Разговор меняющий всё

            Вечеринка в честь победы Слизерина в соревновании факультетов бушевала, как шторм. Воздух был густым от запаха алкоголя, и Том старался не дышать полной грудью, наполняя себя небольшими порциями кислорода. Огневиски и эльфийское вино текло рекой, никто не собирался покинуть обитель веселья трезвым. Пустые разговоры, бессмысленные шутки, ядовитые сплетни — всё это вызывало у Тома невыносимое раздражение. Он бы ни за что не оказался здесь, если бы не староста факультета.             Его взгляд, словно магнит, выхватил её фигуру из десятков других, ненужных ему студентов.             Гермиона.             Она была воплощением безразличия и эгоизма, смешанных в едкий кислотный коктейль, от одного вдыхания которого можно было нехило опьянеть. В ней не было и тени нежности, лишь острые углы и прямые линии. В своей холодности она могла бы дать фору многолетним ледникам. От провокационного прищура за длинными ресницами по шее Тома бежали мурашки. Он дрожал, тело превращалось в горячую патоку. Гермиона, словно чума, разносилась по любому помещению, валяя окружающих на пол, чтобы втоптать их в грязь, обнажить животное чувство подчинения сильнейшему.             Том покинул гостиную быстро и бесшумно, но его побег не остался незамеченным.             Библиотека встретила его тишиной, спокойствием и теплом. Он отчаянно зарывался в страницы книги, так, как хотел бы зарыться пальцами в её непослушные кудри. Слова плыли, свечи ослепляли, не позволяя сосредоточиться. Стук каблуков за спиной оторвал его от чтения. Том напрягся, но не повернулся, зная ту единственную, кто умудрялся не сломать ноги на таких высоких каблуках.                   — Ты сбежал.                   — Нет, я просто ушел.                   — Твой уход выглядел как самый настоящий побег.                   — Ты слишком много выпила, вот тебе и померщилось всякое.                   — Я не пьяна.             Том наконец повернулся, его взгляд встретился с её. Там он увидел не только вызов, но и что-то ещё, что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Это было не просто желание унизить или спровоцировать. Это было что-то более сложное, более личное. Он прервал тишину вопросом:                   — Зачем ты здесь?             Гермиона подошла ближе, вынуждая Тома упереться спиной в читательский стол, её шаги были уверенными и размеренными, словно она шла по собственному подиуму. Свет от свечей играл на её волосах, делая их ещё темнее, а в глазах мелькали озорные искорки. Том чувствовал, как напряжение нарастает, как воздух вокруг них становится плотнее.                   — Я лично пришла поблагодарить студента, который набрал наибольшее количество баллов для факультета, — её голос был низким и бархатистым, с лёгкой насмешкой. — Не трудно было догадаться, что ты прячешься от реальности в книгах.                   — Я не прячусь, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто предпочитаю тишину и порядок хаосу.                   — Хаосу, говоришь? — Гермиона усмехнулась, обводя взглядом книжные полки. — А я думаю, ты просто боишься. Боишься признать, что даже в этом «хаосе» есть своя прелесть. И, возможно, ты сам являешься её частью.             Она сделала ещё один шаг, сокращая расстояние между ними. Том почувствовал её запах — смесь дорогого парфюма и чего-то неуловимо дикого, что сводило его с ума.                   — Ты пришла сюда, чтобы напомнить мне о моей роли? — спросил он, его голос стал тише. — Чтобы сказать, что я должен быть там, с ними, пить и смеяться над их глупыми шутками?                   — Нет, — ответила Гермиона, её взгляд стал серьёзнее. — Я пришла, чтобы сказать тебе, что ты не можешь вечно убегать. От себя, от других, от того, что происходит вокруг. Ты набрал больше всего баллов, Том. Ты — причина нашей победы. И ты заслуживаешь того, чтобы быть частью этого. Даже если тебе это не нравится.             Она протянула руку и коснулась его щеки. Её пальцы были холодными, но прикосновение было обжигающим. Том замер, не в силах пошевелиться. В этот момент он понял, что Гермиона не была просто воплощением эгоизма и безразличия. Она была силой, которая могла как разрушать, так и созидать.             И сейчас она стояла перед ним, предлагая ему выбор. Остаться в своей тихой крепости или шагнуть навстречу неизвестности, навстречу ей.             Её прикосновение было мимолётным, но оставило на коже Тома след, словно клеймо. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а сердце колотится в груди, готовое вырваться наружу. Гермиона отдёрнула руку, но её взгляд не отрывался от него, проникая в самые потаённые уголки его души.                   — Ты думаешь, я не знаю, что ты чувствуешь? — прошептала она, её голос стал ещё тише, почти интимным. — Это отвращение к толпе, к их бессмысленному веселью. Это желание быть выше, быть другим. Но знаешь что, Том? Это всего лишь маска. Маска, за которой ты прячешь свою собственную жажду признания, свою потребность быть замеченным.             Том сжал кулаки, пытаясь подавить гнев, который поднимался в нём. Он ненавидел, когда кто-то пытался читать его, как открытую книгу. Особенно она.                   — Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил он сквозь зубы.             Гермиона усмехнулась, и в этой усмешке было столько превосходства, что Тома пронзила острая боль.                   — Ошибаешься. Я знаю о тебе больше, чем ты сам о себе знаешь. Я вижу твою амбицию, твою жажду власти, твою готовность идти по головам ради своей цели. И я вижу твою слабость, Том. Твою уязвимость, которую ты так тщательно скрываешь.             Она сделала ещё один шаг, и теперь Том смог почувствовать её дыхание на своём лице. Её глаза, казалось, светились в полумраке библиотеки, гипнотизируя его.                   — Ты боишься, что я увижу тебя настоящего, не так ли? — её голос был шёпотом, но он звучал в его голове, как гром. — Боишься, что я разоблачу тебя, покажу всем, кто ты на самом деле?             Он не мог отвести взгляд, почувствовал себя пойманным в ловушку, беспомощным перед её проницательностью.                   — И кто же я на самом деле? — поинтересовался дрожащим голосом.             Гермиона наклонилась ближе, её губы почти коснулись его уха.                   — Ты — тот, кто способен на великие дела, Том. Но ты также тот, кто может потерять себя в погоне за ними. Ты — тот, кто нуждается в ком-то, кто будет держать тебя в узде, кто будет напоминать тебе о твоих границах.             Она отстранилась, и Том почувствовал, как холод пронзает его.                   — И ты думаешь, что ты можешь быть этим человеком? — спросил он, пытаясь вернуть себе самообладание.             Гермиона улыбнулась, и эта улыбка была одновременно манящей и пугающей.                   — Возможно. А может быть, я просто хочу посмотреть, как далеко ты готов зайти. В любом случае, Том, ты не сможешь убежать от меня. И ты не сможешь убежать от себя.             Она повернулась и направилась к выходу, её каблуки снова застучали по полу, нарушая тишину библиотеки. Том смотрел ей вслед, чувствуя, как его мир переворачивается с ног на голову.