Лошадки, взятки и коты

      Тьмуша не любит оставаться в одиночестве. Она полюбилась всем: Лидии, Роуэну, Кристиану, Лорене и даже преподавателям. Тьмуша побывала и на занятиях, и на собраниях поэтического общества. На одном из таких Лидия сказала Николасу и Айдену, что они как молодые отцы с ребенком, и Роуэн поддакнул ей (Тьмуша была у него на руках). Николас рассмеялся и спорить не стал.       Если так подумать, ни он, ни Айден не является строгим «родителем». В число поклонников теней Айдена попала и Тьмуша: она любит тени не меньше, чем Николас. Тьмуша с удовольствием играется с мышками и бабочками, которых создает из теней Айден (он спасает их руки от её коготков). Николас же балует вкусняшками.       Ситуации, когда Айден гладит Тьмушу, а Николас гладит его, стали обыденными. Как и те, когда она забирается на ноги к кому-то из них во время подготовки домашнего задания и урчит, громко урчит, отвлекая от дел. Чаще всего её жертвой становится Николас: его отвлечь проще. А потом и Айден сдается. Но это имеет последствия: они сидят до поздней ночи. А Тьмуша тем временем с чувством выполненного долга спит.              За купание Тьмуши ответственным стал Айден. И Николас каждый раз смеётся: казалось бы, она давно живёт с ними, но всё ещё требует, чтобы Айден мыл её так же, как первый раз. Николас, как и тогда, приносит Айдену одежду вместе с полотенцами, а потом ждёт его.       — Иди сюда, — говорит Николас, когда Айден выходит из ванной. Рядом с Николасом уже стоит стул и лежат кремы для волос, расчёска, и полотенце. А ещё рядом лежит Тьмуша, завернутая в одеяло, и, как обычно, очень громко урчит.       — Иду, — отзывается Айден и послушно садится.       Николас сразу накрывает его голову сухим полотенцем.       — Мало того, что не ухаживаешь за такими прекрасными волосами, так ещё и не сушишь их. Простудиться можешь ведь, — бурчит Николас с улыбкой.       — Ну да, они стали мягче… — бормочет Айден, и понятно, что он чуть ли не засыпает, когда его осторожно расчесывают.       Воздух наполняется ароматами трав, когда Николас наносит крем на волосы Айдена. Он не может не поиграться: скручивает из влажных волос рожки, потом пытается сделать кошачьи ушки.              — Что ты там творишь? — Делаю тебя похожим на Тьмушу.       Николас не замечает, как к нему подкрадывается Тьмуша: в какой-то момент она просто запрыгивает на его плечо.       — Вроде кошка, но тоже та ещё ежовая жопка!       — Есть в кого, — смеётся Айден. Тьмуша перепрыгивает на его плечо, и Айден поднимает тени — на всякий случай, чтобы поймать, если упадет.       — Она сушиться полностью, видимо, тоже не желает. Тоже есть в кого, — парирует Николас, уже просто пропуская волосы через пальцы. Ему слишком нравится играться с ними, и он знает, что Айдену это тоже нравится. Иначе он не стал бы сидеть, когда все средства нанесены.       — Пойдём лежать?       — Пойдем. Только давай приберемся.       Николас тяжело вздыхает и бубнит:       — Беспорядок от тебя не убежит. И уже один раз твоя тяга к порядку привела только к бо́льшему беспорядку!       — Потому что мы тогда с вечера не убрались, — отвечает Айден и передает Тьмушу в руки Николасу. — Я быстро.       Айден не врёт: действительно быстро разносит всё по местам. И одежду Николаса, попавшуюся на глаза, тоже. А ещё он теплокамень и сразу же поясняет:       — Шерсть Тьмуши ведь ещё не высохла, как ты говорил.       Они устраиваются в кровати Николаса. Пусть она и невелика, Айден и Николас умещаются, даже положив между собой Тьмушу, вновь завернутую в одеяло.              Николас надеется, что Айден не упадёт ночью. Хотя тот сам настаивал, что ляжет на краю.