Кофе, кот и третий курс

Колледж Нефер ненавидела. Не учёбу — с ней она справлялась легко, благо деньги родителей открывали любые двери, включая самые удобные места в библиотеке и лучших репетиторов. Нет, она ненавидела сам воздух этого места: фальшивые улыбки, вечные интриги, сплетни за спиной. Её редко кто-то трогал — дочь известного адвоката и владелицы сети отелей. Слишком высоко, чтобы задирать. Слишком холодно, чтобы пытаться дружить. Нефер сидела в кампусном кафе, на своём обычном месте у окна. Чёрный свитер, идеально выглаженный, чашка эспрессо (двойного), взгляд мимо мельтешащих студентов. Она ждала, когда закончится пара у неё и у этого… как его… у того парня из бизнес-клуба, с которым надо было обсудить проект. — Простите, здесь свободно? Голос был мягким. Не таким, как обычно — звонким или наглым. Просто… тёплым. Нефер подняла глаза. Перед ней стояла девушка с длинными, непривычного оттенка волосами — сине-фиолетовыми, как сумерки перед грозой. Волосы были распущены и падали почти до пояса, лишь небольшая прядь заправлена за ухо. Простая серая толстовка с закатанными рукавами, потрёпанный рюкзак, из которого торчала какая-то бумажка, и на лице — широкая, ничем не прикрытая улыбка. Беззащитная. Искренняя. — Это место занято, — сухо ответила Нефер, кивнув на пустой стул напротив. — Вы сидите одна уже полчаса, — заметила девушка без капли смущения. — Я просто поставлю сумку и пойду за кофе. Хорошо? Нефер хотела сказать «нет». У неё было правило: не впускать никого в личное пространство. Но что-то в этих глазах — тёплых, янтарных — заставило её чуть заметно кивнуть. — Ладно. — Спасибо! — девушка улыбнулась ещё шире и буквально рухнула на стул, скидывая рюкзак. — Я Лаума. Учусь на третьем, филология. А вы? — Нефер. Юрфак. — Ого, — Лаума присвистнула, и прядь сине-фиолетовых волос упала ей на лицо. Она машинально убрала её. — Страшно. У вас там, наверное, одни зубры. — Не жалуюсь. Повисла пауза. Нефер надеялась, что это станет концом разговора. Но Лаума не двинулась с места. — Слушайте, — сказала она, подавшись вперёд и положив локти на стол. Её волосы соскользнули с плеча и легли на столешницу, как кусок ночного неба. — Я знаю, что вы — та самая Нефер. Из той семьи. И знаю, что вы обычно ни с кем не разговариваете. Но у меня сегодня была ужасная пара по древней литературе, и мне нужно с кем-то это пережить. Можете просто кивать и делать вид, что вам интересно? Я буду благодарна. Нефер моргнула. — Что за пара? — Мы разбирали «Слово о полку Игореве» в четвёртый раз за семестр. Четвёртый! — Лаума схватилась за голову, и сине-фиолетовая волна волос качнулась следом. — Я люблю древнерусскую литературу, но есть предел человеческих возможностей. Нефер не удержалась. Краешек её губ дёрнулся вверх. — Это не улыбка? — прищурилась Лаума. — Вы улыбаетесь? — Мне показалось, я просто скривилась от сочувствия. — Нет, это была улыбка. Я засвидетельствую. — Лаума вскинула руку, как в суде. И Нефер… Нефер почувствовала, как что-то оттаяло в груди. Совсем чуть-чуть. Как лёд на стекле от чужого дыхания.

***

Они начали видеться чаще. Сначала случайно — в кафе, в коридоре, в библиотеке. Потом Лаума стала подсаживаться за столик Нефер без спроса. — Ты не прогоняешь, — сказала она однажды, жуя яблоко. Её сине-фиолетовые волосы были заплетены в две небрежные косы. — Это хороший знак. — Я просто не хочу тратить энергию на конфликт, — ответила Нефер, поправляя манжеты дорогой блузки. — Врёшь, — беззлобно усмехнулась Лаума. Нефер промолчала. Лаума была… другой. Она не лезла в душу, не спрашивала про деньги, не пыталась казаться круче, чем есть. Она рассказывала о своих родителях — обычных учителях, которые гордятся ею и присылают варенье в стеклянных банках. О своей мечте — открыть маленькую кофейню с книгами. О том, как спасла дворового кота с перебитой лапой и теперь он живёт у неё в общаге, хотя строго запрещено. — Ты рискуешь отчислением из-за кота? — изумилась Нефер. — Это не «кот», — обиделась Лаума. — Это Бублик. У него душа. И вообще, — она тряхнула головой, и сине-фиолетовые пряди рассыпались по плечам, — если меня отчислят, я хоть буду знать, что сделала это ради одной цели. — Благородной, — поправила Нефер. — Вот видишь, а я филолог, — засмеялась Лаума. Нефер тогда впервые за долгое время рассмеялась в голос. Испугалась собственного смеха. Он прозвучал слишком громко, слишком искренне. Как будто она позволила себе то, на что не имела права.

***

Год спустя.Дружба росла незаметно, как трава сквозь асфальт. Они встречались почти каждый день. Лаума научила Нефер пить не только эспрессо, но и какао с маршмеллоу («ты просто не пробовала нормальное, Нэф»). Нефер в долг платила за лечение всё того же Бублика, когда у кота случился какой-то страшный стоматит. — Ты чудо, — сказала тогда Лаума, обнимая её в ветклинике. — Просто чудо. Нефер замерла в этих объятиях. Руки Лаумы пахли лекарствами и мятой. Её щека прижалась к плечу Нефер. А сине-фиолетовые волосы рассыпались по воротнику дорогого пальто Нефер, оставляя на ткани несколько ярких прядей. «Ничего, отстирается», — почему-то подумала Нефер, хотя обычно требовала от вещей идеальной чистоты. И в груди что-то сжалось. Непривычно. Необъяснимо. «Это просто благодарность, — подумала Нефер. — Я просто рада, что она не плачет». Но тот вечер она вспоминала ещё долго. А потом перестала обманывать себя.

***

Всё случилось на благотворительной ярмарке, которую устроил студсовет. Лаума уговорила Нефер пойти («Там будут бездомные животные, Нэф! Настоящие! Ты должна увидеть Бублика в компании собратьев!»). Нефер, которая ненавидела шумные мероприятия, почему-то согласилась. Купила несколько билетов, пожертвовала сумму, о которой Лаума лучше не знать, и теперь стояла в стороне, наблюдая. Лаума сидела на корточках перед клеткой с тремя щенками. На ней был старенький свитер с чужого плеча, джинсы в краске. Её длинные сине-фиолетовые волосы были собраны в высокий пучок, и только несколько прядей выбились и падали на лицо. И она… разговаривала с животными. — Ну что, рыжий, — серьёзно говорила она тощему щенку, который пытался лизнуть её в нос. — Ты похож на лисёнка. Тебя точно заберут. Только не трусь, хорошо? Ты молодец. Щенок взвизгнул. Лаума засмеялась, взяла его на руки и прижала к груди, не боясь испачкаться. Одна прядь сине-фиолетовых волос упала на мордочку щенка, и тот чихнул. — Ой, прости, — Лаума бережно убрала волосы за ухо. И тут же рядом подскочил студент с соседнего потока, которого Нефер знала как того, кто вечно брал деньги в долг и не отдавал. Он споткнулся, задел клетку, и та покачнулась. Лаума одним движением подхватила клетку свободной рукой, не выпуская щенка. — Осторожнее! — сказала она студенту не зло, а тревожно. — Они же напугаются. С тобой всё в порядке? Не ушибся? Парень что-то пробормотал и ушёл. А Лаума опустилась на колени, гладя каждого щенка по очереди, проверяя, не дрожат ли. — Всё хорошо, маленькие, — шептала она. — Всё хорошо. — Она склонилась ниже, и её сине-фиолетовые волосы упали вперёд, образовав почти что шатёр над щенками. Те замерли, а потом один из них ткнулся носом в прядь. Лаума рассмеялась — тихо, радостно, беззащитно. Нефер смотрела на неё. Смотрела, как та светится изнутри — той самой добротой, которую не купишь, не подделаешь, не наиграешь. Лаума отдавала тепло просто так, нищим, зверям, случайным прохожим. И себе — тоже, сама не замечая. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри Нефер. Громко. Необратимо. «Ох, — отстранённо подумала она, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Вот оно что». Она не хотела быть подругой Лаумы. Она хотела смотреть на эту улыбку каждое утро. Она хотела видеть, как эти сине-фиолетовые волосы рассыпаются по подушке. Она хотела защищать её от дураков, от этой вечной щедрости, которую люди могли использовать. Она хотела держать её за руку, когда Лаума будет говорить о своей кофейне. Она хотела… — Нефер! — Лаума заметила её и помахала рукой, придерживая выпавшую прядь. — Иди сюда! Посмотри, какой кроха! Он тебя вылижет до смерти, он обожает людей! Нефер сделала шаг вперёд. Один шаг из тысячи, которые теперь предстояло сделать, притворяясь, что она всё та же — холодная, неприступная, богатая подруга, которой просто нравится чужое общество. — Иду, — сказала она, и голос прозвучал ровно. Ни одного лишнего звука. Она подошла. Лаума протянула ей щенка. Нефер взяла его в руки — тёплого, дрожащего. — Смотри, как он к тебе тянется, — прошептала Лаума, поправляя выбившуюся сине-фиолетовую прядь. — Ты ему нравишься. Он чувствует, что ты хорошая. «Если бы ты знала, — подумала Нефер, глядя в янтарные глаза, которые ничего не подозревали. — Если бы ты только знала, что я сейчас чувствую». Она улыбнулась — той самой, безопасной, дружеской улыбкой. — Наверное, он просто голодный. — Нет, — уверенно сказала Лаума. И добавила, тряхнув головой так, что сине-фиолетовая волна рассыпалась по плечам: — У него отличный вкус. И она хлопнула Нефер по плечу, как лучшая подруга. А Нефер стояла с щенком на руках, посреди шумной ярмарки, и чувствовала, как внутри неё медленно, но верно начинает рушиться что-то, что она строила годами — собственную крепость одиночества. Она полюбила. И ничего не могла с этим поделать.

***

Теперь, сидя с Лаумой в том самом кафе, где они познакомились, Нефер пила двойной эспрессо и улыбалась в ответ на очередную историю о Бублике. Слушала. Кивала. Задавала вопросы. Лаума сидела напротив, её длинные сине-фиолетовые волосы были распущены и струились по спинке стула, привлекая взгляды других посетителей. Она жевала печенье и рассказывала о том, как Бублик научился открывать дверцу шкафа. — Представляешь, он достал пачку с кормом и рассыпал по всей комнате! — Лаума развела руками. — А потом сидел в центре этого безобразия и смотрел на меня честными глазами. Ну как на него злиться? Нефер улыбнулась краешками губ. — Ты никогда не умела злиться. — Это точно, — вздохнула Лаума и откинулась на спинку, отчего её волосы рассыпались ещё пышнее. — А знаешь, Нэф… Ты сегодня какая-то задумчивая. Опять этот декан? — Нет, — тихо сказала Нефер. — Я просто… рада, что мы встретились тогда. Лаума улыбнулась — светло, по-детски, ничего не подозревая. — Глупышка. Я тоже. — Она наклонила голову, и сине-фиолетовая прядь упала на щёку. — Ты лучше скажи, поехали на выходные кормить уток? Я знаю один парк… — Да, — ответила Нефер слишком быстро. — То есть… давай. Лаума рассмеялась, не заметив ничего. А Нефер смотрела на эту сине-фиолетовую волну, на эти честные глаза, на эту доброту, которая не знала границ, и думала только об одном: «Я люблю тебя. Я никогда тебе не скажу. Но я люблю тебя». Она взяла чашку с остывшим эспрессо и сделала глоток, пряча дрожь в пальцах. А ночью, в своей огромной пустой квартире, где пахло деньгами и одиночеством, она напишет в заметках: «У неё сине-фиолетовые волосы. Она пахнет мятой и чем-то сладким. Она любит животных больше, чем людей. Она никогда не узнает». И это будет правдой.

***

Нефер проснулась в пять утра. Это была не бессонница — она привыкла вставать рано, чтобы успеть всё: пробежку, душ, завтрак, пару часов чтения кодексов до первой пары. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня она проснулась не от будильника, а от собственного голоса. — Лаума, — прошептала она в пустоту спальни. И замерла. Потому что это имя сорвалось с губ так естественно, так привычно, будто она звала её каждое утро. Будто они жили вместе. Будто это было нормально. Нефер села на кровати, провела рукой по лицу. За окном только начинало сереть, внизу ещё горели фонари. В её огромной квартире с видом на набережную было тихо, как в склепе. «Контролируй себя, — приказала она себе. — Ты — Нефер. Ты не позволяешь чувствам управлять тобой. Ты — холодная, расчётливая, успешная. Ты — не та, кто влюбляется в филолога с сине-фиолетовыми волосами и котом в общаге». Она встала, зашла в ванную, встала под ледяной душ. Боль помогла. Немного. Но когда она вытерлась полотенцем и случайно бросила взгляд на зеркало, то увидела в своих глазах то, чего там быть не должно было. Тоску. — Глупая, — сказала она своему отражению. — Глупая, глупая.

***

В колледже всё шло своим чередом. Осенняя сессия приближалась, и коридоры гудели, как потревоженный улей. Нефер шла на пару по корпоративному праву, когда у доски объявлений увидела знакомый силуэт. Лаума стояла, запрокинув голову, и читала какое-то объявление. Сегодня её сине-фиолетовые волосы были забраны в высокий хвост, открывая шею — тонкую, с едва заметной родинкой чуть ниже затылка. Нефер замерла на месте. Она заметила, что её взгляд прикован к этой родинке, и с трудом заставила себя смотреть на доску. — Нэф! — Лаума обернулась и просияла. — Привет! Ты идёшь на право? — На корпоративное, — поправила Нефер. — О, боже, да какая разница, — Лаума подскочила к ней и взяла под руку. Это был её обычный жест — доверительный, дружеский. Но сегодня Нефер показалось, что кожу жжёт через три слоя ткани. — Слушай, у меня к тебе предложение. — Какое? — Ты помнишь Флинса? С истфака? Нефер напряглась. Флинса она помнила — высокий парень с волосами цвета глубокого фиолетового, почти чернильного. Он вечно улыбался, носил старомодные свитера и играл на гитаре в студенческом дворике. И она помнила, как он смотрел на Лауму на прошлой неделе в столовой — долгим, тёплым взглядом. — Помню, — ответила Нефер. — Он пригласил меня на свидание, — сказала Лаума, и её глаза загорелись. — В пятницу. В тот ресторан на набережной, знаешь? Там, где огромные окна. Внутри Нефер что-то оборвалось. Тихо, почти безболезненно. Как падает в пропасть камень — сначала ты его не слышишь, а потом доносится глухой удар где-то глубоко-глубоко. — Здорово, — голос не дрогнул. — Ты пойдёшь? — Думаю, да. — Лаума чуть смутилась и поправила прядь, упавшую на лицо. — Но я хотела… ну, понимаешь, он нормальный парень? Ты разбираешься в людях лучше меня. Ты не могла бы… не знаю… — Она замямлила, чего с ней почти не бывало. — Составить мне компанию? Ну, чтобы познакомиться с ним заранее? Кофе попить втроём? А то я одна стесняюсь. «Я не могу смотреть, как ты смотришь на кого-то другого», — подумала Нефер. — Конечно, — сказала она. — Когда? — Сегодня в шесть? — Лаума сжала её руку. — Ты лучшая, Нэф! Честно, не знаю, что бы я без тебя делала. Нефер улыбнулась — безопасной, дружеской улыбкой. — Умерла бы с голоду, потому что забыла бы поесть. — Это точно! — рассмеялась Лаума, и её смех прозвенел в коридоре, как колокольчик. А Нефер пошла на пару и не слышала ни слова из лекции.

***

В шесть вечера они встретились в том самом кафе, где познакомились. Нефер пришла за пятнадцать минут до назначенного времени — чтобы занять лучший столик, но на самом деле чтобы справиться с собой. Она заказала двойной эспрессо и сидела, глядя в окно, как по стеклу стекают первые капли дождя. Лаума пришла ровно в шесть. С ней был Флинс. Нефер впервые увидела его так близко. Фиолетовые волосы — не крашеные, как у некоторых, а натурального густого оттенка, с бархатным отливом — были небрежно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Серая футболка, джинсовая куртка, на запястье — тонкий кожаный браслет. Он смотрел на Лауму так, будто она была единственным источником света в этом сумрачном кафе. — Нэф! — Лаума помахала рукой и подошла к столику, сияя. — Познакомься, это Флинс. Флинс, это Нефер, моя… лучшая подруга. Флинс улыбнулся и протянул руку. У него было тёплое, чуть расслабленное рукопожатие. И ямочки на щеках — такие же, как у Лаумы. «Они похожи даже в этом», — с горечью отметила Нефер. — Наслышан, — сказал Флинс. Его голос оказался низким, с лёгкой хрипотцой. — Лаума только о тебе и говорит. — Взаимно, — сухо ответила Нефер. — Садитесь. Они сели. Лаума заказала какао с маршмеллоу — как всегда. Флинс — зелёный чай. Нефер сделала глоток своего эспрессо и приготовилась наблюдать. Разговор сначала не клеился. Нефер отвечала односложно, Лаума нервно крутила в руках салфетку. Но Флинс оказался на удивление настойчивым — он рассказывал о своём дипломе по истории Византии, шутил про профессоров, и постепенно Лаума расслабилась. — …а потом он говорит: «Знаете, юноша, византийское богословие — это не повод опаздывать на пару», — Флинс изобразил голос старого профессора, и Лаума звонко рассмеялась. Нефер заметила, как Флинс смотрит на Лауму в этот момент. Его фиолетовые волосы чуть упали на лоб, и он не поправил их — был слишком поглощён её смехом. И Нефер впервые ощутила не просто ревность. Она ощутила страх. Потому что этот парень был искренним. Он не играл. И он нравился Лауме — это было видно по тому, как она поправляла волосы, как краснела, как касалась его руки, когда он шутил. — Нефер, а ты? — услышала она голос Флинса. — Что? — Я говорю, ты как к юриспруденции пришла? Семейное дело? — Да, — коротко ответила Нефер. — Отец адвокат. Мать владеет сетью отелей. Я продолжаю. — Вау, — Флинс присвистнул, и фиолетовая прядь упала ему на лоб. Он наконец поправил её — задумчивым движением. — Серьёзная династия. — Можно и так сказать. Лаума нахмурилась, заметив напряжение в голосе Нефер, и легонько коснулась её руки под столом. Коротко. Успокаивающе. «Не надо, — хотела сказать Нефер. — Не трогай меня, когда он рядом». Но она промолчала. Через час Флинс ушёл — ему надо было готовиться к зачёту. Перед уходом он задержался на секунду, посмотрел на Лауму мягко, почти нежно, и сказал: — До пятницы. — До пятницы, — ответила Лаума, и её щёки стали розовыми. Когда дверь за ним закрылась, Лаума выдохнула и рухнула на стул. — Ну как он тебе? — спросила она, глядя на Нефер с надеждой. «Он мне не нравится, — подумала Нефер. — Потому что он смотрит на тебя так, как хочу смотреть я. Потому что он может. А я нет». — Нормальный, — сказала она вслух. — Это всё? Нормальный? — Лаума разочарованно выдохнула. — Ты могла бы сказать хоть что-то ободряющее! У него же волосы как у меня! Почти. Это же что-то значит! — Это значит, что он тоже любит экспериментировать с цветом, — сухо ответила Нефер. Лаума вздохнула и откинулась на спинку стула. Её сине-фиолетовые волосы рассыпались по серой обивке, создавая контраст, от которого у Нефер сжалось сердце. — Ты права, — тихо сказала Лаума. — Я просто… я давно никого не встречала. И мне страшно. А ты всегда умеешь сказать правду. «Тогда слушай правду, — внутри Нефер кричал голос. — Ты нравишься ему не потому, что он хороший. А потому, что ты красивая, добрая, невероятная. И я не сплю ночами, думая о тебе. И я готова возненавидеть этого парня с его фиолетовыми волосами только за то, что он посмел на тебя посмотреть». Но она сказала: — Ты заслуживаешь того, кто будет с тобой честен. Проверь его. Не бросайся в омут с головой. Лаума улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Нефер подкашивались колени. — Спасибо, Нэф. Ты — моя опора. Они вышли из кафе под дождь. Лаума, как обычно, взяла Нефер под руку, и они пошли к выходу из кампуса. — Ты сегодня какая-то отстранённая, — заметила Лаума, когда они остановились у автобусной остановки. — Всё в порядке? — Да, — солгала Нефер. — Проект. Ты же знаешь. — Если что — я рядом, — Лаума отпустила её руку и села в подъехавший автобус. — Пока, Нэф! — Пока. Автобус уехал. Нефер осталась стоять под козырьком остановки, глядя вслед красным огням. А потом её телефон завибрировал. Сообщение от Лаумы: «Ты сегодня была прекрасна. Спасибо, что пришла. Ты мой человек» Нефер посмотрела на экран.На сообщение.Которое ничего не значило. Которое было просто дружеским. Она убрала телефон в карман и пошла пешком домой, под холодный осенний дождь.

***

В субботу Нефер приехала к Лауме в общагу. Она не любила это место — узкие коридоры, запах дешёвого шампуня и кипятка, вечные очереди в душ. Но Лаума жила здесь, и ради Лаумы Нефер готова была спуститься и в ад. — Заходи, — Лаума открыла дверь в своей растянутой пижаме с единорогами. Её сине-фиолетовые волосы были собраны в пучок на макушке, из которого выбивались смешные кудряшки. — Только осторожно, Бублик в ударе. Бублик оказался рыжим наглым котом с толстыми лапами и нахальным взглядом. Он сидел на подоконнике и мыл лапу, поглядывая на гостью свысока. — Он тебя раскусит, — сказала Лаума, подмигивая. — Коты чувствуют фальшь. «Если бы ты знала, — подумала Нефер. — Я вся — фальшь». Она села на единственный свободный стул, оглядела комнату. Узкая кровать, заваленная книгами, старенький ноутбук, постер с Ван Гогом на стене. И везде — следы Лаумы: засушенный цветок в стакане, чашка с надписью «Лучшая филолог мира», дешёвые бусы на зеркале. — У тебя уютно, — сказала Нефер, и это была правда. — Врёшь, — усмехнулась Лаума, ставя перед ней чай в треснувшей кружке. — Но спасибо. Чай с мятой, как ты любишь. Нефер взяла кружку и сделала глоток. Горячо. Мятно. Так, как делала только Лаума — с щедростью, с заботой, не жалея последней заварки. — Слушай, — Лаума села на кровать, поджав ноги. — У меня к тебе серьёзный разговор. Нефер внутренне сжалась. — Я слушаю. — В пятницу у нас свидание с Флинсом. В том ресторане. Я решила пойти. — Лаума замолчала, теребя край пижамы. — Но мне страшно, Нэф. По-настоящему. А вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг я сделаю что-то не так? Нефер поставила кружку на стол, чтобы не раздавить её в руках. — Слушай меня, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Ты — самая добрая, самая искренняя, самая красивая девушка из всех, кого я знаю. Если он не сможет этого оценить — это его проблема, а не твоя. Лаума подняла на неё глаза — блестящие, влажные. — Ты правда так думаешь? — Я никогда не говорю того, чего не думаю, — ответила Нефер. Это было правдой. Не считая того, что она думала о Лауме каждую минуту последних нескольких месяцев. Лаума порывисто вскочила и обняла её. Крепко. По-настоящему. Бублик с подоконника фыркнул и спрыгнул, потеряв интерес. — Ты — мой талисман, — прошептала Лаума в плечо Нефер. — Моя удача. Нефер не обняла в ответ. Она стояла, как каменная, чувствуя тепло чужого тела, запах мяты и дешёвого шампуня, и понимала, что если сейчас обнимет — не сможет отпустить. — Всё будет хорошо, — сказала она вместо этого. — Иди на своё свидание. А я буду рядом. Лаума отстранилась и улыбнулась. Она ничего не заметила. Как всегда. А Бублик сидел в углу и смотрел на Нефер жёлтыми глазами. И Нефер показалось, что кот всё понимает. И осуждает. — Что ты на меня смотришь? — тихо спросила она, когда Лаума отвернулась. Бублик моргнул. «Трусиха», — прочитала Нефер в его взгляде. И не смогла не согласиться.

***

В пятницу вечером Нефер надела своё лучшее чёрное платье. Не для кого-то. Просто так. Просто чтобы чувствовать себя хоть немного увереннее. Она не собиралась следить за Лаумой. Честно. Но её ноги сами принесли её к ресторану на набережной. Она села за столик в противоположном углу, заказала бокал красного вина и уставилась на вход. Лаума пришла ровно в восемь. Она была… потрясающей. На ней было простое красное платье — недорогое, видно, с распродажи, но сидело так, будто шито на заказ. Её сине-фиолетовые волосы струились по плечам, переливаясь в свете свечей. Она поправила прядь за ухом и оглядела зал в поисках Флинса. Нефер сжала бокал так, что побелели костяшки. «Почему она не носит красное каждый день? — подумала она. — Почему она не носит его для меня?» Флинс пришёл через пять минут. В тёмно-синем пиджаке, светлой рубашке. Его фиолетовые волосы были аккуратно уложены, и в руках он держал букет полевых цветов — скромных, но свежих. Лаума смущённо улыбнулась и взяла их. Они сели за столик у окна. Нефер видела, как Лаума краснеет, как поправляет волосы, как смеётся над чем-то, что говорит Флинс. И каждый её смех был ножом. Нефер допила вино залпом. Заказала второе. Она не пила обычно. Но сегодня был особенный случай. Сегодня она наблюдала, как девушка, которую она любит, идёт на свидание с парнем с фиолетовыми волосами — почти как у Лаумы. «Они похожи, — с горечью подумала Нефер. — Они будут смотреться идеально вместе». В какой-то момент Лаума случайно повернула голову и заметила её. Их взгляды встретились через весь зал. Лаума улыбнулась — та самая, открытая улыбка — и чуть заметно помахала рукой. Приветствие подруге. Нефер улыбнулась в ответ. Кивнула. И отвернулась. Она сидела так до конца вечера, слушая, как за соседним столиком шумят студенты, как играет тихая музыка, как где-то далеко смеётся Лаума. Но потом она услышала другой звук — гитару. Флинс принёс с собой маленькую дорожную гитару и тихо, почти шёпотом, начал играть что-то простое, мелодичное. Лаума смотрела на него с таким восхищением, что Нефер стало трудно дышать. Она встала. Взяла сумку. И вышла на набережную, даже не допив вино.

***

Дома Нефер не стала включать свет. Села на пол в гостиной, прислонилась спиной к дивану и закрыла глаза. В голове крутилось одно и то же: красное платье, сине-фиолетовые волосы Лаумы, фиолетовые волосы Флинса, их смех, его гитара, её улыбка. Улыбка, которую Нефер никогда не получит. Телефон пиликнул. Сообщение от Лаумы: «Нэф, ты ушла? Я хотела попрощаться. Флинс играл мне на гитаре, это было так мило! Но я почему-то оглядывалась на твой столик. Ты всегда где-то рядом, даже когда тебя нет. Спасибо, что пришла. Ты волшебница» Нефер посмотрела на экран. Потом на тёмный потолок. Потом снова на экран. Она хотела ответить: «Я люблю тебя. Не его. Меня. Посмотри на меня, пожалуйста. Хотя бы раз». Вместо этого она написала: «Рада, что тебе хорошо. Сладких снов, Лаума». Отправила. И добавила уже про себя, в тишину пустой квартиры: — Сладких снов, любимая. Слёз не было. Они закончились ещё неделю назад. Осталась только тупая, ноющая боль в груди — та, которую не заглушить ни работой, ни учебой, ни двойным эспрессо. Завибрировал снова. «Спокойной ночи, Нэф. Ты лучшая. Правда. Флинс говорил, что ты производишь впечатление. Сказал, что у тебя глаза грустные. Я ответила, что ты просто очень много работаешь. Ты ведь правда много работаешь?..» Нефер не ответила. Она легла на пол, положив телефон на грудь, и уставилась в потолок. — Нет, — прошептала она. — Я не работаю. Я люблю тебя. И это убивает меня. Где-то в другом конце города Лаума сидела на лавочке у общаги с Флинсом. Он обнимал её за плечи, и она слушала, как бьётся его сердце. Ровно. Спокойно. — Странная у тебя подруга, — сказал Флинс, перебирая струны гитары. — Такая красивая, но кажется, что она всё время одна. — Она просто закрытая, — ответила Лаума, прижимаясь теплее. — Но она хорошая. Самая хорошая. Флинс кивнул и поцеловал её в макушку. А Лаума почему-то снова подумала о Нефер. О том, как та смотрела на неё сегодня через весь зал. О том, как быстро она ушла. О том, что в её глазах было что-то… что-то, чего Лаума не могла понять. Но мысль растаяла, когда Флинс заиграл новую мелодию.

***

Прошло две недели. Нефер видела Лауму почти каждый день — в кафе, в коридорах, на парах. Лаума рассказывала о свиданиях, о Флинсе, о том, как он написал для неё песню. Нефер слушала. Улыбалась. Кивала. Она стала экспертом в искусстве прятать боль. Но по ночам, когда никто не видел, она доставала фотографию — ту самую, где они вместе на благотворительной ярмарке. Где Лаума держит щенка, а Нефер смотрит на неё. На этой фотографии Нефер не улыбалась камере. Она улыбалась Лауме. И это было единственное настоящее, что у неё осталось. Однажды вечером, листая ленту, Нефер увидела новый пост от Лаумы: фотография с Флинсом на фоне заката. Его фиолетовые волосы почти сливались с сумерками, а Лаума смеялась, запрокинув голову. Подпись: «Кажется, я влюбляюсь. Спасибо, что ты есть» Нефер долго смотрела на экран. Потом поставила телефон на беззвучный и легла спать. В ту ночь она не плакала. Она просто лежала с открытыми глазами и слушала, как в груди что-то медленно умирает. Но это было неправдой. Ничего не умирало. Любовь просто затаилась. Чтобы стать ещё сильнее. А Бублик, сидя на подоконнике в комнате Лаумы, смотрел на спящую хозяйку и думал своими кошачьими мыслями: «Глупая. Она же смотрит на тебя совсем не как подруга». Но коты, как известно, не умеют говорить.

***

Прошёл месяц. Месяц, который растянулся для Нефер в бесконечную череду серых дней. Она вставала, ходила на пары, делала вид, что слушает лекции, встречалась с Лаумой в кафе, улыбалась, кивала, слушала рассказы о Флинсе. И каждый вечер возвращалась в пустую квартиру, где её ждал только холодный свет люстры и тишина. Она похудела. Под глазами залегли тени. Даже Бублик, когда Нефер в очередной раз пришла в гости к Лауме, посмотрел на неё дольше обычного — будто проверял, жива ли ещё. — Ты выглядишь уставшей, — заметила Лаума в тот вечер, разливая чай по кружкам. На ней был старый свитер Флинса — слишком большой, с чужого плеча. — Сессия так сильно давит? — Да, — соврала Нефер, принимая кружку. — Кодексы. — Может, сходим куда-нибудь в выходные? Только мы вдвоём. Давно не были нигде, кроме этого кафе. Нефер подняла глаза. Лаума смотрела на неё с искренней заботой — той самой, от которой у Нефер разрывалось сердце. — Давай, — тихо ответила она. — Давай сходим. Она согласилась, потому что не могла отказать Лауме. Потому что даже боль от близости была лучше, чем пустота без неё.

***

В четверг вечером Нефер сидела в библиотеке, делая вид, что читает судебную практику. На самом деле она уже час смотрела в одну и ту же страницу. — Нефер? Она подняла голову. Перед ней стоял Флинс. Его фиолетовые волосы сегодня были особенно яркими — наверное, обновил цвет. В руках он держал стопку книг по истории искусств. — Привет, — сухо сказала Нефер. — Можно сесть? Больше нигде нет мест. — Садись. Флинс опустился на стул напротив, положил книги на стол и некоторое время просто смотрел на Нефер. Та чувствовала его взгляд, но не поднимала головы. — Слушай, — наконец сказал он. — Я хотел поговорить с тобой. Без Лаумы. Нефер медленно подняла глаза. — О чём? — О ней, — Флинс откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — И о тебе. — Не понимаю. — Понимаешь, — мягко сказал Флинс. — Я не слепой, Нефер. Я вижу, как ты на неё смотришь. И вижу, как ты страдаешь, когда мы рядом. Внутри Нефер всё похолодело. Она сжала ручку так, что та хрустнула. — Ты ничего не понимаешь, — процедила она. — Ошибаешься, — Флинс покачал головой. Его голос был спокойным, даже добрым. — Я сам был в такой ситуации два года назад. Влюбился в лучшего друга. Он не ответил взаимностью. Я знаю, как это — сидеть рядом и улыбаться, когда хочется выть. Нефер замерла. — Зачем ты мне это говоришь? — Затем, что Лаума — не я. И она не он. — Флинс подался вперёд. — Она смотрит на тебя иначе, чем ты думаешь. Она говорит о тебе постоянно. Вчера мы были в кино, и она вдруг сказала: «Интересно, а Нефер понравился бы этот фильм?» Понимаешь? Она думает о тебе даже когда мы вместе. — Она думает обо мне как о подруге, — глухо ответила Нефер. — Ты уверена? Вопрос повис в воздухе. Нефер открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, но Флинс перебил её: — Послушай. Я не враг тебе. Наоборот. Лаума для меня много значит, но я вижу, что её мысли всё равно возвращаются к тебе. И я не хочу быть тем, кто встанет между вами. — Ты её парень, — сказала Нефер. — Пока да. — Флинс грустно улыбнулся. — Но я не дурак. Я вижу, как она светится, когда ты заходишь в комнату. Как она смотрит на тебя, когда ты не видишь. Может быть, она сама ещё не поняла. Но я понял. Он встал, собрал книги и направился к выходу. На полпути обернулся: — Скажи ей. Или я скажу за тебя. Выбор за тобой. Но не заставляй её ждать. И себя — тоже. И ушёл, оставив Нефер сидеть в полном одиночестве посреди библиотечного зала.

***

В субботу они встретились в парке. В том самом, где фонари похожи на луны. Лаума выбрала это место сама — сказала, что соскучилась по красивым вечерам. Было холодно. Ноябрь вступил в свои права, и деревья стояли голые, чёрные, как кружево. Под ногами хрустел первый лёд. — Ну вот, — сказала Лаума, глубоко вдыхая. — Мы и вдвоём. Давно мы так не гуляли? — Давно, — согласилась Нефер. Они шли по аллее, освещённой оранжевым светом. Лаума сегодня заплела свои сине-фиолетовые волосы в одну толстую косу, и кончик косы лежал на плече, как змея. — Флинс вчера странный был, — неожиданно сказала Лаума. — Сказал, что ему нужно подумать над чем-то. Что-то про отношения. И про то, что он не хочет мешать. Нефер вздрогнула. — Мешать чему? — Я не поняла. — Лаума пожала плечами. — Сказал, что я должна поговорить с тобой. Серьёзно. Что ты знаешь что-то, чего не знаю я. Она остановилась и повернулась к Нефер. Фонарь висел прямо над ними, освещая её лицо, её глаза, в которых плясали золотые искры. — Нэф, — тихо сказала Лаума. — Что происходит? Ты в последнее время сама не своя. Ты худеешь. Ты почти не улыбаешься. А когда улыбаешься — это выглядит так, будто тебе больно. Нефер смотрела на неё. Смотрела в эти янтарные глаза, в этот родной овал лица, на эту косу, падающую на плечо. И понимала, что больше не может. «Скажи ей. Или я скажу за тебя». — Лаума, — голос Нефер дрогнул. — Я должна тебе кое-что сказать. — Да? Нефер сделала вдох. Самый глубокий в своей жизни. — Я… — начала она и замолчала. Слова застряли в горле, как кости. — Я люблю тебя. Лаума замерла. — Я люблю тебя не как подругу, — продолжила Нефер, и голос её стал тише, но твёрже. — Я люблю тебя с того дня, как ты спасла тех щенков на ярмарке. Ты была такая… такая светлая. Добрая. Настоящая. И я поняла, что никогда не встречала никого подобного. И не встречу. Лаума не двигалась. Её глаза расширились. — Я знаю, что у тебя есть Флинс, — сказала Нефер. — Я знаю, что ты счастлива. И я не прошу тебя отвечать. Я просто… я больше не могу молчать. Это убивает меня. Каждый день, когда я вижу тебя с ним, я умираю немного. И я не хочу умирать. Она замолчала. В парке было тихо — только ветер шуршал сухими листьями где-то вдалеке. Лаума стояла, не двигаясь. Её лицо было бледным, даже губы побледнели. — Нефер… — прошептала она. — Я… — Не надо, — быстро сказала Нефер, отступая на шаг. — Не надо ничего говорить. Я знаю, что это не взаимно. Просто… просто забудь, хорошо? Прости, что сказала. Я пойду. Она развернулась, чтобы уйти. Чтобы сбежать. Чтобы закрыться в своей квартире и никогда больше не выходить. Но не успела сделать и шага. — Стой, — услышала она. Рука Лаумы схватила её за запястье. Сильно. Почти больно. — Стой, — повторила Лаума. Голос у неё дрожал. — Ты не можешь просто так сказать это и уйти. Ты не имеешь права. Нефер замерла, не поворачиваясь. — Я имею право, — глухо сказала она. — Это мои чувства. — А мои? — выкрикнула Лаума. — Ты спросила про мои? Нефер медленно обернулась. Лаума стояла, и по её щекам текли слёзы. Глаза блестели — золото смешалось с влагой. — Ты… — начала Нефер. — Я думала, что схожу с ума, — перебила Лаума. — Я думала, что нормальные люди не чувствуют того, что чувствую я. Когда ты рядом, у меня всё внутри переворачивается. Когда ты улыбаешься — даже этой своей фальшивой улыбкой, — я хочу, чтобы ты улыбалась так только для меня. Когда я с Флинсом, я думаю о тебе. Она шагнула ближе. — Я думала, что это просто дружба. Что я просто сильно привязана. Но Флинс сегодня мне сказал… Он сказал: «Ты любишь не меня. Ты любишь её. Просто боишься себе в этом признаться». Нефер смотрела на неё, не веря своим ушам. — И я поняла, — продолжила Лаума, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он был прав. Я всё это время была влюблена в тебя. С первого дня в кафе. Когда ты надела этот свой чёрный свитер и посмотрела на меня так, будто я — что-то неважное. А потом разрешила сесть. Она рассмеялась сквозь слёзы. — Ты разрешила мне сесть, Нефер. Ты, которая никого не подпускает. Это было самое важное «да» в моей жизни. Нефер стояла, не дыша. — Ты… правда? — прошептала она. — Ты не шутишь? — Я никогда в жизни не была серьёзнее, — ответила Лаума. Она шагнула вперёд и взяла лицо Нефер в свои ладони. Холодные пальцы коснулись горячих щёк. — Нефер, — сказала Лаума, глядя прямо в глаза. — Я люблю тебя. Не как подругу. Не как кого-то, кто всегда рядом. Я люблю тебя так, что ночью не сплю, потому что прокручиваю в голове каждый наш разговор. Я люблю тебя так, что боюсь, потому что это слишком сильно. И тогда Нефер сдалась. Она обхватила Лауму за талию, притянула к себе и поцеловала. Поцелуй был неуклюжим — они обе плакали, и губы были солёными от слёз, и носы столкнулись, и было больно и смешно одновременно. Но это был самый правильный поцелуй в жизни Нефер. Лаума ответила. Её руки обвили шею Нефер, пальцы запутались в её волосах. Сине-фиолетовая коса упала на плечо Нефер, и запах мяты заполнил всё вокруг. Когда они отстранились, воздух вокруг будто стал другим. Легче. Теплее. — Я думала, ты меня отвергнешь, — тихо сказала Нефер. — Я думала, ты меня ненавидишь, — ответила Лаума, улыбаясь. — Ты всегда была такой холодной. — Я боялась. — Я тоже. Они стояли под фонарём, обнявшись, и не могли оторваться друг от друга. Мимо прошла пара с собакой, кто-то свистнул, но им было всё равно. — А как же Флинс? — спросила Нефер. — Флинс, — Лаума вздохнула. — Флинс сказал, что сам всё понял и что мы должны быть вместе. Сказал, что я дура, если упущу тебя. И что он останется другом. — Он хороший, — признала Нефер. — Он хороший, — согласилась Лаума. — Но он не ты. Она взяла руку Нефер и переплела их пальцы. — Что теперь будет? — спросила Лаума. — Не знаю, — честно ответила Нефер. — Я никогда не была в отношениях. Тем более… с девушкой. — Я тоже, — улыбнулась Лаума. — Но мы разберёмся. Вместе. Они пошли по аллее, держась за руки. Фонари светили им вслед, и тени их сливались в одну.

***

Шесть месяцев спустя Весна ворвалась в город неожиданно — с капелью, с запахом мокрой земли и дурацким желанием жить. Нефер сидела на подоконнике в своей квартире. Теперь она была не одна. Лаума спала на диване, свернувшись калачиком, укрывшись пледом. Её сине-фиолетовые волосы разметались по подушке, и одна прядь свесилась вниз, почти касаясь пола. Бублик сидел у неё на груди и мурлыкал. — Ты его забрала? — спросил из кухни голос. Флинс появился в дверях с кружкой кофе. Его фиолетовые волосы были собраны в хвост, на нём был фартук с единорогом — подарок Лаумы. — Он сам пришёл, — ответила Нефер. — Сказал, что квартира Лаумы маленькая, а у меня есть балкон и солнечный свет. — Логично, — Флинс усмехнулся и сел в кресло. — Вы теперь как родители. — Заткнись, — беззлобно сказала Нефер. Лаума зашевелилась, открыла глаза, увидела Нефер и улыбнулась — сонной, светлой улыбкой. — Доброе утро, Нэф, — прошептала она. — Доброе утро, — ответила Нефер. Она слезла с подоконника, подошла к дивану и поцеловала Лауму в лоб. Бублик недовольно мявкнул, потому что его потревожили, но перелез на другое место. — Кофе? — предложил Флинс. — Да, — ответили они хором. И рассмеялись. Флинс ушёл на кухню, оставив их вдвоём. Лаума села на диване, потянулась и обняла Нефер за талию, прижимаясь щекой к её животу. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю, — ответила Нефер и провела рукой по её волосам. — Я тоже тебя люблю. Очень. — Больше, чем Бублика? Нефер посмотрела на кота, который запрыгнул обратно на подоконник и теперь мыл лапу. — Это сложный вопрос, — притворно серьёзно сказала она. Лаума рассмеялась и ткнула её кулаком в бок. — Дура! — Но ты меня любишь. — Люблю, — выдохнула Лаума, смотря снизу вверх. — Боже, как же я тебя люблю. За окном засвистели птицы. Флинс принёс три кружки с кофе, одну поставил на подоконник для Бублика, который пить кофе не собирался, но оценил жест. Нефер села на диван рядом с Лаумой, взяла её за руку. Всё было правильно. Всё наконец стало правильно. А в заметках на телефоне Нефер, среди деловых планов и учебных заметок, было всего одно неотправленное сообщение, которое она написала в ту ночь, когда Лаума впервые осталась у неё ночевать: «Я не знаю, как долго это продлится. Но каждый день с тобой — это подарок. Спасибо, что ты есть. Спасибо, что выбрала меня». Оно так и осталось в черновиках. Потому что теперь эти слова она говорила вслух. Каждое утро. Каждый вечер. И Лаума всегда отвечала: «И ты меня выбрала. И это самое лучшее, что случалось в моей жизни».