Трое в тумане, не считая ревности

Тайный треугольник В центре Сеула был один бар. Никто не знал, как ему удавалось оставаться в тени, когда вокруг бушевал мир криминальных авторитетов, шпионов и наёмников. Но это место стало идеальным убежищем для троих, чьи вторые половинки держали в страхе полмира. Квон Тэкджу откинулся на спинку дивана, потирая затекшую поясницу. На его шее алел свежий след — напоминание о том, каким нежным (или нет) бывает Женя после возвращения из долгой командировки. — Если он ещё раз решит, что скучал сильнее меня, я пристрелю его. Прямо во время секса. Он даже не заметит разницы, — беззлобно прорычал он, делая глоток виски. — Ты это говоришь каждую неделю, Тэк, — усмехнулся Чон Тхэ Ин, сидящий напротив. Тэй, в отличие от друга, выглядел скорее задумчивым, чем изможденным. — Хотя… сегодня у меня болит запястье. Илай решил, что «я слишком много разговариваю вчера по телефону», и надел на меня наручники. На шесть часов. — Шесть часов?! — присвистнул Ли Вон, пододвигая к себе бокал с шампанским. — Слабый уровень сложности. Мой Цезарь в прошлый раз запер мой ноутбук в сейф, потому что я слишком долго смотрел на свидетеля. На мужчину-свидетеля. Вы понимаете уровень абсурда? Трое мужчин переглянулись и рассмеялись. В этом и был их секрет. Со стороны они казались просто старыми приятелями: адвокат (Ли Вон), наёмник (Тэкджу) и бывший оперативник (Тэй). Но правда была в другом. Их «активы» об этом не знали. Цезарь, глава мафиозного синдиката, считал Ли Вона своей собственностью, которую нужно прятать от мира за семью замками . Женя, загадочный и опасный убийца из «Кодового имени Анастасия», думал, что Тэкджу существует только в его реальности, выполняя задания или принимая его доминирование . Илай Риглоу, психопат с безумными глазами и манией собственничества из «Страстного влечения», верил, что Тэй принадлежит только ему, его вещь, которую он готов съесть (буквально, как он однажды и обещал), лишь бы не отдавать никому . Они были островами ревности. И не подозревали, что эти острова связаны подводным течением. — Слушайте, — Ли Вон вдруг посерьёзнел. — Цезарь говорил про какую-то встречу через две недели. Там будет «представитель восточной Европы» и какой-то «американский консультант со связями в UNHRDO». — Дерьмо, — выдохнул Тэкджу и Тэй одновременно. — Это Женя, — Тэкджу побледнел. — И Илай, — Тэй поставил бокал и уставился в столешницу. — Они собираются встретиться. Все трое. В одном месте. Повисла ледяная тишина. — Если Цезарь, Женя и Илай узнают, что мы здесь каждый вечер пьём и жалуемся на них… — начал Ли Вон. — Они не узнают, — перебил Тэкджу, хотя в голосе не было уверенности. — Но если они начнут общаться… если сравнят заметки… — Мы мертвы, — закончил Тэй. — Или хуже. Нас запрут в подвалах до конца жизни. Каждого из нас. И будут ревновать уже коллективно. --- Часть 2. Взрывная смесь Встреча состоялась в нейтральном особняке в Швейцарии. Огромный зал, стол из чёрного дерева, три кресла на троих мужчин, чья харизма давила сильнее, чем пресловутый вес воздуха. Цезарь, гигант-блондин с холодными глазами, первым нарушил молчание . — Вы опоздали. Женя, вальяжно развалившийся в кресле с сигарой во рту, усмехнулся . — Лучше поздно, чем с пустыми руками. У тебя договор, у Риглоу — армия, у меня — информация. Давайте уже покончим с этим. Меня дома ждут. — Дома? — Илай, который до этого рассматривал свои перчатки, вскинул голову. В его чёрных глазах мелькнуло что-то, похожее на человеческое любопытство. — Ты тоже держишь кого-то на цепи? Маленькую птичку в клетке? — Не твоё дело, Риглоу, — отрезал Женя, но в его взгляде промелькнула тень собственнической гордости. — Интересно, — протянул Цезарь, крутя в пальцах ручку. — Мой тоже иногда кусается. Кореец. Горячий. Работает юристом. У Жени дрогнула рука с сигарой. У Илая расширились зрачки. — Кореец? — переспросил Женя. — Мой тоже… из корейской диаспоры. Раньше был агентом. Взрывной характер, сам себе на уме. — Выдрессированный зверек? — усмехнулся Илай. — Мой когда-то пытался сбежать. Я ему быстро объяснил, что побег невозможен. Его зовут… — Илай запнулся, но всё же бросил вызов: — Тхэ Ин. Тишина стала вакуумной. Три пары глаз встретились. Цезарь отложил ручку. — Моего зовут Ли Вон, — ледяным тоном произнёс он. — Квон Тэкджу, — сквозь зубы выдавил Женя, вставая из-за стола. Все трое поднялись. Между ними будто проскочила молния. — Одно лицо? — спросил Илай с пугающим спокойствием. — Нет, они наверняка просто друзья. Но моя игрушка не должна иметь друзей. Только меня. — Ты думаешь, твой псих — особенный? — зарычал Женя. — Если этот маленький сукин сын (он имел в виду Тэкджу) тайком встречается с твоим Тэем и адвокатом Цезаря… — Значит, они втроем обсуждают нас за спиной. Сравнивают. Смеются, — закончил Цезарь. В его голосе была та спокойная ярость, которая предвещала бурю. --- Часть 3. Западня Ли Вон, Тэкджу и Тэй в ту же ночь сидели в баре, не подозревая, что их телефоны взломаны, а геолокация горит красными точками у трех монстров. Они весело обсуждали, как завалили очередное совместное дело. — Короче, он сказал: «Ты слишком много работаешь» и выкинул мой ноутбук в бассейн, — смеялся Ли Вон. — А мой вчера заплакал, — вдруг сказал Тэй. — Серьезно. Я сказал, что останусь у друга на ночь, потому что ты, Тэк, заболел, а Илай… Он разревелся, сказал, что если я его брошу, он сожжет пол-Европы, чтобы найти меня и отрезать мне ноги, чтобы я никуда не делся. Милота. — Это пиздец, а не милота, — вздохнул Тэкджу, но на его лице была кривая улыбка. — Женя угрожал убить любого, кто на меня посмотрит. Однажды он чуть не застрелил официанта в ресторане. Я спас ему жизнь, кстати. Идиллия закончилась, когда входная дверь бара слетела с петель от мощного удара ногой. В проеме стоял Цезарь. За его спиной неторопливо заходил Женя, поигрывая пистолетом с глушителем. А с другой стороны здания, обойдя квартал, уже влезал через разбитое окно Илай Риглоу, улыбаясь так широко, что это выглядело как оскал. — Ты прав, Тэй, — промурлыкал Илай, спрыгивая с подоконника. — «Милота» здесь действительно закончилась. Вы устроили тайный клуб? Жалуетесь на своих мужиков? — Ли Вон, — голос Цезаря прозвучал как приговор. — Ты сказал мне, что идешь к дантисту. — Я пошел к другу, — заикаясь, выдавил Ли Вон, прячась за спину Тэкджу. Но Тэкджу и сам попятился, наткнувшись на горячую грудь Жени. — Квон Тэкджу, — прошипел тот ему на ухо. — Ты спал с моей футболкой, пока меня не было? Да. Я знаю. Камеры. Но ты никогда не говорил, что у тебя есть друзья, на которых ты тратишь время. Я думал, твой мир — это я. А тут… их двое? В баре запахло адреналином и яростью. Три «пассива» (хотя их так можно было назвать только условно) прижались спинами друг к другу, образуя оборонительный треугольник. — Парни, — прошептал Тэй. — Кажется, мы влипли. — Легко отделаетесь, если будете послушными, — Илай подошел ближе, протягивая руку, чтобы схватить Тэя за запястье. — Я забираю своего. — Минуту, — Цезарь перехватил его руку. — Ты не понял. Сначала мой. — У нас проблема, джентльмены, — усмехнулся Женя, доставая сигару. — У нас на всех трое зайчиков. И я не собираюсь ни с кем делиться. В этот момент Ли Вон, поняв, что переговоры не приведут ни к чему хорошему (в прошлый раз «дележ» закончился стрельбой в их прошлых жизнях, как он смутно помнил), сделал то, на что способен только отчаянный адвокат. Он шагнул вперед и со всей силы отвесил пощечину Цезарю. Тишина. Абсолютная. Даже Илай замер. — Сядь, — приказал Ли Вон. — Я сам решаю, с кем дружить. Я люблю тебя, придурок, но я люблю и их. Мы — семья. Без них мне будет плохо. А если мне будет плохо, то ни секса, ни ужина, ни твоих любимых галстуков-удавок. Понял? Цезарь, шокированный такой наглостью (и сексуальным подтекстом угрозы), медленно сел на стул. Тэкджу, вдохновленный другом, повернулся к Жене и, схватив его за воротник дорогого пальто, притянул к себе. — Ты, слышишь меня. Если ты тронешь хоть волосок на голове моих братьев, я уйду к Сергеевым. Навсегда. И ты будешь спать один. — Сергеевым? — голос Жени сел от ярости, но он не двинулся с места. Тэкджу знал его болевые точки. Тэй остался с Илаем. Илай сверлил его взглядом, ожидая покорности. — Я… — начал Тэй. — Я закажу завтра пиццу и приглашу их смотреть футбол. Если ты против, я перестану разговаривать с тобой вообще. Илай дёрнулся. Это было больнее, чем удар ножом. — Шантажист, — прошипел Риглоу, но его рука, тянувшаяся к Тэю, опустилась. — Ладно. Но я смотрю футбол с вами. Через полчаса бар выглядел странно: разбитое окно, выбитая дверь, бармен в истерике на кухне. Но за столом сидели шестеро мужчин. Цезарь сидел справа от Ли Вона, недовольно сжав губы, но его рука лежала на плече «пассива» собственнически, но уже не так агрессивно. Женя курил сигару и буравил взглядом Тэкджу, который сидел у него на коленях, упрямо отворачиваясь, но периодически наступая ему на ногу под столом. Илай и Тэй сидели рядом. Илай держал Тэя за шею, поглаживая большим пальцем кожу за ухом, и сверлил взглядом «конкурентов». — За дружбу, — поднял бокал шампанского Ли Вон. — Которая нас, может, и убьет когда-нибудь. — За ревность, — хмуро добавил Тэкджу. — За долгий секс после скандала, — усмехнулся Тэй. Трое актива переглянулись. В их взглядах читалось одно: «Это ещё не конец. Мы просто затаились». Но впервые за долгое время они не чувствовали себя одинокими в своей одержимости. У них появились «сообщники». Хотя ни один из них никогда в этом не признается.