Макабр

Часть 1 Глава 1 30 июня 23:00 Келий погиб. Впрочем ничего важного. Каждый из нас когда-нибудь умрёт. Да и мы сами с каждым днем приближаем к смерти даже Землю. Даже не являясь живым существом, она способна умереть. Не значит ли это, что мы все обречены? Вспомнят ли о нас после нашей смерти? Забудут, даже если ты был очень популярен. А послужит ли нам, то чего мы добились после смерти? Много вопросов, а ответы на них человечество дать не способно. "Живи моментом, чтобы не сожалеть" — Так говорят многие. На самом деле я совсем не пессимист и вовсе не человек, который сидит целыми днями дома и не любит общаться с остальными. Напротив, имея большое количество друзей, я нахожусь в постоянном движение. *** — Хей, Лука! Парня позвали. Его рост был примерно 180 см, волосы, выкрашенные из блонда в пепельный оттенок. Лука тщательно выводил буквы на пожелтевших от времени страницах дневника. Эрик подошёл ближе, ему хотелось заглянуть и узнать о чем пишет Лука. Однако парень быстро закрыл дневник, запихнув его поглубже в сумку. — Ээээй, я тебя не слышал, ты давно пришёл? — нервно спросил Лука, прикрыв лицо руками по привычке. — Я позвал тебя. У Энни сегодня день рождения ты же не забыл? Она копила на него с самого начало семестра. — Как я мог забыть, сам понимаешь она лучшая подруга Лулу, а значит и моя. — некогда бывший расстереным Лука, вдруг оживился и охотно улыбался Эрику. От чего парень успокоился. Лука всегда был жизнерадостным, видеть его веселье, улыбку, танцы стало таким обыденным, что остальные эмоции всегда вызывали тревогу о друге. — Лулу тебя обожает. — подметил Эрик. — А как иначе, я же её любимый старший братик. — Лука покрутился вокруг себя и, надув губы, изобразил влюбленную девушку. Эрик рассмеялся, на его щеках показались пленительные ямочки, а на шее подергивался кадык. — Тебя Лулу тоже обожает. Ты смотри мне не смей встречаться с моей сестрой. — пригрозил Лука. — Я тоже её очень люблю, но она мне как сестрёнка. Да и она сама говорила, что у неё два братика. Так что смотри в оба, заберу твою сестрёнку. — Ой-ой-ой, она любит совсем других, — Лука вздохнул, а затем подняв с паребрика свою сумку, гордо сообщил. — с азиатами мы кровь ещё не смешивали. — Не удивлюсь, если в итоге она будет с полной противопложностью азиата. — Главное, чтобы парень был хорошим и любил. Лука подтолкнул Эрика в бок и направился к ближайшей автобусной остановке, располагавшейся у заправки. — Знаешь, тебе уже 24. У тебя есть машина, квартира. Ты актер, да не такой хороший как Лулу, но все же. Но ты все ещё ездишь на автобусах!? — Эрик сценически приложил ладонь к лицу и закатил глаза. — Ты не понимаешь, я ещё не известен, а значит могу спокойно ходить по улицам. В будущем такой возможности может не предвидеться. И вообще, что значит не такой как Лулу? Ты разом не ахренел ли, чей ты друг. — Лука обиженно обвел глазами парня, после чего небрежно цокнул. — Я всего лишь говорю факты. Лулу прекрасная актриса, пишет книги, в которых сама же даже и снималась. А её стиль? Сейчас ей всего 20, а она уже планирует свое будущее куда лучше тебя. Говорит, если в дальнейшем с актерство все будет прекрасно, то ей хочется и отель свой открыть. — Хватит нахваливать ее. И не смей говорить об этом ей, а то зазнается и делать ничего не будет. Да и ты так говоришь будто мы с рождения богаты. Из нас всех больше всего повезло Келию. Он родился с золотой ложкой во рту. К остановке прибыл автобус и парни выбрали место в самом конце. Оплатив проезд, Эрик продолжил разговор. — Лука, ты же знаешь, что Келий умер ещё месяц назад. Нельзя так говорить. — Эрик упёрся локтем об поручень и внимательно наблюдал за проносящимися пейзажами. Ему нравилось в Луке почти все. Он дополнял его. Лучезарный парнишка всегда находился рядом, от чего все вокруг заливалось красками. Однако была черта, которую Эрик не любил в Луке. Эта непонятная огромная дыра внутри него. Бывают моменты, когда Лука берет и начинает задумываться о совсем странных вещах. Слишком глубоких и пожирающих вещах. Что кажется, заглянет он в эту проблему и все. Она окунет его полностью, не давая дышать. И она постепенно забирала прошлого парня, заменяя его другим. Месяц назад Лука спрашивал, есть ли смысл что-то делать? Мол после смерти мы все забудем и нам это ничем не поможет. И сколько не трудись и не страдай ради карьерного роста, все это будет не нужно после смерти. Эрик тогда в серьез задумался об этом, от чего внутри всю неделю ходила тревожность. Но больше беспокоило, что, если Лука задаёт себе такие вопросы постоянно? Как он может быть таким, какой он есть, думая о таких неприятных вещах. Глава 2 31 июля 8:00 у Энни день рождение. Энни лучшая подруга моей сестры и моя. На день рождение ей я подарил скейтборд и немного её любимой манги. Тогда, она настолько обрадовалась, что повалила меня на пол. Энни старше Лулу на 2 года, уже взрослая, чтобы верить в сказки. Но слишком юна, чтобы перестать мечтать. Мне нравится в ней бушующий ветер, она искренняя, но в то же время слишком наивная. Энни все ещё пытается рисовать картины, которые станут мировым искусством или хотя бы будут приносить ей доход. К слову, сейчас они не приносят ей даже половины потраченных на материал денег. Наши попытке ей помочь всегда перерастали в долгую истерику. *** — Нини, нининининини! — Лука подмигнул Энни и протянул свой подарок. Девушка, увидев скейтборд и её любимую мангу, начала звонка пищать и топтаться на месте, прикрывая рот обеими руками. — О. мой. Бог! — Энни бросилась на Луку так , что тот мигом упал на деревянный пол, ударившись при этом головой. Эрик решил в этой ситуации спасать не ребят, а подарки, ловко выхватив их из рук Луки перед падением. Лука что-то громко процедил и скривился. Энни в свою очередь не унималась и, схватив парня за воротник рубашки, трясла со всей силы, приговаривая: — Лу-ка, ты — нечто! Прибежавшая на шум Лулу, оттащила подругу, приняв весь удар на себя. — Я вообще-то тоже постарался над подарком, — сообщил Эрик. — достать билеты на её концерт было чертовски трудно. — Когда я рассказывала тебе смешную историю, ты написал: "Я отвечу попозже". И знаешь, прошло уже два дня, а ты так и не ответил! — возмутилась Энни. Эрик встал ступором, будто его резанули ножом прямо в сердце. Действительно он забыл ответить, а ведь Лука всегда отвечал меньше, чем за секунду. Вот она и обиделась. Эрик начал смеяться, а Энни это злило еще сильнее. Смех парня был таким тёплым и мягким из-за низкого голоса, что Лука даже засмотрелся. — Ничего не хочешь сказать? — кокетливо спросила Лулу. — А что говорить то, сам виноват. Дурацкая привычка не отвечать на сообщения сразу. — рассудительно ответил Лука. — Ай, не этого я хотела услышать. — вздохнула девушка. Лука вопросительно взглянул, однако его не интересовали мысли сестрички. Парень лишь играюще щипнул её за нос, а затем отправился украшать комнату к приходу гостей. На полу валялись коробки с шариками. Весь диван был завален подушками, а на столе лежали картины с красками. — Этот бардак нужно немедленно убрать! — прокричал Лука, чтобы все услышали. Долго буркая, Энни выбрала готовку еды, а на Лулу легла ответственность за уборку. Приближаться к плите Лулу точно не стоило, легче пройти девять кругов ада, чем съесть её стряпню. Эрик с Лукой пробежались по списку и съездили проверить бронь на бассейн на крыше. Сначала праздник должен был начаться именно там и только после в доме с ночёвкой. Несмотря на характер Энни, она все же не имела большого круга общения. Позвать она решила только самых близких: Лулу, Эрик, Лука, Милли и Рик. В раннем списке приглашённых числилс и Келий. Энни встречалась с ним еще со стершей школы, души в нем не чаяла. Он помогал ей с деньгами, поддерживал её творчество и всегда выслушивал долгие истории. Сейчас девушка ведёт себя как обычно, но ради этого пришлось каждый день сидеть в кабинете психолога и пить множество лекарств. В поведение изменилось лишь одно, теперь Энни не смотрела в глаза людям, а всегда отводила их в сторону. Келия недолюбливали многие. Он родился богатым и никогда не знал, что такое слово "нужда". Он не умел понимать чувства других, никогда не пытался поддержать кого-то, а тем более не утешал. Энни постоянно его выгораживала, говорила, что Келий на самом деле ужасно одинок. Вернувшись в дом, Лука окликнул сестру. В чуть загорелой руке парень держал игрушку-брелок персонажа из аниме. Когда Лулу подошла, то сразу попыталась выхватить её, однако парень резко поднял руку, и девушка не смогла дотянуться до неё. — Знаешь, ты никогда не найдёшь себе парня, если при первой встрече будешь спрашивать: "Ты будешь моим сокосплеиром?" — упрекнул Лука девушку, но подарок все же отдал. — Больно надо. Сам подумай зачем мне муж, если он не будет способен выдержать мои амбиции. Парень задумался и даже наигранно кивнул. Стоявший рядом Эрик схватил Лулу и начал кружить. — Правильно говоришь, малявка. Не давай братику решать все за тебя. — радостно провозгласил Эрик. — Я не сильно младше Луки, пора прекращать называть меня так. — Лулу засмеялась, ей нравилось, когда Эрик её кружил. Для неё Эрик и Лука всегда были как опора, с ними она могла вести себя по-детски. Если бы её коллеги увидели это, то точно подумали, что спят. Сзади ребят прозвучал звонок. Гул пронесся по всему дому, поэтому Энни сразу выбежала из кухни. Все лицо девушки было в муке, а на пальцах красовались шоколадные пятны. — Ты бы не бегала в таком виде, — остановил девушку Эрик. — Это ещё с чего? — Энни притормозила, но взгляда от двери не отвела. — Вы же только убрались, а сейчас все будет в шоколаде и муке. Лучше бы сразу сказала, что готовишь верх тормашками. — Не прекращал нотацию Эрик. — Да, да, я поняла. — отмахнулась Энни. Дверь все же открыл Лука. На пороге показалась чёрная макушка, за ней последовали острые кошачьи зеленые глаза. Это была Милли, А за ней с букетом роз стоял Рик. Такие же как смоль чёрные волосы, серые глаза и проколотая бровь. — С днем рождения! — в голос сказали ребята. Энни поочереди всех обняла, а затем предложила войти. Последним зашёл Рик. Он закрыл дверь и, чуть подождав пока все уйдут, осмотрел тумбочку у входа. На хорошо отшлифованном дереве беспорядочно лежали связки ключей. Парень подхватил связку с зелёной лентой. Покрутив ключи в руке, Рик положил их на место, а затем последовал в гостиную к ребятам. — Неважно. — отмахнулась Милли. — Что неважно? — спросил заходящий в комнату Рик. — Да так, спрашивала у Милли об ваших отношениях — спокойно ответила Энни. — И что же такого неважного у нас в отношениях, дорогая. — Рик подошёл к девушке и легонько приобнял её, проводя ладонью по левой руке Милли. Милли сомнительно взглянула в лицо своего парня, но все же ответила: — Спрашивали, когда у нас будет свадьба. Нахальная улыбка тут же сошла с лица парня. Уголки губ подергивались, а пальцы нервно сжали кожу Милли. — Я просил не упоминать этого. Мне и так сложно. — пытаясь сдерживаться, ответил Рик. — Рик, ты серьезно? — возмущенно ответила Энни. — Сколько мы с тобой дружим, только не говори, что ты до сих пор ходишь по бабам? Парень сжал запястье Милли так, что его рука побелела, а девушка же упала на пол. Какое-то время Рик все еще не замечал изменений, зациклившись только на себе. Однако не смог пропустить прилетевшую в него пощечину. — Что ты творишь, придурок! — Лука в порыве эмоций схватил парня за шею. Подоспевший вовремя Эрик оттянул парней. — Хватит, — взмолилась Энни, — у меня ведь день рождение, что вы творите? Голос девушки дрожал, она порядком перепугалась. Лулу осторожно начала поглаживать Энни, от чего та успокоилась, затем она обратилась к остальным. — Сейчас же прекратили все, нам вправду не стоило затрагивать эту тему. Но, — Лулу обратилась к Рику, —ты. С тобой мы еще поговорим. Пора научиться держать свою агрессию в узде, а про измены и вовсе забудь, иначе останешься совсем один. Рик все еще был зол, но решил не начинать спор в этот раз. Сейчас его положение слишком неудобное. Однако мнения друзей парень не разделял. Лука тоже взял себя в руки и извинился. После произошедшего все какое-то время не разговаривали между собой. Энни решила проветриться и выйти на улицу, пока остальные готовились к походу в бассейн. Телефон в кармане девушки завибрировал. Пришло сообщение. Энни подумала, что пришел очередной спам, но все равно взглянула в телефон. На экране высветился неизвестный. Номер телефона был зарубежным, но сообщение было на родном языке девушки. «Игра не закончена». Энни не придала сообщению значения. Первой мыслью было : « Просто дети балуются». Засунув смартфон поглубже в карман, девушка вернулась в дом, откуда вся компания направилась к забронированному ранее месту. Глава 3 5 августа 21:30 С каждым днем Энни становится молчаливее. Она начала чаще смотреть в телефон, и я никак не могу понять, чьё сообщение она ждёт? Я много спрашивал её об этом, но она лишь уклонялась от ответа, твердя, что просто следит за временем. Может, я действительно накручиваю себя, и в её поведение нет ничего странного. Однако после ссоры с Риком я стал более тревожным. Мне снились кошмары. Я не хочу ложиться спать, они повторяются. *** 7 августа 18:20 Я заснул днем, но кошмар все равно повторился. Каждый раз я вижу разрушенные дома, кровь и смерти. Я слышу, что меня зовут. Это тихий и отдаленный голос Лулу, за ним всегда следует требовательный крик Эрика. Он просит меня о прощение? Возможно, я слишком нервничаю в последнее время. *** "Сегодня у заброшенной церкви, черный сундук. Ты знаешь о чем я. " Телефон завибрировал в руках Энни. Девушка вскинула руку от неожиданности, от чего телефон ударился об пол и по стеклу пошли мелкие трещины. — Вот же ж. Энни наклонилась поднять телефон и, не обращая внимания на разбитое стекло, разблокировала его. Прочтя сообщение, девушка расплылась в улыбке. Энни надеялась встретить там кого-то очень важного для неё, поскольку про это место почти никому не рассказывала. Накинув пальто на водолазку, она выбежала на улицу. Несмотря на летнее время, было холодно и дул сильный ветер. Энни заказала такси до необходимого поселка, после чего начала искать в заметках нужный пароль. Его девушка знала идеально, но хотелось освежить воспоминания старой заметкой. Девушка неспешно двигался по широкой дороге вдоль заброшенных домов, спрятанных за заборами. Тихие темные улочки, знакомые ей с подростковых лет и журчание ручья неподалеку. Ей на секунду даже показалось, что кто-то за ней наблюдает, однако вокруг никого не обнаружила. В центре посёлка стояла обвалившаяся церковь. Раскрыв скрипящую калитку, Энни направилась к разбитому окну рядом с колодцем. Девушка остановилась, рассматривая проход внутрь, после чего рывком запрыгнула внутрь. В здание пахло обгоревшими свечами и немного отдавало спиртом. Обойдя массу пыльных икон, Энни дошла до скрытой ранее комнаты. Она вела наверх, на чердак, где раньше хранили запасы материалов для крещения. Пройдя дальше, девушка остановилась у сундука с ржавым замком. Энни уселась на корточки и принялась вводить пароль. Замок щелкнул и сундук открылся. Подняв крышку, девушка достала изнутри коробку. — Это точно он, больше пароль никто не знал. — пробормотала девушка. Сзади Энни что-то скрипнуло, она оглянулась, но в темноте ничего не разглядела. Стряхнув с коробки пыль, Энни открыла её. Внутри лежало письмо и несколько браслетов с бусинами, которые символически складывали имя "Энни", так же рядом лежала статуэтка ласточки, на крыле которой была дата знакомства Келия и Энни. Взволнованная девушка раскрыла письмо и принялась читать его. Впитывая каждое слово, чтобы не упустить что-то важное. Для удобства Энни облокотилась об сундук. Письмо: Моя милая Энни, это письмо, моё тебе прощание. Я не могу сказать встретимся ли мы ещё, но, если сейчас ты читаешь моё послание, значит, я смог сообщить тебе его местоположение. Я рад, что ты нашла силы прийти сюда и открыть коробку. Рад тому, что ты жива и пишешь свои картины дальше. Прости меня, ласточка, прости, я никогда не смогу возместить тебе все, что ты мне подарила. Если никто не осмелится полюбить твоё искусство, я сам сделаю это. Твоё творчество, ты сама спасла меня. Без тебя я бы так и остался бездушной машиной, что выполняет каждый приказ отца. Я всегда умел говорить вежливо и по делу, но выражать свои искренние чувства, мне правда трудно. Возможно, читая письмо ты думаешь, что я дурак и выгляжу глупо, но такой вот я. Так много я хотел тебе написать, но в процессе всегда забываю обо всем, и мне даже хотелось просто оставить письмо с надписью : "Люблю тебя, ласточка. " Но мне нужно обо всем тебе рассказать на самом деле не печалься, я жив. Прости, я не мог сказать, но я все объясню. Просто дочитай письмо до конца и реши как поступать дальше. Глава 4 — Хватит! С меня достаточно, Келий. — женщина ударила по столу и, взглянув на парня, облитого красками, сказала. — Ты всегда делаешь все идеально, как скажешь, так и сделаешь. Я за это тебе очень благодарна, но пойми, что творчество это не то, что можно просто взять и повторить. И другие в отличие от тебя это прекрасно понимают. — Вы просто оправдываете их беспомощность, учитель. — Пошатываясь на месте, сказал Келий. Женщина тяжело вздохнула, затем подошла ближе к парню и положила свою руку ему на плечо. — Посмотри на себя, ты весь в краске. Ты оскорбляешь их, и им приходится отвечать тебе. — Спокойно произнесла учительница. Келий опустил голову, признавая вину, но внутри ни на каплю не согласился со словами своей учительницы. Она, конечно, понимала, что такой разговор у них не первый и, что Келий просто забудет об этой лекции. Обращаться к родителям учительница не хотела, кто знает, какое наказание могут ему дать. Поэтому было решено попробовать парню самому понять, чем отличается искусство от идеально повторенной работы. — С этого дня ты ходишь на секцию по рисованию картин. Она создана школьниками из старших классов, там нет учителей, поэтому ты сможешь спокойно влиться в атмосферу. Если я хотя бы ещё раз услышу от ребят из секции об насмешках над ними, мне придётся обратиться к твоему отцу, - женщина сделала пометку на последнем предложение, чтобы парень не забывал о её словах. Келий сквозь себя прошептал тихое согласие и уже собирался покинуть кабинет. — Третий этаж 305 кабинет, занятия уже начались. Я слежу. — Крикнула вслед учительница. Ничего не оставалось, как повиноваться и отправиться к 305 кабинету. Келия явно не интересовало искусство и то, что люди оправдывают свою никчемность и не умение рисовать многообразным творчеством. Дверь класса оказалась открытой, изнутри доносились громкие разговоры и звонкий смех. Келий прошёл порог и осмотрел территорию. При виде парня все уныло притихли. Потихоньку начал проходить шёпот: "Сейчас снова начнёт чушь нести", "Разве учитель с ним не поговорила?". — С этого дня я в вашей секции. — твёрдо заявил Келий. — Ещё чего, проваливай! — прокричала девочка с первых рядов. Поддерживая её, все начали кричать: — Ты не ценишь искусство, что ты тут забыл? — Проваливай, пока мы ещё добрые. — Нечего портить всем настроение. Келий прошёлся по классу и заметил, что одна единственная девочка сидела в углу кабинета и не обращала внимания на происходящее. Её тонкие пальцы держали кисть в руках уверенно и наносили такие же уверенные маски по мольберту. Келий засмотрелся на её работу, что даже перестал слышать ор вокруг. Парень еще долго бы смотрел на её работу, если бы чьё-то прикосновение сзади не привело его в чувства. — Ты нас слышишь? — А. — Келий устало потёр переносицу и пояснил, — учитель сказал, что теперь я с вами. И что мне нужно понять искусство. — Если не будешь нас оскорблять, то мы не против. — девочка с первого ряда, что ранее самая первая его выгоняла, вдруг сменила свою агрессию на милость. — Я не буду рисовать, просто посижу. — отозвался парень. Все тут же забыли про Келия, возвращаясь к своим делам, а сам парень решил перенести стул к мольберту девочки в углу класса. Ему хотелось окликнуть её, спросить имя и, что она рисует, но ни на секунду та не отвлекалась, словно поглощенная своей работой. Прошёл час, многие начали расходиться. Прощаясь, они обнимались, шутили и даже легонько били друг друга по спине. Прошёл ещё час, Келию стало скучно сидеть на месте, но так не хотелось уходить, пока он не узнает имя. На третий час все давно разошлись, оставив класс пустым. Тогда парень не выдержал и дотронулся до девушки. — Эй, все уже ушли. Ты так и будешь тут сидеть? Девочка повернулась, и на её лице было видно, в каком недоумение она сидит. Переносицы пошли вверх, глаза вылупились, а губы исказились в недовольной гримасе. — Ты, ты кто такой? Как долго ты сидишь около меня! — Вскрикнула она. Келий растерялся и, чтобы крик не стал громче, собрав всех вокруг, прикрыл руками рот девушке. — Тише, тише. Я не собирался тебя пугать. И вовсе не хотел, чтобы ты так реагировала. Я...меня отправили сюда учиться понимать искусство. — Ты что ребёнок? — озадаченно спросила девушка. — Впрочем, не мешайся, если нравится, сиди. Меня, кстати, Энни зовут, а тебя? Девушка отложила кисти и повернулась к парню лицом. — Келий. Парень рассматривал девушку, как что-то новое. У него не получалось отвести взгляда или задать интересующие его вопросы. Он просто смотрел. Энни была вся обсыпана веснушками, рыжие волосы, невинные глаза, так ещё и курносая. Эти глупые бантики в волосах. Одежда совсем старая: шортики на низкой посадке и лёгкая футболка с кружевами. Но самое важное, что парень приметил с самого начала это её серые глаза, которые на свету отливали голубым цветом. Келий не знал, сколько смотрел на неё, но Энни явно это не понравилось. — Хватит так пялиться, дыру проделаешь. — Её брови вновь изогнулись, а на лбу появились еле заметные морщинки. — Прости. Что ты рисуешь? Келий впервые за все пребывания в классе посмотрел на картину. На синем фоне красовалась птичка, ласточка. Она сидела на ветке и жадно тянулась к висящему на дереве плоду. Перья ласточки намокли из-за дождя, однако та отчаянно пыталась добыть себе пищу. Картина так картина, ничего необычного, но что-то в нем пленило. Возможно, Келий увидел в этой птичке волю, которой у него не было. Она даже чем-то напоминала ему Энни. Он знал её не долго, зато за это время увидел того, кто настолько был поглощен чем-то. Глава 5 Келий каждый день после уроков ходил в 305 кабинет, принося с собой разные печенья и напитки. Энни радостно рассказывала о задумке своей картины и постепенно съедала всю принесенную парнем еду. — В следующий раз принеси побольше напитков. — Дожевывая булку, сказала Энни. — Хорошо, только дожуй, а потом говори. Келий, опиревшись об локоть, внимательно наблюдал за девушкой. Ее лицо было измазано в креме, а пальцы в краске. Такая неаккуратная, но живая, она помогала Келию чаще обращать внимания на мелочи. Такие обыкновенные моменты, на которые раньше парень не обращал внимания, сейчас наполняют его счастьем. — Чего ты постоянно смотришь так. — Рассмеялась девушка. — Ты красивая. — Пролепетал Келий, не отрывая глаз от Энни. Девушка тут же смутилась и даже отвернулась, чтобы никто не заметил, как она покраснела. — Не говори так, а то надумаю себе. — Тихо пробормотала Энни, разглаживая волосы на голове. — Нечего надумывать, я тебя люблю, ласточка. — Без капли стеснения выбросил Келий. Энни покраснела еще сильнее и, повернувшись, сбросила парня со стула. Но она не смогла сохранить равновесия и упала вслед за ним. Раздался громкий стук. Парень успел подставить руку, чтобы не получить травм, а второй рукой придержал Энни за талию. — Ласточка, осторожнее. — Будто ничего не произошло, произнес парень. — Заткнись, не называй меня так. — злилась девушка, но сама снова заливалась красками на глазах. Энни попыталась подняться, но Келий не отпускал ее. От чего та начала яростно стучать по груди парня. — Ты согласна быть моей девушкой? В случае отказа я не отпущу тебя. На какой-то момент Энни застыла, она смотрела куда-то вдаль и о чем-то долго думала, прежде чем ответить Келию. — Ты не знаешь обо мне почти ничего, — девушка уныло поднялась, скинув руку парня, - я из бедной семьи, мне не светит хорошее будущее. Я люблю рисовать, понимаешь? Я ни за что не брошу это дело, а значит, денег совсем не будет, — Энни понимала свое положение, но внутри с самого первого дня ждала чуда. Ей хотелось, чтобы однажды у нее появились фанаты, появился любящий парень. А самое главное ей хотелось, чтобы ее семья приняла ее, чтобы они не говорили об ее ничтожестве, а поддержали. Келий встал вслед за девушкой и, отряхнувшись, коснулся ее плеча. Тонкие, но грубые пальцы парня были теплые, в отличие от холодной кожи Энни. — Меня совсем не волнует твое материальное положение. Я богат, если ты хотела найти себе кого-то с деньгами, то я согласен. Пользуйся мной, можешь трясти из меня куче бабок, просто стань моей девушкой. — Келий был уверен в своих словах, ему было все равно по какой причине Энни будет с ним. Он просто хотел видеть ее улыбку, никто другой ему был не нужен. Все школьное время парень не разговаривал с одноклассниками, игнорировал их попытки подружиться, часто грубил им, относясь высокомерно. Они все были ему отвратительны. Внутри Келий думал об их лицемерие и жадности. Но сейчас парень был согласен на любую жадность, согласен, чтобы об него вытирали ноги и использовали. — Не говори так, я никогда не хотела пользоваться тобой. — Обиженно произнесла Энни. Девушка обернулась и потянулась к Келию. Она ухватилась за его щеки и начала их теребить, словно обращалась с совсем маленьким ребенком. — Никогда не говори такое другим, они могут и согласиться. Келий перехватил ее руки и притянул к себе. Когда Энни была так близко, он смог почувствовать ее запах. От нее отдавало легким ароматом ели и нежным ландышем. Парень опускал лицо все ниже, для того чтобы ощутить запах сильнее. — Ты пытаешься вынюхать из меня душу? — Девушка шептала слова Келию на ухо, поскольку была слишком близко, чтобы говорить в полный голос. — Извини. — Парень встал и отошел, виновато взглянув на Энни, ожидая, что та разозлится на его действия. Однако она снова подошла к парню и сказала: — Я согласна быть твоей девушкой, но не из-за денег. Просто поддерживай меня и будь рядом. Келий не сразу осознал слова девушки. По коже пробежали мурашки, на лице самовольно появилась улыбка, а тело потянулось к Энни. Он потер ее уши, а затем коснулся ее лба. Девушка покраснела, но не отошла. Келий принял такие бездействие за согласие и поцеловал ее. Внутри гулко билось сердце, отдавая пульсацией в висках. Келий осторожно касался мягких губ девушки, становясь с каждым разом напористее. А Энни в свою очередь полностью доверила весь процесс парню. Поцелуи становились рваными, но отступать никто не хотел, поэтому после не долгих передышек все начиналось заново. За окном становилось темнее, а по классам уже начали ходить учителя, отправляя засидевшихся учеников по домам. Глава 6 — Подъем, спящая красавица. — Учитель потряс Энни, будя её. — Ещё пять минут, мам. — Откинув руку учителя, промямлила девушка. — Никаких пяти минут, живо вставай! От крика Энни тут же подскочила. На лице остался красный след от руки, а на щеках красовались прилипшие волосы, сделав её вид ещё более беспорядочным. — Так точно. — Отчеканила девушка. По всему классу прошёлся смешок. Энни засмущалась и принялась тут же приводить себя в порядок, поспешно принося учителю извинения. Девушка заснула на перемене, оказалось, Келий заходил к ней и оставил записку. "Встретимся после школы, я отведу тебя в свое тайное место". Ребята встречались уже год и каждый день Келий помогал Энни с картинами. Он часто возил девушку на выставки, хотя самому было на них ужасно скучно. Ему совсем не нравилось искусство, он считал это простыми масками на мольбертах, в которых совсем не было смысла. Исключением являлись картины Энни, смотря на них у Келия всплывали воспоминания, зачастую те, которые хотелось бы помнить и в старости и после смерти. Прочтя записку, Энни хихикнула, от чего весь класс странно покосился на неё, а учитель сделал очередное замечание. Больше Энни старалась не отвлекаться, но выбросить предстоящую встречу из головы не смогла. Уроки у Келия заканчивались раньше, поэтому ему пришлось ждать девушку. У ворот мелькнула рыжая голова, и парень тут же подскочил со скамейки. — Ласточка! — Прокричал он в спину Энни. — Тише, не называй меня так при всех, ещё и так громко. — Возмутилась девушка. — Да ну, не стесняйся. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Келий подмигнул девушки и, подхватив её под руку, повёл в сторону заброшенного посёлка. Чем ближе они подходили, тем темнее становилось вокруг. Фонари мигали, а на тусклый свет прилетала моль. Энни не любила гулять ночью, поскольку опасалась пьяных мужчин и неадекватных людей. Конечно, опасения появились не на пустой почве. С детства отец девушки любил выпить и приставал к другим на улице. Энни всегда боялась оказаться на месте тех людей. — Ты вся дрожишь. — подметил парень. Он расстегнул свою куртку и, сняв её, накинул на спину девушки. — Теперь холодно будет тебе. — Укутываясь в куртку, сказала Энни. — Я мужчина, у меня тело теплее будет. — Подбодрил Энни Келий. — На самом деле тебя бесят такие стереотипы на счёт мужчин? Келий застыл, она попал прямо в яблочко. Он никогда не говорил никому о своей ненависти к стереотипам. Порой даже сам думал, что это из-за стресса, да и все. — Видимо, я права, — спокойно продолжила девушка, — ты всегда ходишь с таким каменным лицом, но когда ребята на перебой кричали: "Главный в семье муж, его нужно слушаться", "Мужчины не плачут и не болеют". Тогда твоё лицо выражало отвращение. Помню, ты так смешно ссупился, я еле как сдержала смех, — девушка рассмеялась, и Келий снова почувствовал себя дома, ему было комфортно с Энни в любом месте, не хотелось, чтобы все закачивалось, а потому забивать голову неприятными мыслями он не собирался. Да и так ли важно, что думают другие, пока ему хватает и одной Энни. Они дошли до широкой дороги, ведущей к заброшенной церкви. Забор был поломан, а некоторые окна разбиты. Келий прошёл к большому окну, через которое можно перешагнуть и оказаться внутри здания. После того как, парень забрался сам, он помог залезть и Энни. Под ногами трещали осколки стекла, а вокруг было достаточно темно, чтобы наступить на что-то ещё хуже. Для осторожности Келий захватил фонарик. Он нажал на кнопку, и появившийся свет помог разглядеть церковь изнутри. Потрескавшиеся стены, старые мыльные иконы, обгорелые свечи и их не сильный запах. Единственное, что сохранилось лучше всего, была библия в середине здания. — Зачем мы сюда пришли? — Наконец спросила Энни. — Здесь я часто бывал в детстве, когда папа просил помочь ему с работой. Поэтому я знаю одну лазейку. — Пояснил Келий. Ухватив девушку за запястье, он повёл её к скрытой ранее комнате. Там находилась лестница, ведущая на чердак, где обычно хранили материалы для крещения. Добравшись до верха, для Энни открылось новое место. На стенах крыши висели фонари, в самом конце чердака стоял сундук, а на нем стояла огромная корзина, наполненная красками и журналами. Рядом был постелен ковёр, на котором лежали напитки и сладости. — Это все правда!? — Девушка расплылась в улыбке, выставляя на показ белоснежные зубы. Затем Энни схватила Келия, после чего резко обняла. — Да, это все тебе. Поздравляю с завершением новой картины. — Похлопывая девушку по спине, сказал парень. — Давай постоим так немного, ты тёплый. И всегда был самым тёплым. — Ты умеешь говорить и такие слова? — Съязвил Келий. Девушка ткнула локтем ему в бок и прошипела: — Помолчи. — Ладно, ладно, — прошептал парень, прижимая Энни к себе сильнее, — не обнимай так больше никого, хорошо? — А ты не оставляй меня, тогда не будет причины обнимать других. — Не все в жизни так, как мы хотим. В этом вся прелесть, не думаешь? — Если прелесть мира в том, что мы теряем дорогих нам людей, то какого для тебя счастье? — Всегда ты так, я вовсе не хотел создавать грустную атмосферу. Но раз ты так начала. Как раньше все равно никогда не будет, а значит остаётся делать будущее приятнее, чем оно есть. Келий отпустил девушку, предварительно погладив её по голове, и направился к сундуку. Он присел на колени, а затем подозвал Энни к себе, поманивая указательным пальцем. Девушка послушно подошла и уселась рядом, внимательно наблюдая за парнем. — Запоминай пароль, ласточка. Келий ввёл в замок на сундуке несколько цифр. Щелкнув, тот тут же отварился. Внутри все было обвешено гирляндой, которая каждый раз меняла цвета. Посередине лежало два альбома. Энни потянулась к тому, что был красного цвета. — Это наша история? — Повернувшись к парню, спросила Энни. — Надеюсь, она ещё не закончена. — Шмыгнув, ответил Келий. Энни бросилась на парня, обнимая его ещё крепче, чем обычно. После чего звонко чмокнула его в щеку. — Я тоже знаю твои тайны. — Что? — удивлённо спросил парень. — Теперь это место знаю и я, значит я тоже знаю твои тайны. — Радостно пояснила Энни. — Боже, ласточка, ты такая простая. — Рассмеялся Келий, а затем шёпотом произнес. — Но такая ты мне до чёртиков нравишься. Келий поднялся и прошёл к дыре в крыше. Затем скорапковшись наверх, он помог Энни. Они уселись на верхушки крыше и наблюдали за звездами на небе. Энни рассказывала истории из детства, а Келий иногда делился своими. — Если посмотреть под этим углом, то можно увидеть слоника. — Заявила Энни. — Мы вернёмся к утру, завтра выходной, но твои родители не против? — Спросил Келий. — Им все равно, где я. Я из многодетной семьи, сейчас им не до меня, поэтому можешь не волноваться. Ты сам как? — Отец будет злиться, но я часто сбегаю по ночам, а днем всегда выполняю каждое его поручение. Пока я послушный, ему наплевать на все. — А мать? — Она в коме. Была передозировка и организм погрузил её в сон. — Прости, я не хотела. — Энни виновато опустила голову. — Я ее почти не знал, не извиняйся. На самом деле не люблю говорить на тему семьи, может есть что-то, что ты бы хотела обсудить? Девушка задумалась, а потом, покачавшись из стороны в сторону, протянула парню свою тонкую руку. Келий, не думая, ухватился за неё и инстинктивно начал поглаживать, массируя косточки пальцев. — Мы так часто ходили на выставки, но мои картины так никто и не заметил. Может мне стоит бросить все? Видимо рисование не моё. — Энни опустила голову на плечо Келия и, прикрыв лицо руками, уткнулась в парня. — Я просто хочу, чтобы другим нравилось моё искусство, чтобы мои картины вдохновляли других и, и, чтобы меня запомнили. — глаза девушки наполнились слезами, которые тонкими ручьями скатывались вниз. — Нормально хотеть, чтобы людям нравилось то, что ты создаёшь. Мы все хотим, чтобы другие видели нашу тяжёлую работу, не так ли? — Келий приобнял девушку, опустив руку на плечо Энни, легонько поглаживая нежную кожу под курткой. — Ты прав, но я не могу избавиться от чувства, что все напрасно и мне не достичь высот. — Мы как множество звезд на небе. Их много, нас много, но каждая красивая. Каждая создаёт свой рисунок, комбинируя друг с другом. Кому-то будет нравиться определенные из них, но ведь каждая из них светится. — Тогда почему мою звезду не любят? — Кто так сказал, мне она очень нравится. Сильнее любой другой звезды. — Я жадная, мне хочется большего, значит ли это, что я эгоистична по отношению к тебе? — Нет. Конечно, нет, ласточка. После себя оставить какой-то след все хотят. Чем больше людей нас помнят, тем больше будут по нам скучать. Некоторым достаточно, когда скучает лишь один, а другим хочется почувствовать тепло от многих. Тебя никто не винит, ты не эгоист. — Спасибо. Твои слова меня и вправду успокоили. Я всегда считала, что хочу слишком многого, вот и не могу ничего получить. Думала, если буду стараться достаточно, то обязательно смогу достигнуть всего. — Я буду рядом, ты сможешь. Келий вернулся домой, захлопнув дверь, он включил свет в прихожей. Облокотившись об стену, в прихожей стоял отец. На его лице читалось злость. Морщины у лба собрались вместе, а уголки бровей были направлены вниз. Раньше ему было плевать, когда сын вернётся, но сегодня он ждал его. — Отец, почему ты не спишь? — Озадаченно спросил Келий. Глава 7 — Сколько пакетов ты разнес? — Строго спросил отец. — Сколько дал. — Грубо ответил Келий, но затем устало закрыв глаза, добавил. — Пять. Телефон в кармане мужчины зазвенел. Он сразу же поднял трубку. Оттуда доносилась музыка, крики людей, чьи-то прерывистые вздохи. Фон приглушился и последовал звонкий, но серьёзный голос девушки. — Олег! У нас недодача. Они требуют компенсации, что мне делать!? — Тише, не паникуй. — Отец потёр переносицу и недовольно взглянул на сына, жестом указав, что ему не жить. — Они просят вторую партию бесплатно. — Продолжала тараторить женщина по другую сторону телефона. — Попробуй уломать их. Не знаю, переспи с ними. Возьми плату телом, приведи подруг, скажи, что партии закончились. — Это последний раз, Олежа. — Недовольно буркнула женщина и сбросила звонок. Олег подошёл к сыну и резкими движениями ухватил того за шиворот. Затем грубо вдавливая, прошёлся пальцами по шее парня. Каждая вмятина после себя оставляла красный след, а давление усложняла дыхание. — Где пакеты? — Не знаю... — тихо прошипел Келий, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Хватка отца усилилась, и, когда начал слышатся хриплый кашель сына, он отпустил. Келий сполз на пол, осторожно держась за горло и откашливаясь, а Олег плюнул прямо перед ним на пол, пытаясь напомнить сыну, кому перечить не стоит и, кто главный. — Где шлялся, раз не знаешь ничего. — С насмешкой обратился мужчина. — Гулял с друзьями. — Расплывчато отозвался Келий. — У тебя нет друзей. — Есть. Олег посмотрел на часы и громко потопал ногой, а затем усмехнулся и, присев на корточки обратился к сыну. — Обычно ты перестаёшь скрывать что-либо после минуты. Удивил. Насколько важна тебе эта девчушка? — Замолчи. — Процедил Келий. — Ой, ой. А кто говорил, что любовь для слабаков и это бред. Клялся, что всегда будешь рационален, и задания будут выполнены на лучшем уровне. — Я их выполняю так же. — Её зовут Энни, не так ли? Келий промолчал, лишь уставился полными гнева глазами на отца в надежде услышать, что ему все равно. — Из-за тебя мы в проблемах, — пояснил мужчина. Олег схватил сына за волосы и грубо оттащил в ближайшую комнату. После чего он отбросил Келия, и тот ударился об стену, уронив с неё картину. Упав со стены, она разбила свою рамку, а стекло только немного треснуло. — Что нам делать, они разболтают. Это лишь вопрос времени. — Отец, они врут вам. — Ставишь под сомнения слова клиента? — Рявкнул Олег, но затем, улыбнувшись, ответил. — Ты прав, они врут, но мы не докажем это. Какое правило у нас при таком раскладе событий? — Страница 308, пункт 7: "При случае обмана клиентом и попытке давления на продавца необходимо инсценировать смерть и скрыться в другом городе", — монотонно ответил Келий. — Правильно, сынок. — Я не поеду. Энни не останется одна. — Забудь про неё. Она ничего не стоит. Её жизнь даже не продать. Найдёшь новую игрушку, нашёл повод расстраиваться. — Отец, но я ведь сказал тебе. Я не хочу оставлять Энни. Я обещал ей. — Келий переходил на крик, который из-за злости на себя становился похож на мольбу. — Я с детства учил тебя быть послушным, учил тебя всегда делать все по планам и приказам. Ты был моей гордостью, а теперь что? Встретил девчушку и сразу поплыл. — Мужчина схватил Келия за лицо, больно сдавив челюсть, и произнес, глядя в глаза. — Тряпка. Он швырнул парня так, что тот отлетел, ударившись головой об противоположную стену. По лбу стекала свежая кровь, а на щеках остался красный след. Но Келий не собирался отступать. С полными злости глаз он произнес слова, после которых отключился. — Моя реальность отличается от твоей. Олег прикрыл глаза руками, а затем истерически рассмеялся. — Ну что за пацан, никакого уважения к старшим. Луиза видела бы ты сына, умерла бы со смеху. Мужчина достал телефон и быстро набрал номер. На экране высветилось имя, а за ним прозвучал писклявый и картавый голос. — Алло, я слушаю вас. — Завтра в десять самолёт должен вылететь в Японию. Однако при неизвестных обстоятельствах он загорится в полете и не долетит. Семья Де-Стехаль погибнет в авиакатастрофе. Все ясно? — Будет в лучшем виде. Завтра семья Де-Стехаль исчезнет с лица земли. А вы? — А мы возьмём два паспорта, запишите Ричард Нигольский и Рин Нигольский. — Адрес скину, за документами прошу подойти в два. — Не подведите, а то сами понимаете. — Конечно, без вопросов. Олег положил трубку и принялся подчищать за собой устроенный бардак. Нужно было собрать вещи и связать Келия. Зная своего сына, он так просто не смирится с происходящим. Но Олег считал, что он ещё будет ему благодарен. И это лучшее решение для него, а Келий ещё ребёнок и совсем не понимает ничего. Глава 8 Сонно распахнув глаза, Келий попытался осознать, где находится. Больше всего он боялся, что отец уже выполнил свой план и они находятся далеко за границей. Но, к своему удивлению, парень проснулся в своей комнате, совершенно чистый и с забинтованной головой. Он попытался встать. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота, от чего Келий с трудом присев на кровать, старался не потерять сознание. Из коридора послышался приглушённый стук каблуков. Келий сразу понял, что это отец. В его манере было не снимать обувь дома, поскольку зачастую приходилось поспешно уходить на встречи. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Олег — деловой костюм, чёрные сапоги на низком каблуке, сделанные из крокодиловой кожи. Он медленно застёгивал пуговицу на запястье, после чего, посмотрев на время, устремил холодный взгляд на сына. — Отец, я же... Но не дав договорить, Олег резко перебил: — Молчать! Твои слова здесь не будут услышаны. Ты. Ничего не изменишь. Келий сжал кулаки до посинения. Уголки губ судорожно дрожали, а глаза выглядели стеклянными. Внутри билось желание ударить отца, но разум подсказывал — он сильнее. Олег не спеша подошёл ближе, его шаги отдавались гулким цоканьем по комнате. — Трус, — прошипел Келий, сжав зубы. — Я? — усмехнулся отец с презрением. — Из нас двоих трус только ты. Если помешаешь мне, обещаю — спокойная жизнь твоей девчонки закончится. Ногти Келия вонзились в ладонь, оставляя за собой струи свежей крови. — Ты не настолько глуп. Тронишь моё — и я обещаю найду доказательства и сдам тебя, — сдерживая голос, чтобы не закричать на отца, сказал Келий. — Вот как, — с гордостью ответил Олег. В руке отца что-то сверкнуло. Он схватил Келия за плечо и грубо потянул к себе. — Не шевелись. Мужчина достал скальпель и сделал неглубокий надрез в плече, после чего внутрь поместил сверкающую симку. С каждым движением отца Келию становилось всё больнее. Холодная режущая боль пронзала тело, всё, что он мог сделать, — сдерживая порывы криков, болезненно стонать. Закончив свою работу, Олег перевязал руку сына бинтами, которые заранее оставил на столе парня вчера. — Как комарик укусил, не так ли? — насмешливо спросил отец. — Действительно, — с сарказмом ответил Келий. — Наша машина будет готова через четыре часа. Вещи собраны. Можешь отдохнуть. Олег выбросил в мусор скальпель и грязные салфетки, подозвал слугу и приказал обслужить сына. Затем, дойдя до двери, начал её закрывать, но вдруг остановился и произнёс: — Если я узнаю, что ты сбежал или рассказал кому-то о наших планах... — отец окинул Келия недовольным взглядом и вышел из комнаты. Холодная угроза отца была предельно ясна. Но, несмотря на это, парень собирался совершить, возможно, самую худшую ошибку в своей жизни. Он должен был оставить письмо Энни. Это был единственный выбор, который у него оставался. Как только цоконье каблуков затихло, Келий добрался до своего стола. Вытащив бумагу и ручку, он принялся думать, что стоит написать. В школе, когда задавали сочинения, Келий всегда просил помощи у Энни или слуг. А теперь — это были его собственные мысли и чувства, изложенные на простой белой бумаге. Что же написать? В такой ответственный момент ни одно слово не было идеальным. Они все не могли передать нужного. — Моя Энни... Нет, а если она подумает, что я считаю её вещью? — бормотал парень, крутя в руках чёрную ручку. — Но не «своя» Энни… Бред. Почему так тяжело писать о своих чувствах? Потратив ещё час на раздумья, Келий всё же сумел что-то написать. Он понимал, что письмо может выглядеть глупо, но лучше так, чем пытаться быть Шекспиром. Энни бы никогда не полюбила его за возвышенные речи. Времени оставалось мало, а путь до нужной церкви был долгим. Пришлось обзвонить несколько магазинов и найти тот, что продаст мотоцикл без вопросов и подписей. Отдав крупную сумму, Келий выбрался из дома через окно и поспешил в старый посёлок. Несколько раз недовольные водители сигналили ему, но парень всё сильнее нажимал на газ. Когда наконец показалась заветная церковь, Келий бросил мотоцикл на обочине и направился к сундуку. Пароль он называл только Энни, и значит, письмо найдёт только она. — Надеюсь на тебя, ласточка... — прошептал парень, оставляя в сундуке всё, что хотел передать девушке. *** На алых запястьях бежит кровь, Под воем сирены слышится вновь; Грусти печальные всхлипы твои А я лишь обрывки, словно мои, Воспоминаний храню о тебе. Глава 9 В кабинете физики не работал обогреватель, из-за чего все ворчали на уроке. Энни давно привыкла, что школа не тратит собранные деньги на нужные вещи, поэтому всегда носила с собой сразу две пары тёплых кофт. Одну из них Келий подарил ей, когда они ходили на свидание в океанариум. Это был прекрасный день. Прозвенел звонок, и девушка сразу направилась в класс Келия. Однако, оглядевшись, она не заметила парня, который обычно всегда оставался в кабинете, дожидаясь её. Тогда Энни подошла к учителю. — Здравствуйте, Лидия Ивановна, а Келий сегодня приходил? — смущённо спросила девушка. — Келий? — учительница перебирала документы, перекладывая их с одного места на другое. — Нет, он сегодня не приходил. Я уже писала ему, но пока ответа нет. — Хорошо, спасибо. До свидания, — пробормотала Энни и поспешила обратно в класс. Следующие уроки девушка провела тихо, внимательно слушая учителя, а на переменах писала сообщения Келию, надеясь получить ответ. Пропускать школу для него было обычным делом, но в этот раз что-то внутри щемило и толкало на плохие мысли. Уже дома она по привычке включила в фоновом режиме телевизор, пока разбирала рюкзак и складывала одежду. — Сегодня случилась ужасная трагедия. Самолёт "Афина" разбился недалеко от места взлета. На борту была известная семья Де-Стехаль. Спасти никого не удалось. Подробности расскажет корреспондент. После слов о погибших Энни перестала слышать ведущего. Её руки задрожали, а из глаз потекли слёзы. Она рухнула на пол, не понимая, что происходит, а в голове гулко звучало слово «мертв». На шум прибежали все члены семьи. Сестрёнка плакала вместе с Энни, хоть и не понимала, что произошло, а мама старалась привести дочь в чувство. Что было дальше, девушка не помнила. Туман в глазах и белый шум вокруг. Когда Энни открыла глаза, она увидела белые больничные стены и спящего рядом папу. Во сне он подергивал носом, тихо сопя, а его волосы как всегда были похожи на гнездо. — Папа? — растерянно позвала она. Мужчина сразу проснулся. На щеке отпечаталась ладошка, что придавала ему еще большей хаотичности в образе. Он испуганно стал осматривать дочь, заваливая её вопросами. — Что случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то болит? — Тише, всё в порядке. Как я здесь оказалась? — Ты не помнишь? — папа замялся, думая, как мягче сказать. — Думаю, тебе лучше ещё отдохнуть. Из-за доносящихся в палате разговоров, внутрь вошла мама, которая все это время сидела в коридоре. — Доченька, ты уже проснулась? — устало спросила она. — Всё хорошо? — Да, у меня ничего не болит, но может кто-то скажет, что происходит? Почему я здесь? Совсем не помню, что было после школы. — Пообещай, что не будешь нервничать, — попросила мама. Энни насторожилась, предчувствуя, что разговор будет неприятным. Но лишь кивнула в ответ. — Вчера, — мама замялась, — разбился самолёт. Никто не выжил. — Что ты хочешь этим сказать? — не понимала Энни. — Келий мёртв, — отрезал папа. В голове у девушки тут же начали всплывать события прошлого дня: новости по телевизору, туман перед глазами, картина сгоревшего самолета и голоса родителей. Все это не может быть правдой. Энни не верила ни в происходящее, ни в случившееся. Это все бред. Она просто спит. Сейчас она проснется и Келий будет рядом. Будет снова называть ее ласточкой и приносить перекус, пока она рисуют очередную картину. На фоне мама с папой громко спорили, каждый раз пытаясь перекрикнуть друг друга. — Зачем ты так грубо!? — А как ты хотела это сказать!? — Она только пришла в себя, Боже, какой же ты! — Сама не знала, как сказать, я лишь хотел помочь! — Хватит! — остановила родителей девушка. — Ваши крики мне ничем не помогут. Глаза Энни потускнели, из них текли слёзы, но она не плакала. Внутри было словно пусто, никаких чувств. Как будто высосали всю душу. Недавно Энни хотелось нарисовать картину, а теперь всё это казалось ей бессмысленным. Она хотела истерить, ругаться, бить все вокруг, но сил совсем не осталось. Единственное, что она могла сделать, чтобы перестать думать - это лечь спать. Уснуть и не просыпаться. Закрыть глаза, а когда откроет, то все будет как раньше. В голове даже промелькнула дурацкая мысль : " Лучше бы в том самолете разбилась я." — Я не хочу вас видеть. Не сейчас. Можете оставить меня одну? — промямлила девушка. — Конечно, дорогая, — сказала мама, поцеловав дочь в макушку. — Прости нас, мы ещё придём вечером, — пообещал папа. Энни уныло улыбнулась, а после звука закрывшейся двери укуталась в одеяло и пролежала так весь день. Глава 10 — Энни, я могу зайти? — нежный голос донесся из-за двери. В ответ на вопрос прозвучала тишина. Дверь скрипнула, и в палату вошла медсестра с едой на подносе. Она отодвинула завявшие цветы на тумбочке и аккуратно поставила еду. Затем девушка присела рядом с Энни. — Тебе пора жить дальше, — начала медсестра. — Если ты закроешься в себе, ничего хорошего не произойдет. Ты уже неделю ни с кем не разговариваешь. Ответа все так же не последовало. Девушка вздохнула и еще раз посмотрела на Энни, пытаясь прочесть ее мысли. Ей было трудно каждый день видеть такую молодую и красивую девушку в этом состоянии. — Прошу тебя, сходи к психологу. Медсестра поднялась и забрала весь мусор из палаты. Выйдя, на нее тут же накинулись родители Энни. По их виду можно было сказать, что спали они явно мало: огромные круги под глазами и неряшливый вид, некоторые элементы одежды были надеты наизнанку. — Как она? — Согласилась на психолога? — Может, она хочет чего-то? Как ее здоровье? Медсестра лишь отрицательно покачала головой, и родители тут же опустили головы, уставившись на плитку в полу. Первым разговор начал отец: — Это все наша вина. Если бы мы раньше уделяли ей больше внимания, все было бы куда легче. — Милый, у нас много детей, за всеми уследить трудно, — пыталась приободрить его жена. — Много или немного — какая разница? Она тоже наша дочь. Не надо было нам столько рожать, раз мы не способны с ними справиться, — мужчина стал более уверенным в словах и в порыве заявил: — Приведите психолога ей в палату. Раз она не идет к нему, значит, он придет к ней. Медсестра тут же всполошилась и радостно произнесла: — Сейчас же этим займусь! Вечером он будет в ее палате. — Вот и хорошо, — заключила мама. Энни навещали не только родители. К ней часто заходил Лука, принося разную еду. Сначала ему хотелось принести ее любимую, но Келий делал то же самое; вдруг это ранит ее сильнее? Поэтому Лука решил приносить что-нибудь нейтральное, например, фрукты. Эрик же часто приходил с Лукой и приносил цветы, которые быстро вяли из-за плохого ухода. Рик с Милли заходили реже остальных, поскольку ссылались на нехватку времени. Не прошло и пяти минут с ухода медсестры, как Лука с Эриком пришли навестить Энни. — Ну же, поешь. Испортится ведь, я так старался, — Лука пытался вызвать жалость, изображая брошенного котенка, но Энни даже не оборачивалась, когда они входили в палату. — Лука, твои трюки работают не на всех, — спокойно сказал Эрик. — Зато они прекрасно действуют на тебя, — с улыбкой произнес парень. — Вот и используй их на мне, а Энничке это точно не поможет. — С каких пор ты начал называть ее Энничкой? — вопросительно посмотрел Лука на Эрика. — Все, все! Мы пришли не чтобы спорить, — Эрик ткнул ладонью в лицо Луки, отодвигая его подальше от себя. — Слушай, может, попробуешь подумать о том, что тебе нравится? — парень дотронулся до девушки и успокаивающе погладил ее по голове. Он убрал закрывающие лицо волосы и принялся их расчесывать. — Не хочешь порисовать? — Мы все принесем, только скажи, — поддержал друга Лука. Лука подошел к тумбочке и забрал оттуда вазу. Вылив старую воду в раковину, он налил чистую, немного прохладную и поставил новые цветы. В палате потихоньку начало пахнуть новыми цветами, от чего атмосфера тут же улучшилась. Подойдя к другу, Лука положил руку ему на плечо и прошептал: — Мне кажется, или она совсем разучилась говорить? Она хоть жива? — парень встал на цыпочки и обоперся об койку, чтобы посмотреть на лицо подруги. Энни смотрела в пустоту, будто совсем не замечая всего вокруг. Она моргала, что делало ее более похожей на живого человека, но цвет кожи стал тусклым и бледным. Со стороны казалось, что у девушки неизлечимая болезнь. — Я скучаю по дням, когда мы собирались все вместе, — внезапно произнес Лука. — Тогда, хоть я и не любил Келия, но мы были счастливы. Все мы. — Не надо, сделаешь ещё хуже, — попытался остановить его Эрик. — Что не надо, Эрик!? Это правда. Ей не станет лучше, если мы будем заставлять её забыть прошлое или говорить, что всё наладится. Это как говорить сироте, что мама обязательно вернётся. Тебе ли не знать? Иногда лучше принять правду, чем покрываться ложью. А ещё лучше просто обнять человека без лишних ненужных слов. — Лука... — Лука, Лука. Будто я имени своего не знаю. Просто помолчи, кретин. — Ты прав, — отозвался Эрик. Лука уставился на друга, а затем расплылся в тёплой улыбке. Он потянулся к Эрику и погладил его, взъерошивая его густые тёмные волосы. От чего тот как котенок, податливо опустил голову. — Спасибо. — Я ничего не сделал. — Спасибо за то, что умеешь слушать, — пояснил Лука. Энни перевернулась в сторону парней и тихо пробормотала первые слова за всю неделю: — Спасибо, что приходите. Парни тут же встрепенулись и начали гладить девушку, пытаясь разговорить её сильнее, будто поощряли котёнка. — Энничка, мы всегда рядом и готовы выслушать тебя. Мы обязательно тебя поддержим, — не умолкал Эрик. Лука принялся доставать фрукты и пытаться накормить ими девушку, но она перестала их слушать и заснула. О случившемся в палате ребята рассказали медсестре; та была рада хорошей новости и поделилась тем, что вечером к ней придёт хороший психолог. — Возможно, это к лучшему, — заявила медсестра. — Мир не без трудностей. У всех разные преграды, кто чего больше боится, — отмахнулся Лука. — А чего боишься ты? — спросил Эрик. — Я? Не задавай глупых вопросов. У нас завтра мероприятие, приглашаю тебя как гостя. Так и продолжив переговариваться, парни покинули больницу, оставив Энни наедине со своими кошмарами. *** — Ласточка, я не нуждаюсь в тебе. — Келий! — Энни потянулась к парню. Дотрагиваясь судорожными руками до его лица, она получила пощёчину. — Эй, эй. Не трогай меня. Я не твой питомец. Я умер. Понимаешь, я м-ё-р-т-в, и ты была для меня не больше чем игрушка. Парень захохотал. Смех гулом разносился вокруг девушки. Энни тянулась к парню, но что-то тянуло её вниз, не давая шанса ухватиться за Келия. Единственное, что Энни увидела перед тем, как проснуться, было лицо Келия, который улыбался, наслаждаясь её болью. *** Девушка проснулась вся в поту, тяжело дыша. За окном уже стемнело. Она опять проспала весь день. Ей было так противно от самой себя; так неприятно осознавать, что всё вокруг так легко сломалось из-за одного парня. — Какая же я дура... Дверь в палату распахнулась, и внутрь вошёл мужчина лет пятидесяти. Он включил свет и направился к Энни. Девушка растерянно осмотрелась, пытаясь понять, к кому ещё этот мужчина может идти. — Здравствуйте, Энни. Я ваш психолог, — мужчина пододвинул стул к койке и уселся, достав из своего чемоданчика небольшой блокнот и ручку. — Вы можете не говорить мне ничего; я понимаю. Но когда-нибудь вам придётся начать свой путь в жизнь снова. Энни поджала губы, каждый раз раня их сильнее. Это поведение психолог заметил и начал что-то записывать. — Сеансы будут ежедневными, и неважно, когда вы начнёте раскрываться. Я здесь, и никто никогда не узнает ничего, что было сказано в этой палате. Звучит жутко, не находите? — ухмыльнулся мужчина. — Вы забавный, — отозвалась девушка. — Мне приятно знать, что вам комфортно рядом со мной. Предлагаю вам всегда, когда что-то вызывает у вас дискомфорт или неприятные ощущения, сжимать эту игрушку. Мужчина достал плюшевую игрушку с пищалкой внутри; она была в виде медведя: коричневая шкурка, глаза-пуговки и милая шапочка сверху. Он протянул её девушке, и та охотно приняла подарок. — Он похож на Келия, — промямлила Энни. — Келий? Это ваш парень? Энни сжала игрушку, и та издала звонкий звук, напоминающий звук маленького животного. — Обращайтесь ко мне на «ты», иначе будет ощущение, что я сижу на допросе. Психолог кивнул и записал следующие мысли в блокнот. — Так кто такой Келий? — Он мой парень, — запнулась Энни, добавив: — бывший парень. — Что именно заставило его стать бывшим? — продолжал психолог. — Он умер. Энни отвернулась от мужчины и уставилась на звёздное небо. Мужчина явно давал ей возможность самой продолжать разговор. — Когда-то мы вместе смотрели на небо. Знаешь, я ещё та фантазерка. Всегда видела разные фигуры, они такие забавные были. Мне казалось, что я могу дотянуться до звёзд и сорвать одну из них. С его появлением многое изменилось. Я стала лучше рисовать, — Энни засмеялась, но затем улыбка исчезла с её лица. Она сжала игрушку, и та издала длинный гул. Мужчина что-то записал в блокнот, после чего сказал: — На сегодня достаточно. Ты большая умница. — До свидания, — прохрипела Энни. — До скорой встречи. Энни наклонилась поднять телефон и, не обращая внимания на разбитое стекло, разблокировала его. Прочтя сообщение, девушка расплылась в улыбке. Энни надеялась встретить там кого-то очень важного для неё, поскольку про это место почти никому не рассказывала. Накинув пальто на водолазку, она выбежала на улицу. Несмотря на летнее время, было холодно и дул сильный ветер. Энни заказала такси до необходимого поселка, после чего начала искать в заметках нужный пароль. Его девушка знала идеально, но хотелось освежить воспоминания старой заметкой. Девушка неспешно двигался по широкой дороге вдоль заброшенных домов, спрятанных за заборами. Тихие темные улочки, знакомые ей с подростковых лет и журчание ручья неподалеку. Ей на секунду даже показалось, что кто-то за ней наблюдает, однако вокруг никого не обнаружила. В центре посёлка стояла обвалившаяся церковь. Раскрыв скрипящую калитку, Энни направилась к разбитому окну рядом с колодцем. Девушка остановилась, рассматривая проход внутрь, после чего рывком запрыгнула внутрь. В здание пахло обгоревшими свечами и немного отдавало спиртом. Обойдя массу пыльных икон, Энни дошла до скрытой ранее комнаты. Она вела наверх, на чердак, где раньше хранили запасы материалов для крещения. Пройдя дальше, девушка остановилась у сундука с ржавым замком. Энни уселась на корточки и принялась вводить пароль. Замок щелкнул и сундук открылся. Подняв крышку, девушка достала изнутри коробку. — Это точно он, больше пароль никто не знал. — пробормотала девушка. Сзади Энни что-то скрипнуло, она оглянулась, но в темноте ничего не разглядела. Стряхнув с коробки пыль, Энни открыла её. Внутри лежало письмо и несколько браслетов с бусинами, которые символически складывали имя "Энни", так же рядом лежала статуэтка ласточки, на крыле которой была дата знакомства Келия и Энни. Взволнованная девушка раскрыла письмо и принялась читать его. Впитывая каждое слово, чтобы не упустить что-то важное. Для удобства Энни облокотилась об сундук. Письмо: Моя милая Энни, это письмо, моё тебе прощание. Я не могу сказать встретимся ли мы ещё, но, если сейчас ты читаешь моё послание, значит, я смог сообщить тебе его местоположение. Я рад, что ты нашла силы прийти сюда и открыть коробку. Рад тому, что ты жива и пишешь свои картины дальше. Прости меня, ласточка, прости, я никогда не смогу возместить тебе все, что ты мне подарила. Если никто не осмелится полюбить твоё искусство, я сам сделаю это. Твоё творчество, ты сама спасла меня. Без тебя я бы так и остался бездушной машиной, что выполняет каждый приказ отца. Я всегда умел говорить вежливо и по делу, но выражать свои искренние чувства, мне правда трудно. Возможно, читая письмо ты думаешь, что я дурак и выгляжу глупо, но такой вот я. Так много я хотел тебе написать, но в процессе всегда забываю обо всем, и мне даже хотелось просто оставить письмо с надписью : "Люблю тебя, ласточка. " Но мне нужно обо всем тебе рассказать на самом деле не печалься, я жив. Прости, я не мог сказать, но я все объясню. Просто дочитай письмо до конца и реши как поступать дальше. Глава 4 — Хватит! С меня достаточно, Келий. — женщина ударила по столу и, взглянув на парня, облитого красками, сказала. — Ты всегда делаешь все идеально, как скажешь, так и сделаешь. Я за это тебе очень благодарна, но пойми, что творчество это не то, что можно просто взять и повторить. И другие в отличие от тебя это прекрасно понимают. — Вы просто оправдываете их беспомощность, учитель. — Пошатываясь на месте, сказал Келий. Женщина тяжело вздохнула, затем подошла ближе к парню и положила свою руку ему на плечо. — Посмотри на себя, ты весь в краске. Ты оскорбляешь их, и им приходится отвечать тебе. — Спокойно произнесла учительница. Келий опустил голову, признавая вину, но внутри ни на каплю не согласился со словами своей учительницы. Она, конечно, понимала, что такой разговор у них не первый и, что Келий просто забудет об этой лекции. Обращаться к родителям учительница не хотела, кто знает, какое наказание могут ему дать. Поэтому было решено попробовать парню самому понять, чем отличается искусство от идеально повторенной работы. — С этого дня ты ходишь на секцию по рисованию картин. Она создана школьниками из старших классов, там нет учителей, поэтому ты сможешь спокойно влиться в атмосферу. Если я хотя бы ещё раз услышу от ребят из секции об насмешках над ними, мне придётся обратиться к твоему отцу, - женщина сделала пометку на последнем предложение, чтобы парень не забывал о её словах. Келий сквозь себя прошептал тихое согласие и уже собирался покинуть кабинет. — Третий этаж 305 кабинет, занятия уже начались. Я слежу. — Крикнула вслед учительница. Ничего не оставалось, как повиноваться и отправиться к 305 кабинету. Келия явно не интересовало искусство и то, что люди оправдывают свою никчемность и не умение рисовать многообразным творчеством. Дверь класса оказалась открытой, изнутри доносились громкие разговоры и звонкий смех. Келий прошёл порог и осмотрел территорию. При виде парня все уныло притихли. Потихоньку начал проходить шёпот: "Сейчас снова начнёт чушь нести", "Разве учитель с ним не поговорила?". — С этого дня я в вашей секции. — твёрдо заявил Келий. — Ещё чего, проваливай! — прокричала девочка с первых рядов. Поддерживая её, все начали кричать: — Ты не ценишь искусство, что ты тут забыл? — Проваливай, пока мы ещё добрые. — Нечего портить всем настроение. Келий прошёлся по классу и заметил, что одна единственная девочка сидела в углу кабинета и не обращала внимания на происходящее. Её тонкие пальцы держали кисть в руках уверенно и наносили такие же уверенные маски по мольберту. Келий засмотрелся на её работу, что даже перестал слышать ор вокруг. Парень еще долго бы смотрел на её работу, если бы чьё-то прикосновение сзади не привело его в чувства. — Ты нас слышишь? — А. — Келий устало потёр переносицу и пояснил, — учитель сказал, что теперь я с вами. И что мне нужно понять искусство. — Если не будешь нас оскорблять, то мы не против. — девочка с первого ряда, что ранее самая первая его выгоняла, вдруг сменила свою агрессию на милость. — Я не буду рисовать, просто посижу. — отозвался парень. Все тут же забыли про Келия, возвращаясь к своим делам, а сам парень решил перенести стул к мольберту девочки в углу класса. Ему хотелось окликнуть её, спросить имя и, что она рисует, но ни на секунду та не отвлекалась, словно поглощенная своей работой. Прошёл час, многие начали расходиться. Прощаясь, они обнимались, шутили и даже легонько били друг друга по спине. Прошёл ещё час, Келию стало скучно сидеть на месте, но так не хотелось уходить, пока он не узнает имя. На третий час все давно разошлись, оставив класс пустым. Тогда парень не выдержал и дотронулся до девушки. — Эй, все уже ушли. Ты так и будешь тут сидеть? Девочка повернулась, и на её лице было видно, в каком недоумение она сидит. Переносицы пошли вверх, глаза вылупились, а губы исказились в недовольной гримасе. — Ты, ты кто такой? Как долго ты сидишь около меня! — Вскрикнула она. Келий растерялся и, чтобы крик не стал громче, собрав всех вокруг, прикрыл руками рот девушке. — Тише, тише. Я не собирался тебя пугать. И вовсе не хотел, чтобы ты так реагировала. Я...меня отправили сюда учиться понимать искусство. — Ты что ребёнок? — озадаченно спросила девушка. — Впрочем, не мешайся, если нравится, сиди. Меня, кстати, Энни зовут, а тебя? Девушка отложила кисти и повернулась к парню лицом. — Келий. Парень рассматривал девушку, как что-то новое. У него не получалось отвести взгляда или задать интересующие его вопросы. Он просто смотрел. Энни была вся обсыпана веснушками, рыжие волосы, невинные глаза, так ещё и курносая. Эти глупые бантики в волосах. Одежда совсем старая: шортики на низкой посадке и лёгкая футболка с кружевами. Но самое важное, что парень приметил с самого начала это её серые глаза, которые на свету отливали голубым цветом. Келий не знал, сколько смотрел на неё, но Энни явно это не понравилось. — Хватит так пялиться, дыру проделаешь. — Её брови вновь изогнулись, а на лбу появились еле заметные морщинки. — Прости. Что ты рисуешь? Келий впервые за все пребывания в классе посмотрел на картину. На синем фоне красовалась птичка, ласточка. Она сидела на ветке и жадно тянулась к висящему на дереве плоду. Перья ласточки намокли из-за дождя, однако та отчаянно пыталась добыть себе пищу. Картина так картина, ничего необычного, но что-то в нем пленило. Возможно, Келий увидел в этой птичке волю, которой у него не было. Она даже чем-то напоминала ему Энни. Он знал её не долго, зато за это время увидел того, кто настолько был поглощен чем-то. Глава 5 Келий каждый день после уроков ходил в 305 кабинет, принося с собой разные печенья и напитки. Энни радостно рассказывала о задумке своей картины и постепенно съедала всю принесенную парнем еду. — В следующий раз принеси побольше напитков. — Дожевывая булку, сказала Энни. — Хорошо, только дожуй, а потом говори. Келий, опиревшись об локоть, внимательно наблюдал за девушкой. Ее лицо было измазано в креме, а пальцы в краске. Такая неаккуратная, но живая, она помогала Келию чаще обращать внимания на мелочи. Такие обыкновенные моменты, на которые раньше парень не обращал внимания, сейчас наполняют его счастьем. — Чего ты постоянно смотришь так. — Рассмеялась девушка. — Ты красивая. — Пролепетал Келий, не отрывая глаз от Энни. Девушка тут же смутилась и даже отвернулась, чтобы никто не заметил, как она покраснела. — Не говори так, а то надумаю себе. — Тихо пробормотала Энни, разглаживая волосы на голове. — Нечего надумывать, я тебя люблю, ласточка. — Без капли стеснения выбросил Келий. Энни покраснела еще сильнее и, повернувшись, сбросила парня со стула. Но она не смогла сохранить равновесия и упала вслед за ним. Раздался громкий стук. Парень успел подставить руку, чтобы не получить травм, а второй рукой придержал Энни за талию. — Ласточка, осторожнее. — Будто ничего не произошло, произнес парень. — Заткнись, не называй меня так. — злилась девушка, но сама снова заливалась красками на глазах. Энни попыталась подняться, но Келий не отпускал ее. От чего та начала яростно стучать по груди парня. — Ты согласна быть моей девушкой? В случае отказа я не отпущу тебя. На какой-то момент Энни застыла, она смотрела куда-то вдаль и о чем-то долго думала, прежде чем ответить Келию. — Ты не знаешь обо мне почти ничего, — девушка уныло поднялась, скинув руку парня, - я из бедной семьи, мне не светит хорошее будущее. Я люблю рисовать, понимаешь? Я ни за что не брошу это дело, а значит, денег совсем не будет, — Энни понимала свое положение, но внутри с самого первого дня ждала чуда. Ей хотелось, чтобы однажды у нее появились фанаты, появился любящий парень. А самое главное ей хотелось, чтобы ее семья приняла ее, чтобы они не говорили об ее ничтожестве, а поддержали. Келий встал вслед за девушкой и, отряхнувшись, коснулся ее плеча. Тонкие, но грубые пальцы парня были теплые, в отличие от холодной кожи Энни. — Меня совсем не волнует твое материальное положение. Я богат, если ты хотела найти себе кого-то с деньгами, то я согласен. Пользуйся мной, можешь трясти из меня куче бабок, просто стань моей девушкой. — Келий был уверен в своих словах, ему было все равно по какой причине Энни будет с ним. Он просто хотел видеть ее улыбку, никто другой ему был не нужен. Все школьное время парень не разговаривал с одноклассниками, игнорировал их попытки подружиться, часто грубил им, относясь высокомерно. Они все были ему отвратительны. Внутри Келий думал об их лицемерие и жадности. Но сейчас парень был согласен на любую жадность, согласен, чтобы об него вытирали ноги и использовали. — Не говори так, я никогда не хотела пользоваться тобой. — Обиженно произнесла Энни. Девушка обернулась и потянулась к Келию. Она ухватилась за его щеки и начала их теребить, словно обращалась с совсем маленьким ребенком. — Никогда не говори такое другим, они могут и согласиться. Келий перехватил ее руки и притянул к себе. Когда Энни была так близко, он смог почувствовать ее запах. От нее отдавало легким ароматом ели и нежным ландышем. Парень опускал лицо все ниже, для того чтобы ощутить запах сильнее. — Ты пытаешься вынюхать из меня душу? — Девушка шептала слова Келию на ухо, поскольку была слишком близко, чтобы говорить в полный голос. — Извини. — Парень встал и отошел, виновато взглянув на Энни, ожидая, что та разозлится на его действия. Однако она снова подошла к парню и сказала: — Я согласна быть твоей девушкой, но не из-за денег. Просто поддерживай меня и будь рядом. Келий не сразу осознал слова девушки. По коже пробежали мурашки, на лице самовольно появилась улыбка, а тело потянулось к Энни. Он потер ее уши, а затем коснулся ее лба. Девушка покраснела, но не отошла. Келий принял такие бездействие за согласие и поцеловал ее. Внутри гулко билось сердце, отдавая пульсацией в висках. Келий осторожно касался мягких губ девушки, становясь с каждым разом напористее. А Энни в свою очередь полностью доверила весь процесс парню. Поцелуи становились рваными, но отступать никто не хотел, поэтому после не долгих передышек все начиналось заново. За окном становилось темнее, а по классам уже начали ходить учителя, отправляя засидевшихся учеников по домам. Глава 6 — Подъем, спящая красавица. — Учитель потряс Энни, будя её. — Ещё пять минут, мам. — Откинув руку учителя, промямлила девушка. — Никаких пяти минут, живо вставай! От крика Энни тут же подскочила. На лице остался красный след от руки, а на щеках красовались прилипшие волосы, сделав её вид ещё более беспорядочным. — Так точно. — Отчеканила девушка. По всему классу прошёлся смешок. Энни засмущалась и принялась тут же приводить себя в порядок, поспешно принося учителю извинения. Девушка заснула на перемене, оказалось, Келий заходил к ней и оставил записку. "Встретимся после школы, я отведу тебя в свое тайное место". Ребята встречались уже год и каждый день Келий помогал Энни с картинами. Он часто возил девушку на выставки, хотя самому было на них ужасно скучно. Ему совсем не нравилось искусство, он считал это простыми масками на мольбертах, в которых совсем не было смысла. Исключением являлись картины Энни, смотря на них у Келия всплывали воспоминания, зачастую те, которые хотелось бы помнить и в старости и после смерти. Прочтя записку, Энни хихикнула, от чего весь класс странно покосился на неё, а учитель сделал очередное замечание. Больше Энни старалась не отвлекаться, но выбросить предстоящую встречу из головы не смогла. Уроки у Келия заканчивались раньше, поэтому ему пришлось ждать девушку. У ворот мелькнула рыжая голова, и парень тут же подскочил со скамейки. — Ласточка! — Прокричал он в спину Энни. — Тише, не называй меня так при всех, ещё и так громко. — Возмутилась девушка. — Да ну, не стесняйся. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Келий подмигнул девушки и, подхватив её под руку, повёл в сторону заброшенного посёлка. Чем ближе они подходили, тем темнее становилось вокруг. Фонари мигали, а на тусклый свет прилетала моль. Энни не любила гулять ночью, поскольку опасалась пьяных мужчин и неадекватных людей. Конечно, опасения появились не на пустой почве. С детства отец девушки любил выпить и приставал к другим на улице. Энни всегда боялась оказаться на месте тех людей. — Ты вся дрожишь. — подметил парень. Он расстегнул свою куртку и, сняв её, накинул на спину девушки. — Теперь холодно будет тебе. — Укутываясь в куртку, сказала Энни. — Я мужчина, у меня тело теплее будет. — Подбодрил Энни Келий. — На самом деле тебя бесят такие стереотипы на счёт мужчин? Келий застыл, она попал прямо в яблочко. Он никогда не говорил никому о своей ненависти к стереотипам. Порой даже сам думал, что это из-за стресса, да и все. — Видимо, я права, — спокойно продолжила девушка, — ты всегда ходишь с таким каменным лицом, но когда ребята на перебой кричали: "Главный в семье муж, его нужно слушаться", "Мужчины не плачут и не болеют". Тогда твоё лицо выражало отвращение. Помню, ты так смешно ссупился, я еле как сдержала смех, — девушка рассмеялась, и Келий снова почувствовал себя дома, ему было комфортно с Энни в любом месте, не хотелось, чтобы все закачивалось, а потому забивать голову неприятными мыслями он не собирался. Да и так ли важно, что думают другие, пока ему хватает и одной Энни. Они дошли до широкой дороги, ведущей к заброшенной церкви. Забор был поломан, а некоторые окна разбиты. Келий прошёл к большому окну, через которое можно перешагнуть и оказаться внутри здания. После того как, парень забрался сам, он помог залезть и Энни. Под ногами трещали осколки стекла, а вокруг было достаточно темно, чтобы наступить на что-то ещё хуже. Для осторожности Келий захватил фонарик. Он нажал на кнопку, и появившийся свет помог разглядеть церковь изнутри. Потрескавшиеся стены, старые мыльные иконы, обгорелые свечи и их не сильный запах. Единственное, что сохранилось лучше всего, была библия в середине здания. — Зачем мы сюда пришли? — Наконец спросила Энни. — Здесь я часто бывал в детстве, когда папа просил помочь ему с работой. Поэтому я знаю одну лазейку. — Пояснил Келий. Ухватив девушку за запястье, он повёл её к скрытой ранее комнате. Там находилась лестница, ведущая на чердак, где обычно хранили материалы для крещения. Добравшись до верха, для Энни открылось новое место. На стенах крыши висели фонари, в самом конце чердака стоял сундук, а на нем стояла огромная корзина, наполненная красками и журналами. Рядом был постелен ковёр, на котором лежали напитки и сладости. — Это все правда!? — Девушка расплылась в улыбке, выставляя на показ белоснежные зубы. Затем Энни схватила Келия, после чего резко обняла. — Да, это все тебе. Поздравляю с завершением новой картины. — Похлопывая девушку по спине, сказал парень. — Давай постоим так немного, ты тёплый. И всегда был самым тёплым. — Ты умеешь говорить и такие слова? — Съязвил Келий. Девушка ткнула локтем ему в бок и прошипела: — Помолчи. — Ладно, ладно, — прошептал парень, прижимая Энни к себе сильнее, — не обнимай так больше никого, хорошо? — А ты не оставляй меня, тогда не будет причины обнимать других. — Не все в жизни так, как мы хотим. В этом вся прелесть, не думаешь? — Если прелесть мира в том, что мы теряем дорогих нам людей, то какого для тебя счастье? — Всегда ты так, я вовсе не хотел создавать грустную атмосферу. Но раз ты так начала. Как раньше все равно никогда не будет, а значит остаётся делать будущее приятнее, чем оно есть. Келий отпустил девушку, предварительно погладив её по голове, и направился к сундуку. Он присел на колени, а затем подозвал Энни к себе, поманивая указательным пальцем. Девушка послушно подошла и уселась рядом, внимательно наблюдая за парнем. — Запоминай пароль, ласточка. Келий ввёл в замок на сундуке несколько цифр. Щелкнув, тот тут же отварился. Внутри все было обвешено гирляндой, которая каждый раз меняла цвета. Посередине лежало два альбома. Энни потянулась к тому, что был красного цвета. — Это наша история? — Повернувшись к парню, спросила Энни. — Надеюсь, она ещё не закончена. — Шмыгнув, ответил Келий. Энни бросилась на парня, обнимая его ещё крепче, чем обычно. После чего звонко чмокнула его в щеку. — Я тоже знаю твои тайны. — Что? — удивлённо спросил парень. — Теперь это место знаю и я, значит я тоже знаю твои тайны. — Радостно пояснила Энни. — Боже, ласточка, ты такая простая. — Рассмеялся Келий, а затем шёпотом произнес. — Но такая ты мне до чёртиков нравишься. Келий поднялся и прошёл к дыре в крыше. Затем скорапковшись наверх, он помог Энни. Они уселись на верхушки крыше и наблюдали за звездами на небе. Энни рассказывала истории из детства, а Келий иногда делился своими. — Если посмотреть под этим углом, то можно увидеть слоника. — Заявила Энни. — Мы вернёмся к утру, завтра выходной, но твои родители не против? — Спросил Келий. — Им все равно, где я. Я из многодетной семьи, сейчас им не до меня, поэтому можешь не волноваться. Ты сам как? — Отец будет злиться, но я часто сбегаю по ночам, а днем всегда выполняю каждое его поручение. Пока я послушный, ему наплевать на все. — А мать? — Она в коме. Была передозировка и организм погрузил её в сон. — Прости, я не хотела. — Энни виновато опустила голову. — Я ее почти не знал, не извиняйся. На самом деле не люблю говорить на тему семьи, может есть что-то, что ты бы хотела обсудить? Девушка задумалась, а потом, покачавшись из стороны в сторону, протянула парню свою тонкую руку. Келий, не думая, ухватился за неё и инстинктивно начал поглаживать, массируя косточки пальцев. — Мы так часто ходили на выставки, но мои картины так никто и не заметил. Может мне стоит бросить все? Видимо рисование не моё. — Энни опустила голову на плечо Келия и, прикрыв лицо руками, уткнулась в парня. — Я просто хочу, чтобы другим нравилось моё искусство, чтобы мои картины вдохновляли других и, и, чтобы меня запомнили. — глаза девушки наполнились слезами, которые тонкими ручьями скатывались вниз. — Нормально хотеть, чтобы людям нравилось то, что ты создаёшь. Мы все хотим, чтобы другие видели нашу тяжёлую работу, не так ли? — Келий приобнял девушку, опустив руку на плечо Энни, легонько поглаживая нежную кожу под курткой. — Ты прав, но я не могу избавиться от чувства, что все напрасно и мне не достичь высот. — Мы как множество звезд на небе. Их много, нас много, но каждая красивая. Каждая создаёт свой рисунок, комбинируя друг с другом. Кому-то будет нравиться определенные из них, но ведь каждая из них светится. — Тогда почему мою звезду не любят? — Кто так сказал, мне она очень нравится. Сильнее любой другой звезды. — Я жадная, мне хочется большего, значит ли это, что я эгоистична по отношению к тебе? — Нет. Конечно, нет, ласточка. После себя оставить какой-то след все хотят. Чем больше людей нас помнят, тем больше будут по нам скучать. Некоторым достаточно, когда скучает лишь один, а другим хочется почувствовать тепло от многих. Тебя никто не винит, ты не эгоист. — Спасибо. Твои слова меня и вправду успокоили. Я всегда считала, что хочу слишком многого, вот и не могу ничего получить. Думала, если буду стараться достаточно, то обязательно смогу достигнуть всего. — Я буду рядом, ты сможешь. Келий вернулся домой, захлопнув дверь, он включил свет в прихожей. Облокотившись об стену, в прихожей стоял отец. На его лице читалось злость. Морщины у лба собрались вместе, а уголки бровей были направлены вниз. Раньше ему было плевать, когда сын вернётся, но сегодня он ждал его. — Отец, почему ты не спишь? — Озадаченно спросил Келий. Глава 7 — Сколько пакетов ты разнес? — Строго спросил отец. — Сколько дал. — Грубо ответил Келий, но затем устало закрыв глаза, добавил. — Пять. Телефон в кармане мужчины зазвенел. Он сразу же поднял трубку. Оттуда доносилась музыка, крики людей, чьи-то прерывистые вздохи. Фон приглушился и последовал звонкий, но серьёзный голос девушки. — Олег! У нас недодача. Они требуют компенсации, что мне делать!? — Тише, не паникуй. — Отец потёр переносицу и недовольно взглянул на сына, жестом указав, что ему не жить. — Они просят вторую партию бесплатно. — Продолжала тараторить женщина по другую сторону телефона. — Попробуй уломать их. Не знаю, переспи с ними. Возьми плату телом, приведи подруг, скажи, что партии закончились. — Это последний раз, Олежа. — Недовольно буркнула женщина и сбросила звонок. Олег подошёл к сыну и резкими движениями ухватил того за шиворот. Затем грубо вдавливая, прошёлся пальцами по шее парня. Каждая вмятина после себя оставляла красный след, а давление усложняла дыхание. — Где пакеты? — Не знаю... — тихо прошипел Келий, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Хватка отца усилилась, и, когда начал слышатся хриплый кашель сына, он отпустил. Келий сполз на пол, осторожно держась за горло и откашливаясь, а Олег плюнул прямо перед ним на пол, пытаясь напомнить сыну, кому перечить не стоит и, кто главный. — Где шлялся, раз не знаешь ничего. — С насмешкой обратился мужчина. — Гулял с друзьями. — Расплывчато отозвался Келий. — У тебя нет друзей. — Есть. Олег посмотрел на часы и громко потопал ногой, а затем усмехнулся и, присев на корточки обратился к сыну. — Обычно ты перестаёшь скрывать что-либо после минуты. Удивил. Насколько важна тебе эта девчушка? — Замолчи. — Процедил Келий. — Ой, ой. А кто говорил, что любовь для слабаков и это бред. Клялся, что всегда будешь рационален, и задания будут выполнены на лучшем уровне. — Я их выполняю так же. — Её зовут Энни, не так ли? Келий промолчал, лишь уставился полными гнева глазами на отца в надежде услышать, что ему все равно. — Из-за тебя мы в проблемах, — пояснил мужчина. Олег схватил сына за волосы и грубо оттащил в ближайшую комнату. После чего он отбросил Келия, и тот ударился об стену, уронив с неё картину. Упав со стены, она разбила свою рамку, а стекло только немного треснуло. — Что нам делать, они разболтают. Это лишь вопрос времени. — Отец, они врут вам. — Ставишь под сомнения слова клиента? — Рявкнул Олег, но затем, улыбнувшись, ответил. — Ты прав, они врут, но мы не докажем это. Какое правило у нас при таком раскладе событий? — Страница 308, пункт 7: "При случае обмана клиентом и попытке давления на продавца необходимо инсценировать смерть и скрыться в другом городе", — монотонно ответил Келий. — Правильно, сынок. — Я не поеду. Энни не останется одна. — Забудь про неё. Она ничего не стоит. Её жизнь даже не продать. Найдёшь новую игрушку, нашёл повод расстраиваться. — Отец, но я ведь сказал тебе. Я не хочу оставлять Энни. Я обещал ей. — Келий переходил на крик, который из-за злости на себя становился похож на мольбу. — Я с детства учил тебя быть послушным, учил тебя всегда делать все по планам и приказам. Ты был моей гордостью, а теперь что? Встретил девчушку и сразу поплыл. — Мужчина схватил Келия за лицо, больно сдавив челюсть, и произнес, глядя в глаза. — Тряпка. Он швырнул парня так, что тот отлетел, ударившись головой об противоположную стену. По лбу стекала свежая кровь, а на щеках остался красный след. Но Келий не собирался отступать. С полными злости глаз он произнес слова, после которых отключился. — Моя реальность отличается от твоей. Олег прикрыл глаза руками, а затем истерически рассмеялся. — Ну что за пацан, никакого уважения к старшим. Луиза видела бы ты сына, умерла бы со смеху. Мужчина достал телефон и быстро набрал номер. На экране высветилось имя, а за ним прозвучал писклявый и картавый голос. — Алло, я слушаю вас. — Завтра в десять самолёт должен вылететь в Японию. Однако при неизвестных обстоятельствах он загорится в полете и не долетит. Семья Де-Стехаль погибнет в авиакатастрофе. Все ясно? — Будет в лучшем виде. Завтра семья Де-Стехаль исчезнет с лица земли. А вы? — А мы возьмём два паспорта, запишите Ричард Нигольский и Рин Нигольский. — Адрес скину, за документами прошу подойти в два. — Не подведите, а то сами понимаете. — Конечно, без вопросов. Олег положил трубку и принялся подчищать за собой устроенный бардак. Нужно было собрать вещи и связать Келия. Зная своего сына, он так просто не смирится с происходящим. Но Олег считал, что он ещё будет ему благодарен. И это лучшее решение для него, а Келий ещё ребёнок и совсем не понимает ничего. Глава 8 Сонно распахнув глаза, Келий попытался осознать, где находится. Больше всего он боялся, что отец уже выполнил свой план и они находятся далеко за границей. Но, к своему удивлению, парень проснулся в своей комнате, совершенно чистый и с забинтованной головой. Он попытался встать. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота, от чего Келий с трудом присев на кровать, старался не потерять сознание. Из коридора послышался приглушённый стук каблуков. Келий сразу понял, что это отец. В его манере было не снимать обувь дома, поскольку зачастую приходилось поспешно уходить на встречи. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Олег — деловой костюм, чёрные сапоги на низком каблуке, сделанные из крокодиловой кожи. Он медленно застёгивал пуговицу на запястье, после чего, посмотрев на время, устремил холодный взгляд на сына. — Отец, я же... Но не дав договорить, Олег резко перебил: — Молчать! Твои слова здесь не будут услышаны. Ты. Ничего не изменишь. Келий сжал кулаки до посинения. Уголки губ судорожно дрожали, а глаза выглядели стеклянными. Внутри билось желание ударить отца, но разум подсказывал — он сильнее. Олег не спеша подошёл ближе, его шаги отдавались гулким цоканьем по комнате. — Трус, — прошипел Келий, сжав зубы. — Я? — усмехнулся отец с презрением. — Из нас двоих трус только ты. Если помешаешь мне, обещаю — спокойная жизнь твоей девчонки закончится. Ногти Келия вонзились в ладонь, оставляя за собой струи свежей крови. — Ты не настолько глуп. Тронишь моё — и я обещаю найду доказательства и сдам тебя, — сдерживая голос, чтобы не закричать на отца, сказал Келий. — Вот как, — с гордостью ответил Олег. В руке отца что-то сверкнуло. Он схватил Келия за плечо и грубо потянул к себе. — Не шевелись. Мужчина достал скальпель и сделал неглубокий надрез в плече, после чего внутрь поместил сверкающую симку. С каждым движением отца Келию становилось всё больнее. Холодная режущая боль пронзала тело, всё, что он мог сделать, — сдерживая порывы криков, болезненно стонать. Закончив свою работу, Олег перевязал руку сына бинтами, которые заранее оставил на столе парня вчера. — Как комарик укусил, не так ли? — насмешливо спросил отец. — Действительно, — с сарказмом ответил Келий. — Наша машина будет готова через четыре часа. Вещи собраны. Можешь отдохнуть. Олег выбросил в мусор скальпель и грязные салфетки, подозвал слугу и приказал обслужить сына. Затем, дойдя до двери, начал её закрывать, но вдруг остановился и произнёс: — Если я узнаю, что ты сбежал или рассказал кому-то о наших планах... — отец окинул Келия недовольным взглядом и вышел из комнаты. Холодная угроза отца была предельно ясна. Но, несмотря на это, парень собирался совершить, возможно, самую худшую ошибку в своей жизни. Он должен был оставить письмо Энни. Это был единственный выбор, который у него оставался. Как только цоконье каблуков затихло, Келий добрался до своего стола. Вытащив бумагу и ручку, он принялся думать, что стоит написать. В школе, когда задавали сочинения, Келий всегда просил помощи у Энни или слуг. А теперь — это были его собственные мысли и чувства, изложенные на простой белой бумаге. Что же написать? В такой ответственный момент ни одно слово не было идеальным. Они все не могли передать нужного. — Моя Энни... Нет, а если она подумает, что я считаю её вещью? — бормотал парень, крутя в руках чёрную ручку. — Но не «своя» Энни… Бред. Почему так тяжело писать о своих чувствах? Потратив ещё час на раздумья, Келий всё же сумел что-то написать. Он понимал, что письмо может выглядеть глупо, но лучше так, чем пытаться быть Шекспиром. Энни бы никогда не полюбила его за возвышенные речи. Времени оставалось мало, а путь до нужной церкви был долгим. Пришлось обзвонить несколько магазинов и найти тот, что продаст мотоцикл без вопросов и подписей. Отдав крупную сумму, Келий выбрался из дома через окно и поспешил в старый посёлок. Несколько раз недовольные водители сигналили ему, но парень всё сильнее нажимал на газ. Когда наконец показалась заветная церковь, Келий бросил мотоцикл на обочине и направился к сундуку. Пароль он называл только Энни, и значит, письмо найдёт только она. — Надеюсь на тебя, ласточка... — прошептал парень, оставляя в сундуке всё, что хотел передать девушке. *** На алых запястьях бежит кровь, Под воем сирены слышится вновь; Грусти печальные всхлипы твои А я лишь обрывки, словно мои, Воспоминаний храню о тебе. Глава 9 В кабинете физики не работал обогреватель, из-за чего все ворчали на уроке. Энни давно привыкла, что школа не тратит собранные деньги на нужные вещи, поэтому всегда носила с собой сразу две пары тёплых кофт. Одну из них Келий подарил ей, когда они ходили на свидание в океанариум. Это был прекрасный день. Прозвенел звонок, и девушка сразу направилась в класс Келия. Однако, оглядевшись, она не заметила парня, который обычно всегда оставался в кабинете, дожидаясь её. Тогда Энни подошла к учителю. — Здравствуйте, Лидия Ивановна, а Келий сегодня приходил? — смущённо спросила девушка. — Келий? — учительница перебирала документы, перекладывая их с одного места на другое. — Нет, он сегодня не приходил. Я уже писала ему, но пока ответа нет. — Хорошо, спасибо. До свидания, — пробормотала Энни и поспешила обратно в класс. Следующие уроки девушка провела тихо, внимательно слушая учителя, а на переменах писала сообщения Келию, надеясь получить ответ. Пропускать школу для него было обычным делом, но в этот раз что-то внутри щемило и толкало на плохие мысли. Уже дома она по привычке включила в фоновом режиме телевизор, пока разбирала рюкзак и складывала одежду. — Сегодня случилась ужасная трагедия. Самолёт "Афина" разбился недалеко от места взлета. На борту была известная семья Де-Стехаль. Спасти никого не удалось. Подробности расскажет корреспондент. После слов о погибших Энни перестала слышать ведущего. Её руки задрожали, а из глаз потекли слёзы. Она рухнула на пол, не понимая, что происходит, а в голове гулко звучало слово «мертв». На шум прибежали все члены семьи. Сестрёнка плакала вместе с Энни, хоть и не понимала, что произошло, а мама старалась привести дочь в чувство. Что было дальше, девушка не помнила. Туман в глазах и белый шум вокруг. Когда Энни открыла глаза, она увидела белые больничные стены и спящего рядом папу. Во сне он подергивал носом, тихо сопя, а его волосы как всегда были похожи на гнездо. — Папа? — растерянно позвала она. Мужчина сразу проснулся. На щеке отпечаталась ладошка, что придавала ему еще большей хаотичности в образе. Он испуганно стал осматривать дочь, заваливая её вопросами. — Что случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то болит? — Тише, всё в порядке. Как я здесь оказалась? — Ты не помнишь? — папа замялся, думая, как мягче сказать. — Думаю, тебе лучше ещё отдохнуть. Из-за доносящихся в палате разговоров, внутрь вошла мама, которая все это время сидела в коридоре. — Доченька, ты уже проснулась? — устало спросила она. — Всё хорошо? — Да, у меня ничего не болит, но может кто-то скажет, что происходит? Почему я здесь? Совсем не помню, что было после школы. — Пообещай, что не будешь нервничать, — попросила мама. Энни насторожилась, предчувствуя, что разговор будет неприятным. Но лишь кивнула в ответ. — Вчера, — мама замялась, — разбился самолёт. Никто не выжил. — Что ты хочешь этим сказать? — не понимала Энни. — Келий мёртв, — отрезал папа. В голове у девушки тут же начали всплывать события прошлого дня: новости по телевизору, туман перед глазами, картина сгоревшего самолета и голоса родителей. Все это не может быть правдой. Энни не верила ни в происходящее, ни в случившееся. Это все бред. Она просто спит. Сейчас она проснется и Келий будет рядом. Будет снова называть ее ласточкой и приносить перекус, пока она рисуют очередную картину. На фоне мама с папой громко спорили, каждый раз пытаясь перекрикнуть друг друга. — Зачем ты так грубо!? — А как ты хотела это сказать!? — Она только пришла в себя, Боже, какой же ты! — Сама не знала, как сказать, я лишь хотел помочь! — Хватит! — остановила родителей девушка. — Ваши крики мне ничем не помогут. Глаза Энни потускнели, из них текли слёзы, но она не плакала. Внутри было словно пусто, никаких чувств. Как будто высосали всю душу. Недавно Энни хотелось нарисовать картину, а теперь всё это казалось ей бессмысленным. Она хотела истерить, ругаться, бить все вокруг, но сил совсем не осталось. Единственное, что она могла сделать, чтобы перестать думать - это лечь спать. Уснуть и не просыпаться. Закрыть глаза, а когда откроет, то все будет как раньше. В голове даже промелькнула дурацкая мысль : " Лучше бы в том самолете разбилась я." — Я не хочу вас видеть. Не сейчас. Можете оставить меня одну? — промямлила девушка. — Конечно, дорогая, — сказала мама, поцеловав дочь в макушку. — Прости нас, мы ещё придём вечером, — пообещал папа. Энни уныло улыбнулась, а после звука закрывшейся двери укуталась в одеяло и пролежала так весь день. Глава 10 — Энни, я могу зайти? — нежный голос донесся из-за двери. В ответ на вопрос прозвучала тишина. Дверь скрипнула, и в палату вошла медсестра с едой на подносе. Она отодвинула завявшие цветы на тумбочке и аккуратно поставила еду. Затем девушка присела рядом с Энни. — Тебе пора жить дальше, — начала медсестра. — Если ты закроешься в себе, ничего хорошего не произойдет. Ты уже неделю ни с кем не разговариваешь. Ответа все так же не последовало. Девушка вздохнула и еще раз посмотрела на Энни, пытаясь прочесть ее мысли. Ей было трудно каждый день видеть такую молодую и красивую девушку в этом состоянии. — Прошу тебя, сходи к психологу. Медсестра поднялась и забрала весь мусор из палаты. Выйдя, на нее тут же накинулись родители Энни. По их виду можно было сказать, что спали они явно мало: огромные круги под глазами и неряшливый вид, некоторые элементы одежды были надеты наизнанку. — Как она? — Согласилась на психолога? — Может, она хочет чего-то? Как ее здоровье? Медсестра лишь отрицательно покачала головой, и родители тут же опустили головы, уставившись на плитку в полу. Первым разговор начал отец: — Это все наша вина. Если бы мы раньше уделяли ей больше внимания, все было бы куда легче. — Милый, у нас много детей, за всеми уследить трудно, — пыталась приободрить его жена. — Много или немного — какая разница? Она тоже наша дочь. Не надо было нам столько рожать, раз мы не способны с ними справиться, — мужчина стал более уверенным в словах и в порыве заявил: — Приведите психолога ей в палату. Раз она не идет к нему, значит, он придет к ней. Медсестра тут же всполошилась и радостно произнесла: — Сейчас же этим займусь! Вечером он будет в ее палате. — Вот и хорошо, — заключила мама. Энни навещали не только родители. К ней часто заходил Лука, принося разную еду. Сначала ему хотелось принести ее любимую, но Келий делал то же самое; вдруг это ранит ее сильнее? Поэтому Лука решил приносить что-нибудь нейтральное, например, фрукты. Эрик же часто приходил с Лукой и приносил цветы, которые быстро вяли из-за плохого ухода. Рик с Милли заходили реже остальных, поскольку ссылались на нехватку времени. Не прошло и пяти минут с ухода медсестры, как Лука с Эриком пришли навестить Энни. — Ну же, поешь. Испортится ведь, я так старался, — Лука пытался вызвать жалость, изображая брошенного котенка, но Энни даже не оборачивалась, когда они входили в палату. — Лука, твои трюки работают не на всех, — спокойно сказал Эрик. — Зато они прекрасно действуют на тебя, — с улыбкой произнес парень. — Вот и используй их на мне, а Энничке это точно не поможет. — С каких пор ты начал называть ее Энничкой? — вопросительно посмотрел Лука на Эрика. — Все, все! Мы пришли не чтобы спорить, — Эрик ткнул ладонью в лицо Луки, отодвигая его подальше от себя. — Слушай, может, попробуешь подумать о том, что тебе нравится? — парень дотронулся до девушки и успокаивающе погладил ее по голове. Он убрал закрывающие лицо волосы и принялся их расчесывать. — Не хочешь порисовать? — Мы все принесем, только скажи, — поддержал друга Лука. Лука подошел к тумбочке и забрал оттуда вазу. Вылив старую воду в раковину, он налил чистую, немного прохладную и поставил новые цветы. В палате потихоньку начало пахнуть новыми цветами, от чего атмосфера тут же улучшилась. Подойдя к другу, Лука положил руку ему на плечо и прошептал: — Мне кажется, или она совсем разучилась говорить? Она хоть жива? — парень встал на цыпочки и обоперся об койку, чтобы посмотреть на лицо подруги. Энни смотрела в пустоту, будто совсем не замечая всего вокруг. Она моргала, что делало ее более похожей на живого человека, но цвет кожи стал тусклым и бледным. Со стороны казалось, что у девушки неизлечимая болезнь. — Я скучаю по дням, когда мы собирались все вместе, — внезапно произнес Лука. — Тогда, хоть я и не любил Келия, но мы были счастливы. Все мы. — Не надо, сделаешь ещё хуже, — попытался остановить его Эрик. — Что не надо, Эрик!? Это правда. Ей не станет лучше, если мы будем заставлять её забыть прошлое или говорить, что всё наладится. Это как говорить сироте, что мама обязательно вернётся. Тебе ли не знать? Иногда лучше принять правду, чем покрываться ложью. А ещё лучше просто обнять человека без лишних ненужных слов. — Лука... — Лука, Лука. Будто я имени своего не знаю. Просто помолчи, кретин. — Ты прав, — отозвался Эрик. Лука уставился на друга, а затем расплылся в тёплой улыбке. Он потянулся к Эрику и погладил его, взъерошивая его густые тёмные волосы. От чего тот как котенок, податливо опустил голову. — Спасибо. — Я ничего не сделал. — Спасибо за то, что умеешь слушать, — пояснил Лука. Энни перевернулась в сторону парней и тихо пробормотала первые слова за всю неделю: — Спасибо, что приходите. Парни тут же встрепенулись и начали гладить девушку, пытаясь разговорить её сильнее, будто поощряли котёнка. — Энничка, мы всегда рядом и готовы выслушать тебя. Мы обязательно тебя поддержим, — не умолкал Эрик. Лука принялся доставать фрукты и пытаться накормить ими девушку, но она перестала их слушать и заснула. О случившемся в палате ребята рассказали медсестре; та была рада хорошей новости и поделилась тем, что вечером к ней придёт хороший психолог. — Возможно, это к лучшему, — заявила медсестра. — Мир не без трудностей. У всех разные преграды, кто чего больше боится, — отмахнулся Лука. — А чего боишься ты? — спросил Эрик. — Я? Не задавай глупых вопросов. У нас завтра мероприятие, приглашаю тебя как гостя. Так и продолжив переговариваться, парни покинули больницу, оставив Энни наедине со своими кошмарами. *** — Ласточка, я не нуждаюсь в тебе. — Келий! — Энни потянулась к парню. Дотрагиваясь судорожными руками до его лица, она получила пощёчину. — Эй, эй. Не трогай меня. Я не твой питомец. Я умер. Понимаешь, я м-ё-р-т-в, и ты была для меня не больше чем игрушка. Парень захохотал. Смех гулом разносился вокруг девушки. Энни тянулась к парню, но что-то тянуло её вниз, не давая шанса ухватиться за Келия. Единственное, что Энни увидела перед тем, как проснуться, было лицо Келия, который улыбался, наслаждаясь её болью. *** Девушка проснулась вся в поту, тяжело дыша. За окном уже стемнело. Она опять проспала весь день. Ей было так противно от самой себя; так неприятно осознавать, что всё вокруг так легко сломалось из-за одного парня. — Какая же я дура... Дверь в палату распахнулась, и внутрь вошёл мужчина лет пятидесяти. Он включил свет и направился к Энни. Девушка растерянно осмотрелась, пытаясь понять, к кому ещё этот мужчина может идти. — Здравствуйте, Энни. Я ваш психолог, — мужчина пододвинул стул к койке и уселся, достав из своего чемоданчика небольшой блокнот и ручку. — Вы можете не говорить мне ничего; я понимаю. Но когда-нибудь вам придётся начать свой путь в жизнь снова. Энни поджала губы, каждый раз раня их сильнее. Это поведение психолог заметил и начал что-то записывать. — Сеансы будут ежедневными, и неважно, когда вы начнёте раскрываться. Я здесь, и никто никогда не узнает ничего, что было сказано в этой палате. Звучит жутко, не находите? — ухмыльнулся мужчина. — Вы забавный, — отозвалась девушка. — Мне приятно знать, что вам комфортно рядом со мной. Предлагаю вам всегда, когда что-то вызывает у вас дискомфорт или неприятные ощущения, сжимать эту игрушку. Мужчина достал плюшевую игрушку с пищалкой внутри; она была в виде медведя: коричневая шкурка, глаза-пуговки и милая шапочка сверху. Он протянул её девушке, и та охотно приняла подарок. — Он похож на Келия, — промямлила Энни. — Келий? Это ваш парень? Энни сжала игрушку, и та издала звонкий звук, напоминающий звук маленького животного. — Обращайтесь ко мне на «ты», иначе будет ощущение, что я сижу на допросе. Психолог кивнул и записал следующие мысли в блокнот. — Так кто такой Келий? — Он мой парень, — запнулась Энни, добавив: — бывший парень. — Что именно заставило его стать бывшим? — продолжал психолог. — Он умер. Энни отвернулась от мужчины и уставилась на звёздное небо. Мужчина явно давал ей возможность самой продолжать разговор. — Когда-то мы вместе смотрели на небо. Знаешь, я ещё та фантазерка. Всегда видела разные фигуры, они такие забавные были. Мне казалось, что я могу дотянуться до звёзд и сорвать одну из них. С его появлением многое изменилось. Я стала лучше рисовать, — Энни засмеялась, но затем улыбка исчезла с её лица. Она сжала игрушку, и та издала длинный гул. Мужчина что-то записал в блокнот, после чего сказал: — На сегодня достаточно. Ты большая умница. — До свидания, — прохрипела Энни. — До скорой встречи. Глава 11 День 2, запись первая. — Тебе снятся кошмары? — Да. В них я всегда падаю вниз, а Келий смотрит сверху. Он смеётся и улыбается. Чем дальше я падаю, тем быстрее он рассыпается в пыль. — Что тебе больше всего нравилось в Келии? — Его улыбка и смех. День 2, запись вторая. — Закрой глаза и представь, что рисуешь картину. Что изображено на твоём холсте? — Планеты и Млечный Путь. — Вокруг тебя пусто? — Нет. Я точно не одна. Кто-то стоит за мной. Это меня пугает. День 3, запись шестая. — Доктор, я думала о суициде. — Он всё ещё снится тебе? — Да. День 7, запись двадцатая. — На улице совсем ничего не изменилось. — Я чувствую себя одинокой, словно вокруг нет живых людей. Все они — иллюзия. — А ты? Ты чувствуешь себя живой? — Нет. День 22, запись сороковая. — Мне уже лучше. Сегодня приходил Эрик, он редко приходит без Луки. Знаете, они как пара. Мне всегда нравилась их дружба. Лежать в кровати стало скучно, поэтому я часто брожу по коридорам дома. — Ты живёшь одна? — Что вы, конечно, нет. — Родители обеспокоены твоим поведением? — Они заняты, им трудно замечать мелочи. День 30, запись 96-я. — Тебе знакома фраза: «Почему ты не можешь быть как все?» Вот у неё дочь даже рот не открывает, всё делает, отличница и работает. Не благодарные. — Новая тема? — Да нет, просто вспомнилось. В таком состоянии обо мне наконец-то заботятся. Я даже рада, что ли... День 35, запись сотая. — Энни, что ты чувствуешь? — Обиду. — Что вызывает у тебя обиду? — Почему он оставил меня одну? Я бы была рада погибнуть вместе с ним. День 50, запись 155-я. — Мне звонила твоя мама. Она сказала, что ты не спишь по ночам. — Я рисую, ничего страшного. — Рад слышать, что ты вернулась к творчеству. Расскажи, что ты рисуешь? — Самолёт в ночном небе. Получается очень красиво. День 78, запись 205-я. — Мы с тобой близки к сотому дню. — Ты уйдёшь? — Да, но мой номер у тебя всегда останется. — Мне стало легче. Я уже почти не помню его смеха. — Отпуская его, ты открываешь дверь в будущее. — Но сегодня во сне он убил меня. Это хороший знак? День 99, запись 225-я. — Энни? — Да, доктор. — Ты уже вернулась в школу? — Да, всё замечательно. Друзья меня поддерживают, мы часто гуляем после уроков. — Предлагаю тебе записывать свои мысли в дневник. Так будет легче справляться с потоком эмоций в будущем. Ты молодец. День 100, запись 260-я. — Поздравляю, мы прошли этот трудный путь. Как бы мне ни хотелось увидеться с тобой вновь, надеюсь, этого не случится. — Я могу пригласить тебя на чашку кофе и без консультаций. — Буду ждать с нетерпением. Прощайте, Энни. — Никогда не прощайтесь. Мы обязательно ещё пересечёмся. Глава 12 Келий уже находился за границей. У него было новое имя, фамилия и жизнь. Теперь он помогал отцу в кофейном бизнесе в небольшом городке, где, казалось бы, все должны знать друг друга, но всем было плевать на дела других. Они лишь изредка здоровались и перекидывались банальными вопросами: «Как дела? Как здоровье? Всё ли у тебя хорошо?» На самом деле никому не было дела до остальных. Дом теперь был не такой большой, как раньше, но в пределах города его можно было считать очень хорошим. Олег заварил себе кофе, а затем предложил и сыну, пытаясь наладить отношения. — Хочешь кофейку? — Редкое предложение, но пожалуй откажусь. Мужчина не расстроился и попытался перевести тему: — Этот город не так уж плох. — Ужасен, — отрезал Келий. — Да ладно, мы скоро переедем и откроем новый бизнес. Не расстраивайся. — Ты правда не понимаешь или притворяешься? — Боже, ты всё еще дуешься из-за девчонки? Ну, нагрубил я, ты меня вывел. Но всё же хорошо. — Я ей нужен! — Ты ей не нужен. Без тебя ей будет легче. — Закройся. — Не груби отцу, она всего лишь твоя игрушка. Скоро она забудет тебя, а там и ты её. Найдёшь кого получше. Я же говорил тебе столько раз. — Ты не любил маму, правда? — Не упоминай эту паршивку. — Но почему же так? Разве не ты оставил маму в больнице, поддерживая её жизнь? Разве не ты вопреки указаниям врачей продолжаешь верить, что она проснётся? — Ты решил играть со мной!? Ты всего лишь маленький неотёсанный волчонок, — зашипел Олег, тыкая пальцем сыну в грудь всё сильнее. Его лицо выражало бешенство. Келий задел отца, посеяв сомнения, он надеялся образумить его. Однако тот лишь сильнее разозлился. — Не упоминай свою мать. Больше никогда! — А что? Убьёшь меня? Смелости хватит? — не унимался Келий. — Поверь, мне хватит смелости не только на это. — А Оливия тоже считала, что ты труслив. Олег замер. В их семье Оливия была запретной темой. Она была младшей сестрой Келия, но скончалась ещё в раннем возрасте. Ей было всего шесть лет — такая невинная, чистая и искренняя. Она была похожа на мать, но характер был точно от отца — такая же бойкая и смелая. Девочка часто бегала за папой хвостиком, пока мама готовила еду, а брат гулял с друзьями. Оливия часто называла папу трусом, потому что он боялся говорить жене плохие новости, не хотел, чтобы она расстраивалась и у неё поднялось давление. Когда Келий возвращался домой, они часто смотрели вечером фильмы всей семьёй, и сестрёнка всегда садилась к нему на колени, объясняя это тем, что братик очень тёплый, а ей почему-то часто холодно. Трагедия произошла зимой: Оливия выбежала на улицу и пропала. Кто-то забыл закрыть балкон на первом этаже. Все сразу заметили пропажу и начали её искать, но было поздно. Девочка упала в озеро неподалёку от дома и замёрзла насмерть. Отец в первую очередь винил маму, но и Келия как виновника не исключал. Главное — он знал, что это не его вина, поэтому был обижен на весь мир. Келию часто снились после того случая кошмары, в которых Оливия просила обнять её. Умоляла согреть, как раньше, говорила, что ей ужасно холодно. В самых последних кошмарах она прощалась с ним, благодарила за тепло, которое он дарил ей во сне всё это время, и говорила, что теперь внутри ей тепло, а снаружи, даже если холодно, уже не важно. Она просила его позаботиться о маме. Но та почему-то ему не снилась. Мама не смогла справиться с этой трагедией и начала употреблять, а последствия таких действий обычно печальны. Она легла в кому и находиться там до сих пор. На лбу Олега проступили вены. Он схватил Келия за горло и сжал так сильно, что парень не мог сделать даже малейший вдох. Когда лицо Келия стало синеть, отец отпустил его и тут же покинул комнату, оставив сына лежать на полу, вдыхая каждую каплю воздуха. — Не испытывай моё терпение, — пригрозил он. Сдерживая желание огрызнуться, Келий прикусил язык и достал телефон. Зайдя в заметки, пролистал до самого конца. В названии папки было написано: «Важные контакты». Открыв её, он отыскал номер Энни. Келий понимал, что отец легко узнает о его сообщении, но его уже не волновало, что тот сделает с ним. Это был последний шанс всё исправить. Судорожно набрав сообщение, он тут же его стер. — Я даже не знаю, что ей написать, — вздохнул Келий. Парень несколько раз перенабирал сообщение, делая перерывы и обдумывая слова. В конце концов он отправил короткое сообщение и, надеясь на оставленное письмо, убрал телефон. Стих Как сладок сон внутри меня, Его я назову воспоминания. И с каждым днем внимая, Увидеть в них хочу тебя. В увядшей осенней листве, В холодной зимней пурге, В цветущей любимой весне, В тёплой летней волне. Время идёт, мы можем вспоминать. Мы можем часто об одном мечтать. Но никогда не встретим больше мы, Того же дня рассвет, что прожили однажды. Я верю встретимся ещё, И верю будем помнить, И после смерти вспоминать, Все те моменты, что еще Прожить успеем мы однажды. Как сладок сон внутри меня, Он гордо мне кричит о ностальгии, Однако жить долго буду для себя, Поэтому зову его воспоминания. Глава 13 Энни выронила из рук бумагу, её стеклянные глаза наполнились болью, а стук сердца отдавался в ушах. Столько времени было потрачено, чтобы снова встать на ноги, столько успокоительных и бессонных ночей — и он был жив. Он был жив, а она узнала об этом только сейчас, когда всё наконец наладилось. Внутри всё перемешалось — она не знала, злиться или плакать, радоваться или проклинать его за причинённую боль. В голове просто не хватало места для мыслей из-за огромного спектра эмоций. Вдох. Выдох. Ей нужно было успокоиться и расставить всё по местам. Он жив. Они с отцом занимаются нелегальным бизнесом. И сейчас они попали в неприятности. — Энни, возьми себя в руки! — девушка дала себе лёгкую пощёчину и вытерла слёзы. Лицо было красным и постепенно опухало. После удара остался след, который всё сильнее щипал. Она схватила всё в охапку и поднялась. Позади раздался хруст, словно кто-то наступил и сломал что-то. Энни обернулась и забегала глазами по чердаку. Там было темно, сыро, ничего не было видно. — Здесь кто-то есть? Ответа не последовало. Сейчас Энни не была в состоянии выяснять, откуда и из-за чего появился звук. Единственное её желание — поскорее оказаться дома, в уютной и тёплой кровати. За удаляющейся девушкой поскрипывал пол, а на улице пролетали вороны, громко каркая и время от времени садясь на крышу здания. *** В последние дни Энни вела себя странно. Часто смотрела в телефон, будто ждала сообщения, уходила рано и отводила взгляд при каждом разговоре. Сначала Эрик списал это на предстоящие экзамены и усталость, но затем решил убедиться, что всё действительно так. Парень следил за девушкой всю неделю и даже дольше. Энни, как обычно, возвращалась домой и никуда не выходила, но в тот день, когда Эрик уже собирался оставить её в покое и отправиться домой, она вышла из дома. Ночью, в холод, в лёгкой одежде Энни покинула дом и направилась в заброшенный район. Эрик сразу последовал за ней, стараясь остаться незамеченным, и даже проник внутрь церкви. Если бы не рассеянность девушки, которая была у неё всегда, а не только в последние дни, парень мог бы попасться. — Куда же ты так рванула? Ни разу на физкультуру в форме не пришла, а тут уже нормативы на все года вперёд сдала, — шёпотом возмущался Эрик. Энни присела у сундука и начала в нём рыться, а парень терпеливо ждал. Опасной стала ситуация, когда под ногой Эрика хрустнула дощечка, именно в тот момент, когда девушка уже уходила. Но, как оказалось, это ему помогло добыть письмо. *** Когда шаги Энни прекратились, парень, находясь в самом конце чердака, посмотрел в окно. Девушка даже не оборачивалась, а лишь усердно бежала по тропинке к выходу из района. Убедившись, что она больше не вернётся, парень подошёл к сундуку, перешагивая через бесконечные доски и дыры в полу. — Спасибо за оставленный подарок, дорогуша. Парень присел на корточки и подобрал лежавший на полу листок бумаги. Приняв удобное положение, он начал его читать. — О, милый Келий, вот ты и нашёлся. Эрик усмехнулся, после чего скомкал листок и запихнул его в карман. Он встал и направился к выходу из здания. Было темно и прохладно. Парень прошёл к разваливающемуся деревянному дому. В небольшом саду за ним была припаркована черная машина. Эрик завёл её и вырулил на дорогу, ведущую в город. По пути парень сделал звонок. Из телефона послышался чей-то низкий и басистый голос. — Слушаю. — Соскучились, сэр? — Лучше бы я тебя больше не слышал. — Сэдрик, чего ты такой угрюмый? Я привёзу информацию. — Ну хоть что-то, за что я тебя терплю. — Если извинитесь, я привезу вам и ваши любимые печенья. — Эрик, ты серьёзно? Я похож на ребёнка? — по голосу, доносящемуся с телефона, было ясно, что собеседник явно раздражен и уже на грани, чтобы накричать на парня. — Так что, босс? — Извини. Затем он добавил: — Купи с шоколадом. — Мужчина тяжело вздохнул и отключился. Эрик завернул направо и включил радио. Заиграла песня, под которую он с радостью начал подпевать. Парень усилил звук, пока песню не прервало уведомление о новом сообщении. Это был Лука. Он не спит? Уже было поздно для ночных переписок, тем более что завтра у него работа. Эрик поспешил ответить другу. Сообщения. — Спишь? — Нет. — Я хотел сказать, что не буду присматривать за Кэти. — И это обязательно было говорить мне в три часа ночи? — Три с половиной. А что, уже поздно? Я не хочу с ней сидеть, она меня не любит. — Дело не в этом, Лука. Дело не в этом... — Ну и что тогда не так, придурок? — Боже, просто забудь о моей кошке. Энни посидит с ней, хорошо? Всё окей? Теперь ты сможешь спать спокойно. — Так бы сразу! Сладких снов, Эр. — И тебе — без кошмаров. — Кошмары для меня — только те сны, в которых ты. — Иди уже. *** Эрик выключил телефон и сосредоточился на дороге. По пути он заехал в круглосуточный магазин и купил большую пачку печенья. Продавец не слишком рад был видеть клиента в такой час, поэтому завёл короткий разговор, чтобы хоть как-то скрасить одиночество: — Что же в такой час не спится? Была бы у меня такая возможность. — Да вот, долго сидел на диете, сорвался, всё сладкое дома съел, пришёл за новой порцией, — с усмешкой сказал Эрик. — Напридумываете себе проблем, эх, молодёжь. — Да-да, именно так. Так что не верьте интернету, там инопланетяне специально вам голову мутят, — продолжил он подшучивать. — А я всегда это знал! Эрик покинул магазин, завёл машину и проехал совсем немного. Припарковавшись у большого стеклянного здания в центре города, вышел. На самом верхнем этаже горел свет. Охрана без лишних вопросов пропустила его, словно не знать его было преступлением. Эрик вызвал лифт и отправился на двадцатый этаж. Двери распахнулись, и прямо перед ним стоял мужчина. Он был чуть ниже среднего роста, весь в морщинах и с густой бородой тёмно-коричневого цвета, как и волосы. Крепкое телосложение и зеленые глаза. Мужчине было абсолютно плевать, где он находится: одет он в обычную домашнюю пижаму и, по всей видимости, спал прямо в кабинете. — Воу, босс. Не пугайте меня так, а то словлю инсульт. — Инфаркт. — Ой да бросьте, скажите лучше, что скучали. — Где моё печенье, мелкий? Эрик протянул мужчине огромную коробку печенья. Сэдрик тут же заулыбался и потянулся за сладостью, но парень не собирался так просто отдавать коробку и отдернул руку, вызвав недовольное лицо босса. — Ты решил со мной поиграть? Молоко с губ ещё не обсохло, — раздражённо произнёс мужчина. — Да тихо, дам я вам их, дам. Просто заварите чай, и давайте слушать, что за информацию я вам привёз. Сэдрик заварил две кружки ароматного чёрного чая. Накрыв на стол, он пригласил Эрика в кабинет. Парень вальяжно расположился на любимом диване босса. Мужчина привык к такому поведению Эрика, поэтому просто занял другое свободное место. — Я слушаю тебя, не тяни. — Не хотите сначала открыть печенье? Сэдрик потянулся за пакетом. Когда он достал коробку, заметил, что Эрик не забыл, какой бренд он предпочитает. Мужчина расплылся в лёгкой улыбке и осторожно раскрыл упаковку, переложив печенье на лежащую на столе пустую тарелку для конфет. — Доволен? — Очень, — Эрик взял одну печеньку и принялся запивать её чаем. Когда он доел, передал письмо Келия боссу. Тот внимательно прочёл его. Затем обратил тяжёлый взгляд на Эрика. Тот лишь пожал плечами — мол, не причастен и не несёт вины за произошедшее. — Я заберу это с собой. — Как пожелаете. — Но всё же... Я понимаю, ты никак не мог влиять на решения Келия и его семьи, поэтому у меня к тебе очень важный вопрос. — Слушаю вас. — Где, чёрт возьми, ты пропадал? — Там, куда вы меня в последний раз отправили. — Куда же я тебя отправлял? — Наверное, туда, где я пропадал последнее время. — Эрик! — Эрик, Эрик, да знаю я, как меня зовут. — Чёрт возьми, ты меня в могилу сведёшь. — Ладно вам, босс. Вы дали задание, я выполнял, что за глупые вопросы? — Ты должен был быть рядом с Келием, а не с Лукой. — Лука был центром всей компании. Разве это не лучший вариант? — Может быть. Но что не так с твоим другом? — С Лукой? Ну, может, он немного неуклюжий, эмоционально нестабилен и наивно глуповат. — А что насчёт этой фотографии? Сэдрик вывел на экран телефона снимок. — Что с ней не так? О... оу... Давайте лучше удалим её. — Да без проблем, поторопись. — Босс... — Да, Эрик? — мужчина закатил глаза и тяжело вздохнул. — Не делайте вид, что вы самый крутой. С каждым вашим вздохом и закатанными глазами я хочу уволиться. — Прекрати, это единственное, что меня спасает. — Он цокнул. — О боже. Бебеебебе, — пародировал босса Эрик. Сэдрик влепил ему звонкий подзатыльник, парень обиженно почесал место удара. — Шишка появится. — В знак твоих ошибок. К слову, они будут последними. — Что? — будто не расслышав, переспросил парень. — Что слышал. Задание окончено, больше ты с ними не увидишься. Ни с кем. Они знают такую же информацию, как и мы. — Нет, нет, нет, босс. Только Энни, мы же договаривались. — Прости, мелкий. Лучше не оставлять помех. На совете решили — все. Без исключений. Эрик помрачнел. Он смотрел сквозь Сэдрика, словно всё происходило не здесь. Убить всех? Только не Луку и Лулу. Он готов был пожертвовать малым — Энни, другими, но точно не ими. Когда всё пошло не по плану? Где именно он прокололся и не уследил? Парень всё сильнее загонял себя. Вина съедала каждую клетку. Всё из-за него. Если бы не он, если бы не он выбрал путь к Келию через компанию Луки, если бы не он работал здесь... Проклинать день встречи с друзьями или день встречи с Сэдриком? — Нет, босс. Вы не посмеете, — выдавил он голос. — Серьёзно? — Вы не можете так поступить, я знаю вас. — Уверен ли ты, что когда-либо знал меня? Что можешь о мне сказать? — Вы любите печенье, — замешкавшись, ответил Эрик. — Чёрт возьми, хватит. Эта информация тебе никак не поможет. Уходи, малец, даю тебе шанс. — Я уволен? — Нет. Ты ушёл сам. Сэдрик смягчил приговор, позволив Эрику уйти самому. Но за что? Он всегда выполнял задания, да, иногда слишком нагло вёл себя, но в этом ли причина? — Почему? — Мальчик мой, мы все знаем, что работа приносит деньги. Мы работаем на кого-то, значит соглашаемся со всеми требованиями. От тебя нам нужно было совсем немного. — Сэдрик поднялся с дивана и медленно обошёл кабинет, обвёл рукой диван, затем провёл ладонью по волосам Эрика. Нежно растрепал их, после чего повернул голову парня к себе. — Не привязываться к заданиям. Честно, ты продержался дольше, чем я ожидал. Как только ты стал моим подопечным, я ставил на то, что уйдёшь через неделю. Но нет. — на лице мужчины появился зловещий оскал. — Ты силён, Эрик, но в этот раз ты проиграл своим эмоциям. Думал, мы не заметим? — Но что в этом плохого!? Я же выполнил задание, информация у вас! — негодовал Эрик. — У тебя появилось слабое место. У нас нет гарантий твоей верности. Пока я даю тебе шанс — хватай его. Уволься. Эрик отдернул руку босса и, поднявшись, занял место напротив него. Он смотрел в его глаза, пытаясь прочесть хотя бы намёк на сомнение. Может, это проверка? Но Сэдрик не дрогнул, просто тяжело давил на парнишку своим эго. Под давлением первым сдался Эрик — он кивнул в знак согласия. Подойдя к рабочему столу, он достал лист бумаги и чёрную гелевую ручку, затем аккуратным и грамотным почерком — было видно, что учился он не абы как. Эрик написал заявление на увольнение. — Только не думайте, что теперь вам сойдёт с рук убрать моих друзей, — пригрозил боссу Эрик. — Я ожидал такую реакцию. — А я подозреваю, что ты уже отправил своих людей, как только я позвонил, — парень выпрямился и, скрестив руки, нахмурил брови. — За это я тебя и люблю. Эрик не собирался больше терять время. Друзья в беде, и сейчас ему нужно действовать быстро и чётко. Он выбежал из кабинета и набрал Лулу. — Ну же, девочка, возьми трубку! — пульс зашкаливал, пальцы потели, он сильно беспокоился, хотя и верил, что всё обойдётся. — Алло? — Лулу! Слава богу. Слушай меня внимательно, — голос тут же стал суровее. — Сейчас все у тебя дома? — Да... А нет, Луки нет, — сонливость тут же пропала, она была собрана и отвечала бодро и быстро. — Чёрт. Ладно, ты сейчас же буди всех и собирай. Только быстро! Понимаешь почему, поэтому веди их в укромное место. Сегодня будет жарко. — А как же Лука? — забеспокоилась Лулу. — За ним отправлюсь я. Где он сейчас? — Он должен быть в отеле около Лезеветонского замка, там сегодня была съёмка. — Мне не пиши. Если увидишь сообщение от меня — это значит, что взломали мой телефон. Как всё уладится, я позвоню тебе с нового телефона и новой сим-карты. Помнишь шифр? — Никогда не забуду. — Умничка. Эрик завёл машину и рванул в сторону отеля к Луке. Дороги пустовали, а фонари отдавали тусклым светом, освещая обрывистые куски тротуара. С каждым поворотом он всё сильнее давил на газ. Тревожность взяла верх, Эрик чувствовал себя уязвимым и бессильным. Одна ошибка — и всему конец. Одна его грёбаная оплошность — и можно прощаться со всем. Сейчас как никогда хочется просто уснуть, закрыть глаза и забыть всё, как страшный сон. С изменением цифр на часах Лука становился всё ближе к смерти. Эрику до противного хотелось разбить этот циферблат, чтобы никогда не видеть счётчик жизни, но внутри он понимал, что эта вещь сейчас играет решающую роль. Глава 14 22 сентября, 5 утра. Все когда-нибудь задумывались о том, что могли бы сделать что угодно. В прямом смысле мы не ограничены ничем физически. Вот я смотрю на прохожих и всегда возникает мысль: я могу просто подойти к любому и плюнуть ему в лицо или, стоя на балконе, выбросить телефон в окно. Весь наш мир держится только на том, что мы не делаем всю ту бессмыслицу, на которую способны. Хотя для кого-то это действительно не сдерживает. У нас буквально каждый день есть шанс превратить свою жизнь в настоящий ситком. Но мы же такие — "да нет, я же не дурак". Вроде хорошо, что мы не воплощаем в жизнь такие дурацкие мысли, но, с другой стороны, каждому ведь хотелось? Люди по своей природе вообще никогда не могут быть свободными. *** В дверь постучали, и с каждым разом звук становился громче, а человек за ней — настойчивее. Лука оторвался от записи и настороженно посмотрел в коридор. В такую рань просто так не приходят. Вряд ли в 5 утра кто-то стучится, чтобы выпить с тобой чай. Лука осторожно встал с кровати и на цыпочках дошёл до кухни под градом ударов по двери. Он вытащил из первого ящика кухонный нож и направился к входной двери. Слышались чьи-то крики, явно мужские. — Лу.., от.р.й, — парень смог расслышать только отдельные слова, удары перебивали речь. Встал на цыпочки и посмотрел в глазок. Первое, что увидел Лука — чей-то голубой глаз. От страха он отступил назад и с грохотом упал, уронив нож. Шум был настолько сильным, что человек по ту сторону двери услышал это и стал греметь ещё сильнее, а затем закричал: — Лука, черт побери! Парень тут же понял, кто это был. Он поспешил открыть дверь и даже не подобрал нож с пола. Только что этот придурок до смерти напугал Луку, ещё и так взволнован, будто за ним гоняются шакалы. Но нашёл время навестить. — Не пугай так, — надулся Лука, ткнув в Эрика пальцем. Эрик тут же ухватился за вытянутый палец и приблизился. — Ты сейчас же идёшь со мной. Без лишних вопросов. Он говорил уверенно, ясно — не шутил. Лука решил разобраться позже, а пока довериться другу. Лука обхватил пальцы Эрика, крепко сжав их, и произнёс: — Веди. Парни побежали к машине, которую Эрик даже не припарковал, оставив посреди дороги. Мгновенно заведя двигатель, он нажал на газ и рванул в неизвестном Луке направлении. — Не расскажешь? — Не сейчас. Сзади замигали фары, кто-то ехал за ними. Эрик свернул пару раз, проверяя, не преследуют ли их. Машина не отставала, пришлось увеличить скорость. С другой стороны выехали ещё две массивные машины — они образовали ловушку для Эрика, но он не растерялся и маневрировал, пытаясь сбросить преследователей. Машина тряслась и на поворотах делала резкие манёвры с дрифтом, что раздражало других водителей. Вслед Эрику начали сигналить. — Полегче, приятель, — опешил Лука. — Не самый удачный момент для рассказа, не думаешь? — Укоротим время. Пора вскрываться. — Я буду краток. — Ты никогда не разговаривал стихами. — И то верно. Эрик ещё несколько раз повернул в маленькие переулки, а затем вышел на главную дорогу, ведущую к горам. — Помнишь день нашей встречи? — Тогда ты нагло столкнул меня в бассейн. Я весь день ходил мокрым. — Я предложил тебе полотенце. — Как благородно с твоей стороны. — Я подружился с тобой из-за задания. Я работаю на штаб, добываю нужную информацию, навожу справки — можно сказать, агент. В этот раз они перегнули палку, и теперь мы в такой ситуации. — Стоп-стоп-стоп. Всё это время ты мне врал? — Ты не спрашивал. — И что за задание было в этот раз? — Мы предполагали, что семья Келия торгует наркотиками, но не было доказательств. А Энни как раз встречалась с ним, вот я и влился в вашу компанию, чтобы разоблачить его. — И что вышло? — Как видишь, да. Но они сказали, что убьют всех свидетелей. Понимаешь, я не договаривался на убийство всех — только Энни. Лука презрительно оглядел друга и отстранился. — Ты что? — переспросил Лука. — Я согласился на маленькие потери. Но сейчас я спасаю всех вас. Так что... — Эрик хотел посмотреть на друга, дотронуться до него, объяснить всё. Но если отвлечётся от дороги, им придётся жить в комнате пыток. —Лулу уводит остальных, я приехал за тобой. Лука подскочил, услышав имя сестры. В голове мелькал одна просьба: «Пожалуйста, скажи, что она не причастна». Последнее, чего ему хотелось — чтобы сестрёнка была втянута в это дерьмо. — Лулу? Эрик нахмурился, смотрел на дорогу и молчал. Скорость машины всё увеличивалась — была большая вероятность погони и полиции. Они добрались до узкой дороги вдоль гор — там сложнее проезжать, а значит, больше шанс сбросить преследователей. — Отвечай, Лулу причастна!? — Лука был на взводе, ему не хотелось слышать ложь. Эрик всё ещё молчал, стараясь оттянуть момент, пока не будут в безопасности. —Рик. — Лука смотрел на Эрика, губы его дрожали. — Если ты сейчас не скажешь, я выйду из машины. Парень, готовый убить друга, так хотел спасти его — значит, Лука был для Эрика дорог. Это хороший рычаг давления. Эрик сжал руки на руле, вены выступили. Ему было сложно говорить — он надеялся на благоразумность друга. — Эрик. — Лука положил руки на дверь. Эрик резко нажал на кнопку блокировки дверей — Лука в этот момент уже собирался выйти. — Эй! — с злостью заорал Лука. — Ты не посмеешь так держать меня! В порыве Лука начал толкать Эрика, мешая ему управлять машиной, и та покачнулась на дороге. — Ладно! — рявкнул Эрик. — Слушай и не истери, как сучка. Лука успокоился. Слова друга задели, но ради ответов пришлось ходить по тонкому льду. — Лулу была со мной с самого начала. Она услышала мой разговор с боссом и предложила помощь. Ей не нравился Келий, а тут хороший шанс избавить Энни от плохого влияния. Она не знала о возможном убийстве — так что все её действия были в благих целях. — И чем же она помогала? — Писала документы для штаба. Её приняли на другую роль, но можно считать тоже агентом. Интересная история, не правда ли? — ВЫ... — Лука не мог подобрать слова. Ему было больно — даже сестра врала ему. Какой он был наивный дурак! Всё было так очевидно, а он мечтал о Голливуде в розовых очках. — Тише, Лука. Никто не хотел врать тебе, это была необходимость. Как говорят, потребность — вынужденная необходимость. — А чем бы я мешал, если бы знал? — Ты бы был в опасности. — А сейчас я где? В уютном доме у камина с какао и зефирками? — Так не должно было быть. — А как должно? Я такой неведающий радуюсь жизни, а потом ты уходишь, потому что задание закончено, моя подруга умирает, а сестра в такой же опасности, что и ты всегда? — Не преувеличивай. Вдруг сзади с силой влетело в машину что-то — откинуло её в сторону. Эрику удалось удержать руль и вырулить, но преследующая машина не отставала, она хотела убить их обоих. — Что за псих?! — выругался Эрик. — Мы умрём? — встревоженно спросил Лука. Внутри всё сжалось. Он ещё так молод, чтобы бросать этот мир. Ещё так многое не сделал. Даже постоянной девушки у него не было. В животе у Луки что-то начало давить, только не сейчас! В такой момент организм решил подвести. Лука невинно посмотрел на Эрика, будто их разговор и не происходил. — Эй, эй, приятель. Я, конечно, понимаю всё, но — мне... — Лука, не сейчас! — Я хочу писать, Эрик! В туалет! Если ты сейчас не дашь мне эту возможность, боюсь, придётся поработать над салоном машины. — О боже, ты серьёзно? — Нет, с чего ты взял? Сейчас ведь самое подходящее время для шуток. — У меня есть бутылка. — Чувак... — У тебя из-за мочи мозги отшибло? — Да ну тебя, — Лука помолчал, потом добавил: — Где бутылка? — Под сиденьем, только прошу, не у меня на глазах. — Терпи, это из-за тебя я в такой ситуации. Бери ответственность. — Ты даже не представляешь, какую ответственность я несу все эти годы. Лука вытащил бутылку, уже собираясь осуществить задуманное. Как вдруг в машину снова врезались. В этот раз толчок был сильнее. Преследователь сам не справился с управлением и влетел в гору. Машина разбилась вдребезги, отлетевшее колесо нанесло ещё один удар по машине Эрика, и та вылетела, упав с обрыва. Глава 15 Удар. Последние минуты перед падением были как в тумане. Машина сорвалась и полетела прямо вниз, всё ближе к воде. Кабину быстро наполняла вода, оставляя всё меньше воздуха. Эрик отстегнулся, разблокировал замок и попытался открыть дверь. Дверь не поддавалась, очевидно, заклинило. Парень бил по железу, нанося себе увечья. Когда вода полностью заполнила кабину, Эрику удалось выбраться наружу, но рядом не оказалось Луки. Он остался внутри. Эрик постарался набрать в легкие как можно больше воздуха. Затем он нырнул. Пробиваясь сквозь толщу воды, парень плыл к затонувшей машине. Времени оставалось немного. Внутри себя Эрик молился, чтобы Лука не захлебнулся. Он не мог избавиться от чувства вины. Если сейчас он станет причиной гибели Луки, он никогда не сможет простить себя. Всю свою жизнь Эрик ощущал себя посреди тёмной улицы, окружённым холодом и одиночеством. Это сковало его. Однако после последнего задания что-то изменилось. И теперь ему совершенно не хотелось отпускать этот последний лучик света, он готов был ухватываться за него столько раз, сколько понадобится. Неважно, была ли это иллюзия. Эрик отломал дверцу машины и поспешил вытащить Луку. Освободив ремень безопасности, он поднял друга на руки и попытался всплыть. Лука оказался довольно тяжёлым, а воздуха в легких почти не осталось. На мгновение Эрик ощутил, как теряет сознание. Вода уходила куда-то вдаль, хотя он продолжал двигаться вперёд. Его охватила паника, и он стал беспорядочно барахтаться. Тогда пришлось собраться. Нужен был мощный рывок. Иначе погибнут оба. Эрик напряг все силы, стараясь быстрее подняться на поверхность. Легкие пылали, а голова раскалывалась. Дыхание сбилось от избытка адреналина. Ноги плохо слушались от напряжения и страха. Эрик сделал ещё одно усилие. Вот-вот... Он почти достиг цели. Наконец, голова показалась над поверхностью воды. Эрик жадно глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание и набраться сил. Добравшись до берега, он вытянул Луку из воды. Сил практически не осталось. Эрик опустился на колени около друга, прислушавшись сначала к его дыханию, потом проверив пульс. — О боже… жив — прошептал Эрик. — Но пульс едва заметный. Лука не дышал, нужно было провести искусственное дыхание. Парень знал, что неправильное выполнение процедуры может нанести вред, но решил рискнуть, понимая, что бездействие приведёт к худшему исходу. Эрик наклонился над лежавшим без сознания другом. Обычно жизнерадостный и игривый Лука выглядел сейчас неподвижным и бледным, похожим на статую. Четко очерченные черты лица казались необычными для парня, часто ведущего себя ребячески. Эрик сосредоточился. Положив руки на грудь Луки, он принялся ритмично надавливать на неё, поддерживая работу сердца. Пришёл черед передавать воздух через рот. Сделав глубокий вдох, Эрик коснулся губами губ Луки, вдувая воздух. Несколько раз подряд — и наконец Лука закашлялся. Из его рта хлынула вода, но он оставался без сознания. Эрик внимательно вслушивался в дыхание друга, убедившись, что тот жив. Парень облегчённо выдохнул и вытер пот со лба ладонью. Теперь нужно доставить Луку в больницу. Обессилевший Эрик положил друга себе на плечи. Солнце припекало, энергии не было никакой. Перед глазами постепенно начало темнеть, тело качалось из стороны в сторону. Всё исчезло. Тьма и пустота. Эрик терпеть не мог черный цвет. Было бы гораздо легче переносить боль и тревогу, видя даже кошмарные сновидения, нежели этот бесконечный чёрный фон. Этот мрачный оттенок сопровождал его всю жизнь. Люди говорили, что одиночество — благо, оно избавляет от навязчивого окружения и возможных уязвимостей. Но действительно ли оно того стоило? Эрику хватило бы назойливых собеседников, пусть даже неприятных, лишь бы не оставаться в полном одиночестве. Очнувшись, он обнаружил себя в больнице. Немедленно открепив капельницу, Эрик бросился искать Луку. Медсестра в коридоре тут же остановила его, попросив не совевольничать. Однако Эрик настойчиво умолял её отвести его к Луке. — Прошу возвращайтесь в палату. — Отведите меня к Луке, я обещаю буду вести себя спокойно. Только дайте мне увидеть его. — взмолился Эрик, он держал медсестру за халат, что той не приносило удовольствия. — Хорошо, но отпустите меня для начала. - поддалась медсестра. Она провела его в самую дальнюю палату. Окно было распахнуто настежь, легкий ветер колыхал шторы, комната была залита солнечным светом. Для недавно очнувшегося Эрика эта сцена напоминала нечто возвышенное, почти божественное, неприступное. Он замер на пороге, нерешительно глядя внутрь. — Мужчина, вы либо проходите дальше, либо отправляетесь обратно в свою палату, — усталым голосом предупредила медсестра. Эрик коротко кивнул и медленно двинулся к кровати, где лежал Лука. Он сел на ближайший стул и застыл, наблюдая за другом. Медсестра вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив ребят одних. Постепенно усталость взяла своё, и Эрик задремал, периодически просыпаясь и нервно оглядываясь вокруг, проверяя, не пошевелился ли Лука, жив ли он вообще. Впервые за долгое время Эрику приснился яркий, чёткий сон. *** Моя голова гудела, веки тяжело сомкнулись, и я вдруг понял, что смотрю на себя самого. Я оказался привязанным невидимыми путами к какой-то пустой темноте. Пространство вокруг было мрачным, в центре комнаты располагался диван, озарённый ярким светом прожектора. На диване сидела незнакомая девушка. Я сразу осознал, что вижу сон, но внутренний голос подавал тревожные сигналы. Мой разум отчаянно пытался пробудиться, игнорируя её слова. Затем я моргнул и неожиданно приблизился к девушке вплотную. Её красота поражала своей загадочностью и опасностью одновременно. Тонкие азиатские черты лица, выразительные глаза, подведённые черным карандашом, длинные волосы цвета угля, струящиеся по её плечам, и большие сверкающие крылья за спиной. Первой мыслью было: «Неужели я умер?» . Я начал сомневаться, что все действительно сон. Девушка мгновенно прочитала мои мысли и мягко улыбнулась. — Нет, ты жив, — произнесла она. Я слегка успокоился, закрыв глаза, но вновь открыв их, увидел, что платье девушки покрыто красными пятнами крови. Белоснежные крылья тоже окрасились алым цветом. — Просыпайся, прошу, — мысленно взывал я, пытаясь избежать взгляда на девушку, думая о чём-нибудь позитивном, но осознавая тщетность усилий. — Не бойся, ведь я — твоя сущность, — услышав её тихий голос, подумал: «Я никого не убивал». — Ты прав, но из-за тебя погибли другие. Тебе страшно признать это? Я ясно видел бессмысленность попыток отрицания очевидного. Возможно, обмануть её удастся, и я проснусь... — Нет, ты не моя истинная сущность. Я прекрасно осведомлён обо всех своих прегрешениях, и ответственность за чужие преступления мне не принадлежат. Несмотря на внутреннюю уверенность, глубоко в душе я чувствовал вину за каждое последствие своих поступков и решений. — Хочешь вырваться отсюда, вернуться в реальность? Тогда прими свою истину. — Что именно принять? — Согласись, что ты скучаешь по матери? Холодок пробежал по спине. Мать умерла при родах, и с тех пор я обвинял себя в её утрате. — Хочешь признания? Хорошо. Да я ненавижу себя. Все мои решения остаются кровью на моих руках, она никогда не отмоется. И да, я скучаю по маме. Я никогда не мог почувствовать её тепла и ласки, не мог пожаловаться на несправедливость, на сложность жизни. Но что теперь? Я не избавлюсь от вины, она со мной на всегда, но знаешь, я хочу исправить все. Пусть приму удар на себя и пострадаю, но буду знать, что ещё есть, за что бороться. — Лука — это клеймо на твоем теле. — Лучшее, что случалось со мной. — Я рада слышать это, Эрик. — голос стал нежным и ласковым, навивающим что-то до боли родное. — Мама?! И мир растворился в пустоте. Глава 16 *С этого момента и до определённой главы события будут происходить от лица Луки. * Я проснулся от ярких лучей утреннего солнца. Ветер колыхал шторы, я лежал на кушетке. Оглядевшись, можно было с уверенностью сказать — это больница. Голова жутко раскалывалась, хотелось вспомнить, как я здесь очутился, но чем больше я пытался, тем хуже получалось. Нужно начать с простого. Как меня зовут? Где я? На первый вопрос я ответил без труда: меня зовут Женевьер. На второй ответить не смог. На моей кушетке крепко спал парень. У него были густые тёмные волосы, так хотелось коснуться их, почувствовать. Я не стал себя сдерживать и, поддавшись, протянул руку к его голове. Запустив пальцы в волосы, я заметил, что он проснулся. Парень поднял голову и удивлённо уставился на меня. Честно говоря, мне такое внимание было не особо приятно. Чтобы как-то разрядить обстановку, я сказал первое, что пришло в голову: — Привет? — Ты проснулся! Боже... я так боялся, Лука. Он мгновенно вскочил, разводя руками, затем подошёл ко мне так резко, что я отдернулся, испугавшись его напора. Тогда я обратил внимание на его невероятные ямочки на щеках! О, черт, как же они мне нравились! Люди с такими улыбками сводят меня с ума. Я бы вообще не обращал внимание ни на что другое, готов был любоваться ими всю жизнь. Но больше всего меня смутило, как он меня назвал. Лука? Но я точно помнил, что меня зовут Женевьер. — Простите, Лука? Парень растерялся и явно не ожидал такого вопроса. С каждой секундой его лицо становилось всё более испуганным, казалось, он вот-вот расплачется. Его брови так изогнулись... Это было до смешного нелепое выражение с застывшими в воздухе протянутыми руками. — Вы в порядке? — спросил я. Он резко выбежал из палаты, громко хлопнув дверью, а я остался в недоумении. Через полчаса этот же парень вернулся с доктором и медсестрой. Они долго меня осматривали, проверяли, задавали короткие вопросы, на которые у меня не было ответов. С печалью доктор сказал: — У него амнезия. Лицо парня побелело, видимо, именно этого он боялся больше всего. Раз он здесь, со мной, и даже спал рядом, значит, он — близкий мне человек. Смотреть на его страдания мне совсем не приносило радости. Я осознавал, что забыл что-то очень важное — свою жизнь. По сути, я ничего не знаю, словно маленький ребёнок. До чего же беспомощным я себя чувствовал. Доктор усадил парня на стул, медсестра принесла воду и попросила его успокоиться. — Он сможет восстановить память? — с надеждой спросил он. — Да, но мы не можем сказать, когда. Всё зависит от его воспоминаний. — Сколько он может не помнить? — Всю жизнь. Гарантий нет, но он определённо способен восстановить память. Со всем таким бывает, — добавил доктор, что вывело парня из себя, и тот вскочил. — Да как вы можете так говорить?! «Со всеми бывает»?! Может, мне вас инвалидом сделать? Вы никогда не хотели побывать на их месте? — Успокойтесь, сэр, — вмешалась медсестра, усаживая парня обратно. Он прикрыл лицо ладонями, будто собирался заплакать, но глубокий вдох помог ему собраться, и он обратился ко мне. Его нога нервно топтала пол, а руки были сжаты в замок. — Ты даже имени не помнишь? — Нет, почему же. Я — Женевьер. — Же... Женевьер? — произнёс парень с удивлением, явно на грани истерики. — Да. — Боже, сиди тихо и никуда не уходи. Мне нужно позвонить. И правда, куда мне идти? Будто у меня есть куда. Что за дурачок... Неужели он самый близкий мне человек? Что за жизнь я прожил? Вечером парень вернулся с красивой девушкой. Она была в коротком платье с кружевами и в тонких чулках, слегка прикрывающих ноги. Девушка застыла, смотрела на меня, словно что-то искала или ждала моего ответа. Я покачал головой влево, пытаясь сказать, что не способен дать ей того, что она хочет. Тогда она подбежала ко мне и упала на колени. Её холодные руки коснулись моей щеки. Она плакала, что-то бормоча себе под нос. Мне было больно видеть её такой, хотя я даже не представлял, кто она. — Извините, — мне хотелось загладить свою вину перед ней. — Лука… — она снова с надеждой заглянула мне в глаза. — Почему все называют меня Лукой? Ведь меня зовут Женевьер, — мне искренне было любопытно, почему меня называют Лукой. Девушка переменилась в лице. Она опустила руки и чуть отползла от меня. Опустив голову, она заплакала ещё сильнее. Мне казалось, что чем ближе я подбираюсь к прошлому, тем дальше оно от меня уходит. Словно я тону и тяну руки к небу, но никто не помогает. В надежде, что такой жест её успокоит, я погладил девушку по голове. Парень, который тоже раньше называл меня Лукой, помог ей встать, а затем вышел в коридор. Звукоизоляция больницы оставляла желать лучшего — все всхлипы и слова девушки были слышны. Возможно, в их разговоре скрыта разгадка. Я поудобнее присел и навострил уши. — В детстве отец называл его Женевьером, но когда он начал отдаляться, это имя больше не всплывало. Он не мог этого помнить, ему было всего семь лет! — она старалась успокоиться, но было слышно, как безуспешно, срываясь, снова начинала плакать. — Тише, тише. Он всё вспомнит, у нас всё получится. — Ты серьёзно? Мы даже не в своём родном городе, тут прячемся от этого грёбаного штаба. — Сейчас это не самое важное. — Всё настолько плохо, что лучше было бы, если бы мы все умерли. — Не говори так, — голос парня стал строгим и решительным. — Будут трудные времена, поэтому я предлагаю отправить Луку на остров. — Почему мы все не можем пойти туда? — Без нас никто не решится помочь остальным. Штаб, помощь, остров — что здесь происходит? Единственное, что стало ясно, — меня зовут Лука, а всё это игры разума. Но о какой помощи они говорили? — Просто будем отправлять всех на остров, в чём проблема? — Есть только одна лодка, на ней нет места для всех. Даже если найдём ещё лодок, велика вероятность, что в тесноте из-за одного человека все погибнут. — Ты хочешь сказать, что никому из них нельзя доверять? Но на войне никто и не должен помогать чужим! — недоумевала девушка. — Это уже не война между странами, а человек против человека. Мы погубим нашу планету, начав войну со всеми. Людей не останется. Знаешь, это вроде того, что даже среди разумных людей может находиться обезумевший. Включая наших друзей, лучше не собирать их всех вместе. Мы справимся, но без Луки — так будет лучше для всех. — Может, этого можно избежать? — Увидим позже. Ты даёшь согласие на отправку Луки? — Да, позаботься о нём. Глава 17 Эрик, так звался парень, отвёзший меня на небольшой остров. Там было тепло, и я даже смог почувствовать себя героем фильма, словно остался совсем один и должен выжить. Я задавал много вопросов Эрику, но он лишь отмахивался или отказывался отвечать, говоря, что причины совсем не важны. Но меня это сильно гложило. Сейчас я знаю ровно столько же, сколько подросток лет двенадцати. Он не позволит подступиться близко, поэтому придется осторожно "прощупывать почву" и пытаться разболтать его. Для начала сделаю вид, что со всем согласен и доволен. Планирую учиться стрелять из лука — с детства мечтал опробовать это оружие, возможно, даже пойду порыбачить. Больше всего хочу обойти остров и порыться в его укромных местах. — Слушай, ты ведь уедешь? — Да, прости. Постараюсь вернуться как можно раньше. Тебе что-то привезти? — Ответ в виде тебя будет засчитан? Эрик рассмеялся и подошёл ближе. Тёплое дыхание обожгло ухо. Так неприлично близко я чувствовал, как шевелятся его губы и слышал тихий шёпот. По коже пробежали мурашки, и я невольно смутился. — Почаще вспоминай меня. Кто знает, может, приду к тебе во снах. — Всё, езжай уже. Я его оттолкнул и начал провожать к лодке. Он не ожидал такой реакции и чуть не упал. — Пока, — бросил на прощание Эрик. Уныло помахав ему вслед, я направился в дом. Потрескавшаяся штукатурка осыпалась при малейшем прикосновении, половицы неприятно скрипели, а площадь комнаты была небольшой. Сколько времени мне придётся провести здесь? Чем заняться без Эрика? Изоляция приводит к апатии, а апатия сводит с ума: начинаешь накручивать себя и думать о плохом. Уже сейчас появилось чувство нереальности происходящего, будто кто-то посмеивается и дергает за ниточки. — Брр, надо отвлечься... Может, найду что-то вроде удочки или лука? Остановившись у двери под лестницей, я провёл рукой по табличке. Холодный металл с выгравированной надписью: "785". — Номер комнаты? Может, прошлым жильцам нравилось это число... Повернув ручку, я вошёл внутрь. Быстро стало прохладно и сыро, и было темно. Нащупав выключатель, я нажал на него, и свет замигал, наполняя комнату жизнью. — Нужно будет прибраться. Вот и доставил ты мне хлопот, Эрик. Пол был ненадёжным — в некоторых местах виднелись дыры, и помещение продувало, несмотря на тёплый климат. Шкафы вдоль стен были заполнены банками с разными соленьями на зиму, а в углах — горшки. Окон не было, зато висела массивная и, судя по виду, дорогая люстра. Не найдя желаемого, я собрался уходить. Как только захлопнул дверь, послышался треск — видимо, вибрация вызвала удар. — Этого мне не хватало, — устало вздохнул я. Открыв дверь снова, заметил, что одна из банок с огурцами упала. Подойдя, чтобы убрать осколки, я увидел щель на полке. Там что-то было — за шкафом стояло множество столов и папок. Дел у меня не было, и причин не заглянуть туда тоже. Собравшись с силами, я начал медленно отодвигать шкаф, пытаясь освободить скрытое за ним пространство. Деревянная конструкция с трудом поддавалась и грозила упасть и придавить меня. — Если оно упадёт, кто знает, может, так я и проведу последние дни под шкафом с соленьями. Освободив достаточно места для прохода, я протиснулся внутрь. К моему удивлению, комната была на порядок менее заброшенной, чем та, из которой я вышел. Четыре стола стояли по периметру, заполняя и так небольшое пространство. На каждом лежало множество папок, а на некоторых — книги. В углу комнаты лежали лук и несколько стрел. Скучать явно не придётся — работы предостаточно. Я взял в руки лук. Его изящные изгибы дерева и узорчатые символы показались мне идеально подходящими — словно он был создан специально для меня. Отложив лук, я подошёл к ближайшему столу. На книгах и столе скопилась пыль, местами была паутина. Стряхнув пыль с верхней книги, я попытался её открыть. Из-за того, что книгу никто не читал, корешок был несломан, и страницы плохо перелистывались, постоянно прилипая друг к другу. "Самоупокоение и грехи человечества" — гласило название. Глава первая была посвящена повествованию о конце света и прочей ерунде. Я пролистал, направившись к самому концу книги, и зачитал последний абзац, чтобы лучше вникнуть. — Мы сами себе судьи, не существует кары выше, чем наше эго. Да поймёт же человечество, что не способно противостоять своим эмоциям. Мы вольны, мы свободны, но мы также прикованы к земной жизни. Все предрассудки пусты, и мольбы не услышаны. Мир сгниёт, а причиной тому станут люди. Любил ли владелец читать о предсказаниях? Или книга вовсе случайно оказалась в доме, не неся какого-либо смысла? Книга внушала недоверие, но всё же я решил взять её в свою комнату. Может, что-то интересное в ней всё же будет? Я отложил книгу и принялся рассматривать остальные документы: "Сербия и обычаи", "Дело Лезоковского", "Апокалипсис", "Библия", "Преступление Зироговского", "Преступление и наказание", "Домострой". Ничего интересного найти не удалось: в основном это была классика, а из документов — дела и преступления, совершённые в разное время и совсем не связанные друг с другом. Не найдя чего-то цепляющего, я даже расстроился. Забрав с собой первую книгу, лук и стрелы, я направился в свою комнату. Она находилась на втором этаже, совсем непримечательная, небольшая комнатушка с довольно большим окном и выходом на балкон. Всё-таки хорошо, что на острове всегда будет тепло. Холод мне не по душе, а тёмной ночью в морозы и вовсе оставаться страшно. В голове начали всплывать воспоминания о зимних днях. В них были мои друзья. Я постарался вспомнить, кто именно, что происходило, когда и где. Ветхая избушка, напоминающая домик в небольшой деревеньке, уютный камин, огонь которого был единственным источником тепла, воющая вьюга и круг друзей, что о чём-то вовлечённо болтает. — В этот раз я буду Мальвиной! — прокричала Лулу. Она вольно расположилась на пианино, около камина. Эрик, в костюме и какой-то маске, закрывающей половину его лица, готовился играть на инструменте, но дожидался, пока все перестанут говорить. — Лулу, осторожней, на музыкальных инструментах не сидят, — строго отозвался парень. — Да брось, кретин. А я в этот раз буду маньяком из Крика, — этого парня я не помнил. Он был чуть ниже Эрика, одет в обычную домашнюю толстовку и обнимал какую-то девушку сзади, словно присваивая её как игрушку. — Рик! — возмутилась девушка. — Ты обещал парный костюм. — Не кипишуй, ты будешь моей жертвой, сделаем из тебя окровавленный полутруп. Девушка задумалась, прикидывая, как именно будет выглядеть, после чего задрала голову, чтобы увидеть парня, и согласно улыбнулась. Парень, названный Риком, склонился и поцеловал девушку. Я подошёл к ним и присел к Эрику, начиная его подбадривать. Совсем не могу вспомнить, о чём я тогда думал. И это ощущение наблюдателя. Словно я призрак, блуждающий в миражах своего воображения. — Знаешь, этой традиции уже столько лет, а ты всё так же упрямишься выбирать кого-то нового, постоянно в этой маске. Ты выглядишь в ней сексуально, не спорю, но в этот раз ты будешь ангелом, — подтолкнув Эрика, сказал я. — Столько затрат. — Я оплачу, проекты идут в гору, деньги не проблема. — Может, и меня обеспечишь, братик? — подлизываясь сказала Лулу. — Сама и без меня справишься. Верю в тебя. Я подмигнул ей, и воспоминания рассеялись так же, как и появились, по частичкам, словно падающий с неба снег, сплетаясь в яркий свет. Перед глазами снова возникла природа тёплого острова. С балкона были видны пальмы и море, успокаивающе бьющееся о скалы. Помимо интерьера в комнате также стояло несколько коробок с моими вещами, которые Эрик привёз вместе со мной. Раскрыв самую первую коробку, я вынул оттуда небольшой дневник. Его я помню, но смутно, будто эта вещь была настолько важной, что забыть её было слишком сложно. Весь вечер я потратил на его прочтение. Может, это поможет восстановить ту крупицу памяти, что поменяет всё остальное. Последняя запись... — Ощущение, что меня прервали, не дав дописать. Глава 18 Уголок страницы был согнут. Привычка с детства: если мне нужно было вернуться и что-то дописать, вспомнить, прочитать ещё раз, я всегда загибал уголок странички, тем самым помечая её. — Что же заставило меня отвлечься? Отложив дневник, я снова открыл массивную книгу из скрытой комнаты. Отдельно на листок записывал интересные моменты, сам не понимая, для чего именно это делаю. — "И пьян человек, но не алкоголем вовсе." — "Ничто не вечно, а мы живём последние годы мира." — "Одно сознание не сможет изменить всех, в этом наша главная проблема." Абзацы часто не состыковывались, будто были раскиданы вперемешку, и, читая всё, нельзя было прийти к смыслу книги. Выделяя предложения, хотелось соединить их и понять, что хотел донести автор. Прошло ещё несколько часов, когда я окончательно уснул вместе с книгой, даже не выключая свет горящей лампы. Проснулся ближе к обеду. Не было причин торопиться, не было нужды делать что-либо. С одной стороны — долгожданный отдых, а с другой — лучше работать, изнемогая себя, но чувствовать, что ты живой. Конечно, учитывая, какую работу ты выполняешь. — Ну что же, сегодня твоя очередь напрягаться, — обхватив лук, я по-детски обратился к нему. Дерево было обрамлено небольшими металлическими вставками, на одной из которых было выгравировано имя хозяйки: "Элизия Вутт". — Надеюсь, она не будет против. Остров начинался с песка, но плавно переходил в обширные природные джунгли. Протоптанная тропинка вела вглубь, указывая направление. Найдя крупное дерево, я повесил на него мишень, а сам отошёл на нужное расстояние. Стрела то и дело уходила в сторону, руки подрагивали, а я не мог сосредоточиться на цели. Спустя какое-то время мне удалось попасть в пространство мишени, но я понимал, насколько мои навыки были ужасны. Времени на этом острове я проведу ещё много, поэтому научусь стрелять, а тем более изучу всю округу. Стрела с глухим стуком уперлась в кору дерева. — Опять мимо, — я устало вздохнул. Прокрутив в руках оставшуюся стрелу, я направился обратно домой. Нужно набраться сил и пойти изучать остров. У меня не было цели найти что-то конкретное, скорее любопытство и нарастающая скука. Внутри возникло желание разобраться с происходящим. Про какую войну говорил Эрик с Лулу? И почему я здесь всё ещё один? Если получится восстановить воспоминания, поможет ли это в поиске ответов? Всё не так плохо, я всё же выжил, как сказал доктор. Без искусственного дыхания было бы уже поздно. Я благодарен Эрику, уверен, он не раз меня выручал, но его молчание давит куда сильнее амнезии. Записи, что я прочёл сегодня, в основном мои мысли о ситуациях, в них мало о прожитых мною днях. Есть отрывки об Энни и её поведении, о её дне рождения, но пока что я не способен связать это с произошедшим. Никто не сказал мне, почему я вообще тонул. Это напрягает меня больше всего. Сзади раздались громкие карканья ворон. Стая взмыла в небо, будто испугавшись чего-то. Я не придал этому большого значения: бывает, животные часто пугаются из-за мелочей. Войдя внутрь дома, я оставил лук у входа. Переоделся в чистую одежду, более удобную для изучения леса и ходьбы по песочной земле. Мешковатые штаны, окрашенные в серо-беловатый цвет военного камуфляжа, и чёрная обтягивающая футболка. В коробках я отыскал нагрудный ремень и добавил его в образ, перчатки тоже посчитал не лишними. Наконец закончив возиться с одеждой, я прихватил дневник и кинжал для обороны. Мало ли кто водится здесь. Не хочется быть съеденным, даже не проведя неделю на острове. — В противном случае хочется быть похороненным в своём родном городе. До заката оставалось ещё примерно четыре часа, но взять фонарик на всякий случай было бы хорошим решением. По уже пройденной тропинке, направившись вглубь леса, я заметил, что за всё время не встретил живности, только те вороны, что взлетели где-то вдали. Внутри я понимал, что для меня это хорошо, но странное ощущение не покидало меня. Оставаться одному на острове трудно, а я раньше даже дня без общения не проводил. Вполне вероятно, что всё, о чём я думаю, — простая фантазия и накручивание. Тропинка становилась всё уже, песок закрывал её. Пройдя ещё несколько метров, я решил вернуться. — Ничего интересного, лучше продолжить завтра. Развернувшись, я почувствовал, как меня охватил страх. Вся тропинка исчезла: видимо, я шёл небрежно и, сам того не замечая, скрыл следы. Сердце бешено забилось, приливая кровь к голове; мысли путались, пытаясь обогнать друг друга. — Это не должно быть проблемой. Я ушёл не очень далеко, да и оружие у меня есть. Вот чёрт, не мог Эрик оставить мне хотя бы рацию для приличия?! Сделав два глубоких вдоха и выдоха, я присел на песок. Для начала нужно было понять, где я. Вокруг было много песка, редкая зелень, пальмы, деревья, лес. Может, есть что-то примечательное? Ещё раз внимательнее осмотрев округу, я заметил скалу. — Всегда знал, что нужно было ходить на уроки ОБЖ. Навыков самосохранения у меня нету, поэтому единственное, что я могу, — это пойти вдоль этой скалы, — я бормотал себе под нос, что немного, но успокаивало меня, словно я контролирую ситуацию. Время шло, а скала не заканчивалась, пришлось включить фонарик, поскольку становилось темнее. Луна опускалась, и снизу на острове это выглядело великолепно. Неземное ощущение, когда осознаёшь, что недавно был в шумном городе, хоть я и не мог вспомнить многое, но чувства не могут исчезнуть с памятью. Вдали я заметил углубление, как проход в пещеру. Глава 19 — Если не успею добраться до дома, неплохой вариант переночевать и здесь. Тревога всё время преследовала, не отпуская с момента потери, но было намного легче, осознавая, что точно не умрёшь здесь. Углубление и вправду оказалось входом в пещеру, не задумываясь, я прошёл дальше, примечая себе лучшее место для ночлега. Усевшись у дальней стены, я достал дневник, хотелось отвлечься. Концентрация помогает снизить тревогу, так говорила моя сестра. Интересно, всё ли у неё хорошо. Сейчас я многое не могу понять, остаётся надеяться на возвращение памяти. Всё же она одно из самых дорогих для людей. Память живёт вечно... В дневнике я не стал указывать дату, как делал это раньше, а лишь сразу начал записывать. За всё время на острове мне стало более ясно поведение людей. И, забыв новые воспоминания, я вспоминал о старых. В детстве часто попрекали за эмоции, особенно детей из других семей. *** Мы просто люди, а люди... Люди способны реветь из-за пустяков, злиться на других, кричать, истерить, переживать, помогать друг другу, любить, совершать ошибки, бояться, работать, улыбаться и просто радоваться. В каждых наших чувствах нет ничего плохого, в конце концов, мы просто люди. Поэтому, если нам грустно, то почему бы не поддаться эмоциям? Почему мы ищем оправдания своим ошибкам, почему мы ищем причину, по которой мы не должны жить или расстраиваться? Да, у кого-то ситуация хуже, но значит ли это, что твоя хороша? Ты — это ты, и твои беды для тебя самые печальные и важные, поэтому всегда, когда хочется остановить себя и сказать "я не должна", вспомни, что ты просто человек! *** — Да уж, будто пытаюсь кого-то подбодрить, — я вздохнул. — И, возможно, самого себя... Откинув голову назад, я нажал ею какую-то кнопку. Послышался скрип и глухой звук раздвижения. Подскочив от неожиданности, пришлось раскинуть руки, чтобы удержать равновесие. Передо мной появился ещё один проход, хотелось остаться и не идти внутрь, знаете, как бывает обычно в хоррорах: разные потайные проходы не приводят к позитивным последствиям. Но что оставалось? Слишком любопытно, чтобы сидеть сложа руки. Сделав первый шаг, я направил фонарик, осматривая коридор. Ничего необычного, только каменные стены. Проходя всё глубже, коридор сузился, вызывая подсознательное ощущение давления. В конце коридора я вышел в небольшое подземелье, в котором всё было обустроено как в лаборатории: огромные стеллажи, на которых располагались банки с экспериментами, пробирки и микроскопы, несколько колбочек с различными жидкостями и одинокие груды книг. Почти сразу я ощутил на себе угнетающую тишину подземелья. Мрачные стены давили на сознание. В какой-то момент мне показалось, как они стремительно сжимаются, как и в коридоре. Послышался звук щелчка, словно кто-то перезарядил пистолет и снял его с предохранителя. Я резко обернулся, ища источник шума. В углу помещения, прижавшись к стене и зажав ноги, сидела девушка-блондинка с короткими волосами, голубыми глазами, одетая в чёрные ботинки на высокой подошве, джинсы и кофту с разрезом посередине. Она дрожащими руками направляла на меня пистолет и явно готова была нажать, если это будет необходимо. Я осторожно поднял руки, показывая, что не собираюсь причинять вреда. Уголки губ девушки перестали дрожать, а переносица расслабилась. Успокоившись, но всё ещё оставаясь настороженной, она встала. Через одежду я почувствовал холодок упирающегося в меня железа. Приставив пистолет к моему животу, она начала говорить: — Кто ты? И как сюда попал? — её голос подрагивал, а сама она ожидала худшего ответа. Я понимал, что ответить правдой будет хорошо, но кто поверит, что меня здесь оставили из-за амнезии? Я обязательно всё ей расскажу, но не в таком положении. — Знаешь, это долго рассказывать, но уверяю: никаких злых умыслов у меня не было, я случайно нашёл это подземелье, хотел переночевать в пещере, — я замялся, не хотелось признавать, но: — Я заблудился. Мои слова не внушали ей доверия, однако она немного улыбнулась, видимо, её смешила ситуация. — Хорошо, я тебе поверю, но ты должен рассказать мне всё сейчас. В худшем случае я тебя застрелю. И да, я тебя обыщу, чтобы ты не смог навредить мне, — голос девушки больше не дрожал, а, напротив, звучал уверенно. Согласно кивнув, я позволил ей осмотреть себя и забрать нож. Личное отдавать не хотелось, но для её спокойствия пусть читает. Пока девушка меня осматривала, я пытался получше разглядеть стол. Небольшой блокнот постоянно привлекал моё внимание. Прищурившись, я смог прочесть вырезанное на кожаной обложке имя: "Элизия Вутт". К горлу подступила тошнота, все звуки в мгновение затихли. Я не ощущал прикосновений девушки, не слышал её вопросов, просто как заворожённый смотрел на этот блокнот. Девушка с силой тряхнула меня, чтобы привести в чувства. Я попытался сосредоточиться на ней, но глаза оставались расфокусированными, а тело вялым. — Эй. — Тот блокнот, — я качнул головой в сторону находки, — чей он? — Видимо, не одному тебе придётся рассказывать историю. — Элизия Вутт — это ты, да? — встревоженно я обратился к девушке. В ответ она лишь кивнула, прикусив нижнюю губу и растерянно отшагнув от меня, словно это означало что-то плохое. — Это в твоём доме я живу? — Стоп, стоп, стоп, сначала ты рассказываешь, а только потом я. Она явно потеряла бдительность и доверилась мне. В худшем случае я мог легко скрутить её руки и взять в плен, но в этом не было необходимости, пока что опасности она не представляла. Элизия усадила меня к столу и сделала два ягодных чая, которые налила в железные массивные кружки. Я постарался в красках рассказать о произошедшем со мной, поскольку немногие верят, что у кого-то вправду амнезия. По заинтересованному лицу девушки можно было понять, что она верит мне или хочет показать, что пытается это сделать. — Как-то так, — я откинулся на спинку стула и устало вздохнул. — Время было позднее, и хотелось лечь спать, особенно в уютную мягкую кровать. — Что ж, — Элизия подпёрла подбородок руками, уперевшись локтями в стол. — Я верю тебе, и по твоему рассказу ты нашёл мою любимую книгу. Начну с того, что её писал мой отец. Я молча смотрел на девушку, не зная, что ответить. Понимая мои чувства, она просто продолжила: — Мой отец всегда верил в конец человечества, но так и не застал его. Мне даже казалось, что он был куда печальнее из-за этого, чем из-за своей смерти. Поэтому, когда родилась я, то смогла занять в его сердце более значимое место. Он ушёл с любимой работы в лаборатории и купил дом на одиноком острове. Здесь я с самого рождения. — Но почему ты не дома, а в пещере? — Услышала, как какой-то мужчина здесь ходит, и испугалась: вдруг мародёры или кто похуже. Спряталась в этой пещере, не думала, что кто-то сможет проникнуть и сюда, — девушка неодобрительно покосилась в мою сторону. — Я же сказал, что случайно! А видела ты, наверное, Эрика. — Что касается потайного подземелья... Отец не хотел оставлять меня без образования и научил всему, что знал сам, вот и балуюсь, чтобы скоротать время. — Почему не отправилась в город, если тебя больше никто не держал? — Боялась, совсем нету денег, знакомых, да я даже не уверена, на каком языке там будут говорить. Чудо, что ты разговариваешь на том же. И вправду, столько языков... Повезло, что мы понимаем друг друга. Было бы затруднительно, окажись она говорящей на собственном языке, пристрелила бы, даже не выслушав. — Так что насчёт книги, ты веришь во всё это? — Честно сказать, да. Он никогда не был сумасшедшим, да и верил только доказанным фактам. Элизия была приятна в общении, опрятна. По ней не скажешь, что росла она в изоляции с папашей, ясность ума которого не была чиста. Где-то в глубине души мне хотелось ей верить. Вспомнив, что мы в подземелье-лаборатории, я не упустил возможности поинтересоваться и об этом. — Что ты пытаешься вывести, лекарство? На столе лежит твой блокнот, если есть записи, значит, они написаны с целью. Прокрутив в руках пистолет, словно для неё это была лишь игрушка, девушка, усмехнувшись, встала со стула и подошла ко мне вплотную. Энни наклонилась поднять телефон и, не обращая внимания на разбитое стекло, разблокировала его. Прочтя сообщение, девушка расплылась в улыбке. Энни надеялась встретить там кого-то очень важного для неё, поскольку про это место почти никому не рассказывала. Накинув пальто на водолазку, она выбежала на улицу. Несмотря на летнее время, было холодно и дул сильный ветер. Энни заказала такси до необходимого поселка, после чего начала искать в заметках нужный пароль. Его девушка знала идеально, но хотелось освежить воспоминания старой заметкой. Девушка неспешно двигался по широкой дороге вдоль заброшенных домов, спрятанных за заборами. Тихие темные улочки, знакомые ей с подростковых лет и журчание ручья неподалеку. Ей на секунду даже показалось, что кто-то за ней наблюдает, однако вокруг никого не обнаружила. В центре посёлка стояла обвалившаяся церковь. Раскрыв скрипящую калитку, Энни направилась к разбитому окну рядом с колодцем. Девушка остановилась, рассматривая проход внутрь, после чего рывком запрыгнула внутрь. В здание пахло обгоревшими свечами и немного отдавало спиртом. Обойдя массу пыльных икон, Энни дошла до скрытой ранее комнаты. Она вела наверх, на чердак, где раньше хранили запасы материалов для крещения. Пройдя дальше, девушка остановилась у сундука с ржавым замком. Энни уселась на корточки и принялась вводить пароль. Замок щелкнул и сундук открылся. Подняв крышку, девушка достала изнутри коробку. — Это точно он, больше пароль никто не знал. — пробормотала девушка. Сзади Энни что-то скрипнуло, она оглянулась, но в темноте ничего не разглядела. Стряхнув с коробки пыль, Энни открыла её. Внутри лежало письмо и несколько браслетов с бусинами, которые символически складывали имя "Энни", так же рядом лежала статуэтка ласточки, на крыле которой была дата знакомства Келия и Энни. Взволнованная девушка раскрыла письмо и принялась читать его. Впитывая каждое слово, чтобы не упустить что-то важное. Для удобства Энни облокотилась об сундук. Письмо: Моя милая Энни, это письмо, моё тебе прощание. Я не могу сказать встретимся ли мы ещё, но, если сейчас ты читаешь моё послание, значит, я смог сообщить тебе его местоположение. Я рад, что ты нашла силы прийти сюда и открыть коробку. Рад тому, что ты жива и пишешь свои картины дальше. Прости меня, ласточка, прости, я никогда не смогу возместить тебе все, что ты мне подарила. Если никто не осмелится полюбить твоё искусство, я сам сделаю это. Твоё творчество, ты сама спасла меня. Без тебя я бы так и остался бездушной машиной, что выполняет каждый приказ отца. Я всегда умел говорить вежливо и по делу, но выражать свои искренние чувства, мне правда трудно. Возможно, читая письмо ты думаешь, что я дурак и выгляжу глупо, но такой вот я. Так много я хотел тебе написать, но в процессе всегда забываю обо всем, и мне даже хотелось просто оставить письмо с надписью : "Люблю тебя, ласточка. " Но мне нужно обо всем тебе рассказать на самом деле не печалься, я жив. Прости, я не мог сказать, но я все объясню. Просто дочитай письмо до конца и реши как поступать дальше. Глава 4 — Хватит! С меня достаточно, Келий. — женщина ударила по столу и, взглянув на парня, облитого красками, сказала. — Ты всегда делаешь все идеально, как скажешь, так и сделаешь. Я за это тебе очень благодарна, но пойми, что творчество это не то, что можно просто взять и повторить. И другие в отличие от тебя это прекрасно понимают. — Вы просто оправдываете их беспомощность, учитель. — Пошатываясь на месте, сказал Келий. Женщина тяжело вздохнула, затем подошла ближе к парню и положила свою руку ему на плечо. — Посмотри на себя, ты весь в краске. Ты оскорбляешь их, и им приходится отвечать тебе. — Спокойно произнесла учительница. Келий опустил голову, признавая вину, но внутри ни на каплю не согласился со словами своей учительницы. Она, конечно, понимала, что такой разговор у них не первый и, что Келий просто забудет об этой лекции. Обращаться к родителям учительница не хотела, кто знает, какое наказание могут ему дать. Поэтому было решено попробовать парню самому понять, чем отличается искусство от идеально повторенной работы. — С этого дня ты ходишь на секцию по рисованию картин. Она создана школьниками из старших классов, там нет учителей, поэтому ты сможешь спокойно влиться в атмосферу. Если я хотя бы ещё раз услышу от ребят из секции об насмешках над ними, мне придётся обратиться к твоему отцу, - женщина сделала пометку на последнем предложение, чтобы парень не забывал о её словах. Келий сквозь себя прошептал тихое согласие и уже собирался покинуть кабинет. — Третий этаж 305 кабинет, занятия уже начались. Я слежу. — Крикнула вслед учительница. Ничего не оставалось, как повиноваться и отправиться к 305 кабинету. Келия явно не интересовало искусство и то, что люди оправдывают свою никчемность и не умение рисовать многообразным творчеством. Дверь класса оказалась открытой, изнутри доносились громкие разговоры и звонкий смех. Келий прошёл порог и осмотрел территорию. При виде парня все уныло притихли. Потихоньку начал проходить шёпот: "Сейчас снова начнёт чушь нести", "Разве учитель с ним не поговорила?". — С этого дня я в вашей секции. — твёрдо заявил Келий. — Ещё чего, проваливай! — прокричала девочка с первых рядов. Поддерживая её, все начали кричать: — Ты не ценишь искусство, что ты тут забыл? — Проваливай, пока мы ещё добрые. — Нечего портить всем настроение. Келий прошёлся по классу и заметил, что одна единственная девочка сидела в углу кабинета и не обращала внимания на происходящее. Её тонкие пальцы держали кисть в руках уверенно и наносили такие же уверенные маски по мольберту. Келий засмотрелся на её работу, что даже перестал слышать ор вокруг. Парень еще долго бы смотрел на её работу, если бы чьё-то прикосновение сзади не привело его в чувства. — Ты нас слышишь? — А. — Келий устало потёр переносицу и пояснил, — учитель сказал, что теперь я с вами. И что мне нужно понять искусство. — Если не будешь нас оскорблять, то мы не против. — девочка с первого ряда, что ранее самая первая его выгоняла, вдруг сменила свою агрессию на милость. — Я не буду рисовать, просто посижу. — отозвался парень. Все тут же забыли про Келия, возвращаясь к своим делам, а сам парень решил перенести стул к мольберту девочки в углу класса. Ему хотелось окликнуть её, спросить имя и, что она рисует, но ни на секунду та не отвлекалась, словно поглощенная своей работой. Прошёл час, многие начали расходиться. Прощаясь, они обнимались, шутили и даже легонько били друг друга по спине. Прошёл ещё час, Келию стало скучно сидеть на месте, но так не хотелось уходить, пока он не узнает имя. На третий час все давно разошлись, оставив класс пустым. Тогда парень не выдержал и дотронулся до девушки. — Эй, все уже ушли. Ты так и будешь тут сидеть? Девочка повернулась, и на её лице было видно, в каком недоумение она сидит. Переносицы пошли вверх, глаза вылупились, а губы исказились в недовольной гримасе. — Ты, ты кто такой? Как долго ты сидишь около меня! — Вскрикнула она. Келий растерялся и, чтобы крик не стал громче, собрав всех вокруг, прикрыл руками рот девушке. — Тише, тише. Я не собирался тебя пугать. И вовсе не хотел, чтобы ты так реагировала. Я...меня отправили сюда учиться понимать искусство. — Ты что ребёнок? — озадаченно спросила девушка. — Впрочем, не мешайся, если нравится, сиди. Меня, кстати, Энни зовут, а тебя? Девушка отложила кисти и повернулась к парню лицом. — Келий. Парень рассматривал девушку, как что-то новое. У него не получалось отвести взгляда или задать интересующие его вопросы. Он просто смотрел. Энни была вся обсыпана веснушками, рыжие волосы, невинные глаза, так ещё и курносая. Эти глупые бантики в волосах. Одежда совсем старая: шортики на низкой посадке и лёгкая футболка с кружевами. Но самое важное, что парень приметил с самого начала это её серые глаза, которые на свету отливали голубым цветом. Келий не знал, сколько смотрел на неё, но Энни явно это не понравилось. — Хватит так пялиться, дыру проделаешь. — Её брови вновь изогнулись, а на лбу появились еле заметные морщинки. — Прости. Что ты рисуешь? Келий впервые за все пребывания в классе посмотрел на картину. На синем фоне красовалась птичка, ласточка. Она сидела на ветке и жадно тянулась к висящему на дереве плоду. Перья ласточки намокли из-за дождя, однако та отчаянно пыталась добыть себе пищу. Картина так картина, ничего необычного, но что-то в нем пленило. Возможно, Келий увидел в этой птичке волю, которой у него не было. Она даже чем-то напоминала ему Энни. Он знал её не долго, зато за это время увидел того, кто настолько был поглощен чем-то. Глава 5 Келий каждый день после уроков ходил в 305 кабинет, принося с собой разные печенья и напитки. Энни радостно рассказывала о задумке своей картины и постепенно съедала всю принесенную парнем еду. — В следующий раз принеси побольше напитков. — Дожевывая булку, сказала Энни. — Хорошо, только дожуй, а потом говори. Келий, опиревшись об локоть, внимательно наблюдал за девушкой. Ее лицо было измазано в креме, а пальцы в краске. Такая неаккуратная, но живая, она помогала Келию чаще обращать внимания на мелочи. Такие обыкновенные моменты, на которые раньше парень не обращал внимания, сейчас наполняют его счастьем. — Чего ты постоянно смотришь так. — Рассмеялась девушка. — Ты красивая. — Пролепетал Келий, не отрывая глаз от Энни. Девушка тут же смутилась и даже отвернулась, чтобы никто не заметил, как она покраснела. — Не говори так, а то надумаю себе. — Тихо пробормотала Энни, разглаживая волосы на голове. — Нечего надумывать, я тебя люблю, ласточка. — Без капли стеснения выбросил Келий. Энни покраснела еще сильнее и, повернувшись, сбросила парня со стула. Но она не смогла сохранить равновесия и упала вслед за ним. Раздался громкий стук. Парень успел подставить руку, чтобы не получить травм, а второй рукой придержал Энни за талию. — Ласточка, осторожнее. — Будто ничего не произошло, произнес парень. — Заткнись, не называй меня так. — злилась девушка, но сама снова заливалась красками на глазах. Энни попыталась подняться, но Келий не отпускал ее. От чего та начала яростно стучать по груди парня. — Ты согласна быть моей девушкой? В случае отказа я не отпущу тебя. На какой-то момент Энни застыла, она смотрела куда-то вдаль и о чем-то долго думала, прежде чем ответить Келию. — Ты не знаешь обо мне почти ничего, — девушка уныло поднялась, скинув руку парня, - я из бедной семьи, мне не светит хорошее будущее. Я люблю рисовать, понимаешь? Я ни за что не брошу это дело, а значит, денег совсем не будет, — Энни понимала свое положение, но внутри с самого первого дня ждала чуда. Ей хотелось, чтобы однажды у нее появились фанаты, появился любящий парень. А самое главное ей хотелось, чтобы ее семья приняла ее, чтобы они не говорили об ее ничтожестве, а поддержали. Келий встал вслед за девушкой и, отряхнувшись, коснулся ее плеча. Тонкие, но грубые пальцы парня были теплые, в отличие от холодной кожи Энни. — Меня совсем не волнует твое материальное положение. Я богат, если ты хотела найти себе кого-то с деньгами, то я согласен. Пользуйся мной, можешь трясти из меня куче бабок, просто стань моей девушкой. — Келий был уверен в своих словах, ему было все равно по какой причине Энни будет с ним. Он просто хотел видеть ее улыбку, никто другой ему был не нужен. Все школьное время парень не разговаривал с одноклассниками, игнорировал их попытки подружиться, часто грубил им, относясь высокомерно. Они все были ему отвратительны. Внутри Келий думал об их лицемерие и жадности. Но сейчас парень был согласен на любую жадность, согласен, чтобы об него вытирали ноги и использовали. — Не говори так, я никогда не хотела пользоваться тобой. — Обиженно произнесла Энни. Девушка обернулась и потянулась к Келию. Она ухватилась за его щеки и начала их теребить, словно обращалась с совсем маленьким ребенком. — Никогда не говори такое другим, они могут и согласиться. Келий перехватил ее руки и притянул к себе. Когда Энни была так близко, он смог почувствовать ее запах. От нее отдавало легким ароматом ели и нежным ландышем. Парень опускал лицо все ниже, для того чтобы ощутить запах сильнее. — Ты пытаешься вынюхать из меня душу? — Девушка шептала слова Келию на ухо, поскольку была слишком близко, чтобы говорить в полный голос. — Извини. — Парень встал и отошел, виновато взглянув на Энни, ожидая, что та разозлится на его действия. Однако она снова подошла к парню и сказала: — Я согласна быть твоей девушкой, но не из-за денег. Просто поддерживай меня и будь рядом. Келий не сразу осознал слова девушки. По коже пробежали мурашки, на лице самовольно появилась улыбка, а тело потянулось к Энни. Он потер ее уши, а затем коснулся ее лба. Девушка покраснела, но не отошла. Келий принял такие бездействие за согласие и поцеловал ее. Внутри гулко билось сердце, отдавая пульсацией в висках. Келий осторожно касался мягких губ девушки, становясь с каждым разом напористее. А Энни в свою очередь полностью доверила весь процесс парню. Поцелуи становились рваными, но отступать никто не хотел, поэтому после не долгих передышек все начиналось заново. За окном становилось темнее, а по классам уже начали ходить учителя, отправляя засидевшихся учеников по домам. Глава 6 — Подъем, спящая красавица. — Учитель потряс Энни, будя её. — Ещё пять минут, мам. — Откинув руку учителя, промямлила девушка. — Никаких пяти минут, живо вставай! От крика Энни тут же подскочила. На лице остался красный след от руки, а на щеках красовались прилипшие волосы, сделав её вид ещё более беспорядочным. — Так точно. — Отчеканила девушка. По всему классу прошёлся смешок. Энни засмущалась и принялась тут же приводить себя в порядок, поспешно принося учителю извинения. Девушка заснула на перемене, оказалось, Келий заходил к ней и оставил записку. "Встретимся после школы, я отведу тебя в свое тайное место". Ребята встречались уже год и каждый день Келий помогал Энни с картинами. Он часто возил девушку на выставки, хотя самому было на них ужасно скучно. Ему совсем не нравилось искусство, он считал это простыми масками на мольбертах, в которых совсем не было смысла. Исключением являлись картины Энни, смотря на них у Келия всплывали воспоминания, зачастую те, которые хотелось бы помнить и в старости и после смерти. Прочтя записку, Энни хихикнула, от чего весь класс странно покосился на неё, а учитель сделал очередное замечание. Больше Энни старалась не отвлекаться, но выбросить предстоящую встречу из головы не смогла. Уроки у Келия заканчивались раньше, поэтому ему пришлось ждать девушку. У ворот мелькнула рыжая голова, и парень тут же подскочил со скамейки. — Ласточка! — Прокричал он в спину Энни. — Тише, не называй меня так при всех, ещё и так громко. — Возмутилась девушка. — Да ну, не стесняйся. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Келий подмигнул девушки и, подхватив её под руку, повёл в сторону заброшенного посёлка. Чем ближе они подходили, тем темнее становилось вокруг. Фонари мигали, а на тусклый свет прилетала моль. Энни не любила гулять ночью, поскольку опасалась пьяных мужчин и неадекватных людей. Конечно, опасения появились не на пустой почве. С детства отец девушки любил выпить и приставал к другим на улице. Энни всегда боялась оказаться на месте тех людей. — Ты вся дрожишь. — подметил парень. Он расстегнул свою куртку и, сняв её, накинул на спину девушки. — Теперь холодно будет тебе. — Укутываясь в куртку, сказала Энни. — Я мужчина, у меня тело теплее будет. — Подбодрил Энни Келий. — На самом деле тебя бесят такие стереотипы на счёт мужчин? Келий застыл, она попал прямо в яблочко. Он никогда не говорил никому о своей ненависти к стереотипам. Порой даже сам думал, что это из-за стресса, да и все. — Видимо, я права, — спокойно продолжила девушка, — ты всегда ходишь с таким каменным лицом, но когда ребята на перебой кричали: "Главный в семье муж, его нужно слушаться", "Мужчины не плачут и не болеют". Тогда твоё лицо выражало отвращение. Помню, ты так смешно ссупился, я еле как сдержала смех, — девушка рассмеялась, и Келий снова почувствовал себя дома, ему было комфортно с Энни в любом месте, не хотелось, чтобы все закачивалось, а потому забивать голову неприятными мыслями он не собирался. Да и так ли важно, что думают другие, пока ему хватает и одной Энни. Они дошли до широкой дороги, ведущей к заброшенной церкви. Забор был поломан, а некоторые окна разбиты. Келий прошёл к большому окну, через которое можно перешагнуть и оказаться внутри здания. После того как, парень забрался сам, он помог залезть и Энни. Под ногами трещали осколки стекла, а вокруг было достаточно темно, чтобы наступить на что-то ещё хуже. Для осторожности Келий захватил фонарик. Он нажал на кнопку, и появившийся свет помог разглядеть церковь изнутри. Потрескавшиеся стены, старые мыльные иконы, обгорелые свечи и их не сильный запах. Единственное, что сохранилось лучше всего, была библия в середине здания. — Зачем мы сюда пришли? — Наконец спросила Энни. — Здесь я часто бывал в детстве, когда папа просил помочь ему с работой. Поэтому я знаю одну лазейку. — Пояснил Келий. Ухватив девушку за запястье, он повёл её к скрытой ранее комнате. Там находилась лестница, ведущая на чердак, где обычно хранили материалы для крещения. Добравшись до верха, для Энни открылось новое место. На стенах крыши висели фонари, в самом конце чердака стоял сундук, а на нем стояла огромная корзина, наполненная красками и журналами. Рядом был постелен ковёр, на котором лежали напитки и сладости. — Это все правда!? — Девушка расплылась в улыбке, выставляя на показ белоснежные зубы. Затем Энни схватила Келия, после чего резко обняла. — Да, это все тебе. Поздравляю с завершением новой картины. — Похлопывая девушку по спине, сказал парень. — Давай постоим так немного, ты тёплый. И всегда был самым тёплым. — Ты умеешь говорить и такие слова? — Съязвил Келий. Девушка ткнула локтем ему в бок и прошипела: — Помолчи. — Ладно, ладно, — прошептал парень, прижимая Энни к себе сильнее, — не обнимай так больше никого, хорошо? — А ты не оставляй меня, тогда не будет причины обнимать других. — Не все в жизни так, как мы хотим. В этом вся прелесть, не думаешь? — Если прелесть мира в том, что мы теряем дорогих нам людей, то какого для тебя счастье? — Всегда ты так, я вовсе не хотел создавать грустную атмосферу. Но раз ты так начала. Как раньше все равно никогда не будет, а значит остаётся делать будущее приятнее, чем оно есть. Келий отпустил девушку, предварительно погладив её по голове, и направился к сундуку. Он присел на колени, а затем подозвал Энни к себе, поманивая указательным пальцем. Девушка послушно подошла и уселась рядом, внимательно наблюдая за парнем. — Запоминай пароль, ласточка. Келий ввёл в замок на сундуке несколько цифр. Щелкнув, тот тут же отварился. Внутри все было обвешено гирляндой, которая каждый раз меняла цвета. Посередине лежало два альбома. Энни потянулась к тому, что был красного цвета. — Это наша история? — Повернувшись к парню, спросила Энни. — Надеюсь, она ещё не закончена. — Шмыгнув, ответил Келий. Энни бросилась на парня, обнимая его ещё крепче, чем обычно. После чего звонко чмокнула его в щеку. — Я тоже знаю твои тайны. — Что? — удивлённо спросил парень. — Теперь это место знаю и я, значит я тоже знаю твои тайны. — Радостно пояснила Энни. — Боже, ласточка, ты такая простая. — Рассмеялся Келий, а затем шёпотом произнес. — Но такая ты мне до чёртиков нравишься. Келий поднялся и прошёл к дыре в крыше. Затем скорапковшись наверх, он помог Энни. Они уселись на верхушки крыше и наблюдали за звездами на небе. Энни рассказывала истории из детства, а Келий иногда делился своими. — Если посмотреть под этим углом, то можно увидеть слоника. — Заявила Энни. — Мы вернёмся к утру, завтра выходной, но твои родители не против? — Спросил Келий. — Им все равно, где я. Я из многодетной семьи, сейчас им не до меня, поэтому можешь не волноваться. Ты сам как? — Отец будет злиться, но я часто сбегаю по ночам, а днем всегда выполняю каждое его поручение. Пока я послушный, ему наплевать на все. — А мать? — Она в коме. Была передозировка и организм погрузил её в сон. — Прости, я не хотела. — Энни виновато опустила голову. — Я ее почти не знал, не извиняйся. На самом деле не люблю говорить на тему семьи, может есть что-то, что ты бы хотела обсудить? Девушка задумалась, а потом, покачавшись из стороны в сторону, протянула парню свою тонкую руку. Келий, не думая, ухватился за неё и инстинктивно начал поглаживать, массируя косточки пальцев. — Мы так часто ходили на выставки, но мои картины так никто и не заметил. Может мне стоит бросить все? Видимо рисование не моё. — Энни опустила голову на плечо Келия и, прикрыв лицо руками, уткнулась в парня. — Я просто хочу, чтобы другим нравилось моё искусство, чтобы мои картины вдохновляли других и, и, чтобы меня запомнили. — глаза девушки наполнились слезами, которые тонкими ручьями скатывались вниз. — Нормально хотеть, чтобы людям нравилось то, что ты создаёшь. Мы все хотим, чтобы другие видели нашу тяжёлую работу, не так ли? — Келий приобнял девушку, опустив руку на плечо Энни, легонько поглаживая нежную кожу под курткой. — Ты прав, но я не могу избавиться от чувства, что все напрасно и мне не достичь высот. — Мы как множество звезд на небе. Их много, нас много, но каждая красивая. Каждая создаёт свой рисунок, комбинируя друг с другом. Кому-то будет нравиться определенные из них, но ведь каждая из них светится. — Тогда почему мою звезду не любят? — Кто так сказал, мне она очень нравится. Сильнее любой другой звезды. — Я жадная, мне хочется большего, значит ли это, что я эгоистична по отношению к тебе? — Нет. Конечно, нет, ласточка. После себя оставить какой-то след все хотят. Чем больше людей нас помнят, тем больше будут по нам скучать. Некоторым достаточно, когда скучает лишь один, а другим хочется почувствовать тепло от многих. Тебя никто не винит, ты не эгоист. — Спасибо. Твои слова меня и вправду успокоили. Я всегда считала, что хочу слишком многого, вот и не могу ничего получить. Думала, если буду стараться достаточно, то обязательно смогу достигнуть всего. — Я буду рядом, ты сможешь. Келий вернулся домой, захлопнув дверь, он включил свет в прихожей. Облокотившись об стену, в прихожей стоял отец. На его лице читалось злость. Морщины у лба собрались вместе, а уголки бровей были направлены вниз. Раньше ему было плевать, когда сын вернётся, но сегодня он ждал его. — Отец, почему ты не спишь? — Озадаченно спросил Келий. Глава 7 — Сколько пакетов ты разнес? — Строго спросил отец. — Сколько дал. — Грубо ответил Келий, но затем устало закрыв глаза, добавил. — Пять. Телефон в кармане мужчины зазвенел. Он сразу же поднял трубку. Оттуда доносилась музыка, крики людей, чьи-то прерывистые вздохи. Фон приглушился и последовал звонкий, но серьёзный голос девушки. — Олег! У нас недодача. Они требуют компенсации, что мне делать!? — Тише, не паникуй. — Отец потёр переносицу и недовольно взглянул на сына, жестом указав, что ему не жить. — Они просят вторую партию бесплатно. — Продолжала тараторить женщина по другую сторону телефона. — Попробуй уломать их. Не знаю, переспи с ними. Возьми плату телом, приведи подруг, скажи, что партии закончились. — Это последний раз, Олежа. — Недовольно буркнула женщина и сбросила звонок. Олег подошёл к сыну и резкими движениями ухватил того за шиворот. Затем грубо вдавливая, прошёлся пальцами по шее парня. Каждая вмятина после себя оставляла красный след, а давление усложняла дыхание. — Где пакеты? — Не знаю... — тихо прошипел Келий, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Хватка отца усилилась, и, когда начал слышатся хриплый кашель сына, он отпустил. Келий сполз на пол, осторожно держась за горло и откашливаясь, а Олег плюнул прямо перед ним на пол, пытаясь напомнить сыну, кому перечить не стоит и, кто главный. — Где шлялся, раз не знаешь ничего. — С насмешкой обратился мужчина. — Гулял с друзьями. — Расплывчато отозвался Келий. — У тебя нет друзей. — Есть. Олег посмотрел на часы и громко потопал ногой, а затем усмехнулся и, присев на корточки обратился к сыну. — Обычно ты перестаёшь скрывать что-либо после минуты. Удивил. Насколько важна тебе эта девчушка? — Замолчи. — Процедил Келий. — Ой, ой. А кто говорил, что любовь для слабаков и это бред. Клялся, что всегда будешь рационален, и задания будут выполнены на лучшем уровне. — Я их выполняю так же. — Её зовут Энни, не так ли? Келий промолчал, лишь уставился полными гнева глазами на отца в надежде услышать, что ему все равно. — Из-за тебя мы в проблемах, — пояснил мужчина. Олег схватил сына за волосы и грубо оттащил в ближайшую комнату. После чего он отбросил Келия, и тот ударился об стену, уронив с неё картину. Упав со стены, она разбила свою рамку, а стекло только немного треснуло. — Что нам делать, они разболтают. Это лишь вопрос времени. — Отец, они врут вам. — Ставишь под сомнения слова клиента? — Рявкнул Олег, но затем, улыбнувшись, ответил. — Ты прав, они врут, но мы не докажем это. Какое правило у нас при таком раскладе событий? — Страница 308, пункт 7: "При случае обмана клиентом и попытке давления на продавца необходимо инсценировать смерть и скрыться в другом городе", — монотонно ответил Келий. — Правильно, сынок. — Я не поеду. Энни не останется одна. — Забудь про неё. Она ничего не стоит. Её жизнь даже не продать. Найдёшь новую игрушку, нашёл повод расстраиваться. — Отец, но я ведь сказал тебе. Я не хочу оставлять Энни. Я обещал ей. — Келий переходил на крик, который из-за злости на себя становился похож на мольбу. — Я с детства учил тебя быть послушным, учил тебя всегда делать все по планам и приказам. Ты был моей гордостью, а теперь что? Встретил девчушку и сразу поплыл. — Мужчина схватил Келия за лицо, больно сдавив челюсть, и произнес, глядя в глаза. — Тряпка. Он швырнул парня так, что тот отлетел, ударившись головой об противоположную стену. По лбу стекала свежая кровь, а на щеках остался красный след. Но Келий не собирался отступать. С полными злости глаз он произнес слова, после которых отключился. — Моя реальность отличается от твоей. Олег прикрыл глаза руками, а затем истерически рассмеялся. — Ну что за пацан, никакого уважения к старшим. Луиза видела бы ты сына, умерла бы со смеху. Мужчина достал телефон и быстро набрал номер. На экране высветилось имя, а за ним прозвучал писклявый и картавый голос. — Алло, я слушаю вас. — Завтра в десять самолёт должен вылететь в Японию. Однако при неизвестных обстоятельствах он загорится в полете и не долетит. Семья Де-Стехаль погибнет в авиакатастрофе. Все ясно? — Будет в лучшем виде. Завтра семья Де-Стехаль исчезнет с лица земли. А вы? — А мы возьмём два паспорта, запишите Ричард Нигольский и Рин Нигольский. — Адрес скину, за документами прошу подойти в два. — Не подведите, а то сами понимаете. — Конечно, без вопросов. Олег положил трубку и принялся подчищать за собой устроенный бардак. Нужно было собрать вещи и связать Келия. Зная своего сына, он так просто не смирится с происходящим. Но Олег считал, что он ещё будет ему благодарен. И это лучшее решение для него, а Келий ещё ребёнок и совсем не понимает ничего. Глава 8 Сонно распахнув глаза, Келий попытался осознать, где находится. Больше всего он боялся, что отец уже выполнил свой план и они находятся далеко за границей. Но, к своему удивлению, парень проснулся в своей комнате, совершенно чистый и с забинтованной головой. Он попытался встать. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота, от чего Келий с трудом присев на кровать, старался не потерять сознание. Из коридора послышался приглушённый стук каблуков. Келий сразу понял, что это отец. В его манере было не снимать обувь дома, поскольку зачастую приходилось поспешно уходить на встречи. Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Олег — деловой костюм, чёрные сапоги на низком каблуке, сделанные из крокодиловой кожи. Он медленно застёгивал пуговицу на запястье, после чего, посмотрев на время, устремил холодный взгляд на сына. — Отец, я же... Но не дав договорить, Олег резко перебил: — Молчать! Твои слова здесь не будут услышаны. Ты. Ничего не изменишь. Келий сжал кулаки до посинения. Уголки губ судорожно дрожали, а глаза выглядели стеклянными. Внутри билось желание ударить отца, но разум подсказывал — он сильнее. Олег не спеша подошёл ближе, его шаги отдавались гулким цоканьем по комнате. — Трус, — прошипел Келий, сжав зубы. — Я? — усмехнулся отец с презрением. — Из нас двоих трус только ты. Если помешаешь мне, обещаю — спокойная жизнь твоей девчонки закончится. Ногти Келия вонзились в ладонь, оставляя за собой струи свежей крови. — Ты не настолько глуп. Тронишь моё — и я обещаю найду доказательства и сдам тебя, — сдерживая голос, чтобы не закричать на отца, сказал Келий. — Вот как, — с гордостью ответил Олег. В руке отца что-то сверкнуло. Он схватил Келия за плечо и грубо потянул к себе. — Не шевелись. Мужчина достал скальпель и сделал неглубокий надрез в плече, после чего внутрь поместил сверкающую симку. С каждым движением отца Келию становилось всё больнее. Холодная режущая боль пронзала тело, всё, что он мог сделать, — сдерживая порывы криков, болезненно стонать. Закончив свою работу, Олег перевязал руку сына бинтами, которые заранее оставил на столе парня вчера. — Как комарик укусил, не так ли? — насмешливо спросил отец. — Действительно, — с сарказмом ответил Келий. — Наша машина будет готова через четыре часа. Вещи собраны. Можешь отдохнуть. Олег выбросил в мусор скальпель и грязные салфетки, подозвал слугу и приказал обслужить сына. Затем, дойдя до двери, начал её закрывать, но вдруг остановился и произнёс: — Если я узнаю, что ты сбежал или рассказал кому-то о наших планах... — отец окинул Келия недовольным взглядом и вышел из комнаты. Холодная угроза отца была предельно ясна. Но, несмотря на это, парень собирался совершить, возможно, самую худшую ошибку в своей жизни. Он должен был оставить письмо Энни. Это был единственный выбор, который у него оставался. Как только цоконье каблуков затихло, Келий добрался до своего стола. Вытащив бумагу и ручку, он принялся думать, что стоит написать. В школе, когда задавали сочинения, Келий всегда просил помощи у Энни или слуг. А теперь — это были его собственные мысли и чувства, изложенные на простой белой бумаге. Что же написать? В такой ответственный момент ни одно слово не было идеальным. Они все не могли передать нужного. — Моя Энни... Нет, а если она подумает, что я считаю её вещью? — бормотал парень, крутя в руках чёрную ручку. — Но не «своя» Энни… Бред. Почему так тяжело писать о своих чувствах? Потратив ещё час на раздумья, Келий всё же сумел что-то написать. Он понимал, что письмо может выглядеть глупо, но лучше так, чем пытаться быть Шекспиром. Энни бы никогда не полюбила его за возвышенные речи. Времени оставалось мало, а путь до нужной церкви был долгим. Пришлось обзвонить несколько магазинов и найти тот, что продаст мотоцикл без вопросов и подписей. Отдав крупную сумму, Келий выбрался из дома через окно и поспешил в старый посёлок. Несколько раз недовольные водители сигналили ему, но парень всё сильнее нажимал на газ. Когда наконец показалась заветная церковь, Келий бросил мотоцикл на обочине и направился к сундуку. Пароль он называл только Энни, и значит, письмо найдёт только она. — Надеюсь на тебя, ласточка... — прошептал парень, оставляя в сундуке всё, что хотел передать девушке. *** На алых запястьях бежит кровь, Под воем сирены слышится вновь; Грусти печальные всхлипы твои А я лишь обрывки, словно мои, Воспоминаний храню о тебе. Глава 9 В кабинете физики не работал обогреватель, из-за чего все ворчали на уроке. Энни давно привыкла, что школа не тратит собранные деньги на нужные вещи, поэтому всегда носила с собой сразу две пары тёплых кофт. Одну из них Келий подарил ей, когда они ходили на свидание в океанариум. Это был прекрасный день. Прозвенел звонок, и девушка сразу направилась в класс Келия. Однако, оглядевшись, она не заметила парня, который обычно всегда оставался в кабинете, дожидаясь её. Тогда Энни подошла к учителю. — Здравствуйте, Лидия Ивановна, а Келий сегодня приходил? — смущённо спросила девушка. — Келий? — учительница перебирала документы, перекладывая их с одного места на другое. — Нет, он сегодня не приходил. Я уже писала ему, но пока ответа нет. — Хорошо, спасибо. До свидания, — пробормотала Энни и поспешила обратно в класс. Следующие уроки девушка провела тихо, внимательно слушая учителя, а на переменах писала сообщения Келию, надеясь получить ответ. Пропускать школу для него было обычным делом, но в этот раз что-то внутри щемило и толкало на плохие мысли. Уже дома она по привычке включила в фоновом режиме телевизор, пока разбирала рюкзак и складывала одежду. — Сегодня случилась ужасная трагедия. Самолёт "Афина" разбился недалеко от места взлета. На борту была известная семья Де-Стехаль. Спасти никого не удалось. Подробности расскажет корреспондент. После слов о погибших Энни перестала слышать ведущего. Её руки задрожали, а из глаз потекли слёзы. Она рухнула на пол, не понимая, что происходит, а в голове гулко звучало слово «мертв». На шум прибежали все члены семьи. Сестрёнка плакала вместе с Энни, хоть и не понимала, что произошло, а мама старалась привести дочь в чувство. Что было дальше, девушка не помнила. Туман в глазах и белый шум вокруг. Когда Энни открыла глаза, она увидела белые больничные стены и спящего рядом папу. Во сне он подергивал носом, тихо сопя, а его волосы как всегда были похожи на гнездо. — Папа? — растерянно позвала она. Мужчина сразу проснулся. На щеке отпечаталась ладошка, что придавала ему еще большей хаотичности в образе. Он испуганно стал осматривать дочь, заваливая её вопросами. — Что случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то болит? — Тише, всё в порядке. Как я здесь оказалась? — Ты не помнишь? — папа замялся, думая, как мягче сказать. — Думаю, тебе лучше ещё отдохнуть. Из-за доносящихся в палате разговоров, внутрь вошла мама, которая все это время сидела в коридоре. — Доченька, ты уже проснулась? — устало спросила она. — Всё хорошо? — Да, у меня ничего не болит, но может кто-то скажет, что происходит? Почему я здесь? Совсем не помню, что было после школы. — Пообещай, что не будешь нервничать, — попросила мама. Энни насторожилась, предчувствуя, что разговор будет неприятным. Но лишь кивнула в ответ. — Вчера, — мама замялась, — разбился самолёт. Никто не выжил. — Что ты хочешь этим сказать? — не понимала Энни. — Келий мёртв, — отрезал папа. В голове у девушки тут же начали всплывать события прошлого дня: новости по телевизору, туман перед глазами, картина сгоревшего самолета и голоса родителей. Все это не может быть правдой. Энни не верила ни в происходящее, ни в случившееся. Это все бред. Она просто спит. Сейчас она проснется и Келий будет рядом. Будет снова называть ее ласточкой и приносить перекус, пока она рисуют очередную картину. На фоне мама с папой громко спорили, каждый раз пытаясь перекрикнуть друг друга. — Зачем ты так грубо!? — А как ты хотела это сказать!? — Она только пришла в себя, Боже, какой же ты! — Сама не знала, как сказать, я лишь хотел помочь! — Хватит! — остановила родителей девушка. — Ваши крики мне ничем не помогут. Глаза Энни потускнели, из них текли слёзы, но она не плакала. Внутри было словно пусто, никаких чувств. Как будто высосали всю душу. Недавно Энни хотелось нарисовать картину, а теперь всё это казалось ей бессмысленным. Она хотела истерить, ругаться, бить все вокруг, но сил совсем не осталось. Единственное, что она могла сделать, чтобы перестать думать - это лечь спать. Уснуть и не просыпаться. Закрыть глаза, а когда откроет, то все будет как раньше. В голове даже промелькнула дурацкая мысль : " Лучше бы в том самолете разбилась я." — Я не хочу вас видеть. Не сейчас. Можете оставить меня одну? — промямлила девушка. — Конечно, дорогая, — сказала мама, поцеловав дочь в макушку. — Прости нас, мы ещё придём вечером, — пообещал папа. Энни уныло улыбнулась, а после звука закрывшейся двери укуталась в одеяло и пролежала так весь день. Глава 10 — Энни, я могу зайти? — нежный голос донесся из-за двери. В ответ на вопрос прозвучала тишина. Дверь скрипнула, и в палату вошла медсестра с едой на подносе. Она отодвинула завявшие цветы на тумбочке и аккуратно поставила еду. Затем девушка присела рядом с Энни. — Тебе пора жить дальше, — начала медсестра. — Если ты закроешься в себе, ничего хорошего не произойдет. Ты уже неделю ни с кем не разговариваешь. Ответа все так же не последовало. Девушка вздохнула и еще раз посмотрела на Энни, пытаясь прочесть ее мысли. Ей было трудно каждый день видеть такую молодую и красивую девушку в этом состоянии. — Прошу тебя, сходи к психологу. Медсестра поднялась и забрала весь мусор из палаты. Выйдя, на нее тут же накинулись родители Энни. По их виду можно было сказать, что спали они явно мало: огромные круги под глазами и неряшливый вид, некоторые элементы одежды были надеты наизнанку. — Как она? — Согласилась на психолога? — Может, она хочет чего-то? Как ее здоровье? Медсестра лишь отрицательно покачала головой, и родители тут же опустили головы, уставившись на плитку в полу. Первым разговор начал отец: — Это все наша вина. Если бы мы раньше уделяли ей больше внимания, все было бы куда легче. — Милый, у нас много детей, за всеми уследить трудно, — пыталась приободрить его жена. — Много или немного — какая разница? Она тоже наша дочь. Не надо было нам столько рожать, раз мы не способны с ними справиться, — мужчина стал более уверенным в словах и в порыве заявил: — Приведите психолога ей в палату. Раз она не идет к нему, значит, он придет к ней. Медсестра тут же всполошилась и радостно произнесла: — Сейчас же этим займусь! Вечером он будет в ее палате. — Вот и хорошо, — заключила мама. Энни навещали не только родители. К ней часто заходил Лука, принося разную еду. Сначала ему хотелось принести ее любимую, но Келий делал то же самое; вдруг это ранит ее сильнее? Поэтому Лука решил приносить что-нибудь нейтральное, например, фрукты. Эрик же часто приходил с Лукой и приносил цветы, которые быстро вяли из-за плохого ухода. Рик с Милли заходили реже остальных, поскольку ссылались на нехватку времени. Не прошло и пяти минут с ухода медсестры, как Лука с Эриком пришли навестить Энни. — Ну же, поешь. Испортится ведь, я так старался, — Лука пытался вызвать жалость, изображая брошенного котенка, но Энни даже не оборачивалась, когда они входили в палату. — Лука, твои трюки работают не на всех, — спокойно сказал Эрик. — Зато они прекрасно действуют на тебя, — с улыбкой произнес парень. — Вот и используй их на мне, а Энничке это точно не поможет. — С каких пор ты начал называть ее Энничкой? — вопросительно посмотрел Лука на Эрика. — Все, все! Мы пришли не чтобы спорить, — Эрик ткнул ладонью в лицо Луки, отодвигая его подальше от себя. — Слушай, может, попробуешь подумать о том, что тебе нравится? — парень дотронулся до девушки и успокаивающе погладил ее по голове. Он убрал закрывающие лицо волосы и принялся их расчесывать. — Не хочешь порисовать? — Мы все принесем, только скажи, — поддержал друга Лука. Лука подошел к тумбочке и забрал оттуда вазу. Вылив старую воду в раковину, он налил чистую, немного прохладную и поставил новые цветы. В палате потихоньку начало пахнуть новыми цветами, от чего атмосфера тут же улучшилась. Подойдя к другу, Лука положил руку ему на плечо и прошептал: — Мне кажется, или она совсем разучилась говорить? Она хоть жива? — парень встал на цыпочки и обоперся об койку, чтобы посмотреть на лицо подруги. Энни смотрела в пустоту, будто совсем не замечая всего вокруг. Она моргала, что делало ее более похожей на живого человека, но цвет кожи стал тусклым и бледным. Со стороны казалось, что у девушки неизлечимая болезнь. — Я скучаю по дням, когда мы собирались все вместе, — внезапно произнес Лука. — Тогда, хоть я и не любил Келия, но мы были счастливы. Все мы. — Не надо, сделаешь ещё хуже, — попытался остановить его Эрик. — Что не надо, Эрик!? Это правда. Ей не станет лучше, если мы будем заставлять её забыть прошлое или говорить, что всё наладится. Это как говорить сироте, что мама обязательно вернётся. Тебе ли не знать? Иногда лучше принять правду, чем покрываться ложью. А ещё лучше просто обнять человека без лишних ненужных слов. — Лука... — Лука, Лука. Будто я имени своего не знаю. Просто помолчи, кретин. — Ты прав, — отозвался Эрик. Лука уставился на друга, а затем расплылся в тёплой улыбке. Он потянулся к Эрику и погладил его, взъерошивая его густые тёмные волосы. От чего тот как котенок, податливо опустил голову. — Спасибо. — Я ничего не сделал. — Спасибо за то, что умеешь слушать, — пояснил Лука. Энни перевернулась в сторону парней и тихо пробормотала первые слова за всю неделю: — Спасибо, что приходите. Парни тут же встрепенулись и начали гладить девушку, пытаясь разговорить её сильнее, будто поощряли котёнка. — Энничка, мы всегда рядом и готовы выслушать тебя. Мы обязательно тебя поддержим, — не умолкал Эрик. Лука принялся доставать фрукты и пытаться накормить ими девушку, но она перестала их слушать и заснула. О случившемся в палате ребята рассказали медсестре; та была рада хорошей новости и поделилась тем, что вечером к ней придёт хороший психолог. — Возможно, это к лучшему, — заявила медсестра. — Мир не без трудностей. У всех разные преграды, кто чего больше боится, — отмахнулся Лука. — А чего боишься ты? — спросил Эрик. — Я? Не задавай глупых вопросов. У нас завтра мероприятие, приглашаю тебя как гостя. Так и продолжив переговариваться, парни покинули больницу, оставив Энни наедине со своими кошмарами. *** — Ласточка, я не нуждаюсь в тебе. — Келий! — Энни потянулась к парню. Дотрагиваясь судорожными руками до его лица, она получила пощёчину. — Эй, эй. Не трогай меня. Я не твой питомец. Я умер. Понимаешь, я м-ё-р-т-в, и ты была для меня не больше чем игрушка. Парень захохотал. Смех гулом разносился вокруг девушки. Энни тянулась к парню, но что-то тянуло её вниз, не давая шанса ухватиться за Келия. Единственное, что Энни увидела перед тем, как проснуться, было лицо Келия, который улыбался, наслаждаясь её болью. *** Девушка проснулась вся в поту, тяжело дыша. За окном уже стемнело. Она опять проспала весь день. Ей было так противно от самой себя; так неприятно осознавать, что всё вокруг так легко сломалось из-за одного парня. — Какая же я дура... Дверь в палату распахнулась, и внутрь вошёл мужчина лет пятидесяти. Он включил свет и направился к Энни. Девушка растерянно осмотрелась, пытаясь понять, к кому ещё этот мужчина может идти. — Здравствуйте, Энни. Я ваш психолог, — мужчина пододвинул стул к койке и уселся, достав из своего чемоданчика небольшой блокнот и ручку. — Вы можете не говорить мне ничего; я понимаю. Но когда-нибудь вам придётся начать свой путь в жизнь снова. Энни поджала губы, каждый раз раня их сильнее. Это поведение психолог заметил и начал что-то записывать. — Сеансы будут ежедневными, и неважно, когда вы начнёте раскрываться. Я здесь, и никто никогда не узнает ничего, что было сказано в этой палате. Звучит жутко, не находите? — ухмыльнулся мужчина. — Вы забавный, — отозвалась девушка. — Мне приятно знать, что вам комфортно рядом со мной. Предлагаю вам всегда, когда что-то вызывает у вас дискомфорт или неприятные ощущения, сжимать эту игрушку. Мужчина достал плюшевую игрушку с пищалкой внутри; она была в виде медведя: коричневая шкурка, глаза-пуговки и милая шапочка сверху. Он протянул её девушке, и та охотно приняла подарок. — Он похож на Келия, — промямлила Энни. — Келий? Это ваш парень? Энни сжала игрушку, и та издала звонкий звук, напоминающий звук маленького животного. — Обращайтесь ко мне на «ты», иначе будет ощущение, что я сижу на допросе. Психолог кивнул и записал следующие мысли в блокнот. — Так кто такой Келий? — Он мой парень, — запнулась Энни, добавив: — бывший парень. — Что именно заставило его стать бывшим? — продолжал психолог. — Он умер. Энни отвернулась от мужчины и уставилась на звёздное небо. Мужчина явно давал ей возможность самой продолжать разговор. — Когда-то мы вместе смотрели на небо. Знаешь, я ещё та фантазерка. Всегда видела разные фигуры, они такие забавные были. Мне казалось, что я могу дотянуться до звёзд и сорвать одну из них. С его появлением многое изменилось. Я стала лучше рисовать, — Энни засмеялась, но затем улыбка исчезла с её лица. Она сжала игрушку, и та издала длинный гул. Мужчина что-то записал в блокнот, после чего сказал: — На сегодня достаточно. Ты большая умница. — До свидания, — прохрипела Энни. — До скорой встречи. Глава 11 День 2, запись первая. — Тебе снятся кошмары? — Да. В них я всегда падаю вниз, а Келий смотрит сверху. Он смеётся и улыбается. Чем дальше я падаю, тем быстрее он рассыпается в пыль. — Что тебе больше всего нравилось в Келии? — Его улыбка и смех. День 2, запись вторая. — Закрой глаза и представь, что рисуешь картину. Что изображено на твоём холсте? — Планеты и Млечный Путь. — Вокруг тебя пусто? — Нет. Я точно не одна. Кто-то стоит за мной. Это меня пугает. День 3, запись шестая. — Доктор, я думала о суициде. — Он всё ещё снится тебе? — Да. День 7, запись двадцатая. — На улице совсем ничего не изменилось. — Я чувствую себя одинокой, словно вокруг нет живых людей. Все они — иллюзия. — А ты? Ты чувствуешь себя живой? — Нет. День 22, запись сороковая. — Мне уже лучше. Сегодня приходил Эрик, он редко приходит без Луки. Знаете, они как пара. Мне всегда нравилась их дружба. Лежать в кровати стало скучно, поэтому я часто брожу по коридорам дома. — Ты живёшь одна? — Что вы, конечно, нет. — Родители обеспокоены твоим поведением? — Они заняты, им трудно замечать мелочи. День 30, запись 96-я. — Тебе знакома фраза: «Почему ты не можешь быть как все?» Вот у неё дочь даже рот не открывает, всё делает, отличница и работает. Не благодарные. — Новая тема? — Да нет, просто вспомнилось. В таком состоянии обо мне наконец-то заботятся. Я даже рада, что ли... День 35, запись сотая. — Энни, что ты чувствуешь? — Обиду. — Что вызывает у тебя обиду? — Почему он оставил меня одну? Я бы была рада погибнуть вместе с ним. День 50, запись 155-я. — Мне звонила твоя мама. Она сказала, что ты не спишь по ночам. — Я рисую, ничего страшного. — Рад слышать, что ты вернулась к творчеству. Расскажи, что ты рисуешь? — Самолёт в ночном небе. Получается очень красиво. День 78, запись 205-я. — Мы с тобой близки к сотому дню. — Ты уйдёшь? — Да, но мой номер у тебя всегда останется. — Мне стало легче. Я уже почти не помню его смеха. — Отпуская его, ты открываешь дверь в будущее. — Но сегодня во сне он убил меня. Это хороший знак? День 99, запись 225-я. — Энни? — Да, доктор. — Ты уже вернулась в школу? — Да, всё замечательно. Друзья меня поддерживают, мы часто гуляем после уроков. — Предлагаю тебе записывать свои мысли в дневник. Так будет легче справляться с потоком эмоций в будущем. Ты молодец. День 100, запись 260-я. — Поздравляю, мы прошли этот трудный путь. Как бы мне ни хотелось увидеться с тобой вновь, надеюсь, этого не случится. — Я могу пригласить тебя на чашку кофе и без консультаций. — Буду ждать с нетерпением. Прощайте, Энни. — Никогда не прощайтесь. Мы обязательно ещё пересечёмся. Глава 12 Келий уже находился за границей. У него было новое имя, фамилия и жизнь. Теперь он помогал отцу в кофейном бизнесе в небольшом городке, где, казалось бы, все должны знать друг друга, но всем было плевать на дела других. Они лишь изредка здоровались и перекидывались банальными вопросами: «Как дела? Как здоровье? Всё ли у тебя хорошо?» На самом деле никому не было дела до остальных. Дом теперь был не такой большой, как раньше, но в пределах города его можно было считать очень хорошим. Олег заварил себе кофе, а затем предложил и сыну, пытаясь наладить отношения. — Хочешь кофейку? — Редкое предложение, но пожалуй откажусь. Мужчина не расстроился и попытался перевести тему: — Этот город не так уж плох. — Ужасен, — отрезал Келий. — Да ладно, мы скоро переедем и откроем новый бизнес. Не расстраивайся. — Ты правда не понимаешь или притворяешься? — Боже, ты всё еще дуешься из-за девчонки? Ну, нагрубил я, ты меня вывел. Но всё же хорошо. — Я ей нужен! — Ты ей не нужен. Без тебя ей будет легче. — Закройся. — Не груби отцу, она всего лишь твоя игрушка. Скоро она забудет тебя, а там и ты её. Найдёшь кого получше. Я же говорил тебе столько раз. — Ты не любил маму, правда? — Не упоминай эту паршивку. — Но почему же так? Разве не ты оставил маму в больнице, поддерживая её жизнь? Разве не ты вопреки указаниям врачей продолжаешь верить, что она проснётся? — Ты решил играть со мной!? Ты всего лишь маленький неотёсанный волчонок, — зашипел Олег, тыкая пальцем сыну в грудь всё сильнее. Его лицо выражало бешенство. Келий задел отца, посеяв сомнения, он надеялся образумить его. Однако тот лишь сильнее разозлился. — Не упоминай свою мать. Больше никогда! — А что? Убьёшь меня? Смелости хватит? — не унимался Келий. — Поверь, мне хватит смелости не только на это. — А Оливия тоже считала, что ты труслив. Олег замер. В их семье Оливия была запретной темой. Она была младшей сестрой Келия, но скончалась ещё в раннем возрасте. Ей было всего шесть лет — такая невинная, чистая и искренняя. Она была похожа на мать, но характер был точно от отца — такая же бойкая и смелая. Девочка часто бегала за папой хвостиком, пока мама готовила еду, а брат гулял с друзьями. Оливия часто называла папу трусом, потому что он боялся говорить жене плохие новости, не хотел, чтобы она расстраивалась и у неё поднялось давление. Когда Келий возвращался домой, они часто смотрели вечером фильмы всей семьёй, и сестрёнка всегда садилась к нему на колени, объясняя это тем, что братик очень тёплый, а ей почему-то часто холодно. Трагедия произошла зимой: Оливия выбежала на улицу и пропала. Кто-то забыл закрыть балкон на первом этаже. Все сразу заметили пропажу и начали её искать, но было поздно. Девочка упала в озеро неподалёку от дома и замёрзла насмерть. Отец в первую очередь винил маму, но и Келия как виновника не исключал. Главное — он знал, что это не его вина, поэтому был обижен на весь мир. Келию часто снились после того случая кошмары, в которых Оливия просила обнять её. Умоляла согреть, как раньше, говорила, что ей ужасно холодно. В самых последних кошмарах она прощалась с ним, благодарила за тепло, которое он дарил ей во сне всё это время, и говорила, что теперь внутри ей тепло, а снаружи, даже если холодно, уже не важно. Она просила его позаботиться о маме. Но та почему-то ему не снилась. Мама не смогла справиться с этой трагедией и начала употреблять, а последствия таких действий обычно печальны. Она легла в кому и находиться там до сих пор. На лбу Олега проступили вены. Он схватил Келия за горло и сжал так сильно, что парень не мог сделать даже малейший вдох. Когда лицо Келия стало синеть, отец отпустил его и тут же покинул комнату, оставив сына лежать на полу, вдыхая каждую каплю воздуха. — Не испытывай моё терпение, — пригрозил он. Сдерживая желание огрызнуться, Келий прикусил язык и достал телефон. Зайдя в заметки, пролистал до самого конца. В названии папки было написано: «Важные контакты». Открыв её, он отыскал номер Энни. Келий понимал, что отец легко узнает о его сообщении, но его уже не волновало, что тот сделает с ним. Это был последний шанс всё исправить. Судорожно набрав сообщение, он тут же его стер. — Я даже не знаю, что ей написать, — вздохнул Келий. Парень несколько раз перенабирал сообщение, делая перерывы и обдумывая слова. В конце концов он отправил короткое сообщение и, надеясь на оставленное письмо, убрал телефон. Стих Как сладок сон внутри меня, Его я назову воспоминания. И с каждым днем внимая, Увидеть в них хочу тебя. В увядшей осенней листве, В холодной зимней пурге, В цветущей любимой весне, В тёплой летней волне. Время идёт, мы можем вспоминать. Мы можем часто об одном мечтать. Но никогда не встретим больше мы, Того же дня рассвет, что прожили однажды. Я верю встретимся ещё, И верю будем помнить, И после смерти вспоминать, Все те моменты, что еще Прожить успеем мы однажды. Как сладок сон внутри меня, Он гордо мне кричит о ностальгии, Однако жить долго буду для себя, Поэтому зову его воспоминания. Глава 13 Энни выронила из рук бумагу, её стеклянные глаза наполнились болью, а стук сердца отдавался в ушах. Столько времени было потрачено, чтобы снова встать на ноги, столько успокоительных и бессонных ночей — и он был жив. Он был жив, а она узнала об этом только сейчас, когда всё наконец наладилось. Внутри всё перемешалось — она не знала, злиться или плакать, радоваться или проклинать его за причинённую боль. В голове просто не хватало места для мыслей из-за огромного спектра эмоций. Вдох. Выдох. Ей нужно было успокоиться и расставить всё по местам. Он жив. Они с отцом занимаются нелегальным бизнесом. И сейчас они попали в неприятности. — Энни, возьми себя в руки! — девушка дала себе лёгкую пощёчину и вытерла слёзы. Лицо было красным и постепенно опухало. После удара остался след, который всё сильнее щипал. Она схватила всё в охапку и поднялась. Позади раздался хруст, словно кто-то наступил и сломал что-то. Энни обернулась и забегала глазами по чердаку. Там было темно, сыро, ничего не было видно. — Здесь кто-то есть? Ответа не последовало. Сейчас Энни не была в состоянии выяснять, откуда и из-за чего появился звук. Единственное её желание — поскорее оказаться дома, в уютной и тёплой кровати. За удаляющейся девушкой поскрипывал пол, а на улице пролетали вороны, громко каркая и время от времени садясь на крышу здания. *** В последние дни Энни вела себя странно. Часто смотрела в телефон, будто ждала сообщения, уходила рано и отводила взгляд при каждом разговоре. Сначала Эрик списал это на предстоящие экзамены и усталость, но затем решил убедиться, что всё действительно так. Парень следил за девушкой всю неделю и даже дольше. Энни, как обычно, возвращалась домой и никуда не выходила, но в тот день, когда Эрик уже собирался оставить её в покое и отправиться домой, она вышла из дома. Ночью, в холод, в лёгкой одежде Энни покинула дом и направилась в заброшенный район. Эрик сразу последовал за ней, стараясь остаться незамеченным, и даже проник внутрь церкви. Если бы не рассеянность девушки, которая была у неё всегда, а не только в последние дни, парень мог бы попасться. — Куда же ты так рванула? Ни разу на физкультуру в форме не пришла, а тут уже нормативы на все года вперёд сдала, — шёпотом возмущался Эрик. Энни присела у сундука и начала в нём рыться, а парень терпеливо ждал. Опасной стала ситуация, когда под ногой Эрика хрустнула дощечка, именно в тот момент, когда девушка уже уходила. Но, как оказалось, это ему помогло добыть письмо. *** Когда шаги Энни прекратились, парень, находясь в самом конце чердака, посмотрел в окно. Девушка даже не оборачивалась, а лишь усердно бежала по тропинке к выходу из района. Убедившись, что она больше не вернётся, парень подошёл к сундуку, перешагивая через бесконечные доски и дыры в полу. — Спасибо за оставленный подарок, дорогуша. Парень присел на корточки и подобрал лежавший на полу листок бумаги. Приняв удобное положение, он начал его читать. — О, милый Келий, вот ты и нашёлся. Эрик усмехнулся, после чего скомкал листок и запихнул его в карман. Он встал и направился к выходу из здания. Было темно и прохладно. Парень прошёл к разваливающемуся деревянному дому. В небольшом саду за ним была припаркована черная машина. Эрик завёл её и вырулил на дорогу, ведущую в город. По пути парень сделал звонок. Из телефона послышался чей-то низкий и басистый голос. — Слушаю. — Соскучились, сэр? — Лучше бы я тебя больше не слышал. — Сэдрик, чего ты такой угрюмый? Я привёзу информацию. — Ну хоть что-то, за что я тебя терплю. — Если извинитесь, я привезу вам и ваши любимые печенья. — Эрик, ты серьёзно? Я похож на ребёнка? — по голосу, доносящемуся с телефона, было ясно, что собеседник явно раздражен и уже на грани, чтобы накричать на парня. — Так что, босс? — Извини. Затем он добавил: — Купи с шоколадом. — Мужчина тяжело вздохнул и отключился. Эрик завернул направо и включил радио. Заиграла песня, под которую он с радостью начал подпевать. Парень усилил звук, пока песню не прервало уведомление о новом сообщении. Это был Лука. Он не спит? Уже было поздно для ночных переписок, тем более что завтра у него работа. Эрик поспешил ответить другу. Сообщения. — Спишь? — Нет. — Я хотел сказать, что не буду присматривать за Кэти. — И это обязательно было говорить мне в три часа ночи? — Три с половиной. А что, уже поздно? Я не хочу с ней сидеть, она меня не любит. — Дело не в этом, Лука. Дело не в этом... — Ну и что тогда не так, придурок? — Боже, просто забудь о моей кошке. Энни посидит с ней, хорошо? Всё окей? Теперь ты сможешь спать спокойно. — Так бы сразу! Сладких снов, Эр. — И тебе — без кошмаров. — Кошмары для меня — только те сны, в которых ты. — Иди уже. *** Эрик выключил телефон и сосредоточился на дороге. По пути он заехал в круглосуточный магазин и купил большую пачку печенья. Продавец не слишком рад был видеть клиента в такой час, поэтому завёл короткий разговор, чтобы хоть как-то скрасить одиночество: — Что же в такой час не спится? Была бы у меня такая возможность. — Да вот, долго сидел на диете, сорвался, всё сладкое дома съел, пришёл за новой порцией, — с усмешкой сказал Эрик. — Напридумываете себе проблем, эх, молодёжь. — Да-да, именно так. Так что не верьте интернету, там инопланетяне специально вам голову мутят, — продолжил он подшучивать. — А я всегда это знал! Эрик покинул магазин, завёл машину и проехал совсем немного. Припарковавшись у большого стеклянного здания в центре города, вышел. На самом верхнем этаже горел свет. Охрана без лишних вопросов пропустила его, словно не знать его было преступлением. Эрик вызвал лифт и отправился на двадцатый этаж. Двери распахнулись, и прямо перед ним стоял мужчина. Он был чуть ниже среднего роста, весь в морщинах и с густой бородой тёмно-коричневого цвета, как и волосы. Крепкое телосложение и зеленые глаза. Мужчине было абсолютно плевать, где он находится: одет он в обычную домашнюю пижаму и, по всей видимости, спал прямо в кабинете. — Воу, босс. Не пугайте меня так, а то словлю инсульт. — Инфаркт. — Ой да бросьте, скажите лучше, что скучали. — Где моё печенье, мелкий? Эрик протянул мужчине огромную коробку печенья. Сэдрик тут же заулыбался и потянулся за сладостью, но парень не собирался так просто отдавать коробку и отдернул руку, вызвав недовольное лицо босса. — Ты решил со мной поиграть? Молоко с губ ещё не обсохло, — раздражённо произнёс мужчина. — Да тихо, дам я вам их, дам. Просто заварите чай, и давайте слушать, что за информацию я вам привёз. Сэдрик заварил две кружки ароматного чёрного чая. Накрыв на стол, он пригласил Эрика в кабинет. Парень вальяжно расположился на любимом диване босса. Мужчина привык к такому поведению Эрика, поэтому просто занял другое свободное место. — Я слушаю тебя, не тяни. — Не хотите сначала открыть печенье? Сэдрик потянулся за пакетом. Когда он достал коробку, заметил, что Эрик не забыл, какой бренд он предпочитает. Мужчина расплылся в лёгкой улыбке и осторожно раскрыл упаковку, переложив печенье на лежащую на столе пустую тарелку для конфет. — Доволен? — Очень, — Эрик взял одну печеньку и принялся запивать её чаем. Когда он доел, передал письмо Келия боссу. Тот внимательно прочёл его. Затем обратил тяжёлый взгляд на Эрика. Тот лишь пожал плечами — мол, не причастен и не несёт вины за произошедшее. — Я заберу это с собой. — Как пожелаете. — Но всё же... Я понимаю, ты никак не мог влиять на решения Келия и его семьи, поэтому у меня к тебе очень важный вопрос. — Слушаю вас. — Где, чёрт возьми, ты пропадал? — Там, куда вы меня в последний раз отправили. — Куда же я тебя отправлял? — Наверное, туда, где я пропадал последнее время. — Эрик! — Эрик, Эрик, да знаю я, как меня зовут. — Чёрт возьми, ты меня в могилу сведёшь. — Ладно вам, босс. Вы дали задание, я выполнял, что за глупые вопросы? — Ты должен был быть рядом с Келием, а не с Лукой. — Лука был центром всей компании. Разве это не лучший вариант? — Может быть. Но что не так с твоим другом? — С Лукой? Ну, может, он немного неуклюжий, эмоционально нестабилен и наивно глуповат. — А что насчёт этой фотографии? Сэдрик вывел на экран телефона снимок. — Что с ней не так? О... оу... Давайте лучше удалим её. — Да без проблем, поторопись. — Босс... — Да, Эрик? — мужчина закатил глаза и тяжело вздохнул. — Не делайте вид, что вы самый крутой. С каждым вашим вздохом и закатанными глазами я хочу уволиться. — Прекрати, это единственное, что меня спасает. — Он цокнул. — О боже. Бебеебебе, — пародировал босса Эрик. Сэдрик влепил ему звонкий подзатыльник, парень обиженно почесал место удара. — Шишка появится. — В знак твоих ошибок. К слову, они будут последними. — Что? — будто не расслышав, переспросил парень. — Что слышал. Задание окончено, больше ты с ними не увидишься. Ни с кем. Они знают такую же информацию, как и мы. — Нет, нет, нет, босс. Только Энни, мы же договаривались. — Прости, мелкий. Лучше не оставлять помех. На совете решили — все. Без исключений. Эрик помрачнел. Он смотрел сквозь Сэдрика, словно всё происходило не здесь. Убить всех? Только не Луку и Лулу. Он готов был пожертвовать малым — Энни, другими, но точно не ими. Когда всё пошло не по плану? Где именно он прокололся и не уследил? Парень всё сильнее загонял себя. Вина съедала каждую клетку. Всё из-за него. Если бы не он, если бы не он выбрал путь к Келию через компанию Луки, если бы не он работал здесь... Проклинать день встречи с друзьями или день встречи с Сэдриком? — Нет, босс. Вы не посмеете, — выдавил он голос. — Серьёзно? — Вы не можете так поступить, я знаю вас. — Уверен ли ты, что когда-либо знал меня? Что можешь о мне сказать? — Вы любите печенье, — замешкавшись, ответил Эрик. — Чёрт возьми, хватит. Эта информация тебе никак не поможет. Уходи, малец, даю тебе шанс. — Я уволен? — Нет. Ты ушёл сам. Сэдрик смягчил приговор, позволив Эрику уйти самому. Но за что? Он всегда выполнял задания, да, иногда слишком нагло вёл себя, но в этом ли причина? — Почему? — Мальчик мой, мы все знаем, что работа приносит деньги. Мы работаем на кого-то, значит соглашаемся со всеми требованиями. От тебя нам нужно было совсем немного. — Сэдрик поднялся с дивана и медленно обошёл кабинет, обвёл рукой диван, затем провёл ладонью по волосам Эрика. Нежно растрепал их, после чего повернул голову парня к себе. — Не привязываться к заданиям. Честно, ты продержался дольше, чем я ожидал. Как только ты стал моим подопечным, я ставил на то, что уйдёшь через неделю. Но нет. — на лице мужчины появился зловещий оскал. — Ты силён, Эрик, но в этот раз ты проиграл своим эмоциям. Думал, мы не заметим? — Но что в этом плохого!? Я же выполнил задание, информация у вас! — негодовал Эрик. — У тебя появилось слабое место. У нас нет гарантий твоей верности. Пока я даю тебе шанс — хватай его. Уволься. Эрик отдернул руку босса и, поднявшись, занял место напротив него. Он смотрел в его глаза, пытаясь прочесть хотя бы намёк на сомнение. Может, это проверка? Но Сэдрик не дрогнул, просто тяжело давил на парнишку своим эго. Под давлением первым сдался Эрик — он кивнул в знак согласия. Подойдя к рабочему столу, он достал лист бумаги и чёрную гелевую ручку, затем аккуратным и грамотным почерком — было видно, что учился он не абы как. Эрик написал заявление на увольнение. — Только не думайте, что теперь вам сойдёт с рук убрать моих друзей, — пригрозил боссу Эрик. — Я ожидал такую реакцию. — А я подозреваю, что ты уже отправил своих людей, как только я позвонил, — парень выпрямился и, скрестив руки, нахмурил брови. — За это я тебя и люблю. Эрик не собирался больше терять время. Друзья в беде, и сейчас ему нужно действовать быстро и чётко. Он выбежал из кабинета и набрал Лулу. — Ну же, девочка, возьми трубку! — пульс зашкаливал, пальцы потели, он сильно беспокоился, хотя и верил, что всё обойдётся. — Алло? — Лулу! Слава богу. Слушай меня внимательно, — голос тут же стал суровее. — Сейчас все у тебя дома? — Да... А нет, Луки нет, — сонливость тут же пропала, она была собрана и отвечала бодро и быстро. — Чёрт. Ладно, ты сейчас же буди всех и собирай. Только быстро! Понимаешь почему, поэтому веди их в укромное место. Сегодня будет жарко. — А как же Лука? — забеспокоилась Лулу. — За ним отправлюсь я. Где он сейчас? — Он должен быть в отеле около Лезеветонского замка, там сегодня была съёмка. — Мне не пиши. Если увидишь сообщение от меня — это значит, что взломали мой телефон. Как всё уладится, я позвоню тебе с нового телефона и новой сим-карты. Помнишь шифр? — Никогда не забуду. — Умничка. Эрик завёл машину и рванул в сторону отеля к Луке. Дороги пустовали, а фонари отдавали тусклым светом, освещая обрывистые куски тротуара. С каждым поворотом он всё сильнее давил на газ. Тревожность взяла верх, Эрик чувствовал себя уязвимым и бессильным. Одна ошибка — и всему конец. Одна его грёбаная оплошность — и можно прощаться со всем. Сейчас как никогда хочется просто уснуть, закрыть глаза и забыть всё, как страшный сон. С изменением цифр на часах Лука становился всё ближе к смерти. Эрику до противного хотелось разбить этот циферблат, чтобы никогда не видеть счётчик жизни, но внутри он понимал, что эта вещь сейчас играет решающую роль. Глава 14 22 сентября, 5 утра. Все когда-нибудь задумывались о том, что могли бы сделать что угодно. В прямом смысле мы не ограничены ничем физически. Вот я смотрю на прохожих и всегда возникает мысль: я могу просто подойти к любому и плюнуть ему в лицо или, стоя на балконе, выбросить телефон в окно. Весь наш мир держится только на том, что мы не делаем всю ту бессмыслицу, на которую способны. Хотя для кого-то это действительно не сдерживает. У нас буквально каждый день есть шанс превратить свою жизнь в настоящий ситком. Но мы же такие — "да нет, я же не дурак". Вроде хорошо, что мы не воплощаем в жизнь такие дурацкие мысли, но, с другой стороны, каждому ведь хотелось? Люди по своей природе вообще никогда не могут быть свободными. *** В дверь постучали, и с каждым разом звук становился громче, а человек за ней — настойчивее. Лука оторвался от записи и настороженно посмотрел в коридор. В такую рань просто так не приходят. Вряд ли в 5 утра кто-то стучится, чтобы выпить с тобой чай. Лука осторожно встал с кровати и на цыпочках дошёл до кухни под градом ударов по двери. Он вытащил из первого ящика кухонный нож и направился к входной двери. Слышались чьи-то крики, явно мужские. — Лу.., от.р.й, — парень смог расслышать только отдельные слова, удары перебивали речь. Встал на цыпочки и посмотрел в глазок. Первое, что увидел Лука — чей-то голубой глаз. От страха он отступил назад и с грохотом упал, уронив нож. Шум был настолько сильным, что человек по ту сторону двери услышал это и стал греметь ещё сильнее, а затем закричал: — Лука, черт побери! Парень тут же понял, кто это был. Он поспешил открыть дверь и даже не подобрал нож с пола. Только что этот придурок до смерти напугал Луку, ещё и так взволнован, будто за ним гоняются шакалы. Но нашёл время навестить. — Не пугай так, — надулся Лука, ткнув в Эрика пальцем. Эрик тут же ухватился за вытянутый палец и приблизился. — Ты сейчас же идёшь со мной. Без лишних вопросов. Он говорил уверенно, ясно — не шутил. Лука решил разобраться позже, а пока довериться другу. Лука обхватил пальцы Эрика, крепко сжав их, и произнёс: — Веди. Парни побежали к машине, которую Эрик даже не припарковал, оставив посреди дороги. Мгновенно заведя двигатель, он нажал на газ и рванул в неизвестном Луке направлении. — Не расскажешь? — Не сейчас. Сзади замигали фары, кто-то ехал за ними. Эрик свернул пару раз, проверяя, не преследуют ли их. Машина не отставала, пришлось увеличить скорость. С другой стороны выехали ещё две массивные машины — они образовали ловушку для Эрика, но он не растерялся и маневрировал, пытаясь сбросить преследователей. Машина тряслась и на поворотах делала резкие манёвры с дрифтом, что раздражало других водителей. Вслед Эрику начали сигналить. — Полегче, приятель, — опешил Лука. — Не самый удачный момент для рассказа, не думаешь? — Укоротим время. Пора вскрываться. — Я буду краток. — Ты никогда не разговаривал стихами. — И то верно. Эрик ещё несколько раз повернул в маленькие переулки, а затем вышел на главную дорогу, ведущую к горам. — Помнишь день нашей встречи? — Тогда ты нагло столкнул меня в бассейн. Я весь день ходил мокрым. — Я предложил тебе полотенце. — Как благородно с твоей стороны. — Я подружился с тобой из-за задания. Я работаю на штаб, добываю нужную информацию, навожу справки — можно сказать, агент. В этот раз они перегнули палку, и теперь мы в такой ситуации. — Стоп-стоп-стоп. Всё это время ты мне врал? — Ты не спрашивал. — И что за задание было в этот раз? — Мы предполагали, что семья Келия торгует наркотиками, но не было доказательств. А Энни как раз встречалась с ним, вот я и влился в вашу компанию, чтобы разоблачить его. — И что вышло? — Как видишь, да. Но они сказали, что убьют всех свидетелей. Понимаешь, я не договаривался на убийство всех — только Энни. Лука презрительно оглядел друга и отстранился. — Ты что? — переспросил Лука. — Я согласился на маленькие потери. Но сейчас я спасаю всех вас. Так что... — Эрик хотел посмотреть на друга, дотронуться до него, объяснить всё. Но если отвлечётся от дороги, им придётся жить в комнате пыток. —Лулу уводит остальных, я приехал за тобой. Лука подскочил, услышав имя сестры. В голове мелькал одна просьба: «Пожалуйста, скажи, что она не причастна». Последнее, чего ему хотелось — чтобы сестрёнка была втянута в это дерьмо. — Лулу? Эрик нахмурился, смотрел на дорогу и молчал. Скорость машины всё увеличивалась — была большая вероятность погони и полиции. Они добрались до узкой дороги вдоль гор — там сложнее проезжать, а значит, больше шанс сбросить преследователей. — Отвечай, Лулу причастна!? — Лука был на взводе, ему не хотелось слышать ложь. Эрик всё ещё молчал, стараясь оттянуть момент, пока не будут в безопасности. —Рик. — Лука смотрел на Эрика, губы его дрожали. — Если ты сейчас не скажешь, я выйду из машины. Парень, готовый убить друга, так хотел спасти его — значит, Лука был для Эрика дорог. Это хороший рычаг давления. Эрик сжал руки на руле, вены выступили. Ему было сложно говорить — он надеялся на благоразумность друга. — Эрик. — Лука положил руки на дверь. Эрик резко нажал на кнопку блокировки дверей — Лука в этот момент уже собирался выйти. — Эй! — с злостью заорал Лука. — Ты не посмеешь так держать меня! В порыве Лука начал толкать Эрика, мешая ему управлять машиной, и та покачнулась на дороге. — Ладно! — рявкнул Эрик. — Слушай и не истери, как сучка. Лука успокоился. Слова друга задели, но ради ответов пришлось ходить по тонкому льду. — Лулу была со мной с самого начала. Она услышала мой разговор с боссом и предложила помощь. Ей не нравился Келий, а тут хороший шанс избавить Энни от плохого влияния. Она не знала о возможном убийстве — так что все её действия были в благих целях. — И чем же она помогала? — Писала документы для штаба. Её приняли на другую роль, но можно считать тоже агентом. Интересная история, не правда ли? — ВЫ... — Лука не мог подобрать слова. Ему было больно — даже сестра врала ему. Какой он был наивный дурак! Всё было так очевидно, а он мечтал о Голливуде в розовых очках. — Тише, Лука. Никто не хотел врать тебе, это была необходимость. Как говорят, потребность — вынужденная необходимость. — А чем бы я мешал, если бы знал? — Ты бы был в опасности. — А сейчас я где? В уютном доме у камина с какао и зефирками? — Так не должно было быть. — А как должно? Я такой неведающий радуюсь жизни, а потом ты уходишь, потому что задание закончено, моя подруга умирает, а сестра в такой же опасности, что и ты всегда? — Не преувеличивай. Вдруг сзади с силой влетело в машину что-то — откинуло её в сторону. Эрику удалось удержать руль и вырулить, но преследующая машина не отставала, она хотела убить их обоих. — Что за псих?! — выругался Эрик. — Мы умрём? — встревоженно спросил Лука. Внутри всё сжалось. Он ещё так молод, чтобы бросать этот мир. Ещё так многое не сделал. Даже постоянной девушки у него не было. В животе у Луки что-то начало давить, только не сейчас! В такой момент организм решил подвести. Лука невинно посмотрел на Эрика, будто их разговор и не происходил. — Эй, эй, приятель. Я, конечно, понимаю всё, но — мне... — Лука, не сейчас! — Я хочу писать, Эрик! В туалет! Если ты сейчас не дашь мне эту возможность, боюсь, придётся поработать над салоном машины. — О боже, ты серьёзно? — Нет, с чего ты взял? Сейчас ведь самое подходящее время для шуток. — У меня есть бутылка. — Чувак... — У тебя из-за мочи мозги отшибло? — Да ну тебя, — Лука помолчал, потом добавил: — Где бутылка? — Под сиденьем, только прошу, не у меня на глазах. — Терпи, это из-за тебя я в такой ситуации. Бери ответственность. — Ты даже не представляешь, какую ответственность я несу все эти годы. Лука вытащил бутылку, уже собираясь осуществить задуманное. Как вдруг в машину снова врезались. В этот раз толчок был сильнее. Преследователь сам не справился с управлением и влетел в гору. Машина разбилась вдребезги, отлетевшее колесо нанесло ещё один удар по машине Эрика, и та вылетела, упав с обрыва. Глава 15 Удар. Последние минуты перед падением были как в тумане. Машина сорвалась и полетела прямо вниз, всё ближе к воде. Кабину быстро наполняла вода, оставляя всё меньше воздуха. Эрик отстегнулся, разблокировал замок и попытался открыть дверь. Дверь не поддавалась, очевидно, заклинило. Парень бил по железу, нанося себе увечья. Когда вода полностью заполнила кабину, Эрику удалось выбраться наружу, но рядом не оказалось Луки. Он остался внутри. Эрик постарался набрать в легкие как можно больше воздуха. Затем он нырнул. Пробиваясь сквозь толщу воды, парень плыл к затонувшей машине. Времени оставалось немного. Внутри себя Эрик молился, чтобы Лука не захлебнулся. Он не мог избавиться от чувства вины. Если сейчас он станет причиной гибели Луки, он никогда не сможет простить себя. Всю свою жизнь Эрик ощущал себя посреди тёмной улицы, окружённым холодом и одиночеством. Это сковало его. Однако после последнего задания что-то изменилось. И теперь ему совершенно не хотелось отпускать этот последний лучик света, он готов был ухватываться за него столько раз, сколько понадобится. Неважно, была ли это иллюзия. Эрик отломал дверцу машины и поспешил вытащить Луку. Освободив ремень безопасности, он поднял друга на руки и попытался всплыть. Лука оказался довольно тяжёлым, а воздуха в легких почти не осталось. На мгновение Эрик ощутил, как теряет сознание. Вода уходила куда-то вдаль, хотя он продолжал двигаться вперёд. Его охватила паника, и он стал беспорядочно барахтаться. Тогда пришлось собраться. Нужен был мощный рывок. Иначе погибнут оба. Эрик напряг все силы, стараясь быстрее подняться на поверхность. Легкие пылали, а голова раскалывалась. Дыхание сбилось от избытка адреналина. Ноги плохо слушались от напряжения и страха. Эрик сделал ещё одно усилие. Вот-вот... Он почти достиг цели. Наконец, голова показалась над поверхностью воды. Эрик жадно глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание и набраться сил. Добравшись до берега, он вытянул Луку из воды. Сил практически не осталось. Эрик опустился на колени около друга, прислушавшись сначала к его дыханию, потом проверив пульс. — О боже… жив — прошептал Эрик. — Но пульс едва заметный. Лука не дышал, нужно было провести искусственное дыхание. Парень знал, что неправильное выполнение процедуры может нанести вред, но решил рискнуть, понимая, что бездействие приведёт к худшему исходу. Эрик наклонился над лежавшим без сознания другом. Обычно жизнерадостный и игривый Лука выглядел сейчас неподвижным и бледным, похожим на статую. Четко очерченные черты лица казались необычными для парня, часто ведущего себя ребячески. Эрик сосредоточился. Положив руки на грудь Луки, он принялся ритмично надавливать на неё, поддерживая работу сердца. Пришёл черед передавать воздух через рот. Сделав глубокий вдох, Эрик коснулся губами губ Луки, вдувая воздух. Несколько раз подряд — и наконец Лука закашлялся. Из его рта хлынула вода, но он оставался без сознания. Эрик внимательно вслушивался в дыхание друга, убедившись, что тот жив. Парень облегчённо выдохнул и вытер пот со лба ладонью. Теперь нужно доставить Луку в больницу. Обессилевший Эрик положил друга себе на плечи. Солнце припекало, энергии не было никакой. Перед глазами постепенно начало темнеть, тело качалось из стороны в сторону. Всё исчезло. Тьма и пустота. Эрик терпеть не мог черный цвет. Было бы гораздо легче переносить боль и тревогу, видя даже кошмарные сновидения, нежели этот бесконечный чёрный фон. Этот мрачный оттенок сопровождал его всю жизнь. Люди говорили, что одиночество — благо, оно избавляет от навязчивого окружения и возможных уязвимостей. Но действительно ли оно того стоило? Эрику хватило бы назойливых собеседников, пусть даже неприятных, лишь бы не оставаться в полном одиночестве. Очнувшись, он обнаружил себя в больнице. Немедленно открепив капельницу, Эрик бросился искать Луку. Медсестра в коридоре тут же остановила его, попросив не совевольничать. Однако Эрик настойчиво умолял её отвести его к Луке. — Прошу возвращайтесь в палату. — Отведите меня к Луке, я обещаю буду вести себя спокойно. Только дайте мне увидеть его. — взмолился Эрик, он держал медсестру за халат, что той не приносило удовольствия. — Хорошо, но отпустите меня для начала. - поддалась медсестра. Она провела его в самую дальнюю палату. Окно было распахнуто настежь, легкий ветер колыхал шторы, комната была залита солнечным светом. Для недавно очнувшегося Эрика эта сцена напоминала нечто возвышенное, почти божественное, неприступное. Он замер на пороге, нерешительно глядя внутрь. — Мужчина, вы либо проходите дальше, либо отправляетесь обратно в свою палату, — усталым голосом предупредила медсестра. Эрик коротко кивнул и медленно двинулся к кровати, где лежал Лука. Он сел на ближайший стул и застыл, наблюдая за другом. Медсестра вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив ребят одних. Постепенно усталость взяла своё, и Эрик задремал, периодически просыпаясь и нервно оглядываясь вокруг, проверяя, не пошевелился ли Лука, жив ли он вообще. Впервые за долгое время Эрику приснился яркий, чёткий сон. *** Моя голова гудела, веки тяжело сомкнулись, и я вдруг понял, что смотрю на себя самого. Я оказался привязанным невидимыми путами к какой-то пустой темноте. Пространство вокруг было мрачным, в центре комнаты располагался диван, озарённый ярким светом прожектора. На диване сидела незнакомая девушка. Я сразу осознал, что вижу сон, но внутренний голос подавал тревожные сигналы. Мой разум отчаянно пытался пробудиться, игнорируя её слова. Затем я моргнул и неожиданно приблизился к девушке вплотную. Её красота поражала своей загадочностью и опасностью одновременно. Тонкие азиатские черты лица, выразительные глаза, подведённые черным карандашом, длинные волосы цвета угля, струящиеся по её плечам, и большие сверкающие крылья за спиной. Первой мыслью было: «Неужели я умер?» . Я начал сомневаться, что все действительно сон. Девушка мгновенно прочитала мои мысли и мягко улыбнулась. — Нет, ты жив, — произнесла она. Я слегка успокоился, закрыв глаза, но вновь открыв их, увидел, что платье девушки покрыто красными пятнами крови. Белоснежные крылья тоже окрасились алым цветом. — Просыпайся, прошу, — мысленно взывал я, пытаясь избежать взгляда на девушку, думая о чём-нибудь позитивном, но осознавая тщетность усилий. — Не бойся, ведь я — твоя сущность, — услышав её тихий голос, подумал: «Я никого не убивал». — Ты прав, но из-за тебя погибли другие. Тебе страшно признать это? Я ясно видел бессмысленность попыток отрицания очевидного. Возможно, обмануть её удастся, и я проснусь... — Нет, ты не моя истинная сущность. Я прекрасно осведомлён обо всех своих прегрешениях, и ответственность за чужие преступления мне не принадлежат. Несмотря на внутреннюю уверенность, глубоко в душе я чувствовал вину за каждое последствие своих поступков и решений. — Хочешь вырваться отсюда, вернуться в реальность? Тогда прими свою истину. — Что именно принять? — Согласись, что ты скучаешь по матери? Холодок пробежал по спине. Мать умерла при родах, и с тех пор я обвинял себя в её утрате. — Хочешь признания? Хорошо. Да я ненавижу себя. Все мои решения остаются кровью на моих руках, она никогда не отмоется. И да, я скучаю по маме. Я никогда не мог почувствовать её тепла и ласки, не мог пожаловаться на несправедливость, на сложность жизни. Но что теперь? Я не избавлюсь от вины, она со мной на всегда, но знаешь, я хочу исправить все. Пусть приму удар на себя и пострадаю, но буду знать, что ещё есть, за что бороться. — Лука — это клеймо на твоем теле. — Лучшее, что случалось со мной. — Я рада слышать это, Эрик. — голос стал нежным и ласковым, навивающим что-то до боли родное. — Мама?! И мир растворился в пустоте. Глава 16 *С этого момента и до определённой главы события будут происходить от лица Луки. * Я проснулся от ярких лучей утреннего солнца. Ветер колыхал шторы, я лежал на кушетке. Оглядевшись, можно было с уверенностью сказать — это больница. Голова жутко раскалывалась, хотелось вспомнить, как я здесь очутился, но чем больше я пытался, тем хуже получалось. Нужно начать с простого. Как меня зовут? Где я? На первый вопрос я ответил без труда: меня зовут Женевьер. На второй ответить не смог. На моей кушетке крепко спал парень. У него были густые тёмные волосы, так хотелось коснуться их, почувствовать. Я не стал себя сдерживать и, поддавшись, протянул руку к его голове. Запустив пальцы в волосы, я заметил, что он проснулся. Парень поднял голову и удивлённо уставился на меня. Честно говоря, мне такое внимание было не особо приятно. Чтобы как-то разрядить обстановку, я сказал первое, что пришло в голову: — Привет? — Ты проснулся! Боже... я так боялся, Лука. Он мгновенно вскочил, разводя руками, затем подошёл ко мне так резко, что я отдернулся, испугавшись его напора. Тогда я обратил внимание на его невероятные ямочки на щеках! О, черт, как же они мне нравились! Люди с такими улыбками сводят меня с ума. Я бы вообще не обращал внимание ни на что другое, готов был любоваться ими всю жизнь. Но больше всего меня смутило, как он меня назвал. Лука? Но я точно помнил, что меня зовут Женевьер. — Простите, Лука? Парень растерялся и явно не ожидал такого вопроса. С каждой секундой его лицо становилось всё более испуганным, казалось, он вот-вот расплачется. Его брови так изогнулись... Это было до смешного нелепое выражение с застывшими в воздухе протянутыми руками. — Вы в порядке? — спросил я. Он резко выбежал из палаты, громко хлопнув дверью, а я остался в недоумении. Через полчаса этот же парень вернулся с доктором и медсестрой. Они долго меня осматривали, проверяли, задавали короткие вопросы, на которые у меня не было ответов. С печалью доктор сказал: — У него амнезия. Лицо парня побелело, видимо, именно этого он боялся больше всего. Раз он здесь, со мной, и даже спал рядом, значит, он — близкий мне человек. Смотреть на его страдания мне совсем не приносило радости. Я осознавал, что забыл что-то очень важное — свою жизнь. По сути, я ничего не знаю, словно маленький ребёнок. До чего же беспомощным я себя чувствовал. Доктор усадил парня на стул, медсестра принесла воду и попросила его успокоиться. — Он сможет восстановить память? — с надеждой спросил он. — Да, но мы не можем сказать, когда. Всё зависит от его воспоминаний. — Сколько он может не помнить? — Всю жизнь. Гарантий нет, но он определённо способен восстановить память. Со всем таким бывает, — добавил доктор, что вывело парня из себя, и тот вскочил. — Да как вы можете так говорить?! «Со всеми бывает»?! Может, мне вас инвалидом сделать? Вы никогда не хотели побывать на их месте? — Успокойтесь, сэр, — вмешалась медсестра, усаживая парня обратно. Он прикрыл лицо ладонями, будто собирался заплакать, но глубокий вдох помог ему собраться, и он обратился ко мне. Его нога нервно топтала пол, а руки были сжаты в замок. — Ты даже имени не помнишь? — Нет, почему же. Я — Женевьер. — Же... Женевьер? — произнёс парень с удивлением, явно на грани истерики. — Да. — Боже, сиди тихо и никуда не уходи. Мне нужно позвонить. И правда, куда мне идти? Будто у меня есть куда. Что за дурачок... Неужели он самый близкий мне человек? Что за жизнь я прожил? Вечером парень вернулся с красивой девушкой. Она была в коротком платье с кружевами и в тонких чулках, слегка прикрывающих ноги. Девушка застыла, смотрела на меня, словно что-то искала или ждала моего ответа. Я покачал головой влево, пытаясь сказать, что не способен дать ей того, что она хочет. Тогда она подбежала ко мне и упала на колени. Её холодные руки коснулись моей щеки. Она плакала, что-то бормоча себе под нос. Мне было больно видеть её такой, хотя я даже не представлял, кто она. — Извините, — мне хотелось загладить свою вину перед ней. — Лука… — она снова с надеждой заглянула мне в глаза. — Почему все называют меня Лукой? Ведь меня зовут Женевьер, — мне искренне было любопытно, почему меня называют Лукой. Девушка переменилась в лице. Она опустила руки и чуть отползла от меня. Опустив голову, она заплакала ещё сильнее. Мне казалось, что чем ближе я подбираюсь к прошлому, тем дальше оно от меня уходит. Словно я тону и тяну руки к небу, но никто не помогает. В надежде, что такой жест её успокоит, я погладил девушку по голове. Парень, который тоже раньше называл меня Лукой, помог ей встать, а затем вышел в коридор. Звукоизоляция больницы оставляла желать лучшего — все всхлипы и слова девушки были слышны. Возможно, в их разговоре скрыта разгадка. Я поудобнее присел и навострил уши. — В детстве отец называл его Женевьером, но когда он начал отдаляться, это имя больше не всплывало. Он не мог этого помнить, ему было всего семь лет! — она старалась успокоиться, но было слышно, как безуспешно, срываясь, снова начинала плакать. — Тише, тише. Он всё вспомнит, у нас всё получится. — Ты серьёзно? Мы даже не в своём родном городе, тут прячемся от этого грёбаного штаба. — Сейчас это не самое важное. — Всё настолько плохо, что лучше было бы, если бы мы все умерли. — Не говори так, — голос парня стал строгим и решительным. — Будут трудные времена, поэтому я предлагаю отправить Луку на остров. — Почему мы все не можем пойти туда? — Без нас никто не решится помочь остальным. Штаб, помощь, остров — что здесь происходит? Единственное, что стало ясно, — меня зовут Лука, а всё это игры разума. Но о какой помощи они говорили? — Просто будем отправлять всех на остров, в чём проблема? — Есть только одна лодка, на ней нет места для всех. Даже если найдём ещё лодок, велика вероятность, что в тесноте из-за одного человека все погибнут. — Ты хочешь сказать, что никому из них нельзя доверять? Но на войне никто и не должен помогать чужим! — недоумевала девушка. — Это уже не война между странами, а человек против человека. Мы погубим нашу планету, начав войну со всеми. Людей не останется. Знаешь, это вроде того, что даже среди разумных людей может находиться обезумевший. Включая наших друзей, лучше не собирать их всех вместе. Мы справимся, но без Луки — так будет лучше для всех. — Может, этого можно избежать? — Увидим позже. Ты даёшь согласие на отправку Луки? — Да, позаботься о нём. Глава 17 Эрик, так звался парень, отвёзший меня на небольшой остров. Там было тепло, и я даже смог почувствовать себя героем фильма, словно остался совсем один и должен выжить. Я задавал много вопросов Эрику, но он лишь отмахивался или отказывался отвечать, говоря, что причины совсем не важны. Но меня это сильно гложило. Сейчас я знаю ровно столько же, сколько подросток лет двенадцати. Он не позволит подступиться близко, поэтому придется осторожно "прощупывать почву" и пытаться разболтать его. Для начала сделаю вид, что со всем согласен и доволен. Планирую учиться стрелять из лука — с детства мечтал опробовать это оружие, возможно, даже пойду порыбачить. Больше всего хочу обойти остров и порыться в его укромных местах. — Слушай, ты ведь уедешь? — Да, прости. Постараюсь вернуться как можно раньше. Тебе что-то привезти? — Ответ в виде тебя будет засчитан? Эрик рассмеялся и подошёл ближе. Тёплое дыхание обожгло ухо. Так неприлично близко я чувствовал, как шевелятся его губы и слышал тихий шёпот. По коже пробежали мурашки, и я невольно смутился. — Почаще вспоминай меня. Кто знает, может, приду к тебе во снах. — Всё, езжай уже. Я его оттолкнул и начал провожать к лодке. Он не ожидал такой реакции и чуть не упал. — Пока, — бросил на прощание Эрик. Уныло помахав ему вслед, я направился в дом. Потрескавшаяся штукатурка осыпалась при малейшем прикосновении, половицы неприятно скрипели, а площадь комнаты была небольшой. Сколько времени мне придётся провести здесь? Чем заняться без Эрика? Изоляция приводит к апатии, а апатия сводит с ума: начинаешь накручивать себя и думать о плохом. Уже сейчас появилось чувство нереальности происходящего, будто кто-то посмеивается и дергает за ниточки. — Брр, надо отвлечься... Может, найду что-то вроде удочки или лука? Остановившись у двери под лестницей, я провёл рукой по табличке. Холодный металл с выгравированной надписью: "785". — Номер комнаты? Может, прошлым жильцам нравилось это число... Повернув ручку, я вошёл внутрь. Быстро стало прохладно и сыро, и было темно. Нащупав выключатель, я нажал на него, и свет замигал, наполняя комнату жизнью. — Нужно будет прибраться. Вот и доставил ты мне хлопот, Эрик. Пол был ненадёжным — в некоторых местах виднелись дыры, и помещение продувало, несмотря на тёплый климат. Шкафы вдоль стен были заполнены банками с разными соленьями на зиму, а в углах — горшки. Окон не было, зато висела массивная и, судя по виду, дорогая люстра. Не найдя желаемого, я собрался уходить. Как только захлопнул дверь, послышался треск — видимо, вибрация вызвала удар. — Этого мне не хватало, — устало вздохнул я. Открыв дверь снова, заметил, что одна из банок с огурцами упала. Подойдя, чтобы убрать осколки, я увидел щель на полке. Там что-то было — за шкафом стояло множество столов и папок. Дел у меня не было, и причин не заглянуть туда тоже. Собравшись с силами, я начал медленно отодвигать шкаф, пытаясь освободить скрытое за ним пространство. Деревянная конструкция с трудом поддавалась и грозила упасть и придавить меня. — Если оно упадёт, кто знает, может, так я и проведу последние дни под шкафом с соленьями. Освободив достаточно места для прохода, я протиснулся внутрь. К моему удивлению, комната была на порядок менее заброшенной, чем та, из которой я вышел. Четыре стола стояли по периметру, заполняя и так небольшое пространство. На каждом лежало множество папок, а на некоторых — книги. В углу комнаты лежали лук и несколько стрел. Скучать явно не придётся — работы предостаточно. Я взял в руки лук. Его изящные изгибы дерева и узорчатые символы показались мне идеально подходящими — словно он был создан специально для меня. Отложив лук, я подошёл к ближайшему столу. На книгах и столе скопилась пыль, местами была паутина. Стряхнув пыль с верхней книги, я попытался её открыть. Из-за того, что книгу никто не читал, корешок был несломан, и страницы плохо перелистывались, постоянно прилипая друг к другу. "Самоупокоение и грехи человечества" — гласило название. Глава первая была посвящена повествованию о конце света и прочей ерунде. Я пролистал, направившись к самому концу книги, и зачитал последний абзац, чтобы лучше вникнуть. — Мы сами себе судьи, не существует кары выше, чем наше эго. Да поймёт же человечество, что не способно противостоять своим эмоциям. Мы вольны, мы свободны, но мы также прикованы к земной жизни. Все предрассудки пусты, и мольбы не услышаны. Мир сгниёт, а причиной тому станут люди. Любил ли владелец читать о предсказаниях? Или книга вовсе случайно оказалась в доме, не неся какого-либо смысла? Книга внушала недоверие, но всё же я решил взять её в свою комнату. Может, что-то интересное в ней всё же будет? Я отложил книгу и принялся рассматривать остальные документы: "Сербия и обычаи", "Дело Лезоковского", "Апокалипсис", "Библия", "Преступление Зироговского", "Преступление и наказание", "Домострой". Ничего интересного найти не удалось: в основном это была классика, а из документов — дела и преступления, совершённые в разное время и совсем не связанные друг с другом. Не найдя чего-то цепляющего, я даже расстроился. Забрав с собой первую книгу, лук и стрелы, я направился в свою комнату. Она находилась на втором этаже, совсем непримечательная, небольшая комнатушка с довольно большим окном и выходом на балкон. Всё-таки хорошо, что на острове всегда будет тепло. Холод мне не по душе, а тёмной ночью в морозы и вовсе оставаться страшно. В голове начали всплывать воспоминания о зимних днях. В них были мои друзья. Я постарался вспомнить, кто именно, что происходило, когда и где. Ветхая избушка, напоминающая домик в небольшой деревеньке, уютный камин, огонь которого был единственным источником тепла, воющая вьюга и круг друзей, что о чём-то вовлечённо болтает. — В этот раз я буду Мальвиной! — прокричала Лулу. Она вольно расположилась на пианино, около камина. Эрик, в костюме и какой-то маске, закрывающей половину его лица, готовился играть на инструменте, но дожидался, пока все перестанут говорить. — Лулу, осторожней, на музыкальных инструментах не сидят, — строго отозвался парень. — Да брось, кретин. А я в этот раз буду маньяком из Крика, — этого парня я не помнил. Он был чуть ниже Эрика, одет в обычную домашнюю толстовку и обнимал какую-то девушку сзади, словно присваивая её как игрушку. — Рик! — возмутилась девушка. — Ты обещал парный костюм. — Не кипишуй, ты будешь моей жертвой, сделаем из тебя окровавленный полутруп. Девушка задумалась, прикидывая, как именно будет выглядеть, после чего задрала голову, чтобы увидеть парня, и согласно улыбнулась. Парень, названный Риком, склонился и поцеловал девушку. Я подошёл к ним и присел к Эрику, начиная его подбадривать. Совсем не могу вспомнить, о чём я тогда думал. И это ощущение наблюдателя. Словно я призрак, блуждающий в миражах своего воображения. — Знаешь, этой традиции уже столько лет, а ты всё так же упрямишься выбирать кого-то нового, постоянно в этой маске. Ты выглядишь в ней сексуально, не спорю, но в этот раз ты будешь ангелом, — подтолкнув Эрика, сказал я. — Столько затрат. — Я оплачу, проекты идут в гору, деньги не проблема. — Может, и меня обеспечишь, братик? — подлизываясь сказала Лулу. — Сама и без меня справишься. Верю в тебя. Я подмигнул ей, и воспоминания рассеялись так же, как и появились, по частичкам, словно падающий с неба снег, сплетаясь в яркий свет. Перед глазами снова возникла природа тёплого острова. С балкона были видны пальмы и море, успокаивающе бьющееся о скалы. Помимо интерьера в комнате также стояло несколько коробок с моими вещами, которые Эрик привёз вместе со мной. Раскрыв самую первую коробку, я вынул оттуда небольшой дневник. Его я помню, но смутно, будто эта вещь была настолько важной, что забыть её было слишком сложно. Весь вечер я потратил на его прочтение. Может, это поможет восстановить ту крупицу памяти, что поменяет всё остальное. Последняя запись... — Ощущение, что меня прервали, не дав дописать. Глава 18 Уголок страницы был согнут. Привычка с детства: если мне нужно было вернуться и что-то дописать, вспомнить, прочитать ещё раз, я всегда загибал уголок странички, тем самым помечая её. — Что же заставило меня отвлечься? Отложив дневник, я снова открыл массивную книгу из скрытой комнаты. Отдельно на листок записывал интересные моменты, сам не понимая, для чего именно это делаю. — "И пьян человек, но не алкоголем вовсе." — "Ничто не вечно, а мы живём последние годы мира." — "Одно сознание не сможет изменить всех, в этом наша главная проблема." Абзацы часто не состыковывались, будто были раскиданы вперемешку, и, читая всё, нельзя было прийти к смыслу книги. Выделяя предложения, хотелось соединить их и понять, что хотел донести автор. Прошло ещё несколько часов, когда я окончательно уснул вместе с книгой, даже не выключая свет горящей лампы. Проснулся ближе к обеду. Не было причин торопиться, не было нужды делать что-либо. С одной стороны — долгожданный отдых, а с другой — лучше работать, изнемогая себя, но чувствовать, что ты живой. Конечно, учитывая, какую работу ты выполняешь. — Ну что же, сегодня твоя очередь напрягаться, — обхватив лук, я по-детски обратился к нему. Дерево было обрамлено небольшими металлическими вставками, на одной из которых было выгравировано имя хозяйки: "Элизия Вутт". — Надеюсь, она не будет против. Остров начинался с песка, но плавно переходил в обширные природные джунгли. Протоптанная тропинка вела вглубь, указывая направление. Найдя крупное дерево, я повесил на него мишень, а сам отошёл на нужное расстояние. Стрела то и дело уходила в сторону, руки подрагивали, а я не мог сосредоточиться на цели. Спустя какое-то время мне удалось попасть в пространство мишени, но я понимал, насколько мои навыки были ужасны. Времени на этом острове я проведу ещё много, поэтому научусь стрелять, а тем более изучу всю округу. Стрела с глухим стуком уперлась в кору дерева. — Опять мимо, — я устало вздохнул. Прокрутив в руках оставшуюся стрелу, я направился обратно домой. Нужно набраться сил и пойти изучать остров. У меня не было цели найти что-то конкретное, скорее любопытство и нарастающая скука. Внутри возникло желание разобраться с происходящим. Про какую войну говорил Эрик с Лулу? И почему я здесь всё ещё один? Если получится восстановить воспоминания, поможет ли это в поиске ответов? Всё не так плохо, я всё же выжил, как сказал доктор. Без искусственного дыхания было бы уже поздно. Я благодарен Эрику, уверен, он не раз меня выручал, но его молчание давит куда сильнее амнезии. Записи, что я прочёл сегодня, в основном мои мысли о ситуациях, в них мало о прожитых мною днях. Есть отрывки об Энни и её поведении, о её дне рождения, но пока что я не способен связать это с произошедшим. Никто не сказал мне, почему я вообще тонул. Это напрягает меня больше всего. Сзади раздались громкие карканья ворон. Стая взмыла в небо, будто испугавшись чего-то. Я не придал этому большого значения: бывает, животные часто пугаются из-за мелочей. Войдя внутрь дома, я оставил лук у входа. Переоделся в чистую одежду, более удобную для изучения леса и ходьбы по песочной земле. Мешковатые штаны, окрашенные в серо-беловатый цвет военного камуфляжа, и чёрная обтягивающая футболка. В коробках я отыскал нагрудный ремень и добавил его в образ, перчатки тоже посчитал не лишними. Наконец закончив возиться с одеждой, я прихватил дневник и кинжал для обороны. Мало ли кто водится здесь. Не хочется быть съеденным, даже не проведя неделю на острове. — В противном случае хочется быть похороненным в своём родном городе. До заката оставалось ещё примерно четыре часа, но взять фонарик на всякий случай было бы хорошим решением. По уже пройденной тропинке, направившись вглубь леса, я заметил, что за всё время не встретил живности, только те вороны, что взлетели где-то вдали. Внутри я понимал, что для меня это хорошо, но странное ощущение не покидало меня. Оставаться одному на острове трудно, а я раньше даже дня без общения не проводил. Вполне вероятно, что всё, о чём я думаю, — простая фантазия и накручивание. Тропинка становилась всё уже, песок закрывал её. Пройдя ещё несколько метров, я решил вернуться. — Ничего интересного, лучше продолжить завтра. Развернувшись, я почувствовал, как меня охватил страх. Вся тропинка исчезла: видимо, я шёл небрежно и, сам того не замечая, скрыл следы. Сердце бешено забилось, приливая кровь к голове; мысли путались, пытаясь обогнать друг друга. — Это не должно быть проблемой. Я ушёл не очень далеко, да и оружие у меня есть. Вот чёрт, не мог Эрик оставить мне хотя бы рацию для приличия?! Сделав два глубоких вдоха и выдоха, я присел на песок. Для начала нужно было понять, где я. Вокруг было много песка, редкая зелень, пальмы, деревья, лес. Может, есть что-то примечательное? Ещё раз внимательнее осмотрев округу, я заметил скалу. — Всегда знал, что нужно было ходить на уроки ОБЖ. Навыков самосохранения у меня нету, поэтому единственное, что я могу, — это пойти вдоль этой скалы, — я бормотал себе под нос, что немного, но успокаивало меня, словно я контролирую ситуацию. Время шло, а скала не заканчивалась, пришлось включить фонарик, поскольку становилось темнее. Луна опускалась, и снизу на острове это выглядело великолепно. Неземное ощущение, когда осознаёшь, что недавно был в шумном городе, хоть я и не мог вспомнить многое, но чувства не могут исчезнуть с памятью. Вдали я заметил углубление, как проход в пещеру. Глава 19 — Если не успею добраться до дома, неплохой вариант переночевать и здесь. Тревога всё время преследовала, не отпуская с момента потери, но было намного легче, осознавая, что точно не умрёшь здесь. Углубление и вправду оказалось входом в пещеру, не задумываясь, я прошёл дальше, примечая себе лучшее место для ночлега. Усевшись у дальней стены, я достал дневник, хотелось отвлечься. Концентрация помогает снизить тревогу, так говорила моя сестра. Интересно, всё ли у неё хорошо. Сейчас я многое не могу понять, остаётся надеяться на возвращение памяти. Всё же она одно из самых дорогих для людей. Память живёт вечно... В дневнике я не стал указывать дату, как делал это раньше, а лишь сразу начал записывать. За всё время на острове мне стало более ясно поведение людей. И, забыв новые воспоминания, я вспоминал о старых. В детстве часто попрекали за эмоции, особенно детей из других семей. *** Мы просто люди, а люди... Люди способны реветь из-за пустяков, злиться на других, кричать, истерить, переживать, помогать друг другу, любить, совершать ошибки, бояться, работать, улыбаться и просто радоваться. В каждых наших чувствах нет ничего плохого, в конце концов, мы просто люди. Поэтому, если нам грустно, то почему бы не поддаться эмоциям? Почему мы ищем оправдания своим ошибкам, почему мы ищем причину, по которой мы не должны жить или расстраиваться? Да, у кого-то ситуация хуже, но значит ли это, что твоя хороша? Ты — это ты, и твои беды для тебя самые печальные и важные, поэтому всегда, когда хочется остановить себя и сказать "я не должна", вспомни, что ты просто человек! *** — Да уж, будто пытаюсь кого-то подбодрить, — я вздохнул. — И, возможно, самого себя... Откинув голову назад, я нажал ею какую-то кнопку. Послышался скрип и глухой звук раздвижения. Подскочив от неожиданности, пришлось раскинуть руки, чтобы удержать равновесие. Передо мной появился ещё один проход, хотелось остаться и не идти внутрь, знаете, как бывает обычно в хоррорах: разные потайные проходы не приводят к позитивным последствиям. Но что оставалось? Слишком любопытно, чтобы сидеть сложа руки. Сделав первый шаг, я направил фонарик, осматривая коридор. Ничего необычного, только каменные стены. Проходя всё глубже, коридор сузился, вызывая подсознательное ощущение давления. В конце коридора я вышел в небольшое подземелье, в котором всё было обустроено как в лаборатории: огромные стеллажи, на которых располагались банки с экспериментами, пробирки и микроскопы, несколько колбочек с различными жидкостями и одинокие груды книг. Почти сразу я ощутил на себе угнетающую тишину подземелья. Мрачные стены давили на сознание. В какой-то момент мне показалось, как они стремительно сжимаются, как и в коридоре. Послышался звук щелчка, словно кто-то перезарядил пистолет и снял его с предохранителя. Я резко обернулся, ища источник шума. В углу помещения, прижавшись к стене и зажав ноги, сидела девушка-блондинка с короткими волосами, голубыми глазами, одетая в чёрные ботинки на высокой подошве, джинсы и кофту с разрезом посередине. Она дрожащими руками направляла на меня пистолет и явно готова была нажать, если это будет необходимо. Я осторожно поднял руки, показывая, что не собираюсь причинять вреда. Уголки губ девушки перестали дрожать, а переносица расслабилась. Успокоившись, но всё ещё оставаясь настороженной, она встала. Через одежду я почувствовал холодок упирающегося в меня железа. Приставив пистолет к моему животу, она начала говорить: — Кто ты? И как сюда попал? — её голос подрагивал, а сама она ожидала худшего ответа. Я понимал, что ответить правдой будет хорошо, но кто поверит, что меня здесь оставили из-за амнезии? Я обязательно всё ей расскажу, но не в таком положении. — Знаешь, это долго рассказывать, но уверяю: никаких злых умыслов у меня не было, я случайно нашёл это подземелье, хотел переночевать в пещере, — я замялся, не хотелось признавать, но: — Я заблудился. Мои слова не внушали ей доверия, однако она немного улыбнулась, видимо, её смешила ситуация. — Хорошо, я тебе поверю, но ты должен рассказать мне всё сейчас. В худшем случае я тебя застрелю. И да, я тебя обыщу, чтобы ты не смог навредить мне, — голос девушки больше не дрожал, а, напротив, звучал уверенно. Согласно кивнув, я позволил ей осмотреть себя и забрать нож. Личное отдавать не хотелось, но для её спокойствия пусть читает. Пока девушка меня осматривала, я пытался получше разглядеть стол. Небольшой блокнот постоянно привлекал моё внимание. Прищурившись, я смог прочесть вырезанное на кожаной обложке имя: "Элизия Вутт". К горлу подступила тошнота, все звуки в мгновение затихли. Я не ощущал прикосновений девушки, не слышал её вопросов, просто как заворожённый смотрел на этот блокнот. Девушка с силой тряхнула меня, чтобы привести в чувства. Я попытался сосредоточиться на ней, но глаза оставались расфокусированными, а тело вялым. — Эй. — Тот блокнот, — я качнул головой в сторону находки, — чей он? — Видимо, не одному тебе придётся рассказывать историю. — Элизия Вутт — это ты, да? — встревоженно я обратился к девушке. В ответ она лишь кивнула, прикусив нижнюю губу и растерянно отшагнув от меня, словно это означало что-то плохое. — Это в твоём доме я живу? — Стоп, стоп, стоп, сначала ты рассказываешь, а только потом я. Она явно потеряла бдительность и доверилась мне. В худшем случае я мог легко скрутить её руки и взять в плен, но в этом не было необходимости, пока что опасности она не представляла. Элизия усадила меня к столу и сделала два ягодных чая, которые налила в железные массивные кружки. Я постарался в красках рассказать о произошедшем со мной, поскольку немногие верят, что у кого-то вправду амнезия. По заинтересованному лицу девушки можно было понять, что она верит мне или хочет показать, что пытается это сделать. — Как-то так, — я откинулся на спинку стула и устало вздохнул. — Время было позднее, и хотелось лечь спать, особенно в уютную мягкую кровать. — Что ж, — Элизия подпёрла подбородок руками, уперевшись локтями в стол. — Я верю тебе, и по твоему рассказу ты нашёл мою любимую книгу. Начну с того, что её писал мой отец. Я молча смотрел на девушку, не зная, что ответить. Понимая мои чувства, она просто продолжила: — Мой отец всегда верил в конец человечества, но так и не застал его. Мне даже казалось, что он был куда печальнее из-за этого, чем из-за своей смерти. Поэтому, когда родилась я, то смогла занять в его сердце более значимое место. Он ушёл с любимой работы в лаборатории и купил дом на одиноком острове. Здесь я с самого рождения. — Но почему ты не дома, а в пещере? — Услышала, как какой-то мужчина здесь ходит, и испугалась: вдруг мародёры или кто похуже. Спряталась в этой пещере, не думала, что кто-то сможет проникнуть и сюда, — девушка неодобрительно покосилась в мою сторону. — Я же сказал, что случайно! А видела ты, наверное, Эрика. — Что касается потайного подземелья... Отец не хотел оставлять меня без образования и научил всему, что знал сам, вот и балуюсь, чтобы скоротать время. — Почему не отправилась в город, если тебя больше никто не держал? — Боялась, совсем нету денег, знакомых, да я даже не уверена, на каком языке там будут говорить. Чудо, что ты разговариваешь на том же. И вправду, столько языков... Повезло, что мы понимаем друг друга. Было бы затруднительно, окажись она говорящей на собственном языке, пристрелила бы, даже не выслушав. — Так что насчёт книги, ты веришь во всё это? — Честно сказать, да. Он никогда не был сумасшедшим, да и верил только доказанным фактам. Элизия была приятна в общении, опрятна. По ней не скажешь, что росла она в изоляции с папашей, ясность ума которого не была чиста. Где-то в глубине души мне хотелось ей верить. Вспомнив, что мы в подземелье-лаборатории, я не упустил возможности поинтересоваться и об этом. — Что ты пытаешься вывести, лекарство? На столе лежит твой блокнот, если есть записи, значит, они написаны с целью. Прокрутив в руках пистолет, словно для неё это была лишь игрушка, девушка, усмехнувшись, встала со стула и подошла ко мне вплотную. Глава 20 Поначалу мне казалось, она трусливая и стеснительная, однако всё оказалось в точности наоборот. Поглаживая меня по голове, она ответила на вопрос. — Чем мне ещё заниматься здесь? Чему папа научил, тем и орудую. Но если так интересно... – девушка прошла к столу с колбами и взяла одну из них в руки, затем взболтала её. — Придумываю яд в виде оружия. Ядерные ракеты у нас есть, бомбы есть, танки, огнестрел, мины и всё, связанное с огнём и взрывами. А яд? Можно убить, не снося всю планету к чертям, да, живые организмы погибнут, люди погибнут, но у них будет возможность восстановиться. Я нахмурился; идея причинения вреда в принципе не приносила мне удовольствия. — Но разве ты не веришь отцу, что человечеству конец именно от самого себя? — В этом и суть: он хотел в это верить, и я помогу ему осуществить это. Мне правда хотелось верить в неё. Поэтому разобраться в мыслях девушки я счёл необходимостью. Отодвинувшись от стола, я встал и подошёл к ней, схватив её за плечо, развернул, чтобы видеть её эмоции и смену настроения. — Не хочется пойти против правил? Она, не ожидая таких действий, озадаченно смотрела на меня. Я пояснил, что имел в виду: — Сделай так, чтобы книга твоего отца не стала правдой, разве это не веселее? Идти против течения сложнее, чем по нему. Элизия напрягла жевательные мышцы; во мне ей хотелось видеть союзника. С минуту помолчав, она изменилась в лице и снова натянула улыбку, вежливо ответив: — Я подумаю над твоими словами. А теперь пойдём домой. Элизия забрала со стола блокнот и спрятала его в карман джинсов. Я последовал за ней, покинув подземелье. Солнце уже взошло, освещая природную гармонию. Птички грелись под лучами, вскармливая своих детёнышей, а деревья слегка покачивались от тёплых порывов ветра. Окружение расслабляло, а бессонная ночь давала свои плоды. Мне безумно хотелось спать, наплевав на любые предосторожности; я даже не был склонен как-то враждебно относиться к Элизии. Как только мои ноги переступили порог комнаты, я запрыгнул на кровать и, укутавшись в одеяло, погрузился в глубокий сон. Проснулся я от запаха едкого дыма. Растрёпанный и весьма раздражённый, я последовал за источником. На крыльце сидела Элизия. — Ты куришь? — я озадаченно посмотрел на девушку. В её руках была сигарета, которую она то и дело подносила к губам, вдыхая едкий дым, а затем выпуская его наружу. — Здесь и не такое начнёшь. Выхватив сигарету из рук Элизии, я потушил её о песок под ногами. — Тебе не идёт такое. — Тебя не спрашивали. — Если не я, то никто не скажет. Элизия достала новую сигарету и подожгла её старинной зажигалкой с объёмным рисунком креста. — Может, и так. Только мне ни к чему пустые советы, — девушка сделала ещё одну затяжку и выдохнула дым через нос. — Просто важно понимать, когда они тебе нужны, а когда это пустое истощение организма. Мне нечего было ответить, а спорить не хотелось. В какой-то мере она права, но всё же для меня это табу: сами себе жизнь укорачиваем. — Раньше меня волновало только общественное мнение, всегда думал, что всё крутится вокруг меня, но со временем это прошло. Поэтому я не буду пытаться тебя исправить. — Спасибо, — девушка благодарно улыбнулась: теперь ей не надо переживать, что к ней будут приставать, уча как шестилетнего ребёнка, что правильно, а что нет. — И я тоже против сигарет. Я удивился, не ожидал таких слов, но меня это порадовало. Она осознаёт риски, а значит, не будет налегать. Со спокойной душой я оставил девушку и пошёл приводить себя в порядок, а затем принялся за готовку завтрака, который по времени уже стал ужином. Кухня была для меня последним местом в доме. Ненавижу готовить. Поэтому надеялся на Элизию. Почистив пару луковиц и чеснока, я позвал девушку, объяснил ей свою ситуацию и повинился; девушка без колебаний помогла с ужином, и мы перешли к еде. — Можно мне почитать твои записи? — Нет, — отрезала Элизия. Я не стал давить на неё, не сейчас. Доели мы в молчании. Тишина угнетала; редко приходилось так долго молчать. Ночью я постарался заснуть, чтобы наладить режим, но в голову лезли дурные мысли, и сон никак не приходил. Я вспомнил, что Эрик должен скоро приехать, и тогда я осознал, что жду его. Хотелось снова с ним поговорить, увидеть его улыбку, его ямочки и услышать смех. С ним рядом было намного спокойнее, чем без него. Сколько же мы дружим... Думая о предстоящих днях, я не заметил, как наконец провалился в сон. — Женевьер. Глава 21 Что-то тянуло меня вниз, лёгкие заполняло водой, а тело не шевелилось. Я тонул. Осознав своё положение, я отчаянно боролся, но не мог ничего изменить, будто меня заковали в собственное бездыханное тело. Сверху промелькнул свет, и что-то с грохотом упало в воду. Оно приближалось; я не мог разглядеть что это или кто. В глазах темнело. Перед тем как полностью потерять сознание, передо мной появилось лицо парня с голубыми глазами, которые обеспокоенно бегали, и появившиеся от сильно напряжённых мышц лица ямочки. — Женевьер. Я распахнул глаза и оказался в заброшенном городе. Всё вокруг было разгромлено, бездыханные тела и ужасно едкий запах гнили. Вокруг бегали люди с автоматами, и никто из них меня не замечал. Я потянулся к ближайшему солдату, чтобы узнать, что происходит и где я, но всё вокруг стало засасываться, перенося картинки в ускоренном виде. И вот я снова в новом месте. Из-за быстроты происходящего я не успевал осознавать ощущения. Был ли это страх или тревога, а может, и вовсе любопытство. Больше всего меня пугал голос, что ласково молвил: — Женевьер. Я обернулся: сзади меня стояло нечто на грани женщины и мужчины. Оно, как в глюках, переключалось, представляя перед моими глазами то миловидную девушку с каштановыми волосами и изумрудными глазами, одетую в лёгкую ночнушку, то крепкого мужчину со щетиной и ореховыми глазами, одетого в обтягивающую чёрную футболку со значком пумы. Их голоса соединялись, переплетаясь между собой, делая их слова непонятными и шипящими. — Га... Хее... Сам... лю... На несколько секунд девушка обрела полное владение телом. — Раз – к цветку блаженному, — она начала считалочку. Верх в борьбе взял мужчина, меняя внешний вид по кусочкам. — Две – найдут покой в аду, — продолжил мужчина. Мужчина вновь поменялся с девушкой, словно они вовсе не боролись, а уступали друг другу, чтобы продолжить считалочку. — Три – ты идёшь уже ко дну. Сменяясь по кругу, они продолжали говорить. — Коль четыре – то ты труп. — Ну а пять – твоя взяла, ты коснёшься нежных губ. — Шесть – заветная мечта. — Семь – пойми, пора. Закончив, обе фигуры превратились в сгусток жёлтого шара. Он был неосязаемым; пальцы, протянутые мной, проходили сквозь него, не получая никаких ощущений. — Женевьер. Голос больше не звучал ласково и по-родному, он был каким-то чуждым, звучал как-то не так. — Женевьер. Словно это наигранная сладость. — Жен... Голос прервался, всё вокруг начало исчезать, поглощаясь тьмой, а я перестал чувствовать землю под ногами. Я падал. Не в состоянии ухватиться за что-то и не в состоянии даже моргнуть, я провалился в бесконечную мглу, из которой в этот раз ничего не вытащило меня. Мне пришлось проснуться самому. Пока я всё ещё помнил сон, нужно было его записать. Потянувшись за дневником, я не удержался и упал с кровати. Времени на подъём не было, поэтому я записал всё, что помнил, на полу. Это стало правильным решением: совсем скоро я позабыл даже очертания тех людей. Спустившись на кухню попить воды, я увидел Элизию, которая, держа во рту печеньку, усердно записывала что-то в блокнот, изредка почёсывая ручкой голову. Её волосы были собраны в неопрятный пучок, а из одежды были лишь майка и короткие шорты. Она согнула ноги, усевшись поудобнее. Я подошёл и сел на стул рядом. Заметив меня, Элизия сразу закрыла блокнот, неодобрительно сверкнув глазами. Тогда я и решил, что обязан достать блокнот и узнать его содержимое. Только как? Элизия проницательна, умна и хитра; такие не оставляют личное без присмотра. — Скоро вернётся Эрик. — Не говори ему обо мне. Нечего лишний раз беспокоить, я отсижусь у себя в подземелье. Так я точно не доберусь до её блокнота, нужно действовать более резко, заставить её оставить свою вещицу. Я хотел встать и подумать на свежем воздухе, наедине с собой. — Не уходи. Элизия схватила меня за запястье, потянув обратно сесть. Это было неожиданно. Хотя всем порой одиноко, учитывая её обстоятельства, я бы не хотел оставаться один. — Хочешь прочитать мои записи? Я опешил. Она видела меня насквозь. У кого я пытался выкрасть блокнот? Эту затею нужно было пресечь на корню. Помедлив, я ответил: — Хочу. — Тогда на, — Элизия протянула блокнот. Не веря своим глазам, я смотрел на него как заворожённый, не обращая внимания больше ни на что. Он так близко. Я потянулся за ним, но девушка тут же отдёрнула руку. Конечно, всё не могло быть так просто. — При одном условии. Ты не задаёшь вопросы, а я не отвечаю на них. А может, при двух условиях: ты попросишь кое-что у Эрика. Согласен? Предложение было заманчивым, но что именно она хотела попросить у Эрика? — Что ты хочешь? — Правильно, с этого и нужно начинать, — третировала девушка. — Сначала согласись. — Я не могу согласиться на то, чего не знаю. Слишком большой риск: вдруг это нечто плохое или ещё хуже. — Не бойся, ничего криминального, оружие просить точно не буду. Побарабанив пальцами по деревянному столу, я пришёл к решению рискнуть. — Хорошо. Я согласен. — Так держать. Элизия кинула в меня блокнот, а сама поднялась со стула и направилась к выходу, крикнув напоследок: — Вечером расскажу. Я остался один. С одной стороны, я получил, что хотел, почти не приложив усилий. Это не могло не радовать. Раскрыв первую страницу, я принялся читать. "Реакция разума человека на действия яда. У женщины, назову её Лейлой, началось развитие синдромов помрачения сознания в форме онейроида. Состояние сопровождалось рядом соматических и неврологических расстройств." Половины слов я не понял, никогда не разбирался ни в химии, ни в биологии, но точно понял, что проводился опыт над живым человеком. В надежде я перешёл к следующей странице. "Изучение ботулотоксина. Я нашла, что искала; столько лет не прошли даром. Этот яд способен убить всё человечество, но нужно разобраться с его компонентами и способами действия." С самого начала было понятно, что она хочет помочь отцу осуществить его пророчество, но мне правда хотелось верить в лучшее. Пора снять розовые очки. Даже без памяти, не могу прекратить доверять всем подряд. Я начал нервно листать страницы, пытаясь зацепиться за что-то. "Строение яда", "Смешивание с другими компонентами", "Что будет после конца света?", "Способен ли человек возникнуть снова, если весь его вид исчез?", "Лука". На последней странице заголовком стояло моё имя. Видимо, это та самая страница, что она писала с утра. Сердце ускорилось, подгоняя адреналин, а нога нервно дёргалась, ударяясь об изголовье стола. Это последний шанс, который я ей дам. "Недавняя встреча с парнем на острове изменила мои взгляды. Отец, прости, но твоему будущему не суждено сбыться, а мне пора оставить прошлое и жить новым. Мне нравилось создавать яд, изучать его, и теория конца тоже нравилась. Но пора признать: эта моя слабость ужасна. И новую жизнь я начну с Луки." Глава 22 До вечера я обдумывал, что скажу Элизии, как отдам ей её блокнот, что она попросит меня взамен и как изменятся наши отношения. До этого момента все мысли были только об Эрике; я ждал его, а сейчас хотелось оттянуть время его прибытия. Словно наваждение, меня мучали мысли о доверии к Элизии. Я снова почувствовал горький и едкий запах от сигарет. Девушка вернулась и, как в прошлый раз, курила у крыльца. Я не стал ей мешать, а дождался, пока она закончит. Элизия вошла на кухню. Её руки были в крови, а на футболке остались небольшие следы. Я обеспокоенно вскочил, подбежав к ней, принялся осматривать, параллельно задавая интересующие вопросы: — Что стряслось? — Да так, пара птиц напала, словно с катушек слетели. В голове всплыл момент, когда я бродил по лесу, а над моей головой взлетело множество ворон. Это стало прочной основой для доверия словам Элизии. — Я обработаю, садись. Усадив девушку на стул, я открыл в ящиках аптечку. Вынув оттуда пару пластырей и перекись, обработал раны девушки. Элизия моментами морщилась, но молча терпела покалывающую боль. — Спасибо. Ты уже прочёл всё, что хотел? — обратилась ко мне Элизия. — Да, — понуро ответил я. — Всё, что хотел, уже прочёл. Забрав у меня блокнот, она коснулась моего подбородка, легонько приподнимая его. — Я хочу, чтобы ты попросил у Эрика достать документы о начале военных действий. — Ты знала, что она начнётся? — колеблясь спросил я. — Я верю книге отца. Она ещё ни разу не врала. — А там нет чего-нибудь о том, как окончить войну? — Возможно, между строк он и писал такое, но ты ведь видел, сколько там страниц. Истолковать смысл каждой правильно — нелёгкая задача даже для меня. А я ведь его дочь. — Хорошо, я попробую попросить, но не гарантирую, что он согласится. — Помни, я не хочу, чтобы он знал обо мне. Мне не нравилась её скрытность. Она могла значить не простую стеснительность или желание не быть вовлечённой, а и какие-то тайны. И не самые приятные тайны. — Да, конечно, как пожелаешь. Элизия ушла раньше, на случай если Эрик приедет слишком рано. Я не стал ждать всю ночь и просто лёг спать. Через два часа к острову подплыла небольшая лодка. Парень выбрался из неё и привязал к дереву. Зайдя внутрь дома, он сразу направился в комнату Луки. Остальное попросту не интересовало его. В помещении парень приметил друга. Сначала Эрик обошёл всё, затем просто встал у окна, поглядывая на тихий прибой волн и ласкающие слух всплески. Затем переключил свой взор на друга. Эрик долго смотрел на спящего Луку. В комнате было темно, но свет от луны падал ровно на кровать парня, отчего Эрику не составляло труда разглядеть друга полностью. Пальцы Луки иногда подёргивались, а сам парень что-то бубнил себе под нос. В такие моменты Эрик подходил ближе и прислушивался, пытаясь разобрать слова, но единственное, что было более-менее отчётливо слышно, это слово "отпусти". Эрик пытался уйти, просто пойти в свою комнату и лечь спать. Но ему хотелось рассказать Луке обо всём, исправить все ошибки. Эрик был так зол на себя, хотя сам не мог полностью понять, что происходит внутри него. Когда солнце постепенно начало всходить, Эрик осторожно вышел из комнаты, прикрыл руками колени и откинул голову назад. — Боже, я обещаю, что исправлюсь. Парень так и уснул у двери, не добравшись до своей комнаты. Уже утром я нашёл его спящим у двери. Скрутившись в клубочек, как котёнок, он посапывал. Мне не хотелось его будить, но и видеть его на полу тоже не хотелось. Я присел на колени, чтобы оказаться ближе к нему, и легонько костяшкой пальца постучал ему по лбу. — В атаку, — промямлил Эрик. — Кого атакуем? — ласково произнёс я. От моего голоса Эрик тут же распахнул глаза и перевернулся на спину, разглядывая меня снизу вверх. — Я уснул, да? — опечаленно спросил парень. — Как видишь. Я улыбнулся и помог Эрику встать. Отряхнувшись, он одарил меня улыбкой в ответ. — Как дела? Хорошо на острове? Спишь, ешь, гуляешь? — Стой, стой, стой. Давай по порядку. Всё прекрасно, и ем, и сплю, и гуляю, давай лучше о тебе. У меня ничего интересного нет. В груди кольнуло: можно ли считать, что я вру ему? Я собираюсь рассказать о своих подозрениях, но умолчать об Элизии — не значит соврать? — Понимаю, что ты знаешь о войне, поэтому скрывать нечего. Дела на фронте сейчас не очень хорошие, передовые войска разгромлены. Что будет дальше, мы не знаем. Даже не можем понять, с кем воюем: страны смешались, и люди поделились на две группы. Можно сказать, воюем против своих, не самая приятная новость. — Не думал, что всё так плохо. Но у меня есть для тебя хорошие новости. Я кое-что узнал. Брови Эрика поднялись в молчаливом удивлении. Скрестив руки, он сосредоточился слушать. — Я нашёл книгу, в которой говорится о конце света из-за войны. Если хорошо поискать, можно найти способ предотвратить всё! — радостно оповестил я парня. Эрик устало вздохнул. Мои слова его не обрадовали, а напротив, выставили меня в его глазах глупцом. Потерев переносицу, он сказал: — Ты серьёзно в это веришь? Очнись, у тебя амнезия, ты вообще не помнишь почти ничего, так зачем доверяешь книжонке? — Так попробуй объяснить мне, верни мне память, ты ведь не хочешь говорить, как я жил! — У меня нет на это времени, да и тебе без этого будет лучше. — Да что такого могло произойти, что без памяти мне будет лучше? Мне каждый раз снятся кошмары, а тебя даже рядом нет. Я тебе про книгу, а ты… — Брось ты эту затею и просто живи. Прекрати гнаться за прошлым. — Просто жить? Эрик, просто жить? Ты не понимаешь. Когда ты не можешь вспомнить ничего, единственное, что говорит тебе о самом же себе, это биение сердца. Нельзя просто взять и жить, для всего нужна полноценная картина. Без кусочка пазла ты не соберёшь картину, пойми же: не я хочу сбежать с острова, а моя душа. Моё желание вспомнить и помочь вам куда выше желания просто жить. — Лука, ты слишком наивен, впрочем, как всегда. Не слушаешься, так и помрёшь из-за своей недалекости. — Война настала, так сразу я наивность. — Теперь это я виноват, что у нас война?! — Эрик повысил голос. — Нет, но ты не хочешь меня услышать, — прошептал я, опустив голову. Эрик сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и не кричать. — Прости, — продолжил он уже хриплым, но спокойным голосом, — просто все эти события давят. Пойдём, присядем, я расскажу о ситуации. Направившись в мою комнату, мы уселись на кровати. Эрик прилёг, упёршись в подушку боком, а я просто сидел на краю кровати, ожидая посвящения в суть. — Ты ведь ничего не помнишь, поэтому будет труднее. — Может, я смогу вспомнить, у меня получилось восстановить некоторые воспоминания, но там нет ничего, что сподвигло бы меня на связь с происходящим. — Что именно ты не помнишь сейчас? — Хм, — я задумался, — когда я был в больнице, то не мог вспомнить даже школьный период, но теперь всё было иначе. — Наверное, последний год. По Эрику не всегда понятно, что он думает, но его глаза явно потускнели, будто он нёс на себе тяжёлый груз событий этого года. — Тогда ты не помнишь, что я агент? Глава 23 — Ты что? Я оцепенел, перед глазами возникло стёртое воспоминание. Машина, Эрик за рулём, мы куда-то едем, но скорость слишком большая. Грубый голос Эрика рассказывает о себе и Лулу? Эрик тряс меня, пытаясь привести в чувства. Пошатнувшись, я уставился на него. — Что-то припоминаю. — Хорошо, давай продолжим. Только не исчезай в себе так резко. Я боюсь за тебя, — Эрик отпустил меня. — Моё агентство собралось убить вас всех, ты же помнишь своих друзей. Мы не договаривались на такое, поэтому я отправился вас спасать. В голове снова всплывали воспоминания, одно за другим, дополняя друг друга, создавая целостную картину. Погоня. Признание. Угрозы. Обрыв. Вода. Темнота. Кошмары были связаны с тем днём. Но считалочка совсем не вязалась с ними. — Эрик… Парень приблизился, услышав мой дрожащий голос. — Что случилось? Тебе плохо? — Я всё вспомнил. Почти всё. Я помню тот день, помню, как тонул, и всё, что ты говорил. Я ощущал себя вне пространства, где-то между реальностью и мыслями, словно наблюдал со стороны. — Тогда тебе не составит труда понять и остальное? Я растерянно взглянул на друга. Он был так же потерян, как и я, но рассказать остальное было необходимостью, поэтому я кивнул в знак согласия, и Эрик продолжил рассказ. — Оказалось, это всё вовсе не агентство. Это всё Сэдрик. То, с какой интонацией говорил Эрик, выдавало его привязанность к этому человеку: он был зол на него, но внутри ему было больно. Предательство как мучительная пытка — режет, но не убивает до конца. — Я пока ищу причину его поступков, но Келий с ним. Он вернулся и забрал Энни. Сейчас всё очень трудно. Мне не хотелось видеть его страдания. — Я так и не сказал тебе. Книга — это хорошо, но есть кое-что ещё. Её автор — это владелец дома. Он был учёным. Может, всё же попробуешь использовать её? Эрик посмотрел на меня, словно говоря, какой я дурак и не воспринимаю всю ситуацию всерьёз. — Мы ищем одного человека, который может быть причастен ко всему. Сэдрик с ней близко общался. Она была сотрудником агентства, но затем исчезла. Возможно, она и станет нашим ключом к разгадке. — Ты не хочешь меня слушать? — Когда найдёшь аргументы получше, тогда и поговорим, — Эрик встал с кровати и, взъерошив мои волосы, добавил: — Вечером я уплываю обратно. — Когда ты вернёшься, когда я уйду с тобой? Парень замер. Ему было нечего добавить. На этот вопрос у него не было ответа, и давать его он не хотел. — Я понял. Просто иди. — Прости. Парень вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. В обед мы вышли погулять у берега. Тогда я осознал, что мне стало лучше: я вспомнил Эрика, кем я был и Лулу — мою милую сестрёнку, такую красавицу. Когда уже что-то проявилось в памяти, мне хотелось остаться с друзьями. Почему они высылают меня на остров? Я тоже могу помочь. Эрик совсем не слушает меня, а Лулу молча кивает ему. И что? Теперь я здесь с песком в ногах и кокосом над головой. — Спасибо, что хотя бы есть где жить, — я произнёс это с сарказмом, чтобы Эрику стало стыдно. Но этот камень не знал таких чувств. Тогда я начал его бить, конечно, в шутку, но хотелось хоть как-то наказать его за поступок. — Эрик, сукин ты сын, отродье, выродок, поскуда! — Что-то ещё? — О да, ты даже не представляешь, кто ты ещё! — Скажешь, как закончишь. — Ты! Ты! Паршивец! — Да, Лука, да, я тот ещё сучара, продолжай. Ему было абсолютно всё равно: я мог выкинуть какую-то чепуху, и он даже не злился и не называл это бредом, просто подыгрывал. — Я чувствую себя Рапунцель, а ты моя злая мачеха. О, где же мой принц? — Ты больше похож на Калипсо, а я на Одиссея. — Нет, Эрик. Нет. Я принцесса. — О боже, Лука. День прошёл быстро, я даже забыл об Элизии. Когда уже наступило время отплытия, я вспомнил о сделке. — Слушай... — я не знал, как попросить его. — Не мог бы ты привезти мне документы о начале военных действий? — Зачем тебе? — насторожился парень. — Хочется вникнуть в происходящее получше, — я отвёл взгляд, чтобы не видеть эти голубые суровые глаза. — Хорошо, — на удивление быстро согласился он. Попрощавшись, Эрик уплыл, и я направился к подземелью позвать девушку обратно и сообщить, что свою часть сделки я практически выполнил. Оказавшись уже в привычной лаборатории, я обнаружил Элизию заснувшей прямо на столе, где проводились опыты и лежало много разноцветных колбочек. Я решил не будить девушку сразу, а сначала внимательнее осмотреть помещение. На деревянных шкафах лежали статуэтки и микроскопы разных моделей. На средней полке, прямо над головой Элизии, лежала небольшая шкатулка. Я взял её и открыл. Снаружи — изысканно вырезанные узоры, а изнутри — неаккуратно высеченное имя владелицы, рядом с которым было написано его значение. «Элизия» — «блаженная»; «царство мёртвых»; место красоты и богатства природы, где герои находили покой после смерти. По моему телу пробежали мурашки: значение было неприятным, словно заманивающая в море сирена, которая топит свою жертву. В самой шкатулке лежала подвеска, внутри которой красовалась фотография мужчины. Он был весь в морщинах и с густой бородой темно-коричневого цвета, как и его волосы. У него было крепкое телосложение и зеленые глаза, напоминавшие листья пальм. Запихав находку в карман, я закрыл шкатулку и положил её на место, после чего разбудил Элизию. — Он уже ушёл? — Да, только что. Я хотел есть, но ты знаешь, у меня с этим не очень хорошо. — Какой же ты паршивец! Соврал бы и сказал, что скучал. — Только в могиле. Девушка встала, отпихнув меня в сторону, и направилась к дому, предварительно выгнав меня из помещения. Пролистывая свой дневник перед сном, я снова прочёл считалочку. От первых строчек мне стало не по себе. — Раз — к блаженному цветку. — Две — найдут покой в аду. Глава 24 Они совпадали со значением имени Элизии. «Блаженному цветку» — это относилось к Элизии, которая, как девушка, всегда будет цветком, дополняя значение «блаженная». Второе значение — «царство мёртвых» — относилось ко второй строчке: «Две – найдут покой в аду». Что это могло значить? Я не мог знать это до кошмара. Неужели совпадение или знак? Если это что-то вроде пророчества, то остальные строчки тоже должны иметь значение. Я перечитывал их снова и снова, ища подсказку, но всё тщетно. Время шло, а я постепенно засыпал. Мне снова снился кошмар. Я тонул, но уже понимал почему, где и как. Было не так страшно, как в первый раз, я поддался и пытался наслаждаться ощущениями. В этот раз никто не потянул меня на дно, и никто не прыгнул меня спасать. Вода сама постепенно отступила, давая мне возможность двигаться. Передо мной стоял диван, замшевый, зелёный, а на нём сидела женщина, за спиной которой были крылья. Её чёрные, как моль, волосы сползали по плечам. Она улыбалась, но, разглядев перед собой меня, сразу поникла. Я был не тем, кого она ждала. — Что ты тут делаешь? — Вы ждали не меня. — Не тебя, — не стала отпираться женщина. — Я ждала Эрика. — Эрика? Неужели я попал в его сон? Но как и почему она разговаривает со мной как живой и вполне нормальный человек? — Я иногда люблю побаловаться с его страхами, хотя я всего лишь часть его воображения. Не воспринимай всерьёз. — Можете вернуть меня обратно? — Не в моих силах. Женщина встала и, помахивая бёдрами, подошла ко мне, издавая цоканье каблуков. Её халат с перьями развевался от скорости ходьбы. Словно кошка, она перемещалась вокруг меня и остановилась сзади. Положив руки мне на плечи, она с силой надавила, отчего я тут же упал на колени. Присев рядом, она начала шептать: — Боишься считалочки? Мне стало не по себе: слишком всё совпадало с происходящим в реальности, и я ощущал, как начинаю сходить с ума и становлюсь параноиком. — Взгляни на всё сверху, — прошептала женщина, после чего с силой ударила крылом мне по лицу. Я потерял сознание, погрузившись в бесконечную темноту. *** Повернув голову, я наткнулся на лежавшую на моей руке Элизию. Я дёрнулся и упал с кровати, разбудив девушку. Она ещё сонная потёрла глаза и зевнула, совсем непринуждённо обращаясь ко мне: — С утра решил проверить силу притяжения? Я ещё не пришёл в себя, голова зудела от удара, а пол был ледяным, что делало подъём ещё более неприятным. — Ты что тут забыла? Элизия обиженно посмотрела на меня, словно я бросил её посреди разгара свидания. Но ведь между нами не было абсолютно ничего. С самого начала она ставила себя выше, проводя черту между нами. А теперь вдруг сидит в тонкой розовой ночнушке у меня на кровати, перебирая в руках свои короткие волосы. — Ты же сам всем видом показывал, что тебе одиноко. Я лишь помогла, — девушка закатила глаза, снова выставляя виноватым меня. Стоит попасться на её удочку, как она тут же тебя опутает. — За всё время, проведённое здесь, мы сблизились, и ты открываешься с новых сторон. И не с таких, какие бы мне хотелось видеть. — И что теперь — притворяться ради тебя миленькой девочкой? У нового поколения странные предпочтения. Это её характер, она такой была с первого дня. Но от чего мне казалось, будто это задевает меня? Не хотелось знать, что есть кто-то ещё, видевший её нахальство, смешанное с флиртом. Я попытался уйти, но девушка потянула меня на кровать, закрывая мне глаза. — Куда так торопишься? — пролепетала она. Не в силах сопротивляться, я повалился на кровать, прижатый с обеих сторон Элизией. В таком положении все достоинства девушки были видны. Я отвёл взгляд в сторону, повернув голову. — Эй! — возмутилась Элизия. Она уселась на меня, а свободной рукой схватила моё лицо, развернув его так, чтобы наши глаза смотрели друг на друга. — Стесняешься, как девственник. Я промолчал, хотя за всю жизнь у меня и было пару мимолетных отношений, но особого желания углубить их никогда не возникало. Понимая, к чему начинает клонить Элизия, я покраснел. Сердце отчаянно билось, предупреждая об опасности, но уже было поздно. Тело дало реакцию. Девушка нащупала мою ширинку и опустила её. Обхватив член, она сжала его. От боли я скривился, но попытался сдержать крик. Это нужно было прекратить. Я её даже не знаю и уж точно не люблю. Не собираюсь я терять девственность в такой обстановке, да ещё и с таким «ошейником», как её руки. — Всё, хватит! Согнув ногу, я отпихнул Элизию. От толчка она не упала, но сильно отшатнулась, что привело к её негодованию. — Ты, видимо, не любишь женщин, раз отказываешься. Элизия надулась, скрестив руки, но всё же слезла с меня, за что я был благодарен. Ещё одной такой выходки я не выдержу. — Я не говорю Эрику о тебе, так будь добра уважать мои границы. Девушка схватила кофту, висевшую на изголовье кровати, и покинула комнату, демонстративно громко хлопнув дверью. — Боже. Я вновь откинулся на кровать, массируя лицо руками. Элизия красивая и дерзкая, её имя ей подходит: она и вправду блаженный цветок. Но я не тот, кто согласится переспать пару раз без обязательств. Глава 25 Когда я наконец-то встал, умылся, оделся и позавтракал, то заметил, что Элизии дома нет. Обычно мне не было интересно, где она и чем занимается, но в этот раз предчувствие говорило мне найти её. Зайдя в её комнату, я обнаружил ту самую книгу. Если всё так, как она писала в блокноте, то она была ей ни к чему. Тут я окончательно понял: — Она соврала мне, — промямлил я себе под нос и направился к книге. Она была раскрыта на 108-й странице. Бумага со временем пожелтела, а буквы местами были непропечатаны. Я провёл руками по переплетённым между собой словам. В самом низу книги писалось о способности планеты регенерировать живых существ: если какой-то вид умирает, то на его смену через время приходит новый, уже более сильный и способный. — Элизия, как и её отец, уверена, что если человечество вымрет, то возродится в лучшей форме. И, конечно, никто не захочет умирать намеренно. Вот для чего вся эта война. Не сможем сами, то помогут. Закрыв книгу, я улёгся в мягкой женской кровати. Она пахла ягодами и мятой, чувствовались резкие нотки, которые раскрывались рядом со сладким ароматом. Невольно я задумался, что было бы, если я не отказал ей утром. Могло ли у нас что-то выйти? Впрочем, я даже не знаю, сколько ей лет, есть ли у неё аллергия и какую еду она предпочитает. Иногда хотелось простой любви без сложностей, но переспать и забыть было слишком чуждо. — Какой же я всё-таки придурок. Я прикрыл лицо руками, чтобы утренние лучи не мешали мне думать. Так я и уснул. Уже проснувшись, я чувствовал себя вяло, словно совсем недавно выпил десять бутылок коньяка. Так всегда с дневным сном, поэтому я его ненавижу. Но был один раз, когда такой сон и вправду наполнил меня силами, а душу спокойствием. В тот день я гулял с Эриком, был показ моего фильма, а он пригласил к себе. Его квартира была просторной, уютной, и там был камин. Я всегда мечтал посидеть у камина и на славу поболтать. И ведь именно я не замолкал, заснуть от скуки должен был Эрик, но что в итоге? Я дремал, лёжа на его плече, а он даже ни разу не двинулся. Уверен, плечо после такого болело, однако он не признавал этого. Поднявшись с кровати, я направился на улицу в надежде, что свежий воздух ободрит, а шум прибоя поможет проснуться. Выйдя на улицу, я направился к побережью босиком. Приятный тёплый песок под ногами и морские волны. Сказал бы мне кто-то, что в мире сейчас ужасная война, я бы не поверил. И честно, сейчас тоже не хотелось верить. Если так задуматься, друзья мне врали, даже сестра. Насильно отвезли на остров. Да, я не пытаюсь убежать, но лишь потому, что не вижу в этом необходимости. Я прощу им всё, но не позволю больше использовать себя. Вдалеке я заметил женский силуэт. Подходя всё ближе, стало видно, что это Элизия. Её длинное тонкое платье развевалось на ветру, закат обрамлял её светлые волосы, а голубые глаза блестели и так подходили к морю. — Ты создана быть здесь. Девушка обернулась на мой голос. Сжав в руках фотографию, она смотрела на меня, словно просила прощения. Элизия отвела взгляд и снова смотрела на уходящее за горизонт солнце и провожающие его синие волны. — Любишь закат? — вдруг, без прежней напыщенности и с какой-то простотой, спросила девушка. — А кто не любит? Я стоял совсем рядом, но между нами будто была пропасть, которую ни я, ни она не можем переступить. — Если ты узнаешь, что я тебе соврала, ты разозлишься? — Смотря что из твоих слов неправда. Я был уверен, что она про ту запись в блокноте, о том, что не продолжит разработку опасного оружия, что перестанет стремиться к концу света. Но я ошибался. — Мой отец и вправду растил меня один, но умер он рано, и жила я не на острове, — с тоской призналась Элизия. Я совсем не удивился. Было ли это влиянием момента, или я пережил столько перемен, что меня уже не могло удивить такое? Приблизившись к ней, я приобнял её за плечо. Ожидал, что ей это будет неприятно, но она не убрала руку. — Ты можешь злиться на меня. Я заслужила. — Ты права, но не сейчас. Сейчас забудь об этом, просто наслаждайся закатом и шумом волн, птицами, что пролетают над нами, и тем, что ты не на войне. — Ты не спросишь, откуда тогда книга? И вправду, я даже не задумался об этом, словно теперь меня это не интересовало. А может, хотелось продлить момент откровения без лишних вопросов, позволив ей самой сказать всё, что хочется. — И что же с ней? — играючи спросил я. — Это я её написала, я создала это, и именно я всё это начала. И вообще, я замужем. — Второй факт поразил меня сильнее первого, — я медленно убрал руку с плеча девушки и засунул её в карман шорт. — И у меня есть дочь. Я отошёл чуть дальше. — Можно было сказать это чуть раньше? — Он ради меня всё сделает, но о дочке он не знает. Говорил, что мне нельзя участвовать в этой войне, и раз я хочу перезапустить Землю, то лучше дождаться конца на острове, — Элизия посмотрела на меня, не отводя взгляда, ища что-то, что позволит ей и дальше держаться своей идеи. — Я думала, если узнает о дочке, никогда не сможет помочь мне в реализации плана. — А ты? Тебе не будет больно смотреть на смерть близких? — Поэтому я и хотела переспать с тобой. Чтобы не было так больно, чтобы не чувствовать, что предаю их так. Лучше измена, чем убийство. — Иногда нам кажется, что самый лёгкий путь является самым трудным и верным. Но если человечеству суждено умереть и возродиться, то это произойдёт, когда придёт время. От тебя требовались любовь и забота о семье и себе. — Мне всегда хотелось сделать что-то значимое. А теперь я монстр. Я уничтожила записи и все наработки по оружию в подземелье. Элизия решила измениться, в таком положении её нужно поддержать. Я снова подошёл к ней ближе и подтолкнул локтем. — Ты умничка. Слышишь? На глазах девушки блеснули слёзы. Она ласково улыбнулась, но её нежная улыбка тут же сошла с лица. Она встревоженно всмотрелась вдаль, а затем, сорвавшись с места, побежала, каждый раз спотыкаясь и почти падая в песок. Не понимая, что происходит, я вгляделся в море: чёрное пятно стремительно приближалось к берегу. Это была лодка, и там был не только Эрик, но и ещё трое людей. — Постой! Они не навредят тебе. Я могу вас познакомить. Я рванул за Элизией, хотелось её успокоить и уверить, что всё в порядке. Однако, споткнувшись, я упал, подвернув ногу. Она ужасно болела, боль разливалась по всей области. Я простонал. Элизия обернулась и, увидев меня скорчившегося от боли, тут же побежала обратно. Лодка причалила. Вооружённые люди, в составе которых было четыре человека, трое из которых были моими друзьями, направились в нашу сторону. Они направляли заряженные ружья прямо на нас. Некогда самые близкие мне люди теперь целятся в мою сторону. Мне стало обидно, и это чувство перекрыло зудящую боль в лодыжке. — Лука, отойди! — послышался до боли знакомый голос моей сестрёнки. — Я не уйду, — пробормотал я. — Лука! — теперь голос Эрика. — Я сказал, не уйду! — я повысил тон. — Она преступница. Возьмём её, и война закончится, — незнакомый мне голос, такой ледяной. — Она изменилась! — я пытался защитить её, хотя понимал, слова не помогут, а в моём положении это было единственной защитой. — Да я просто пристрелю его, — прорычал мужчина. Эрик, Лулу и Милли тут же успокоили его пыл, напоминая ему, кто для них я. Прекрасно поняв это, я приказал Элизии спрятаться за мной. — Прошу тебя, отдай её нам, — начала Милли. Они не могли взять Элизию, поскольку в таком случае пришлось бы навредить и мне. — Мы можем всё спокойно обсудить. К берегу причалил ещё один корабль. Из него вышел мужчина, которому было абсолютно наплевать на мою жизнь. — Глава? — изумился Эрик. Мужчина прицелился в меня и нажал на курок. Прозвучал выстрел. Перед глазами успела пролететь вся жизнь. Мысленно я попрощался со всеми и уже закрыл глаза. Но прошла секунда, ещё и ещё. Я всё так же дышал, сердце билось, пальцы шевелились. Распахнув глаза, я обнаружил раненую Элизию рядом. В момент выстрела она заслонила меня, приняв пулю. — Спасибо, что мы встретились... Одной было и вправду одиноко. Именно такой смерти я и хотела — разделить её с кем-то... С потускневших глаз девушки спадали слёзы, уголки губ дрожали. И несмотря на расплывающееся красное пятно, я хотел смотреть только на её лицо. Сорвав с себя футболку, я постарался перевязать ранение, но было слишком поздно. — Нет, нет, нет. Ты выживешь. Слышишь? Ты будешь жить! Она перестала дышать. Я всё утягивал оборванную футболку вокруг её талии, но как бы я ни старался, кровь не останавливалась, а сердце не билось. Я закричал, выпуская наружу все накопившиеся чувства. Мы были знакомы недолго, но за это время она стала одним из самых близких для меня людей, дороже многих, кого я знал несколько лет. Я всё кричал, слёзы падали на мёртвое тело, а тот человек перекинулся словами с моими друзьями и мужчиной, после чего просто сел и уплыл. Этот человек взял и просто уплыл! Ему было абсолютно всё равно. Хотелось встать и пристрелить его из того же ружья, которым он оборвал жизнь Элизии. Единственное, что сдерживало меня, это нога: я не успел бы догнать его, и, вероятнее, он убил бы и меня. Тогда жертва Элизии была бы напрасна. Все подошли ко мне. Лулу что-то шептала, извиняясь и оправдываясь, Милли осматривала Элизию как-то по-особенному, с грустью, словно знала её. А Эрик обнял меня. Я промочил слезами одежду Эрика, но в ответ парень лишь сильнее прижимал меня к себе, похлопывая по спине, как ребёнка. — Теперь я не оставлю тебя. Поедешь с нами, всё же так будет лучше. Они тащили Элизию в лодку. Меня укрыли пледом и усадили рядом. Я ничего не забрал, я даже не осознал происходящего. Всю поездку провёл словно в коме. Я ничего не чувствовал, жизнь проходила мимо, а звуки заглушались болью утраты. Единственное, что я понимал, — я возвращаюсь к другим людям и прощаюсь с островом навсегда. Часть 2 Глава 1 — Эрик, живо к артиллерии! — прокричал парню мужчина. Это был Дмитрий — молодой мужчина лет тридцати, темноволосый, с ярко-зелёными глазами, маленькими морщинками и щетиной. Он обладал крепкой спортивной фигурой. На его руках заметны глубокие царапины и шрамы, полученные при проведении операций на войне. Дмитрий был генералом, управляющим войсками и приближённым к правительству левой стороны. Разделённые страны поделились на правую и левую стороны. Во главе правой стороны стояла семья Келия в сотрудничестве с Сэдриком, а во главе левой стороны — Агентство Эрика. Парень подбежал к Дмитрию, пытаясь отдышаться после участия в операции "Жезл" артиллерии; он получил небольшое ранение в плечо. — Помирать собрался? — генерал как обычно подтрунивал. — Приказ выполнен. Противники разгромлены, двое взяты в плен. — Отставить. Я просил тебя со мной разговаривать по-обычному. Ты не мой подчинённый, ты даже не входишь в состав солдат. Так что прекрати играть роль. Что говорит правительство? — Сэдрик повернул всё идеально, не оставил даже следа за собой, но мы теперь точно знаем, что он заодно с семьёй Де-Стехаль. А Келий выкрал Энни, но она, видимо, сама была не против. Теперь у нас нет рычага давления на них. — Это плохо. Дмитрий нахмурился. За всю жизнь он не раз сталкивался с рухнувшими планами, но в этот раз потери зашкаливали с обеих сторон. — Если так продолжится дальше, всё человечество умрёт от своих же рук. — Сейчас наше предположение, что они этого и добиваются. В кабинете Сэдрика мы нашли фотографию девушки. Она была членом агентства, сейчас она в розыске. Нам необходимо добраться до неё первыми. На фотографии была изображена блондинка с короткими волосами и голубыми глазами. Она улыбалась, чем невольно притягивала к себе. В обычной жизни никто бы не принял её за «плохого» человека. — Завтра я не могу, мне нужно навестить Луку. — А твой друг? Почему бы тебе не привезти его сюда? Никак не понимаю твоего беспокойства. — Поле боя не для него. — Тут много людей, для кого это неподходящее место, но, ссылая их на остров, мы можем обречь их на верную смерть. — Я понимаю, но не сейчас. Дай мне время. — Хорошо, в понедельник чтобы как штык в моём кабинете. Будем копать под ту девушку и начнём с её имени. Как и было велено, Эрик был в положенное время в положенном месте. — Ну что, генерал? Есть что нового? — Негусто. У правительства есть только её численность в их рядах. С именем сложно, в данных всё написано шифрами, чтобы сохранить секретность. Я отдал приказ о расшифровке, поставив значок высокой важности. Поэтому остаётся ждать. Дмитрий сидел за столом, покачиваясь на подвижном стуле в разные стороны. Эрик же занял место напротив него и нервно постукивал по деревяшке, пытаясь что-нибудь придумать. — Что насчёт Келия и Энни? Есть информация? — Бывшие друзья волновали Эрика сильнее после предательства. Он не особо любил их раньше, но сейчас было обидно до боли. — Они объявили о помолвке, нашли время, видимо, есть причина. Мальчишка не хочет терять девчушку, но у нас есть сведения, что отец Келия всегда не любил Энни и долго пытался заставить его бросить её. — Мы можем на это надавить? — Не думаю. — Мы снова в тупике. Поднявшись с кресла, Дмитрий направился к кабинету начальства. В такие моменты Эрик молча ожидал его, часто попивая виски из запаса генерала. Мужчина редко пил, поэтому не был против, чтобы парнишка мог расслабиться. Твёрдая рука стучала по металлической двери, ожидая заветного: — Войдите. Перешагнув порог, Дмитрий оказался в просторном кабинете с большим совещательным столом, парой шкафов, диваном и кулером, двумя дополнительными комнатами, отведёнными для отдыха и перекуса. — Генерал, какая честь. Я видел вашу просьбу, присаживайтесь. — Благодарю, вы смогли расшифровать? Мужчина, сидевший в главном стуле во главе стола, был возраста Дмитрия, но при этом не имел щетины, а напротив, был видом аристократа с причёсанными волосами. — К счастью, да, — он похлопал генерала по плечу. Не склонный к улыбкам, Дмитрий выражал довольство ухмылкой, во время которой его шрам у губы приподнимался. — Девушку на фотографии зовут Элизия Вутт. Она была раньше нашим членом, но её мало кто видел. Сидела в своей лаборатории и выходила только, чтобы передать данные. — И как она связана с Сэдриком? — Здесь и начинается самое интересное, — мужчина, сложив руки в замок, упёрся в них подбородком, улыбнувшись ещё сильнее. И был бы кто другой на месте генерала, почувствовал бы мурашки на теле и небольшую дрожь в руках. — Он её муж. Дмитрий оставался каменным, не выражая эмоций, но его голос слегка дрогнул. — Она слишком молода, Сэдрику намного больше, чем ей. — На 11 лет. — Значит, ей 29? В разгаре жизни. — Её ценность возросла ещё больше, нам необходимо её найти. Намёк понят, генерал? — Так точно. Есть координаты первого места обхода? — Сходи туда лично, возьми с собой ещё троих любых людей. Не смею ограничивать тебя солдатами, — мужчина откинулся на стул, перекинув ногу на ногу, — и следуйте в дом 108 у квартала 46, там она раньше жила. — Думаете, они что-то могли оставить? — Возможно. Лучше сходить, чем упустить важную информацию. Вернувшись в свой кабинет, Дмитрий рассказал всё Эрику. — Ты пойдёшь со мной. — Я уже хотел сам напроситься. Кто-то постучал. Повысив голос, Дмитрий впустил людей. На пороге стояли две девушки. Первая была стройная и опрятная, даже в таких условиях. Её волосы были переплетены из двух косичек в одну объёмную, а она одета в облегающую одежду с несколькими затяжками и карманами для оружия и пуль. Вторая же была одета как солдат. Черные волосы небрежно собраны в пучок, уставшие зеленые глаза , под которыми залегли синяки. Первы был ярче глаз словно ещё видел свет, а второй ужасно темный давно утратил надежду. — Мы слышали, вы направляетесь в квартал 46. Можно с вами? — Как быстро разлетается информация, — усмехнулся Эрик. — Лулу, ты очень ценный член агентства, если с тобой что-то случится, не сносить мне головы. — Не беспокойтесь, я справлюсь, — твёрдо ответила первая девушка. — Милли, а тебя я как раз собирался вызвать. Вторая девушка прохрустела пальцами, разминаясь к вылазке. — Отлично. Все друг друга знают, проблем быть не должно. Генерал выдал всем оружие, собрал рюкзаки и помог каждому экипироваться. Глава 2 Разваленные здания, стёкла под ногами, издающие хруст при поступлении на них, запах гнилой плоти людей, что не смогли спастись, порох, разбросанный везде, словно так и должно быть. Никто больше не обращал на всё это внимание, это стало привычным, въелось в жизнь. Обходя обломки рухнувших сооружений, команда направлялась в отдалённый, уже забытый район. Когда-то это была столица, даже не верится, что люди правда хотят войны или беспрекословно слушаются верхушки. — Генерал, если мы не найдём ничего? — перешагивая через упавшую витрину, спросила Лулу. Дмитрий молчал. Он сам не знал ответа. Умрём или, быть может, убьём ещё больше людей? Сейчас, пока они ходят здесь, люди умирают на фронте. Как всегда, используем незначительных людей как пешек, а сами скрываемся, ища «что-то, что точно поможет остановить всё». Генерал двигался медленно, тяжесть в груди, казалось, просачивалась в его конечности, делая каждый шаг тяжёлым и болезненным. Дмитрий протянул руку за ножом, который он заправил за пояс своих брюк. «Всё будет хорошо», — сказал он себе, но его руки дрожали. — Мы на месте. Дом был более-менее в пригодном состоянии: всего лишь были выбиты окна и штукатурка обваливалась, местами стены были проломлены, но зато он стоял. Команда зашла внутрь, проверяя надёжность конструкции. В случае, если начнётся обвал, нужно было продумать пути отхода. — Лулу, есть замечания? — обратился генерал к девушке. — Да. У таких домов чёрные входы находятся сбоку через подвал, поэтому если будет завал, можно постараться добежать до него либо использовать его при спасении. Стены пробиты на верхнем этаже и на нижнем. В случае обвала на остальных ярусах спастись шансов мало. — Можно добавить? — спросила Милли. — Нужно, — сказал Дмитрий. — Пол не особо твёрдый, если по нему попрыгать, то слышен глухой звук, который эхом отдаётся снизу, значит, здесь есть второй подвал. Пальцами Дмитрий подозвал ребят к себе. Задержав взгляд на Эрике, он сказал: — Слушайте внимательно. Я и Эрик пойдём в подвал. Лулу, тебе сложные этажи — средние. А тебе, Милли, верхние. В нижних карманах ваших штанов есть кагинава и трос. Пользоваться умеете, проблем возникнуть не должно. В случае чего бегите к нам или возвращайтесь в штаб. Отряд разделился. Генерал вполне мог сам со всем справиться, поэтому то, что он взял с собой Эрика, вызвало у того любопытство. — Хотели поговорить со мной? — Что-то здесь не клеится. Сэдрик не оставит нам следов, если и вправду захочет их скрыть. Ты же его прекрасно знаешь. Слышал, вы были близки. — Генерал приступил к перебору коробок у входа в подвал. Эрик принялся обыскивать ящики старых шкафов, которые с трудом поддавались, издавая истошные звуки при попытке их выдвижения. — Да. Я хорошо его знал, — Эрик произнёс это с особой грустью. Для него этот человек уже стал частью семьи, родным. Такие действия со стороны того, кому ты всецело доверял, приносили особую боль, не похожую на остальные. Однако парень пытался не показывать свою слабость, поэтому постарался рассказать о Сэдрике спокойным и непринуждённым тоном: — Он стратег. Не любит, когда ему мешают. Было как-то раз, когда мы были на задании вместе. Так он взбесился из-за того, что агентство не предупредило о моём участии. Сказал, что я многого не знаю и мне ещё предстоит учиться и учиться. Это была одна из наших первых встреч. На самом деле, он был для меня как наставник, хоть и злился, но помогал. Эрик замолчал. Передвинув в ящике бумаги, он нащупал потайное дно. Парень поддел дощечку и вынул её. Под скрытой деревяшкой находились фотографии УЗИ беременности и документы о рождении ребёнка. — Генерал... — встревоженно позвал мужчину Эрик. — Что? — Я вроде как нашёл очень важную информацию. Дмитрий тут же отбросил коробки и подбежал к Эрику. Выхватив из рук парня улики, он принялся их изучать. Указанный город совпадал с тем, в котором они находились. В родителях были прописаны Сэдрик и Элизия, а в рождённом ребёнке — дочь по имени Милли. Дмитрий и Эрик переглянулись. У обоих возникла мысль, что теперь есть на что давить. Знает ли Сэдрик о своей дочке и намеренно ли он оставил эти документы? В любом случае, это хотя бы что-то. — Мы не станем говорить Милли, — твёрдо заявил генерал. — А если она окажется в опасности из-за незнания? — выгнув бровь, Эрик опёрся ладонью о комод. — Не будем её выпускать из штаба, пока не разберёмся. — Не буду спорить. Лучшего варианта пока нет, — смирился Эрик. Дмитрий одобрительно похлопал его по плечу и спрятал находку во внутренний карман куртки. Они поднялись обратно, подозвав к себе остальных. — На моих этажах только налоговые документы, — отчиталась Лулу. — На моих даже документов нет, — с тоской ответила Милли. Смотреть на неё, зная секрет, было новым ощущением. Словно видишь бриллиант, который стоит в музее в самой середине, и каждый хочет им завладеть. За разбитыми окнами послышалось шуршание. Лулу захотела осмотреться и побежала к ним, но зацепилась о выпирающую из пола железку. Девушка подвернула ногу и упала на пол. Небольшие осколки вонзились в нежные ладони, вызывая жгучую боль. Дмитрий тут же среагировал и подбежал к Лулу. Подняв её на руки, он поинтересовался: — Ты как, принцесса? Эрик, ошеломлённый больше не тем, что произошло, а тем, как назвал генерал девушку, тут же развёл руками и наигранно выпалил: — Как, как ты её назвал? Принцесса, серьёзно? — Она одна из важнейших фигур в верхушке. Чем же ей не подходит звание принцессы? Любимица агентства. Эрик обдумал, и в принципе, всё было вполне логично. Но за всё время дружбы с Лукой, Лулу стала и для него младшей сестрёнкой, и видеть её на руках генерала было как-то неприятно, словно отдаёшь своё на растерзание. Эрик нервно постучал ногой по полу и прикрыл глаза, пытаясь переварить увиденное. Его эта ситуация волновала куда больше, чем недавно всплывший факт о Милли. — Ну что, а ты кем будешь? Может, советник или рыцарь? — обратился парень к Милли. Девушка вообще не особо понимала происходящего и выпученными глазами молча смотрела на Дмитрия и Лулу. — О чёрт, я тебя понимаю, — Эрик приблизился к девушке и по-дружески приобнял её. Теперь Милли с таким же взглядом смотрела на Эрика. С неприязнью она пальцами ухватила кончик пальца парня и сбросила его руку со своего плеча. — Да брось, — Эрик явно чувствовал себя везде лишним. Поэтому решил не мешать и вышел из здания первым. У входа его ждали Келий и Энни. Глава 3 — Что-то вы совсем растеряли хватку, — нахально отозвался Келий. Эрику всё настолько осточертело, что при виде них он просто устало вздохнул. Он проклинал этот день. Столько событий и никакого отдыха. Единственное, чего сейчас хотелось, — выпить горячего чая. — Может, вы приедете в следующий раз, молю? — отозвался Эрик. Келий и Энни переглянулись, не такой реакции они ждали. — Мы ведь прямо перед тобой. Не хочешь что-то спросить у нас или схватить? — спросила девушка. — Раз вы тут, значит, Сэдрик так захотел. А значит, нужно было что-то передать. Смысл мне пытаться вас сейчас поймать, если вы всё как раз продумали? Давайте вы просто расскажете, что хотели, а я не буду за вами гнаться, — устало ответил Эрик. Энни расстроенно смотрела на своего парня, тот лишь пожал плечами и спокойно сказал: — Ну, впрочем, так даже легче. Мы хотели передать, что вы ничего здесь не найдёте, потому что Элизия перед уходом всё забрала. Эрик задумался, но ведь они нашли и действительно думали, что именно это и хотел Сэдрик. — Тогда смысл было приезжать только чтобы сказать это? Вы ведь нарочно послали нас сюда? — Да, но только чтобы встретиться и передать, что мы разрабатываем новый вид наркотиков, содержащих яд при распылении. И как только мы окончим разработку, мы распылим его по всей Земле и покончим с человеческим родом. Пора менять времена. — Вы прямо как фанатики, не думали, что это слишком глупо? — Ты считаешь, что нам есть куда расти, но человек весь свой период, независимо от века, будет уничтожать себя. Войны никогда не закончатся, поэтому лучше оборвать наш род, и уже из нашего же праха зародится улучшенная версия людей. За спинами ребят послышались шаги, и Эрик невольно обернулся. Когда он вновь повернулся к Келию и Энни, их уже не было. Исчезли, словно и не стояли здесь пару секунд назад. — Я вправду в порядке, — послышался голос Лулу. Из дома вышли остальные. Лулу также была на руках генерала, но футболка мужчины была порвана. Тканью от неё была перевязана рука девушки; видимо, он вытащил осколки, бережно обмотав ранения. — Несёшь принцессу в замок? — решил подшутить над генералом Эрик. — Да, принцессе придётся отсидеться несколько дней, не выходя из штаба, — не обращая внимания на парня, Дмитрий обращался к девушке. Милли плелась позади, совсем не обращая внимания на происходящее, летая в облаках и думая о своём. В штабе их встретили тепло, сразу пригласили в кабинет, где генерал отчитался о проведённой вылазке. Милли ждала снаружи, она даже не поинтересовалась, почему ей было нельзя присутствовать на отчёте. В коридоре показалась высокая стройная фигура. Парень с чёрными волосами подошёл к девушке и сел рядом. — Скучаешь? Милли подняла голову, чтобы осмотреть обращавшегося к ней парня. При виде него девушка тут же заулыбалась и бросилась в его объятия. — Рик! Наконец ты вернулся! Парень засучил рукава, обнажая огромный шрам, протягивающийся от запястья до самого локтя. Девушка приникла. Испуганно она пробежалась глазами по всему парню, в надежде, что больше ран у него нет. — Прости меня, Рик. Я слишком мало уделяю тебе времени. — Я прихожу раз в месяц, а дома даже еды нет. Чем ты занимаешься? — Но ведь у меня тоже есть дела, — попыталась запротестовать Милли. — Сложнее моих? — возмутился Рик. — Нет, конечно, нет, — отступила девушка. Милли не могла спорить со своим мужем. Они поженились в таких условиях, хотя Рик всегда обещал ей пышную свадьбу. Девушка не собиралась давить на него, особенно когда ждала ребёнка. Она ещё не нашла подходящего момента рассказать Рику, но знала наверняка, что его эта новость вряд ли обрадует: это лишние хлопоты. — У нас давно не было, так что подготовься к десяти вечера. И надень что-нибудь посексуальнее, чем обычная ночнушка. Милли выдавила улыбку и погладила руку мужа. Он так и не подарил кольцо: трудное время, нет денег, потом... Постоянные обещания. После свадьбы он словно стал ещё грубее и холоднее. Девушка старалась закрывать на всё глаза, однако ей хотелось, чтобы ребёнок жил в любящей семье. — Ты сегодня весь день занят? — Как иначе? У меня нет времени прохлаждаться, сегодня опять поставили под командование этих идиотов из авангарда. — Ты ведь не бросишь меня? — с надеждой спросила девушка. — Что за глупые вопросы? Все, давай, меня ждут. Рик поцеловал девушку в щеку и ушёл. Милли дотронулась до живота, пытаясь осознать своё положение. Может, этому ребёнку вовсе не суждено родиться. Дверь кабинета со скрипом открылась, и оттуда вышли Эрик, Лулу и Дмитрий. — Принцесса, ты останешься здесь. — Что происходит? — повернувшись ко всем, спросила Милли. — Нас опять послали на задание, вот только генерал считает, что Лулу лучше не ходить туда: для неё опасно, особенно с ранениями. — Говорю же, это просто царапины, я не ребёнок! — возмущалась Лулу. — Ты не проходила через поле боя никогда! И не стоит начинать. Просто послушай, принцесса, тебе нужно заниматься документами, а не лазить в заброшках. — Ты же будешь рядом, со мной ничего не случится. — А если я не успею помочь? Хочешь стать моим бременем? Я и так много смертей несу, но твою я просто не смогу вогрузить на себя. — Я такой же человек, как и все вокруг тебя, так что ничего не будет. Генерал посмотрел на Эрика и Милли. Те с интересом наблюдали за ссорой. Ему не хотелось продолжать перед ними, поэтому он отвёл девушку в сторону, где никто не услышит их. Прикоснувшись к руке Лулу, он переплёл свои пальцы с её. И уже без крика, нежно обратился к девушке. — Ты мне дорога. Больше, чем остальные, — Дмитрий не мог поднять взгляда. — Ты меня любишь? Генерал молчал. Ему было стыдно за свои чувства. Она достойна лучшего, а не его, уже потёртого и измотанного. — Ты молодая, умная, красивая. У тебя всё впереди, найди такого же молодого и хорошего парня. Не обрекай себя на страдания, когда ты можешь находиться в безопасности. Об этом сейчас все мечтают, — с грустью сказал он, рассматривая изящные и тонкие пальцы девушки. Лулу приподняла подбородок мужчины, чтобы их взгляды встретились, но Дмитрий отвёл глаза. Девушка схватила его за щёки, сильно вдавив пальцами, отчего у мужчины не осталось выбора, как повиноваться. — Я останусь, но только если ты признаешь свою любовь и будешь со мной. Генерал замер. Его сердце стучало, а пульс отдавался в висках. Он не мечтал о взаимной любви, не мечтал, что она примет и выберет его. Только что сказать? Словами не передать всего, что хотел сказать Лулу. Девушка, словно читая его мысли, слегка кивнула. После этого жеста генерал прильнул к её губам. Нежно накрывая их своими, он старался не разочаровать её. Пальцами Дмитрий зарылся в мягких локонах девушки, свободной рукой обхватил её за талию и углубил поцелуй. Дыхание стало прерывистым, но что-то так тянуло, он не мог отпрянуть, не мог перестать чувствовать её, не мог не вдыхать её запаха, не мог не ощущать прикосновений пальцев к его покрытой щетиной щеке, не мог перестать думать, какие сладкие на вкус её губы. Однако Лулу сама отстранилась. — Не забывай дышать, — рассмеялась она. — Поцелуй меня ещё раз, — заворожённо просил генерал, она действовала на него как наркотик. Попробовав раз, не сможешь оторваться никогда. — Ещё раз? — Лулу успела выдохнуться, будто пробежала марафон, а ему всё мало. — Да. Целуй меня, пока мне не надоест, — генерал приблизился к губам девушки и предельно близко прошептал: — или пока я не умру от нехватки кислорода. Девушка сделала заветное движение, прикоснувшись к опухшим губам мужчины. Всё больше надавливая на него, она забирала контроль. Но он не был против, наоборот, ему было приятно быть в её власти. Он был готов отдать ей всё, позволил бы делать с собой всё, что захочет, лишь бы снова чувствовать её прикосновения и ласку, слышать её голос и дерзкий, но сильный характер, милые протесты и до безумия гениальные идеи. Начинавшийся невинно поцелуй перерос в погоню за воздухом, в рваные вздохи. В знак окончания девушка прикусила губу генерала, отчего тот даже не дёрнулся. Кровь струйкой прошлась по разорванному месту, немного пощипывая, но при этом принося удовольствие, недоступное и личное. — Скоро увидимся, ге-не-рал, — Лулу нежно вздёрнула нос Дмитрия, дразня мужчину, и ушла, оставив его наедине со своими чувствами. Он откинулся на стенку и расплылся в улыбке, как мальчишка, которому впервые понравилась девочка. Глава 4 Над головами пролетали истребители. В самом эпицентре военных действий уже не было невинных людей: они либо погибли, либо давно прячутся в подвалах, прижимая к себе самое родное, что у них есть. Они просыпаются с надеждой, что всё происходящее — страшный сон, едят и плачут под гул выстрелов и громких взрывов. Их родные, возможно, уже мертвы и лежат на поле боя, не удостоившись даже быть похороненными. И уже ничего не исправишь: мёртвые не воскреснут, а раны в сердцах людей никогда не заживут. Стоит ли это того? Но, увы, ответ на этот вопрос не повлияет на реальность. Дмитрий остановился. Посреди района стоял солдат. Его мундир был весь в порохе и местами порван. Сам солдат был весь чумазый, и лишь несколько белых полос остались после слёз. Генералу всё было предельно ясно. Он стоит на мине, его последние секунды — прощание и мольба. Солдат закрыл глаза и отступил назад. В считанные секунды пространство вокруг него поднялось на воздух. Густой дым, небольшое пламя, догоравшее из-за отсутствия горючего. На месте практически ничего не осталось, словно солдата и не было. Лишь куски оставшейся амуниции и куски плоти. Милли в страхе отшатнулась, ноги стали ватными, а в голове всё ещё гудел звук от взрыва. Так мимолётна чья-то жизнь пролетела. Она была так же наполнена счастьем и горем, страхом и злостью, моментами, что связывали его с миром. — Тише, — ласково обратился Дмитрий к девушке. Милли не устояла на ногах и упала в руки генерала, истерически разрыдавшись. Она не могла сдержаться: всё происходящее наводило такой ужас, а от осознания, что ты не можешь помочь, было ещё больнее. Эрик, который не в первый раз видел смерть, уже привык к ней. Если плакать по каждому, то можно и самим умереть от нехватки воды. Люди глупы и сами создают себе проблемы по разным причинам; иногда они бывают разумными, но так же не стоят жизней умерших. — Давайте хотя бы закопаем его, — сдержанно предложил Эрик. — Пожалуй, мы не потеряем много времени, — согласился генерал, пытаясь успокоить Милли. — Он... — пыталась сказать девушка, но не могла. Задыхаясь, она начинала поикивать, из-за чего ещё сильнее начинала реветь. Дмитрий просил её сделать глубокий вдох и задержать дыхание, но как бы девушка ни старалась, всё заканчивалось одинаково. Эрик решил не дожидаться их и сам раскопал яму, достав лопату из ближайшего магазина; та тоже пострадала, её ствол был разломан, но других лопат рядом не нашлось. Аккуратно погрузив остатки солдата, Эрик закопал яму обратно, а над ней вставил лопату. Это было единственное, что он мог сделать. Хотелось верить, что дома его не ждала постаревшая мать или любящая жена с ребёнком. Это звучало эгоистично, но лучше, чтобы больше никто не страдал. — Спасибо, что похоронил его сам, — отозвался Дмитрий. — Если бы не глава, оставили бы ее в штабе, как и договаривались. — промямлил Эрик. Милли смогла наконец успокоиться. Всё ещё не пришла в себя, но уже не плакала. Её и без того пустой взгляд наполнился ещё более непонятной бесконечностью. Было ли в них отчаяние или сожаление, может, даже гнев на всё и вся. — Может, все же отнесём её в штаб? — предложил Эрик. — Нет, я в порядке, правда, — заговорила Милли. Дальше команда шла молча. Нужных слов ни у кого не было. А как можно подбодрить кого-то, если сам себя не можешь? Дойдя до следующего района, пришлось продвигаться, прячась по закоулкам. Велась перестрелка, где-то танки обрушивали здания, всё было в огне. Непотухающий вечный огонь войны. С каждым выстрелом кто-то умирал или получал ранения, с каждым истошным криком в душе людей угасал последний огонёк, унося за собой ещё одну историю. Пробегая по развалинам, в попытке не оказаться на месте погибших, они ещё больше осознавали, как обесценивается жизнь каждого на поле боя. — Не отставайте, нам крупно повезло, что сражаемся не мы, но это не значит, что умереть мы не можем, — подгонял генерал. В метре от отряда пролетел снаряд, который врезался в здание около них. Тот тут же взорвался, начиная гореть; пламя увеличивалось, а дым заволок пространство вокруг. Нащупав руки Эрика и Милли, Дмитрий ухватился за них и побежал в укромное место. — Давайте же, не отставайте! Хоть Дмитрий и был холодным и суровым, в глубине души последнее, что он хотел видеть, — это смерти близких ему людей. Поэтому он так яростно настаивал, чтобы Лулу осталась в штабе. Это место не подходит ей. Она умна, спортивна и ловка, но она не для войны. Никто из здешних людей не создан для войны. Миновав район, отряд вышел к огромному декоративному дому дворцового типа. У постройки была роскошная усадьба, однако в нынешних условиях всё выглядело довольно плачевно. Нестриженый газон, потёртые стены, завядшие кусты роз, развалины забора и местами разбитые оконные рамы. Вокруг было множество солдат и военной техники. Всё охранялось, пройти просто так не удастся. — Каков план? — уставилась на генерала Милли. — Да, посвяти нас, как мы пройдём через ЭТО? — с сарказмом сказал Эрик. Парень напряжённо стоял, жестикулируя каждое слово. Ему не нравилась сложившаяся ситуация. По заданиям в прошлом он часто пробирался в дома, но ни один из них не охранялся таким количеством людей. И тем более там не было столько танков. — Спокойно. Мы не будем проникать напрямик. — О, да ну! Я думал, ты ведёшь нас на верную смерть, — парировал Эрик. — Во-первых, послал сюда нас вовсе не я. Во-вторых, закрой рот и просто следуй за мной, — генерал также был натянут, как струна, поэтому еле сдерживался, чтобы не ударить кого-то, в первую очередь Эрика. Пройдя вдоль обломков мраморных столбов забора, отряд дошёл до небольшого люка в траве. Дмитрий присел, откапывая крышку. Трава вросла, значит, этим ходом никто не пользовался. — Надеюсь, сегодня никто не умрёт, — сказал напоследок генерал и первый нырнул внутрь. Поспешив за ним, все спускались следом, закрыв за собой крышку. Было темно и пахло протухшей рыбой. Милли была на небольшом сроке, поэтому тошнота не была такой сильной, однако живот скрутило. Пришлось терпеть, говорить о своём положении в таком месте не хотелось. — Ты наступил мне на пальцы, маленький паршивец, — пробурчал Дмитрий. — Терпи, моя красавица, — съязвил Эрик. Под ногами плескалась канализационная вода, вместе с которой проплывали грязные ошмётки, промокшие насквозь тряпки, бумаги и уже неразличимые предметы, которые со временем полностью потеряли свой первозданный вид. Все старались ступать тихо, однако вода не позволяла, издавая хлюпающие звуки при каждом шаге. Генерал остановился у поворота, отчего все идущие позади дружно врезались в его спину. — Эй! — возмутился Эрик, но Дмитрий тут же прикрыл его рот своими ладонями. — Тихо. Слушайте внимательно. — Он развернулся. — Судя по звукам, мы под солдатами, значит, дальше уже дом. Сейчас мы проходим до ближайшей ванной комнаты, оттуда придётся постараться и как можно тише отодвинуть унитаз. Если попадёмся, разрешаю бежать и принимать решения самостоятельно. Эрик прикусил кожу на руке генерала, пытаясь вставить своё слово. Дмитрий съёжился и тут же вытер слюнявую руку о ткань штанов Эрика. — Генерал, хочу сказать, что их сейчас нет дома. — С чего ты так решил? — вопросил мужчина. — Когда мы залезали сюда, то я видел, как от дома отъезжала машина, а в ней сидели трое: Сэдрик, Келий и Энни. — Отлично. Дмитрий напутствующе похлопал юношу по плечу. Этот жест он использовал часто. От генерала такая похвала ценилась больше остальных. Добравшись до лестницы, они выбрались наружу. Туалет пришлось ставить на место, чтобы было незаметно, но их ноги были мокрыми и оставляли за собой огромные следы. Пришлось немного раздеться и оставить вещи там же; на обратном пути их необходимо было забрать, а оставшиеся следы — отмыть. Все разделились. Генерал проверял верхние комнаты, а Эрик с Милли — нижние. Всего в сумме было десять помещений, два из которых были отведены под ванные. Сэдрик не любит посторонних внутри его территории, поэтому опасаться солдат не стоило, только не шуметь, чтобы не привлекать их внимания снаружи. Однако по звонкому гулу с улицы они вовсе не скучали и не особо охраняли, а по большей части сплетничали. — Прошлой ночью было жарко. — Это они так мирились или о потомстве думали? — Ты же знаешь хозяина и его пассию, они молодые, вот и энергия льётся через край. — По секрету скажу вам, я представлял их, когда отходил в туалет. — О чёрт, ты серьёзно? — В отличие от тебя я не женат. Прошарив все ящики и потайные места, они вновь собрались в ванной на первом этаже. — Я нашёл пару презервативов, — похвастался Эрик. Генерал закатил глаза, отняв их у парня, а Милли смутилась, слегка покраснев. Раньше девушка была уверенной в себе, дерзкой и умела подколоть так, что смущались окружающие, а не она. Но теперь, когда у неё был муж, всё стало таким давящим. — Ладно, — поднял руки Эрик. — На самом деле у меня есть кое-что интересное. Парень достал из задних карманов штанов листок бумаги и, развернув его, продемонстрировал остальным. На белоснежном листке красовался договор о крупной перевозке на далёкий остров. Документ связывал Сэдрика и Келия узами. Первый был обязан взять под своё крыло второго, но только в случае выполнения договора. По подписям договор действителен, а по дате был заключён в самом начале войны. Послышался звук шагов, за которым последовал скрип двери. Ребята переглянулись. — Солдаты точно не заходят внутрь? — встревожилась Милли. — Я уверен, — хмуро ответил Эрик. — Может, им захотелось в туалет? — изогнув брови, нервно предположила девушка. — Вот только этого бы нам и не хватало, — Эрик облокотился о стену, пытаясь успокоить мысли, возникающие в голове. — Нет, у них есть свой туалет на улице, — наконец подал голос генерал. — Так, слушайте внимательно: нам нужно убираться отсюда, но для начала замести следы. — Обычно средства для уборки хранят в ящиках под раковиной, — Милли принялась искать необходимые вещи. Она осела на колени, обыскивая шкаф. Он был небольшим, но его дверцы так же надоедливо скрипели, как и входные. Пришлось делать всё медленно, не хотелось попасться на горячем.ядом с ванной кто-то прошёл. Все замерли, затаив дыхание. Тишина пугала, с каждой секундой тревога нарастала. — Ласточка, иди ко мне! — прокричал кто-то из гостиной. — Уже бегу, — послышался женский голос у двери. Человек за дверью ушёл, позволив всем облегчённо сглотнуть накопившуюся слюну. Милли упала на пол. — Я думала, это конец. Передав тряпку и средство для мытья полов генералу, девушка принялась караулить у двери. — Ты не смеешь поднимать на нас тон! — прозвучал грубый голос. — Пс-с, идите сюда, они о чём-то спорят, — подозвала остальных Милли. Прислонившись к двери, они пытались вникнуть в разговор и вытащить из него полезную информацию. Глава 5 — Я здесь главный, — спокойно отвечал второй голос. Он был холодным и рассудительным. — Благодаря моим связям, ты прячешь жену, — процедил первый, резкий голос. Все понимали, что речь идёт о договоре, а Эрик хотел узнать больше, поскольку на том же острове находился и Лука. Чем больше он услышит, тем быстрее поможет другу. Парень надеялся, что сейчас тому ничего не угрожает. — Не смей тыкать в меня контрактом! — накипал второй. По диалогу стало понятно, что первый голос принадлежал Келию, а второй — Сэдрику. — Это не твои связи, а твоего отца! И получил ты их незаконно. — Ты должен понимать в истории, как никто другой. Так вот, представь, что я сын, который жаждал престола больше остальных. И, как обычно и происходит, сильный свергает слабого, убивая его своими руками, — шипел Келий. Можно было отчётливо представить картину их ссоры: зловещую улыбку парня и суровый взгляд мужчины, испуганную девушку, прячущуюся за спиной любимого. — Продавал наркоту и думаешь, раз война, то всё забудут? Так вот, тебя не примут на другую сторону. Даже если они простят тебя как пленного, то никогда не простят, сколько людей вы с отцом угробили, продавая эту дрянь. — Заткнись! Ещё хоть слово, и я передам им, кто такая Элизия и где она прячется. Послышался звонкий удар, а затем ещё несколько глухих. Началась потасовка. — Самое время слинять, — выпалили Эрик и все согласились. Избавившись от улик, все начали опускаться в люк, поспешно забрав с собой мокрую одежду. Последней спускалась Милли; ещё раз осмотревшись, она полезла за остальными. Отодвигая туалет и закрывая дыру, девушка не заметила, как пуговица зацепилась и осталась в ванной. Под давлением туалета тонкие нити, соединявшие её с тканью, порвались, не дав даже почувствовать владелице своё исчезновение. Вновь пробираясь по воде, Эрик вдруг вспомнил, что позабыл сообщить генералу о недавнем разговоре около заброшенного дома. Он остановился. — Дим! Голос эхом прошёлся по туннелю. Эрик стоял бездвижно, смотря на воду пустым взглядом, словно по-крупному облажался. — Я забыл кое-что рассказать, — парень поднял взгляд на мужчину, который озадаченно наблюдал за ним. — Только ты и я. — Это прозвучало интимно. Дмитрий кивнул Милли; девушка тут же поняла, что должна оставить их. Но места в тоннеле особого не было, поэтому она дошла до лестницы и ждала, пока мальчики договорят. — В тот день у старого дома Элизии я встретил Келия и Энни. Генерал не дёрнулся, лишь внимательно слушал, даже не задавая вопросов, не возражая и не злясь. В этом не было необходимости; это никак не изменит ситуацию и лишь рассорит их. — Тогда я так устал, что даже не среагировал на них. Впрочем, я ничего не натворил, но узнал, что Сэдрик не знает о дочке, и они тоже не знают. Эту находку не подкладывали они — мы нашли её сами. Воцарило гробовая тишина. Дмитрий сложил руки крест-на-крест, пытаясь обдумать всё, а Эрик терпеливо ждал ответа. — Знаешь, мы можем переманить его к себе. Но мы не знаем его мотивов. Дороже ему дочь или собственная цель? — Он хоть и трудоголик до мозга костей, но всегда ставил семейные дела выше. Столько лет под одним кровом, и я даже не знал имени его жены. — Милли всё ещё не знает, кем является, но мы не можем всё время скрывать это. — Ты знаешь её: после свадьбы она нервная, гормоны шалят. Сразу разревётся, как узнает, что она дочь Сэдрика. Вдруг и винить себя начнёт. — Ты прав, но, Эрик, нам пора покончить со всем. Промедлим — умрёт ещё больше невинных людей. — Ты же знаешь, что я иногда ухожу к Луке, — затронул больную для себя тему парень. — Так вот, тот остров. На нём находится мой друг, и мне тошно, зная, что он там вовсе не один. Вдруг из-за меня он снова пострадает? — Мы сегодня же отправимся туда, только придётся провести переговоры с верхушкой. Боюсь, они не одобрят такой импульсивности. — Но мы же наконец знаем, где Элизия! Разве они не хотели, чтобы мы её поймали? — Да, но для них люди — пешки, и если можно обдумать всё лучше ценой жизней простых людей, то они воспользуются этим. — Милли ждёт, пошли, — оборвал диалог Эрик. Ему не хотелось продолжать, боялся слишком открыться генералу, лучше не показывать слабости. Чем меньше люди вокруг о тебе знают, тем меньше боли они причинят. Милли стояла далеко; её от парней отделяло не только расстояние, но и поворот. Однако в туннеле всё раздаётся эхом. Каждое слово она хорошо разобрала. Она понимала, что её считают слабой и даже балластом, поэтому чётко решила, что теперь, благодаря этой информации, она станет сильнее. Они не узнают о том, что ей всё известно. Никто не узнает, пока она не получит с этого выгоду. До штаба добраться было легче: в пройденном с утра районе почти никого не осталось, войска передвинулись, и пройти не составило труда, а оставшуюся часть они проехали в повозке с ранеными солдатами. Каждый из них бился в лихорадке, чуть постанывая и ворочаясь. Хотелось облегчить их боль, но если этого не могли врачи, то они и подавно. — Когда-то и я был на их месте, — внезапно заговорил генерал. — Такой же наивный, мечтавший о славе. Считал себя героем, спасающим родину. Моментов, когда я был на грани смерти, было не сосчитать. — Вы герой! – посмотрев на генерала, с уверенностью произнесла Милли. — Спасибо. Дмитрий закрыл глаза и задремал. Проснулся он уже у штаба: Эрик разбирал рюкзак, а Милли помогала вынести больных. Немного пожурив себя за отдых, генерал спрыгнул с повозки. — За мной! Ребята оставили дела и направились следом за генералом. В кабинет Милли, как обычно, не впустили, и теперь она знала почему. Речь внутри несомненно будет связана с ней. — Утаивал информацию намеренно? — строго спросил глава, всё так же сидя на своём кресле. — Нет. Я забыл, — тут же ответил Эрик. Глава перевёл взгляд на генерала и склонил голову, спрашивая, подтверждает ли тот слова парня. В ответ Дмитрий кратко кивнул. — Забудем. Информация важная, но пока не вижу, как её использовать, — заключил глава. — Сегодня по заданию мы смогли разузнать много нужной информации. Для начала, — генерал посмотрел на Эрика, тот понял, что нужно положить документ на стол, — ознакомьтесь с этим договором. Глава довольно оскалился, предвкушая победу. Однако Дмитрий тут же испортил ему настроение. — Мы знаем, где находится Элизия, и мы просим вас немедленно туда отправиться. — Отклонено. Ещё рано, мы даже ничего не обдумали. — А может, вы просто боитесь? — встрял в разговор Эрик. Глава наконец-то встал. Ударив по столу, он вновь вернул внимание к себе. — Вы находитесь под моим крылом. А знаете, крылья могут сдавливать всё тело так, что оно запросто взорвётся, — с угрозой сказал глава. — Вам просто людей не жалко, а мы можем со всем покончить! — развёл руками Эрик, призывая действовать. — У нас есть козырь: если вдруг они окажутся там с нами или сама Элизия окажет сопротивление, то будем угрожать им Милли, — рассудил генерал, закрыв нарастающий спор. — Это уже лучше, — снова к привычному тону вернулся глава и уселся обратно, сложив руки в замок и подперев ими подбородок. — Мы... — начал генерал, но его речь прервала с грохотом открывшаяся дверь. Та еле держалась, чтобы не свалиться с петель. В комнату вошла Лулу. Все молчали, от неё не ожидали бунта. Она знала, что Милли не должна слышать разговор из-за своей принадлежности, но в этот раз её не затронут, поэтому, наплевав на отваливавшуюся железную дверь, девушка прошла ближе к главе и сказала: — Выключайте свой домофон перед важными разговорами! Глава опешил: перед началом разговора он точно был уверен, что закончил говорить с Лулу. Однако вот она перед ними. — И значит, раз я любезно посвящена в дела, то пойду с вами, — она повернулась к генералу. – — Я знаю, что ты хотел сказать: «Мы пойдём втроём», поэтому со мной мы пойдём вчетвером. — Тебе не место в таких операциях. Они опасны, — возразил Дмитрий. — Пусть идёт, — усмехнулся глава. — Но... — Никаких но. Генерал посмотрел на Лулу со злостью, словно глазами передавая: «Зачем ты лезешь туда, куда не нужно?» Пройдя мимо Дмитрия, она остановилась и нежно шепнула ему на ушко: — Кстати, Лука мой брат. Будь с ним нежнее. Затем сказала, чтобы услышали все: — И даже не пробуйте уехать без меня. Я буду ходить рядом с Милли всё оставшееся время, — она знала, почему участие Милли было обязательным, и мастерски надавливала на это. Генерал нахмурился, посмотрев на Эрика. Тот лишь пожал плечами, мол, не при делах. Он понимал, что Лулу могла рассказать о том, кто ей Лука, а могла просто пригрозить как-то иначе, например, бросить его. — Как я вижу, моё решение уже не такое важное. Поэтому отплываете вы в восемь вечера, — дал добро глава. — И да, почините дверь, она мне ещё нужна. Глава 6 Большие суда не могли доплыть к острову из-за особенностей вод. В некоторых местах было сильное мелководье, а иногда могли встретиться и растущие посреди воды деревья. Эти пути были сложными, но самыми короткими к острову. Погрузив необходимое оружие и еду в лодку, все заняли позиции и отплыли. Атмосфера стояла напряжённая. Все понимали значимость поездки и не знали, закончится она хорошо или плохо. — Когда вернёмся, давайте выпьем чая с лимоном? — предложила Милли. — Обязательно, — Эрик погладил её по голове. — Надеюсь, с Лукой всё в порядке, — Милли пыталась скрыть своё волнение, но за всё это время лишь Эрик и Лулу хоть как-то были рядом с ним, а остальные отвернулись. И ведь Лука был именно тем человеком, который всех сблизил, но сказать ему в лицо слова благодарности было трудно. Но не так невозможно, как соединить компанию вновь. Прошло не так много времени, но за это время всё полностью изменилось, и все понимали, что как раньше уже не будет. Дмитрий сидел рядом с Лулу; девушка нервничала, отчего всегда трясла ногой. Генерал осторожно положил руку ей на колено, пытаясь её успокоить. Лулу улыбнулась, но улыбка была измученная и фальшивая. — Элизию можно убить при необходимости, — Дмитрий помолчал, а затем сурово поменял решение: — Нет. Всё же мы её убьём. Ничего нового она не скажет, а Сэдрик изменит решение при виде трупа жены. Все молчали: никому не хотелось убивать, но что оставалось? Она точно будет сопротивляться. Все были в этом уверены. — Если ситуация требует радикальных мер, в рюкзаке есть граната, — добавил генерал. Эрик уныло смотрел на закат. Обычно самые неприятные моменты всегда происходят при красивом заходе солнца, а в этот раз он был особенно алым. Приближаясь к берегу, становились видны очертания двух фигур. Одна из них резко спохватилась и начала убегать. Увидев это, Дмитрий принялся ускорять темп. За первой фигурой побежала вторая, но на полпути она упала и начала кривиться, видимо, поранилась. Оставив лодку у берега, все схватили оружие и, направляя его на девушку и парня, приближались. Только Дмитрий не знал Луку; по этой же причине ему было плевать на его чувства. Остальные же были его друзьями, и держать в руках пушки, угрожая ему, было высшей степенью предательства. И все они чувствовали себя ужасно, ощущение грязи и никчёмности окатило их с головой. Лука был напуган, но в глазах читалась злость; он всё понимал. Оправдывал Элизию и, по его словам, отлично знал, кто она. Генералу это ещё больше не понравилось. Возникла мысль: как он смеет покрывать монстра? Однако он не знал всю историю целиком. И оправдать никогда нельзя, но понять, хотя бы попытаться, стоит всегда. Когда к берегу подплыл ещё один корабль, все застыли. Увидеть главу никто не ожидал, но он был здесь. Не обращая внимания на отряд, он без замедления выстрелил. Тогда никто не успел среагировать, и все готовились к худшему исходу — к смерти Луки. Но выстрел прозвучал, а парень всё ещё был жив, зато Элизии — нет. Её бездыханное тело лежало на песке; истекая кровью, она что-то пробормотала, но лишь Лука смог услышать её последние слова. Он кричал, говорил, что девушка не умрёт, пытался остановить кровь, но глава никогда не промахивается. — Привезите их в штаб. — Но вы хотели его убить! — Эрик, полный ненависти, схватил мужчину за воротник куртки. Тот лишь отдёрнул его, косо посмотрев, словно Эрик был мелким ребёнком, капризным и избалованным. — Попрошу руки держать при себе! — рявкнул мужчина. — Сегодня же Сэдрик узнает о смерти жены и о том, что у него есть дочь. Глава ухмыльнулся; вся ситуация нисколько не омрачняла его, напротив, она казалась ему забавной. Лулу пребывала в шоке и всячески извинялась перед братом. Генерал, пытаясь её успокоить, нежно одаривал девушку поцелуями, заглушая душевную боль. Эрик осторожно подошёл к другу. Он снова подверг его опасности, снова позволил ему страдать и не смог ничего изменить. Обняв Луку, с каждым разом всё сильнее прижимая его к себе, он старался не слышать истошных криков, которые заставляли сердце отчаянно биться в поисках пристанища. Эрику было плевать на мокрую от слёз одежду, главное, чтобы Луке стало легче. — Я обещаю, это не конец. Я не могу быть причиной, которая держит нас. Этих слов Лука не слышал, как и не видел слёз сестры, которую нежно прижимал к себе Дмитрий. Не видел он и их поцелуя, объятий и утешений. Не слышал тихого шёпота Милли, как и остальные. — Мамочка... Только узнала о маме, как та тут же её покинула. Эрик помог Луке встать, позволил полностью нависнуть на него. Труп Элизии уже погрузили, оставалось дотащить Луку. Его вещи останутся на острове, и не только его. Возможно, именно так им не будет одиноко. Глава 7 Никто на лодке не стал расспрашивать Луку или как-либо его трогать. Эта поездка прошла молча. На подходе к городу разносились знакомые отряду выстрелы и крики, но для Луки они были новыми, и в них он слышал собственные вопли; ему мерещилась кровь на руках и прилипшие к лицу из-за слёз светлые волосы. Голова парня неистово гудела, призывая поскорее лечь спать и забыть об этом дне. Ему помогли дойти до штаба и положили в свободной комнате на этаже с Милли. Элизию же доставили в кабинет главы. Эрику хотелось высказаться, он даже попытался что-то сказать, но тут же прикусил язык и ушёл с остальными. Что было у главы в голове, никто не знал; генерал же просто считал, что это проявление недоверия к ним. У всех свои причины думать о случае по-своему. И играли ли они на самом деле, не столь важно. Рик перехватил жену в коридоре. Прижав девушку к стене, он, не спросив, начал домогаться её, целуя то в шею, то в ключицу. Милли было противно, она чувствовала себя грязной, но Рик был сильнее, и она не в силах его оттолкнуть. — Женушка, сегодня в казарму заходила одна леди к своему мужу, она была в одном белье. Такое кружевное и красное, до жути сексуальное. Можешь надеть такое же? Я знаю, в твоём шкафчике лежит один комплект. Рик коснулся талии, а затем спустился ниже, пошлёпывая по попе Милли, он призывал её к ответу. — Может, в другой раз? — загнанная в угол девушка пролепетала. — Не начинай. Парень просунул руку под одежду, грубо сжимая кожу девушки. Боль заставила Милли простонать, раскрыв рот. Рик воспользовался этим и поцеловал её, проталкивая свой язык. Надавливая на неё, прижимая её силой к стене и не давая ей дышать, он думал, что возбуждает её. Однако Милли было противно, а в своём положении её вдобавок поташнивало. Уже несколько дней её мутило, и она не могла нормально поесть. Рика совсем не волновало её здоровье и настроение. На первом месте у парня всегда было только его желание. — Я хочу, чтобы на тебе не осталось живого места. Милли воспользовалась моментом, когда Рик расстёгивал пуговицы на белой рубашке, и оттолкнула его. Парень опешил: раньше ему не смели отказывать. — Я же сказала: в другой раз. Что здесь непонятного? — Милли наклонила голову, нахмурив брови, между которыми скопились маленькие морщинки. Она говорила уверенно и твёрдо. Она уже решила, что больше не будет терпеть. — Не понял, — мужчина посуровел, на его щеках виднелись желваки. Рик схватил Милли, надавливая на мышцы челюсти, и прошипел ей в губы: — Решила поиграть? Так ты заводишь меня сильнее, сучка! — на последнем слове он сделал акцент, разделив его на слоги. Губы Милли задрожали, предательски выдавая её слабость. — Ты не понимаешь, — девушка попыталась выбраться из рук мужа. — Мы разводимся. Глаза Рика сузились, он по-прежнему улыбался, но было в этой улыбке что-то омерзительно холодное и злое. — А в детстве тебе нравились наши игры. Милли застыла. Это был этап её жизни, который она всячески пыталась забыть, отбросить, как ненужный хлам. А он снова смеет давить на больное. Все эти годы она оправдывала его поступки. Он говорил, что никто больше не полюбит её, такой характер никому не понравится, говорил, что складки на теле Милли отвратительны. И даже у алтаря девушка покорно слушалась его. — Ты изнасиловал меня! — возмутилась Милли, жалобно смотря на мужа. В глазах набрались слёзы, но она не позволит себе заплакать. — Да брось, тебе понравилось, — насмешливо развёл руками Рик, оперевшись о стену. — Ты даже не слушал меня. Я просила остановиться, кричала, что мне больно. Милли сжалась, пытаясь не вспоминать тот день, но невольно он сам всплывал в памяти. Его прикосновения, грубые толчки, кровь, слёзы и горящие рядом свечи, воск которых капал ей на пальцы, обжигая и оставляя шрамы.Рик попытался подойти к жене, но та отдёрнулась, не желая чувствовать больше ни одного его касания. — Мы разводимся, — ещё раз повторила Милли. Одним движением Рик нанёс удар. Милли не смогла удержаться и упала. Однако Рик не собирался останавливаться и начал пинать жену. — Заладила: развод, развод! Забыла всё? Ничего, научу заново, ты должна быть мне благодарна, мелкое отродье. Большинство ударов приходились на живот, отчего Милли была вынуждена согнуться, прикрывая ногами ребёнка в утробе и голову, чтобы не получить сотрясение. Оставалось молиться, чтобы дитя не умерло и чтобы всё как можно скорее закончилось. Милли была готова согласиться, признать, что он прав, не разводиться, лишь бы он перестал. — Ри... – в попытках сказать девушка заикалась, а открыть рот было до жути больно; видимо, при первом ударе она повредила челюсть. — Это не моя проблема. Что с того? Я должен грустить и раскаиваться? — Рик плюнул в жену и просто ушёл, оставив её полуживой валяться на холодном полу. Девушку нашли несколько солдат, которые шли на ужин. Они помогли ей дойти до медпункта, где врач осмотрел её и дал указания. — Говорить пока не сможете, да и ходить вряд ли получится. Милли хотела спросить о ребёнке, потому попыталась пошевелиться. Доктор тут же остановил её, поняв, чего она ждёт. — Извините, но ребёнок не выжил. Слёзы сами полились, стекая на свежие бинты; хотелось закричать, отомстить, но от каждого малейшего движения всё тело ныло, отзываясь гулким стуком в груди. — Это не моё дело, но кто же вас так... Нужно доложить главе. Надеюсь, до вашего выздоровления виновник не убьёт вас. Бывали случаи: пока жертва не способна ничего рассказать, она остаётся живой. Доктор помог вытереть слёзы с лица девушки, которые уже стали частью ее жизни, и покинул палату, чтобы доложить верхушке о случившемся. Уже вечером все пришли навестить Милли и согласились охранять её по сменам. Единственный, кто не пришёл, был Рик. Глава 8 Слух о случившемся тут же прошёлся по всему штабу, стало известно и о потере ребёнка. Милли не рассказывала о нём, а теперь все знают. Будет трудно выдерживать взгляды людей: одни, наполненные презрением, а другие — сочувствием. В кабинете главы Дмитрий и Эрик обсуждали дальнейшие действия. — Милли была нашим главным оружием против Сэдрика, я уже отправил труп Элизии с запиской и доказательствами, — нахмурился мужчина, сидевший в своей обыкновенной позе во главе стола. — Она не вещь, — констатировал Эрик — Да, ты прав, с моей стороны было неправильно так говорить, — не стал возражать глава. — Что будет, когда Сэдрик узнает о состоянии Милли? — спросил Дмитрий. — Нам нужно найти виновника и отправить его на казнь к Сэдрику. Пускай сам решает, что с ним делать. Скажем так, это будет наш подарочек, — в голосе мужчины заиграла нотка предвкушения. — Если верить рассказам Луки, то всё было ради Элизии, теперь нет смысла продолжать войну. — Лука ещё не в том состоянии, чтобы говорить. Вы обещали не трогать его, — разгорячился Эрик. — Тише. Это была вынужденная мера, сейчас он у себя отдыхает, питается лучшей едой. Знаешь ли, столько людей пострадало куда больше его, а они сейчас всё так же сражаются и почти не едят. Так что умерь свой пыл, — главе не нравилось, когда кто-то перечит или ставит под сомнение его действия. — Вы нам также не сказали, что отправитесь на остров следом, — пробурчал Эрик, но не осмелился сказать громче. Мужчина не стал разжигать конфликт. — В столовой осталось пару пирожков, какие Милли любит больше? — внезапно поинтересовался глава. — Вишнёвые в школьное время ей нравились, — подумав, ответил Эрик. — Собираетесь навестить её? — Генерал присел на диван, положив ногу на ногу. — Думаете, не нужно? — Да нет, ей будет приятно и спокойнее. — А что ты думаешь, Эрик? — А что я? Вы измените своё решение из-за моего ответа? Глава рассмеялся, все же парнишка был дерзким и своенравным, как он в молодости. Видеть в ком-то своё отражение многим нравилось, но знать, что кто-то способен заменить тебя, главе не нравилось больше всего. — Всех можно заменить. Согласен? — Не несите чушь. Все мы чем-то всегда будем отличаться, даже если и незначительно. И пока вы болтаете о ерунде, наступает смена караула. В общем, я пошёл. Эрик махнул всем, прощаясь, и покинул кабинет. Дверь привычно скрипнула, уже не вызывая неприязни. Всё близится к концу, даже странно осознавать, что всё изменится. — В мальчишке что-то есть, — признал генерал. — Не зря он в любимчиках у Сэдрика. Получил ли он мой сувенир с острова? Тем временем, на другой стороне Сэдрик уже разрушал свой кабинет. Его злило не то, что глава убил Элизию, а то, что он не смог её защитить. И ребёнок... Почему она не сказала ему? Разве он недостаточно любил её, недостаточно делал для неё? В чём была ошибка, где он промахнулся, что сделал не так? Теперь и его дочь страдала, была на грани смерти, и он не мог ей помочь. — Этот порочный круг, — Сэдрик бросил в стену любимую вазу жены. Она осколками разлетелась по всей комнате, один из кусочков отрикошетил мужчине в руку. Ему было плевать на кровь, он упал на колени. — Да что же я творю! Элизия была тем типом женщин, которые умеют сводить с ума, подчинять, ставить под каблук. Они завораживают, призывая стать ручной собачкой, но в ответ многое скрывают и не готовы делиться сокровенным. «Отпустить её, даже не через неделю после смерти, будет считаться предательством?» — подумал Сэдрик. — Но не ты ли предала меня первая? — он шептал это, смотря на осколок в руке, словно разговаривая с умершей женой. Мужчина выдернул фарфор, из-за которого поструилась кровь, и, встав с колен, он положил его на ещё уцелевшую полку. — Я тебя отпустил. И теперь пора позаботиться о нашей дочери. Людей, слепо шедших за тобой и уверенных в твоей правоте, переубедить трудно, но возможно. А вот Келия... Только если будет достойная причина. Сэдрик направился в запасной кабинет, именно на такие случаи. До Элизии у Сэдрика часто были вспышки агрессии. Мужчина написал ответное письмо, в котором согласился на сотрудничество. Конечно, не просто так. Глава 9 Сэдрик ждал Келия в гостиной. Он, как обычно, пришёл с Энни. Увидев задумчивого партнёра, он сразу понял, что предстоит серьёзный разговор. — Эй, снаружи говорили, что ты крушил и метал. Мне безопасно приближаться? — Отставь шутки. — Снова Элизия не отвечает? — Она больше никогда не ответит. Улыбка с лица Келия сошла, и он присел на диван напротив Сэдрика, Энни последовала примеру и села рядом. — Она мертва? — решила уточнить Энни. — Да. — Если хочешь поговорить, мы рядом. Да, Келий? — девушка коснулась пальцев парня и глазами молила быть нежной с мужчиной. — Конечно, если хочешь отдохнуть, я возьму твои дела на себя. — Дело не в этом. Я уже отпустил. Но у меня есть дочь, и она не у нас. — Не проблема, отнимем, — с энтузиазмом произнёс Келий. — Нет. Я хочу закончить всё. Это неправильно, мы все рушим, люди не должны решать такое. — Ты серьёзно!? — парень хотел встать и наехать на мужчину, но Энни схватила его за запястье, потянув обратно. — Сэдрик прав. Разве ты не устал? — Ты с ним? — Я скучаю по ним... Келий закатил глаза, пытаясь обдумать. Слова Энни были для него так же важны, как для Сэдрика слова Элизии. — Нас не оставят в живых. Без последствий война не заканчивается. — Ты прав. Нас не простят, никого с нашей стороны не примут там. — Если извинимся? — О, ласточка, ты слишком наивная. Такое не прощают. Все замолчали. Как найти выход, при котором они не понесут тяжёлых последствий? Как закончить то, что унесло столько невинных жизней? — Просто заплатим своими жизнями? — пессимистически предложил Сэдрик. — А наши люди? Мы вели их, мы в ответе за них, — Келий, к удивлению, легко согласился закончить всё. — В искусстве часто из-за ошибок не перерисовывают картину, а создают новую уникальную, украшая её и говоря, что так было задумано, — Энни переплетала кончики волос. Сэдрик и Келий вопросительно посмотрели на девушку, ожидая продолжения. — Ну, знаете. Никому не нужно знать, почему на самом деле война шла. Придумаем что-то получше и выставим это как необходимость, а на переговорах заключим фальшивый контракт, в котором признаем убытки, например, в виде еды, одежды и материала, это сейчас важно. А вообще объединимся в одну страну. Весь мир — одна страна. Может, и войны хотя бы на век прекратятся? Келий звонко чмокнул девушку в лоб, от чего та смутилась, и на щеках выступил румянец. — Ты умничка! Сэдрик улыбнулся, неужели у этой истории может быть хеппи-энд? — Я напишу второе письмо с предложением и сегодня же отправлю его. К следующему утру Сэдрик, Келий и Энни уже были у штаба. Глава с теплом принял их, словно они и не враждовали. — Присаживайтесь. На столе были чашки с чаем и пара конфет. На стульях висели пледы, которые можно было положить на ноги. — Как добрались? — Не умерли, и на том спасибо, — отозвался Сэдрик. Сидеть и разговаривать со своим бывшим боссом, которого однажды предал, было непривычно. Даже немного стыдно, особенно его бархатный тон, двуличие, скрытое под маской доброжелательности. — Ваша идея мне понравилась. — Это все заслуги Энни, — не стал врать Сэдрик. Девушка улыбнулась. Она не любила быть на таких мероприятиях, поэтому руки сильно потели и дрожали; под столом Келий осторожно сплёл её пальцы со своими, успокаивая. — Я рядом, — прошептал ей на ушко парень. — Как хотите оформить мир? — Раз мы зачинщики, то большая доля должна отойти вам. Сейчас нам всем не хватает продовольствия, одежды и материалов. Установим, что мы объединяемся в единую страну, наша сторона будет заниматься строительством. Назовём это десятилетней отработкой, — Сэдрик протянул пару листков, на которых числились имеющиеся у них ресурсы. — Что ж, неплохо, но вы же хотели фактический договор. — Добавим, что казнили главного нашей стороны. Мы не раскрывали его, поэтому с этим трудностей не возникнет, — пояснил Келий. — А что, если народ будет требовать трупа, публичной казни? — На такой случай у меня идея ещё лучше. — Сэдрик хищно улыбнулся. Отчего у Энни по телу прошлись мурашки; Келий сильнее сжал её пальцы, а затем вновь разомкнул. — Заинтриговал. — Ты обещал мне подарок. Того, кто избил и лишил ребёнка моей дочери. Тебе ведь всё равно, что с ним будет. Нам обоим выгодно: я отомщу, ты получишь мир. Глава расплылся в улыбке. — Складывается как никогда лучше. Можно объявить о новостях народу завтра. — Так кто навредил моей дочери? — У нас есть догадки, но нельзя его спугнуть. Сегодня поймаем его. Сэдрик смирился, что не получит ответа, поэтому сделал глоток чая. Энни от волнения допила его ещё в самом начале, а Келий не особо любил чай, если только зелёный. Гостей проводили в свободные комнаты. Им также принесли еды и сменной одежды. Ночью глава самостоятельно отследил Рика; тот даже не стеснялся, подкатывал к другим девушкам, совсем не беспокоясь об избитой жене. Парень никогда не видел главу, а потому позволял себе хамить и сопротивляться. — Долбаный ублюдок! Ты вкрай ох*ел! — Рик замахивался, но не попадал. — Хочешь почувствовать, каково положить голову на холодное дерево в ожидании, что острое лезвие прорежет твою шею, сосуды, мышцы и нервы? — легко уклоняясь от ударов, говорил глава. — Заткнись, я тебя сдам, и мало не покажется! — Глаза Рика покраснели из-за давления, которое поднялось от сильного прилива злости и страха вместе. — Ругайся пока можешь. — Мужчина ударил Рика в лицо, тот упал и, словно зная, как он бил жену, в точности повторял каждый удар Рика. — Каково быть на её месте? — Так это эта мелкая сучка тебя ко мне послала. Вот же тварь. Мужчине хотелось добить Рика прямо здесь, но он ещё был нужен. — Знаешь, ты сделаешь хотя бы одно благое дело. Умрёшь ради мира. Не прекрасно ли? — Следующим ударом мужчина вырубил Рика. Забросив его на плечо, он понёс его в свой кабинет, чтобы подготовить к предстоящей казни. Утром народ ожидал представления. Никого не волновала истина, все хотели стабильности и спокойствия. Возможно, позже некоторые люди начнут отбиваться от стада и выискивать крупицы правды. Но сейчас, сейчас все объединились ради одного — наказать виновного. Им нужен был козёл отпущения, и они получили его. Виновный во всех грехах и обстоятельствах — это не господь бог так решил, это не он виноват, а тот, кого сегодня выведут на казнь. Рика провозили сквозь разъярённую толпу. Им было жалко помидоры и еду, но не жалко человека, поэтому без всякой задней мысли они кидали в парня булыжники. Солдатам приходилось укрывать Рика, в ином случае он бы скончался задолго до отсечения головы. Милли не решилась присутствовать: она винила Рика в смерти ребёнка, но в душе уже отпускала мужа, поэтому видеть его смерть для неё было бы слишком тяжело. Да и состояние её здоровья не позволит стоять в огромной толпе, которая всячески толкает друг друга. В самом центре стояла одинокая Гильотина на эшафоте. Солдаты подхватили Рика, который всё ещё был без сознания, и поместили его голову в отверстие. Попросив тишины, они привели парня в чувства. Народ хотел видеть страдания виновника, а не лёгкую смерть. Открыв глаза, парень попытался встать, но совсем скоро осознал, где находится, и, пытаясь выбраться, царапался о дерево, раздирая кожу. — Что вы творите?! Я ничего не сделал, чтобы вы казнили меня! — Сукин сын достоин чего-то худшего! — В рай тебя не пустят! Даже в ад тебе дорога закрыта. — ДАЙТЕ НАМ РЕЗАТЬ ЕГО ПО КУСОЧКАМ! — ПУСТЬ РЕЖУТ ШЕЮ ПОСТЕПЕННО! — СНАЧАЛА ПОМУЧАЙТЕ ГАДЁНЫША! — Что вы говорите? Разве за то, что ударил жену, казнят?! — ОН ДАЖЕ НЕ ОСОЗНАЁТ СВОИХ ДЕЯНИЙ. — ЭТОТ ПАРШИВЕЦ ХОЧЕТ ОБМАНУТЬ НАС! — НЕ ВЕРЬТЕ ЕГО СЛОВАМ! Рик понял, что отнекиваться не получится; лучше просить прощения, унижаться, что угодно, лишь бы не чувствовать металл над головой. — ПРОСТИТЕ! РАДИ БОГА, УМОЛЯЮ! Я БУДУ... Рик не смог договорить; под громкий гул народа шея парня была отсечена. Голова скатилась по деревянному покрытию прямо в руки к людям. Им не было противно, не было страшно от отрезанной мёртвой головы; напротив, они радостно подкидывали её как трофей, ликуя и радуясь наступающей новой жизни Конец. Всё начало меняться не резко, а очень давно. С самого начала всё вокруг можно считать ложью, но вспоминать об этом Луке было всё равно приятно. Во многих моментах хотелось поступить совсем не так, но так вышло. Возможно, всё к лучшему. Смерть Рика совсем не тронула его. Они дружили, но Луку всегда беспокоило его отношение к Милли, и после случившегося с девушкой он бы не простил Рика. Ни за что. А в таком раскладе он принёс мир. Всё же от него есть толк. Лука забрался на камень, стоявший неподалёку от лагеря, у берега моря. Волны разбивались о скалы, а их шум ласкал слух. Если смотреть только на море, то кажется, что ничего не изменилось. Природа способна рушить себя сама, так же как и человек. Только она умеет преподносить всё красиво, а не бросать, будто одной кнопкой можно будет всё очистить и начать заново. Эрик подкрался к Луке со спины. Ледяными пальцами он дотронулся до шеи парня, отчего тот вздрогнул, а на коже появились мурашки. — Эрик! — вскрикнул Лука. — Снова пишешь. Для кого этот дневник? — Может, в будущем кому-то захочется узнать и мою историю. — А что, если мы не взорвём к тому времени планету, может, и потомки смогут пожить здесь? Лука недовольно взглянул на Эрика. А тот лишь, как ни в чём не бывало, улыбался. Самодовольная ухмылка с его до боли притягивающими ямочками на щеках... Лука так и хотел сказать что-то в ответ. Но понимал, что Эрик прав. Никто не гарантирует будущего, никто не обещает прочитать его дневник. — Зато мне спокойнее умирать, зная, что после себя я оставил хотя бы это. — Да ладно, не беспокойся. Я обещаю: после смерти все наши заслуги и опыт обязательно нам пригодятся. — Хочу помнить всё, даже плохое. — А теперь записывай. Лука уныло кивнул в ответ и сосредоточился на пожелтевшей странице дневника. С левой стороны уже были записи, поэтому новая началась с правой. Эрик хотел узнать, о чём пишет Лука, но больше ему нравилось смотреть на лицо друга, прилив берега и алый закат. Приобняв Луку, Эрик поглаживал его плечо и смотрел вдаль, иногда отвлекаясь и засматриваясь на морщинки на лбу парня, который усердно вырисовывал буквы на старом пожелтевшем листе. *** Война обрушилась так внезапно. Я не был на ней, но последствия прочувствовал сполна. После всего произошедшего мне трудно держать себя в руках. Однако рядом со мной всё ещё мои близкие, и, даже зная правду, я готов простить всему миру все грехи. Мы все не без грехов, я понимаю. Но самое главное: меня во всех событиях просто поставили в известность. Моё решение не поменяло бы ничего. Я — как возможность другим утешиться. Всё же я рад, что смог выбраться из бесконечного ада. И только на один вопрос я так и не дал ответа: зачем я всё это пишу? Просто мне хочется, чтобы после меня что-то осталось. Послесловие Спасибо всем, кто дочитал, и тем, кто в процессе! Эта моя первая законченная история, она для меня как ступенька в будущее. Когда-то я буду её перечитывать и вспоминать, как писала, и надеяться, что кому-то она понравилась, для кого-то стала опорой или желанием творить. Конечно, будут и те, кому совсем не понравилось, и я не расстроюсь. После написания я поняла, какой большой труд проделывают все авторы, поэтому я благодарна им за творчество, которое зачастую остаётся незамеченным. Когда-то я восхищёнными глазами смотрела на любимых писателей, а теперь надеюсь, что найдутся те, кто будут смотреть так же на меня. Дополнительная информация Лука • До войны был актёром, часто находился в тени своей сестры, но при этом во временных командах был душой компании. • С Эриком познакомился на вечеринке, которую устроил Келий в честь года отношений с Энни. • Дневник ведёт с семи лет, когда папа ушёл из их семьи. На внутренней стороне обложки написано его второе имя — Женевьер. Эрик • В Агентство был вынужден пойти, поскольку был сиротой и денег брать было неоткуда. • Сэдрик для него был как отец, наставник. • Если бы не желание Сэдрика убить Луку и Лулу, мог встать на его сторону. • Отношений не было. • Проколол ухо на втором году пребывания в агентстве, до войны носил серьгу. Обобщённая информация • Элизия не любила Луку, но он ей нравился. Изменять мужу она не хотела, но при этом считала, что из-за предательства ему будет не так больно узнать о дочери. • Элизия думала над тем, чтобы изнасиловать Луку, не давая ему выбора. • Сэдрик не стал бы начинать войну, если бы знал о дочери — Милли. • Рика не похоронят; его тело останется там же, где казнили, и со временем оно просто сгниёт. Люди будут проходить по нему. • Если бы Лука был рядом, Энни не ушла бы с Келием, предав остальных. • Лулу знала о действиях Энни, но не стала её удерживать, понимая, что Келий много значит для неё. • Келий на самом деле не убивал отца, а лишь выставил события так. Во время их бегства их всё же нашли, и, защищая сына, Олег погиб. Чтобы другие не считали это слабостью парня, он соврал и сделал себя антагонистом. • Мать Келия, Луиза, жива, она вышла из комы на три часа раньше отключения электричества, но в тот момент всем было не до неё, поскольку началась война. Сейчас она выживает сама по себе, по крупицам собирая жизнь до комы. Многое она плохо помнит, Оливию забыла. • Пуговицу Энни, которая порвалась в туалете, нашла Милли. Сама Милли подшивала свою одежду, и та пуговица была из знакомой Энни коллекции. Когда-то такую же Милли пришила ей на джинсы, успокаивая девушку, что та вовсе не потолстела, а просто нитки плохо держали пуговицу. • Не все люди воевали; некоторых отделившихся людей называли "Рыльники", поскольку они очищали магазины, забирая себе продовольствие, которое нужно было солдатам и их семьям. Но времени их ловить не было, поэтому наказания не следовало. • У солдата, который взорвался на мине, была семья. Жена участвовала в операции как главнокомандующая, хотя при этом находилась на 8 месяце беременности. • Лука изначально планировал покинуть остров, но встреча с Элизией пресекла эту идею. • Милли ещё долго думала о возможных исходах: "Что если бы Рика не казнили? Что если бы я узнала о маме раньше? Что если бы ребёнок родился? Что если бы я жила с Элизией и Сэдриком?" • Было две альтернативные версии. Первая, в которой Сэдрик умирает, пытаясь отомстить за смерть внучки. Вторая, в которой в попытках мести за избиение он сам убивает свою внучку, Милли возненавидит его, а Рик укрепит положение, в дальнейшем также принижая жену. • В одной из вселенных Келий не уехал от Энни, инсценировав смерть, но Келий потерял Энни, потому что Олег сбил её. • У Элизии после сигарет появляется сыпь на ноге, но она продолжает курить. • Лулу в будущем родит сына от Дмитрия, но неизвестно, сколько людей останется к тому времени из-за послевоенной ситуации. • Имя Главы на самом деле никому неизвестно. Он не говорит о нём, а спрашивать никто не решается. • Если присмотреться, на правой щеке Луки есть родинки, которые, соединяясь, образуют треугольник. Но они так незаметны, что о них знают только Лулу и Эрик. • В книге не упоминается о матери Луки и Лулу, чтобы добавить секретности их семье. Читатели сами могут решить, кто она. • В книге Элизии на самом деле есть способ, как закончить войну и воскресить цивилизацию. Но она осталась на острове с остальными вещами. • Элизия и вправду уничтожила записи, инструкции и чертежи для своего оружия, но не избавилась от копии, которая находится в цепочке, которую Лука забрал в первый день на острове. Поэтому всё необходимое для повторения произошедшего находится на острове. Отсюда и название Дежавю, из-за возможности повторения всего. • До встречи с Лукой Эрик ненавидел свои ямочки. • У Дмитрия есть татуировка чуть ниже живота: на ней изображены символ бесконечности и ангел. • Маленькая Лулу мечтала стать фигуристкой, но слишком поздно решилась, в основном из-за страха неудач и мысли, что учёба важнее. Дополнительная сцена В просторной комнате, где стояло огромное пианино, не было места для ссор и упрёков. Любящий муж обнимал жену, шепча ей на ушко слова любви: — Я готов на всё ради тебя, любимая. Хитро улыбаясь, девушка заговаривала мужчину, заставляя того пообещать ей. — Даже мир уничтожить? — Даже мир. — Несмотря на то, что все умрут? — Главное, ты счастлива. — Тогда дай мне обещание. — Клянусь, я готов выполнить любую твою просьбу, Эли. Девушка развернулась и поцеловала мужа, награждая того за верность и податливость. Мужчину вовсе не интересовало, как он выглядел в глазах других. Да, он был у неё на поводу, зато он чувствовал любовь, а не просто использовал её. Девушка попросила колонку включить песню для вальса и, увлекая мужа, кружилась и смеялась, словно в её красивой голове не было идеи о конце света, словно не она разрушит эту идиллию своими руками, словно не из-за неё пострадают люди, и словно не благодаря ей мы получим такую концовку.