснулся его руки, лежащей на подушке дивана, и мягко сжал её. — И ты всё еще хочешь быть «первым»? Монфи посмотрел на свои пальцы, переплетенные с пальцами Квиста, и покачал головой. — Теперь я просто хочу быть здесь. И чтобы ты был рядом. Этого достаточно. Они снова отвернулись к телевизору, но теперь их руки оставались соединенными. Фильм продолжался, титры медленно плыли по экрану, а за окном окончательно опустились сумерки. Квист чувствовал, как постепенно проваливается в дремоту, уютную и безопасную, осознавая, что завтрашний день не несет в себе никаких угроз. Впервые за долгое время он не планировал завтрашние дела. Впервые он просто наслаждался тем, что фильм подходит к концу, а вечер — только начинается.