Наручники

"Не отдавай пока наручники Блейну" Фраза казалась безобидной в тот момент, когда парень произносил это. Пару минут ушло у девушки на осознание, но та ничего не ответила, решив позволить времени течь дальше. Но фраза так и осталась в укромном уголочке где-то в голове. С каждым днём она крепла, и оставить её просто так казалось преступлением. Но девушка, конечно же, и не планировала бросать её. Мысли слишком часто уплывали в неправильную сторону, представляя элитного бойца в наручниках. Прикованного к кровати и всё равно всем своим видом показывающего превосходство над ситуацией. И чёртова ухмылка на его лице с каждой минутой становилась бы только шире. Она бы не дрогнула, пока парень своими комментариями подогревал градус напряжения в комнате. Даже оставшись только в чёрных брюках, он не растерял бы спокойствия. Но в её фантазиях не оставалось ни одной приличной мысли от такого. Не удивительно, что через несколько месяцев захотелось воплотить все фантазии в реальность. Даже если всё начнётся с простых, почти целомудренных поцелуев. — Я хочу кое-что попробовать, — шепчет девушка ему на ухо, отчего Чейз втягивает воздух через плотно сжатые зубы. — Позволишь? И, блять, это полностью переворачивает его сознание. Обычная холодная выдержка ломается от предположений, что же такое решила вытворить девушка. Руки Чейза сжимаются на её талии, собственнически притягивая к себе. Ещё ближе, чтобы пространства между телами не осталось совсем. — Делай всё, что захочешь, сегодня я весь твой, — шепчет парень прямо ей в губы, а после целует вновь. Уже горячее, будто не касался её несколько недель. Но поцелуй углубляет сама девушка, заставляя его прикусить свою нижнюю губу. Она толкает его ближе к кровати, и парень, слишком послушно даже для себя, усаживается на мягкую поверхность. Руки спускаются по девичьему телу ниже, обхватывая ягодицы и сжимая до приятной боли. Она усаживается ему на бёдра и ухмыляется. Даже мысли прервать поцелуй не возникает. Сейчас это кажется чем-то слишком неправильным. Несмотря на то как губы девушки слегка припухли от такого. Плевать. Сейчас можно забить на всё и полностью сосредоточиться на своей основной цели. Наконец-то увидеть элитного агента, способного легко разобраться с отрядом наёмников, закованного в наручники и в её понимании беспомощного. Разумеется, даже в них он представлял угрозу, если бы захотел, но сама мысль о мнимом контроле над ним возбуждала до неприличия. Заставляла ноги дрожать от долгой прелюдии. Девушка отстранилась. Руками скользнула с его плеч по ткани тёмной рубашки. Очертила бицепсы, а после почувствовала, как мужские руки слегка сжались на ягодицах. Она ухмыльнулась. Оставила невинно обманчивый поцелуй на губах вновь, который больше напоминал чмок. Совсем не совпадающий с остротой ситуации. — Хочешь? — спросила она, медленно расстёгивая одну из самых верхних пуговиц. К удивлению, сегодня привычно чёрная рубашка была застёгнута полностью. Видимо всё пошло сразу не так. Ещё с утра девушка хитро улыбалась. Чейз почувствовал, что к вечеру что-то будет. И ведь оказался прав. Чутьё Мясника (и просто хорошее знание своей девушки) поспособствовало этому. — Тебя? Я думал, это общеизвестный факт, — его ухмылка становится шире. Руками он ползёт выше, оставляя ягодицы и совсем ненавязчиво проходясь кончиками пальцев по кромке футболки. Губами опустился к её шее, оставив едва заметное касание. — Чертовски хочу. С покрасневших губ девушки сорвался тихий смешок. Едва ли ей нужно было что-то ещё, чтобы действовать. Согласие давно было получено, и она, честно говоря, ждать больше не хотела. Умелыми движениями, занимающими рекордно короткое время, пальцы нетерпеливо заскользили по пуговицам рубашки. После того как её больше ничего не сдерживало, ткань тихо заскользила по его телу, собираясь складками на локтях. — Руки, — шепнула девушка ему на ухо, а затем прикусила мочку. Чейзу ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Ладони отстранились от её тела только для того, чтобы отбросить чёрную ткань куда подальше. Обнажилась его тёплая кожа, полностью покрытая шрамами. Некоторые остались от пуль, когда кому-то всё-таки удавалось подстрелить его. Другие — от ножевых ранений. Какие-то давно побелели и не беспокоили парня, но особо упрямые устраивали фантомные вспышки боли. На такое Чейз никогда не обращал внимания. Сейчас уж тем более его интересовало совсем не это. Девушка дразняще ухмыльнулась ему. Вновь толкнула его в грудь лёгким жестом, отчего Чейз полностью улёгся на мягкие подушки, устилающие кровать. Руками проводит по его телу и перехватывает запястья. Заставляет брюнета поднять их над головой, а сама, пока втягивает его в поцелуй, достаёт наручники из белой тумбочки. Чейз не пропускает мимо ушей тихий звон, но продолжает слушаться. Интерес переплетается с возбуждением, отчего тело горит. Элитный боец теперь полностью во власти простой девушки, что покорила его без остатка. — Сегодня ты весь мой, — повторяет она его слова, произнесённые ранее, и наручники застёгиваются на мужских запястьях с тихим щелчком. Теперь Чейз оказывается прикован к кровати с сидящей на его бёдрах девушкой, что слишком уж провокационно двигала бёдрами. — Заводит, знаешь ли. — Знаю. Очередной смешок сорвался с его губ. Девушка поцелуями прошлась по шее, захватила губами пульсирующую точку пульса. Через несколько секунд там остался едва заметный след, который потом слегка потемнел. От такого парень хрипло выдохнул. Непрошенный стон пока что не сорвался с сухих губ парня, пусть до этого момента и оставалось немного. Она проводит губами по его тату, оставляя то едва весомые поцелуи, то специально слегка прикусывая. На секунду Чейз пожалел о том, что его руки надёжно прикованы к деревянному изголовью кровати. Нельзя вновь расположить ладони на её ягодицах, проводя по приятной на ощупь ткани джинсов, а после сжать. Нельзя пройтись руками выше, чтобы задрать футболку нетерпеливым жестом вверх, а после сбросить её с женского тела. Нельзя, и это слишком возбуждает его сейчас. Быть в чьей-то власти настолько сильно, чтобы довериться без раздумий. — В следующий раз прикована будешь ты, — обещает парень, и голос его опускается на несколько тонов ниже. Предупреждение тепло откладывается под кожей, отчего сердце ускоряет свой темп в несколько раз. — И я обещаю, что тебе обязательно понравится. Девушка на пару секунд замирает. Но затем вновь продолжает оставлять следы на его коже. Поцелуями опускается на плечи, зубами цепляет кожу у основания шеи. Засос постепенно багровеет. Чейз на такое дёргает руками, заставляя наручники жалобно зазвенеть. Она бёдрами специально ёрзает против его паха, заставляя его втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Касается губами каждого его шрама, останавливается на несколько минут, чтобы уделить тому внимание. Чейз не любит свои шрамы. Она это знает слишком хорошо. Поэтому каждый раз и зацикливается на них. Каждая часть его тела нравилась ей. С этим нельзя было спорить (Чейз и не пытался). Руками гладит плечи, скользит ниже, дразняще едва весомо задевает кончиками соски, но внимания на них не обращает. Ползёт по торсу к кожаному ремню. Парень удовлетворённо мычит. Собственное возбуждение скрывать становится сложно. Это не должно было быть так хорошо. Её губы ползут ниже, оставляют пару чмоков на выступающей тазобедренной косточке. Чейз призывно толкается бёдрами ей навстречу, когда девушка руками ловко начинает расстёгивать ремень. — Блядь, — наконец-то срывается с губ, когда она освобождает парня от брюк и белья, чтобы языком провести по всей длине напряжённого члена. — Вот так. — Эй, не забывай, что сегодня главная я, — фыркает девушка с тихим смешком, но всё равно послушно обхватывает покрасневшую головку пухлыми губами, после языком проводя уже по ней. Это вызывает очередной стон, уже не прикрытый ничем. Руками он чертовски хочет зарыться ей в волосы, собрать те в хвост, чтобы поддерживать желанный ему ритм. Губы девушки от такого растягиваются в широкой ухмылке. Ощущение власти над непокорным парнем опьяняет до жути. Хочется продолжать дразнить, пусть она и знает, что Чейз обязательно отомстит позже. Будет медленно изводить её до трясущихся ног и сорванного голоса. — Трудно это забыть, — отвечает он хриплым тоном. Но взгляда от движений девушки не отводит, смотрит, как та медленно (слишком медленно сейчас) берёт в рот глубже. Слегка посасывает головку, и самообладание Чейза полностью рушится. — Глубже. Давай. Девушка, к его удивлению, слушается. Головой опускается ниже, принимает половину его длины и чувствует, как головка члена касается задней стенки горла. Слюна капает, заставляя с каждым рваным движением его бёдер мягко скользить внутрь. Грубые стоны не перестают слетать с его губ. Одну руку девушка оставляет на его бедре, сжимает и впивается ногтями в кожу, что создаёт слишком восхитительное ощущение. Едва заметная боль смешивается с неземным удовольствием. Холодный металл наручников трётся о запястья, но это не вызывает неприятных чувств. Слишком, блядь, хорошо. Не в силах противиться, парень откидывает голову на подушку. Гортанно стонет и вгоняет бёдра очередным резким толчком ей в горло. Девушка вторую руку кладёт ему на грудь. Смотрит на то, как парень получает удовольствие, и собственный узел возбуждения завязывается в животе ещё более туго. Это не должно было доставлять ей такое удовольствие. Только ему. — Блядь, ещё немного, вот так, глубже, чёрт, — бормочет парень, прикусывая собственную губу. Хочется снять наручники, притянуть её ближе и заставить стонать также грязно. Выкрикивать стоны в гонке за долгожданным оргазмом. — Сука! Чейз кончает громко. Рычание и то, как бёдра последний раз грубо дёргаются, показывают, как ему хорошо. Теперь уже металл наручников впивается в кожу запястий, когда он тянет руками на себя. Девушка глотает всё, но несколько белёсых капель всё равно успевают стечь по её губам. Брюнет открывает глаза и, не в силах сдержаться, ухмыляется. Тело приятно ноет после пережитого. Тот смотрит, как девушка тянется к тумбочке, беря в руки блестящий ключик и наконец отстёгивает его руки от изголовья кровати. Теперь ухмылка растягивается именно на его лице, не предвещая ничего хорошего. Он обязательно заставит её кончить несколько раз за ночь с громким выкриком его имени на покусанных губах.