Мелодия для Саши

В жизни каждого человека бывают взлёты и падения. Бывают дни, когда боль разрывает изнутри, а бывают моменты, когда сердце поёт от счастья. А иногда наступает такое состояние, когда хочется просто забить на всё, лечь, уткнуться лицом в подушку и ничего не делать. Именно так и хотел провести этот день Мистер Деми — двадцатичетырёхлетний учитель музыки, повидавший на своём веку такого дерьма, которое вряд ли увидит кто-либо другой. И после всего пережитого он заслужил право на лень. Для Деми это обещал быть ничем не примечательный, серый и тягучий день, как и любой другой в его рутинной жизни. Но у судьбы, как всегда, были свои планы. И у этих планов было одно огромное, ослепительное но... Его позвала на свидание мисс Саша. Сама. Первая. Без намёков, без игр, без двусмысленностей. Просто написала: "Деми, погуляем сегодня вечером? Только ты и я." Сейчас Деми, забыв про все свои планы на ленивый день, прыгал по своей квартире, держась рукой за сердце, которое, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку и укатится куда-нибудь под диван. Он был на седьмом небе от счастья, и даже старый пол под ногами скрипел в такт его бешеному пульсу. "Неужели она тоже меня любит?!" — думал он, не веря в происходящее, но всем своим нутром, каждой клеточкой своего измученного тела, желал, чтобы это оказалось правдой. Деми подбежал к шкафу и начал лихорадочно перебирать вещи. Рубашки, свитера, джинсы — всё казалось недостаточно хорошим для неё. Наконец его взгляд остановился на тёмно-синем костюме, который он надевал всего пару раз в жизни — на выпускной и на похороны матери. Но сегодня он достал его не с грустью. Это был особенный костюм. На лацкане пиджака, там, где у других красовались бы значки или бутоньерки, была вышита тонкая, изящная нотная строка — скрипичный ключ и несколько нот, складывающихся в мелодию, которую знал только он. Это была его визитная карточка, его душа, вшитая в ткань. Вышивка говорила без слов: "Я — музыкант. Это не профессия. Это то, чем я дышу." Он натянул белую рубашку, аккуратно застегнул каждую пуговицу, повязал тонкий тёмный галстук и надел пиджак. Посмотрев в зеркало, Деми критически окинул себя взглядом. Волосы слегка растрёпаны, но это даже к лучшему — придавало ему лёгкую небрежность. Он брызнул на запястья каплю парфюма с нотами сандала и бергамота, глубоко вдохнул и вышел из дома, стараясь не бежать, хотя ноги предательски хотели нестись вприпрыжку. Когда он подошёл к её дому, солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в нежные розово-оранжевые тона. Деми остановился у калитки, поправляя галстук и мысленно повторяя все фразы, которые заготовил по дороге. Но стоило двери открыться, как все слова вылетели у него из головы. Саша вышла к нему, и у Деми буквально перехватило дыхание. На ней было платье, которое, казалось, соткал сам закат. Верхняя часть, облегающая фигуру, была глубокого, насыщенного красного цвета. А ниже талии ткань плавно переходила в тёмно-синий оттенок, словно само небо стекало по её силуэту. Лёгкая ткань развевалась на вечернем ветерке, открывая стройные ноги в изящных туфельках. Её волосы были уложены в мягкие волны, а на губах играла робкая, немного смущённая улыбка, от которой у Деми подкашивались колени. — Ты... — только и смог выдавить он, протягивая ей руку. — Ты невероятна. Саша покраснела, принимая его руку: — Спасибо. Ты тоже выглядишь очень красиво. И эта вышивка... — она провела пальцем по нотам на его лацкане. — Это что-то особенное? — Это моя мелодия. — тихо ответил Деми. — Я написал её, когда понял, что... — он запнулся, не решаясь закончить фразу. — Пойдём? Она кивнула, и они направились в парк, который в этот час был почти пуст. Лишь несколько парочек гуляли вдалеке, да старушка на скамейке кормила голубей. Воздух был пропитан ароматом цветущих каштанов и свежескошенной травы. Они шли медленно, плечо к плечу, и Деми, собрав всё своё мужество, начал задавать вопросы. Самые простые, самые банальные, но для него каждый её ответ был на вес золота. — Что тебе нравится? — спросил он, глядя, как ветер играет прядями её волос. — Я люблю рассветы. — задумчиво ответила Саша. — И когда дети на уроке вдруг загораются чем-то по-настоящему. А тебе? — Мне нравится то, как ты улыбаешься, когда думаешь, что тебя никто не видит. — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. Саша покраснела и легонько толкнула его плечом: — Не подглядывай за мной! Они рассмеялись, и напряжение чуть спало. Деми продолжал расспрашивать её: что она не любит, как обычно проводит день, какие у неё любимые времена года, фильмы, блюда. Саша отвечала охотно, иногда сама задавая встречные вопросы, и Деми чувствовал, как между ними натягивается невидимая, но такая тёплая нить. И вот, когда они проходили мимо старого дуба с раскидистой кроной, Саша вдруг остановилась. Она посмотрела на него внимательно, серьёзно, и в её глазах блеснул какой-то особый огонёк. — Деми... — тихо произнесла она. — А ты... ты ведь влюблён в меня? Мир вокруг замер. Птицы, казалось, перестали петь. Ветер стих. Деми почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что отдавалось гулким эхом в голове. Он мог бы соврать. Мог бы отшутиться. Мог бы сказать: "давай не будем об этом".— Но глядя в её глаза он понял, что больше не может прятаться. — Да. — выдохнул он, и его голос дрогнул. — Я влюблён в тебя, Саша. Уже давно. С того самого дня, когда ты впервые вошла в учительскую. Саша широко раскрыла глаза. Её губы приоткрылись, но слов не последовало. И тут в Деми будто вселился бес. Тот самый бес, который заставлял его сердце биться быстрее, когда она проходила мимо. Он сделал шаг вперёд, мягко взял её за руку и повёл к ближайшему дереву. Он прижал её спиной к стволу, но так бережно, что она даже не успела испугаться. Одна его рука легла на кору рядом с её головой, другой он нежно взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Скажи мне, Саша. — прошептал он, и в его голосе звучала мольба, надежда и безумная нежность. — Скажи... ты любишь меня? Её глаза заблестели. По щеке скатилась одинокая слезинка — не от грусти, а от переполнявших её чувств. — Да. — прошептала она, и это одно слово было громче любого крика. —Люблю. Безумно сильно люблю. Деми закрыл глаза, боясь, что это сон. А когда открыл — её лицо было так близко, что он чувствовал её дыхание и стук её сердца. Он наклонился, и их губы встретились в нежном, трепетном поцелуе. В нём было всё: и месяцы молчания, и страх признания, и радость того, что они наконец-то нашли друг друга. Поцелуй становился глубже и жарче. Руки Деми скользнули по её талии, притягивая ближе. Его губы начали спускаться к её шее, оставляя за собой дорожку лёгких, невесомых прикосновений. Саша тихонько ахнула, но потом, собрав остатки воли, мягко отстранилась. Её щёки пылали, а в глазах плясали озорные искорки. — Деми... — прошептала она, и в её голосе звучала и нежность, и игривость. — Может... лучше ко мне? Деми замер, не веря своим ушам. Он поднял голову, и на его лице медленно расплылась улыбка — та самая, которая бывает только у людей, которым только что подарили весь мир. — Как скажешь. — хрипло ответил он. И, не давая ей опомниться, он одним движением подхватил её на руки. Саша звонко рассмеялась, обвив его шею руками, и спрятала пылающее лицо у него на плече. — Ты тяжёлая. — с улыбкой соврал он, начиная нести её домой. — Сам ты тяжёлый. — фыркнула она, но в её голосе не было ни капли обиды. Они шли по пустым улицам, и фонари один за другим зажигались над ними, словно аплодирую их счастью. Деми нёс её, чувствуя, как её тепло проникает сквозь ткань его костюма, и думал о том, что сегодня его жизнь разделилась на до и после. И знаете, в этой жизни неважно, как низко ты падаешь. Важно лишь одно: есть ли рядом тот или та, кто готов упасть вместе с тобой, а потом поднять тебя за руку и нести на руках до самого дома. Если такой человек есть — тебе невероятно, бесконечно, чертовски сильно повезло.