Порядок из хаоса (черновики книги 1)

Глава 1 : «Тишина»

Затерянные записи. Личный дневник Леонардо Боллоре. Из архивов «IL CALEIDOSCOPIO». Я бежал отсюда прочь. Когда же эти коридоры закончатся? Зеркала, везде зеркала... Проклятые безумцы, окружившие меня! Неужели они не видят, не понимают?.. А может, это я схожу с ума? Этот тихий, спокойный напев словно какая-то дьявольская колыбельная... Тиканье часов, черт бы их побрал... Я не слышу даже звука собственных шагов. Бегу уже, наверное, минут двадцать. Ног я точно не чувствую. Но коридор всё не заканчивается. За мной гонится сама смерть. Я уверен в этом. Господи, ведь у моей Любы сегодня день рождения! Как же она расстроится, если я не вернусь домой... Я пишу это в какой-то проклятой каморке. Бежал долго, пока не наткнулся на дверь. Похоже на кладовку. Здесь ужасно воняет... чем-то вроде гниющего мяса. Хотя откуда здесь, в галерее, взяться мясу? Да ещё и тухлому? Я ничего не знаю. Я не понимаю, в чем провинился. [Далее страницы вырваны и утеряны]

***

Змей

Запах здесь был особенный. Не вонь реактивов, как в старых добрых подпольных лабораториях, а стерильная, холодная чистота озона и дезинфицирующих средств. «ФутурА» была некой жемчужиной прибыли империи «Калейдоскопа» место где рождалось счастье для щедрых клиентов. Синтезировались излюбленные вещества, те, что заставляли забыть о проблемах. Забавно, думал Леон Вельт, спускаясь по тускло освещенной лестнице. Люди тратят бешеные деньги, чтобы провалиться в беспамятство. А я сейчас здесь, чтобы забыть о своих? Пожалуй, в этот вечер я ничем от них не отличаюсь. Он редко покидал стены главного офиса, предпочитая заниматься своими обязанностями как Геммой из тени. Но сегодняшний вызов был особенным. Сам Топаз, управляющий лабораторией, лично попросил его проверить системы безопасности. Леон предлагал отправить кого-то из своих людей ведь у него было неисчислимое количество специалистов которыхон отбирал лично для такой рутины. Но Топаз настоял на своем. Лаборатория не вызывала у Леона интереса. Или, во всяком случае, он яростно пытался внушить себе это. Коридоры здесь, уходящие этаж за этажом глубоко под землю, слишком уж напоминали те, в которых он работал когда-то. В другой жизни. Отогнав непрошеные мысли, он продолжил спуск вниз. Сейчас у него есть жизнь поинтереснее. «Калейдоскоп» это не просто мафия . Это Семья как её любит называть их Ограншик. А Геммы стали для этой семьи стальными неломаемым стержнем. Огранщик, наш создатель, много лет назад решил, что для порядка нужен не просто совет, а некое братство. Так он достал каждого из нас из ада в свой мир. Он выбрал для этого шесть человек, шесть Драгоценных камней, призванных управлять разными гранями его империи под его строгим контролем. Леон насчитал четыре пролета. Лаборатория, напоминающая скорее бункер, уходила вглубь на восемь этажей, и память услужливо подсказала: около пятнадцати проходов на каждом уровне. Память у Леона была феноменальная. Она никогда не подводила. Слишком хорошая и цепкая к мелочам. Иногда это было его проклятием. Добравшись до кабинета Топаза, он трижды стукнул костяшками по металлической двери. Тихий, чуть приглушенный голос пригласил: «Войдите». Леон вошел и бесшумно прикрыл за собой створку. Кабинет Топаза был полной противоположностью стерильным коридорам. Просторное помещение больше напоминало каюту капитана старого парусника, чем офис под землей. Стены от пола до потолка закрывали панели из темного, почти черного дерева. На одной из них висела огромная карта мира, испещренная едва заметными пометками. Массивный стол из мореного дуба был завален бумагами, но в этом хаосе чувствовалась продуманная система понятная только его хозяину. В углу, на специальной тумбе, тихо урчал аквариум с редкими цихлидами, их яркие тела мелькали среди зелени водорослей, добавляя единственное яркое пятно в этот сумрачный интерьер. Воздух здесь, в отличие от коридоров, пах кожей старых книг, трубочным табаком и едва уловимым ароматом вишни. — Ты давно не появлялся в офисе, Топаз, — сказал Леон, опуская свою тушку в кожаное кресло напротив стола. Он глубоко вдохнул, отметив про себя, насколько чисто и уютно здесь было. — Что для тебя крайне необычно. Энцо Витали или более известные как Топаз. Мужчина с идеально уложенными черными волосами и глазами цвета темного болота, откинулся в своем кресле и доставая свободного пачку сигарет жестом предложил закурить, но Леон покачал головой, достав свою сигарету. — Здесь требовалось мое присутствие, — начал Топаз, закуривая сам. — Знаю, ты не любишь долгих разговоров, Леон, поэтому сразу к делу. Об этом месте кто-то прознал. И мне очень не нравится, что твоя система защиты выдает ошибки. Конечно, твои люди их быстро исправляют, но я теперь не могу доверять никому полностью. Ты можешь посмотреть? Леон смотрел на него своим обычным скучающим взглядом светлых глаз, поблескивающих за стеклами очков. Несмотря на средний возраст, он был для всех них непререкаемым авторитетом возможно только из-за особой привязанности Огранщика к Леону. Самым старшим в их шестерке считался Сапфир ,сорок пять лет мужику, и тот хотя бы женат. Детей, что удивительно для их круга, не было ни у кого. Хотя ему ли судить? Леон добился уважения Огранщика годами и многочисленными успешными делами. Он был одним из первых, кого старик привел в семью, когда после смерти жены решил, что неплохо бы завести себе «внуков» для дела. Решил, что шестерых хватит. Вообще-то, было бы пять, если бы Леон не привел тогда Рубина. Прошло уже двенадцать лет с тех пор. — Хорошо, — коротко бросил он, выпуская струйку дыма. — Только надолго не задержусь, у меня ещё дела. И да, завтра ещё общее собрание, так что подготовь отчеты. Он уже потянулся было за сигаретой, лежащей на столе, но, поймав взгляд Энцо, кивнул в ответ на немое разрешение. Взяв прикуренную сигарету в рот, Леон поднялся и подошел к компьютеру. Топаз великодушно подвинулся, освобождая место. Леон достал из кармана пиджака обычную, ничем не примечательную флешку и вставил её в порт. Запрограммированная им самим утилита запустила сканирование. Он выпрямился во весь рост, поправил очки и уставился на монитор, наблюдая за медленной загрузкой данных. К этому компьютеру он когда-то специально вывел все камеры лаборатории, чтобы в таких случаях всё было под рукой. Леон стряхнул пепел в тяжелую хрустальную пепельницу на столе Топаза. Программа выдала список всех логов доступа. Он провел пальцем по тачпаду, бегло просматривая файлы. Всё было чисто. Кроме одной маленькой детали. Пароль от сети доступа был доступен трем устройствам. Леон нахмурился. Этот компьютер. Его собственный удаленный терминал. И... он перевел взгляд на Энцо, который, откинувшись в кресле, тоже курил, глядя куда-то в сторону аквариума. — У тебя есть охрана с ключами доступа от защиты? — спросил Леон, не поворачивая головы. — Нет, — ответил Топаз, не меняя позы. — Никому не даю, по твоей же скромной рекомендации. Леону всегда нравился Топаз за это. За дисциплину и безоговорочное следование правилам. Это вызывало уважение. Он коротко кивнул, не удостоив ответа, но про себя решил, что проверит этот момент в офисе, как только вернется. Он провел оставшиеся манипуляции, дождался окончания проверки и, вынув флешку, повернулся к Энцо. — Ещё вопросы? — Нет, мне нужно было убедиться лишь в сохранности данных. Надеюсь, у тебя всё под контролем. Леон кивнул, задерживая взгляд на глазах Топаза. Зеленые, глубокие, как болото. Или как темная тайга в России, где он однажды был и которая ему странным образом понравилась. Его взгляд скользнул выше, на иссиня-черные, уложенные волосы. Цвет вороньего крыла. Леон всегда любил воронов. Умные, гордые и независимые птицы. — До вечера, — бросил он на прощание и, не оглядываясь, вышел из кабинета, оставив Топаза наедине с его картами, рыбами и невысказанными вопросами.

***

Главный офис встретил его необычной для этого места тишиной. Сегодня выходной в главном здании, галереи и ювелирные выставки не работали. Встретила Леона молчаливая охрана Рубина. Они слегка кивнули ему, узнавая и пропуская дальше. Он не удостоил их ответом. Пошел к лифту. Этот лифт встречал его дорогой золотой отделкой фурнитуры и серыми с темным даром стенами. Зеркальным потолком, в котором отражалось его лицо. Он посмотрел мельком на свое отражение. Белые с серебристым отливом волосы, зачёсанные назад. Как любил Леон. Голубые светлые глаза пронзительно смотрели через линзы очков. За темно-бордовой рубашкой на шее виднелись татуировки — изящная вязь латинских слов, уходящая за воротник. Рукава рубашки были закатаны до локтя, и на предплечьях, на коже, покрытой старой татуировкой, читались фрагменты кода, даты, имена, рисунки смысл которых был известен только ему. Кисти скрывали черные кожаные перчатки. Это была его броня от внешнего мира чтобы хоть как то скрыть ожоги, шрамы и дрожь в пальцах, что он научился умело скрывать. От разглядывания себя его оторвал звук уведомления. Телефон в кармане пиджака коротко вибрировал. Он положил руку в карман и достал его. Экран засветился мягким аметистовым светом: система безопасности главного офиса сообщала о несанкционированном доступе. Кто-то вошел в его кабинет. Леон нажал на иконку, и изображение с камеры развернулось на весь экран. Его кабинет, серверная стена, мониторы, черное кожаное кресло... и Селеста Моретти, развалившаяся на его диване, с видом королевошны заглянувшей в гости к вассалу. Она уже открыла бар, и теперь, держа в руке его лучший бурбон, с наслаждением рассматривала коллекцию ножей за стеклом. Неугомонная женщина. Чтож ей у себя в кабинете не сидится? Лифт мягко качнулся, начиная подъем. Леон убрал телефон, позволив себе короткую передышку. Мысли о Селесте навели его на другую женщину. На ту, с которой всё началось. Селеста... Его подруга. Нет, это слово было слишком тёплым для их связи. Скорее, соратник, единственный человек, чьи "алгоритмы" поведения он не пытался взломать, потому что они были слишком похожи на его собственные. Они познакомились задолго до «Калейдоскопа», когда он, скитаясь по Европе под чужими именами, выполнял заказы для тех, кто мог платить за тишину. Она тогда приползла к нему обессиленная и злая, с полным ненавистью к своей семье, которая продала её, как вещь. Она молила избавить её от этого бремени, от невыносимой боли. Её не мучила совесть. Её мучила беспомощность. И он сделал это. Он просто стер её прошлое, как стирают ненужный файл. С тех пор они были связаны не узами благодарности, а общим знанием знанием того, что можно выжить, только если сжечь всё дотла и начать с пепла. Она была его первой и единственной работой такого рода, и он не жалел. А до этого была Катя. Леон на секунду зажмурился, отрезая эту мысль, но она, как всегда, прорвалась сквозь защиту. Её смех. Запах её волос. Та последняя ссора перед его командировкой, когда она кричала, что больше не может ждать что скорее сойдет с ума. И её голос в рацие, когда пожар уже начался. «Леон, я не знаю, что делать... дым... Леон...». А он просто стоял и слушал, как она задыхается, потому что его проект его нейроинтерфейс...замыкание, ошибка в коде, которую он не заметил, убило её. Он убил её своей работой. Своей одержимостью. Своей любовью, которую не смог защитить. Они даже не успели съехаться нормально. Не было медового месяца, который она так хотела. Неыблр детей о которых она мечтала. Только чёрный пепел, застывший в лёгких, и знание, что он больше никогда, никогда не позволит себе почувствовать эту слабость. Никогда. Лифт остановился, и стальные двери бесшумно разъехались, выпуская его на этаж внутреннего круга. Он толкнул дверь своего кабинета, и привычный мир цифр и тишины встретил его чужим присутствием. Селеста сидела на его диване, вытянув длинные ноги, с бокалом бурбона в одной руке и своим пистолетом в другой. Она даже не повернула головы, продолжая рассматривать его коллекцию клинков, подсвеченную мягкими светодиодами. — Ты знаешь, что это самое безопасное место во всем здании? — спросил Леон, проходя к своему столу. Его голос был ровным, без тени удивления или недовольства к подруге. — Я бы на твоем месте пил что-то другое. Бурбон из моей коллекции стоит больше, чем твоя «беретта». — Значит, буду пить не спеша, чтобы оценить каждый глоток, — ответила она, наконец повернув к нему голову. Её серо-голубые глаза, один мутный и невидящий, смотрели на него с привычной, ледяной отстраненностью. Белые волосы были собраны в строгий пучок, открывая длинную шею, на которой начинался шрам, уходящий под воротник идеально сидящего брючного костюма. — У тебя есть новости от Топаза? Или просто решил навестить его ради удовольствия? Леон снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку кресла и сел за стол, не глядя на неё. Его пальцы сами забегали по клавиатуре, выводя на монитор логи, которые он уже успел проверить в машине. — Он параноик, — коротко ответил Леон. — Кажется, ему показалось, что кто-то копается в его сетях. Всё чисто. — Всё чисто? — переспросила Селеста, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка. Она поставила бокал на столик и, взяв сигарету, закурила, выпуская дым в сторону потолка. — Ты знаешь, он в последнее время слишком много внимания уделяет моим людям. Следит и спрашивает. Думаешь, это просто паранойя? Леон наконец поднял на неё глаза. Она была спокойна, но он чувствовал напряжение, скрытое за её расслабленной позой. Селеста всегда была как натянутая струна, готовая выстрелить. Сейчас она казалась особенно опасной. — Думаю, он пытается понять, кто из нас перетянет одеяло на себя, когда старик... — Леон не закончил фразу, но она и так была понятна. — И ты, как глава военного крыла, его главный конкурент. Его это нервирует. — Меня это тоже нервирует, — холодно сказала Селеста, крутя в пальцах пистолет. — Но не потому, что я боюсь конкуренции. Мне не нравится, когда кто-то лезет к моим границам, не предупредив. Это нарушает порядок. — Порядок, — повторил Леон, возвращаясь к мониторам. Он открыл лог-файлы, которые скачал у Топаза, и начал их углубленный анализ. — Ты пришла, чтобы пожаловаться мне на Топаза или просто посидеть в тишине? — И то, и другое, — ответила она, поднимаясь с дивана. Она прошлась по кабинету, заглядывая в мониторы, и остановилась за его спиной. Её отражение в темном стекле монитора было призрачным, почти нереальным. — И ещё. Мне нужна информация. — О ком? — Об одном из твоих «кандидатов». Девушка. Русская. Работает в Неаполе, фрилансер. Недавно начала задавать странные вопросы в сетях, которые мы прикрываем. Леон замер, пальцы застыли над клавиатурой. Русская. В Неаполе. Фрилансер. Это уже было что-то новое. Он быстро, нажатием пары клавиш, запустил поиск по своим базам, не показывая виду, что его заинтересовало. — Имя? — Анна Орлова, — спокойно произнесла Селеста. — Она вышла на сеть ресторанов «Bocca di Leone». Ищет пропавших официантов. Думает, что это просто цепочка совпадений. Но мы-то с тобой знаем, что совпадений не бывает. Леон внутренне напрягся. Он видел это имя. Оно всплывало в логах, которые он просматривал сегодня утром. Кто-то пытался пробить защиту его серверов, и сделал это на удивление чисто. Профессионально. Он тогда списал это на очередную попытку конкурентов, но теперь... — Дай мне сутки, — сказал он, не оборачиваясь. — Я проверю её досье. Если она представляет угрозу, я сообщу Огранщику. Селеста кивнула, хотя он не мог этого видеть. Она докурила сигарету, затушив её в его пепельнице, и направилась к выходу. У двери она остановилась. — Леон, — её голос прозвучал мягче, почти по-человечески. — Будь осторожен. Время сейчас такое, что даже тени могут обернуться против нас. Она ушла так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя запах табака и странное, тревожное предчувствие. Леон остался один. Он откинулся в кресле, снял очки и потер переносицу. Анна Орлова. Он снова открыл поиск, и через минуту на центральном мониторе появилось её фото. Серо-зеленые глаза смотрели с экрана прямо на него. Взгляд умный, настороженный, как у зверя, который чувствует опасность, но ещё не понимает, откуда она исходит. Он пробежался по её данным. Родилась в Сибири. Самоучка. Хакер-фрилансер. Специализация поиск уязвимостей в соцсетях и даркнете. В последнее время интересуется пропажей людей. Много работает с благотворительными фондами, помогающими жертвам насилия. Интересно. Она не была похожа на наёмницу или агента спецслужб. Слишком чистая биография и слишком явные следы. Но именно это и было опасным. Настоящая угроза всегда приходит под маской правды. Леон посмотрел на её фото ещё раз, а затем закрыл окно. Анна Орлова. Возможно, она была всего лишь мелкой сошкой, случайно наступившей на больную мозоль «Калейдоскопа». А возможно, она была той самой искрой, от которой разгорится пожар, способный уничтожить всю их хрупкую систему. Если это так. Он ей в этом поможет. Он вернулся к работе.