Последний Маскарад

Пять лет назад.

Золочёный конверт скользнул под входную дверь Лэтчли-Холла и приземлился на плитку прихожей, словно вздох. Брайс ЛеШуа[1] взглянул со своего кресла у камина. Конверт остановился у подножия лестницы. Он моргнул, затем нахмурился, его мысли ворочались медленно. Какой глупец рискнул долгой поездкой через лес в столь холодную ночь, чтобы доставить письмо? Тупая боль пульсировала в голове. Он помассировал висок, пытаясь ослабить боль. Его взгляд скользнул к пустой бутылке рядом с креслом, затем к пустому стакану в руке. Второй стакан, всё ещё полный, стоял на полу рядом с противоположным креслом. Стакан его матери. Конечно, её там нет. Вина кольнула сердце, заставляя взгляд вернуться к письму. Кем бы ни был доставивший записку, он не постучал. И Брайсу не нужно поступать по-джентльменски и предлагать кров на ночь. Хотя ему не нужна дополнительная, давящая на него вина. Он поставил стакан на стол и, шатаясь, вышел в прихожую. Стука всё ещё не было. Посыльный, должно быть, ушёл. Он опёрся рукой о лестничные перила, разрываясь между тем, чтобы удалиться на ночь, и тем, чтобы поступить правильно. Брайсу хотелось заползти в постель и оставаться там, пока дни не станут теплее, а ночи скоротечнее. Шарон, его младший брат, стал бы хозяином дома всю зиму. Он усмехнулся этой идее, качая головой. Шарон слишком легкомыслен, слишком мечтателен. Когда Брайс поставил ботинок на первую ступеньку лестницы, сверкающая каллиграфия конверта приковала его взгляд. Завитки и петли, начертанные золотом, завлекали взгляд вокруг каждой буквы, словно рука, берущая его за руку и ведущая куда-то в запретное. Ҕ℘ɑйс ᏁɛƜγɑ Гласила она. Какая-то часть уже знала, что это. И что значит. Но вино туманило мысли, а остальная часть слишком онемела, чтобы вызвать ярость, которую прибытие приглашения должно воспламенить. Он ожидал этого? Приглашение также неизбежно, как смена времён года. Так же неизбежно, как нетронутый бокал вина у кресла матери. И чувство вины, ползущее холодом в его жилах. Но ярость пришла чуть позже, прожигая насквозь, выжигая алкоголь, делая его острым, как отточенное лезвие. Распахнув дверь, он ринулся в порыв зимнего воздуха. Свирепый ветер кружил. Снежинки целовали лицо и таяли на одежде. Впереди в нескольких шагах стояли деревья, словно тёмные часовые, а бесконечный лес простирался дальше. Холод перехватил дыхание. Он плотнее запахнул халат. Ветер напирал, заставляя отступать назад, к теплу и свету открытой входной двери. Снег намело к дому, сугробами под окнами, и похоронил садовую дорожку. Там, где снег должен был показать следы посыльного не было ничего, лишь шаги Брайса. Но кто-то пришёл, кто-то доставил приглашение. Или что-то. Будь они прокляты. Он протопал обратно внутрь, с грохотом захлопнул дверь и подхватил записку. Подошел к камину и швырнул проклятую вещь в огонь. Пламя лизало сворачивающиеся края бумаги. Чёрные ожоги пожирали его имя изнутри наружу. Приглашение скрутилось, покорёжилось и превратилось в пепел. Брайс смотрел, а ярость сжигала его изнутри. Если феи посмеют приблизиться к Лэтчли-Холлу снова, он сожжёт их всех дотла точно так же, как он сжёг их приглашение. [1] ЛеШуа: LeChoix – с фр. Выбор.