по краю сцены

Андрей ненавидел театр. Не за наигранный артистизм или фальшивые эмоции, а за запах. Смесь пыли, старого дерева, грима и чего-то сладкого — пудры, что ли. Этот запах всегда означал для него работу: нужно было осматривать артистов после спектаклей. Сотрясения, вывихи, срывы голосов, панические атаки прямо за кулисами. Ему было тридцать шесть, хирург—травматолог, не семьи, не любви, только работа и серые, скучные дни. Работал он в двух местах: в главной больнице города и в ненавистном для него, театре. Каждый раз прихода в театр — чувствовал себя чужим. Особенно когда смотрел на Романа Шанарова. Роман был ведущим актёром, двадцать семь лет, волосы его кудрявые и чёрные. Рома картавит, именно буквой "р", непонятно как он смог окончить театральный вуз с такой особенностью, но все же он это сделал. С ранних лет был в театральной деятельности и играл много различных спектаклей. На сцене он был воплощением всего буквально: разбитый герой, невереный любовник, безумец с горящими глазами. Здоровье все же не радовало, театр выматывал, а выходные... Рома забыл когда последний раз отдыхал. Андрей впервые заметил его не на спектакле. В коридоре, после неудачного прогона, Рома сидел на полу, прижимая ладонь к ребру. Лицо белое, скулы острые, под глазами тени. — Дышать больно, — сказал он вместо приветствия. Андрей опустился на корточки, механически проверяя пульс. Пальцы слушались, но внутри что-то ёкнуло. Профессиональное. Только профессиональное. — Ушиб, возможно, трещина. Поедете в травмпункт. — Не поеду. Через час спектакль. — Тогда вы дурак. Рома усмехнулся — криво, совсем не сценично. «Он так улыбается только за кулисами», — подумал Андрей