Шут и Корона

Месяц после смерти Ская прошёл быстро. Не потому что было легко — потому что было много. Расследование, которое ни к чему не пришло официально: яд неизвестного происхождения, никаких свидетелей, никаких улик кроме белого ворона, который улетел и не вернулся. Эрендор давил на следователей. Следователи давили на всех остальных. Блум читала отчёты, подписывала бумаги и молчала. Подготовка к коронации Домэрии шла параллельно — потому что государство не ждало, пока у королевы закончится траур. Советники, документы, протоколы. Дафна приняла управление Домино — тихо, без церемоний, с Орителом и Марион рядом. Орител был недоволен скоростью, но возражал осторожно: Блум в последнее время смотрела на него так, что возражать хотелось меньше обычного. Стелла прилетела на три дня — обняла, накормила, не задавала лишних вопросов. Уехала с обещанием вернуться. Валтор за этот месяц не исчез. Это было важно — она отметила это для себя в первые же дни. Эрендор остался на Домэрии: официально — по делам расследования, неофициально — потому что уезжать с планеты, где убили его сына, значило признать поражение. А где Эрендор — там его кортеж. А где кортеж — там шут. Они сталкивались. Не каждый день — но достаточно. В коридорах, в садах, один раз в библиотеке снова — она вошла, он уже был там, с книгой, и на этот раз она не ушла. Они говорили минут двадцать ни о чём важном — о книге, которую он читал, о том, почему история всегда написана победителями, о том, можно ли доверять источнику, который сам является частью событий. Это был лучший разговор за месяц. Она не сказала ему этого. Но он, кажется, знал. --- День коронации Домэрии выдался пасмурным. Не дождливым — просто серым, с низкими облаками, которые делали свет мягким и ровным. Блум стояла у окна в шесть утра и думала, что это правильная погода для начала чего-то нового. Не золото и драконы, как на Домино. Просто серое небо и тишина. Платье для этой коронации она выбирала сама. Не Стелла, не Марион — сама. Тёмно-синее, почти чёрное, с серебряными деталями. Строгое. Без шлейфа. Закрытые плечи, прямой силуэт. Корона другая — не рубин Домино, а новая, специально сделанная для Домэрии: тёмный металл, три камня — красный, белый, зелёный, цвета трёх основных народов нового государства. Тяжелее, чем рубиновая. Она надела её и почувствовала это — другую тяжесть. Не лучше и не хуже. Другую. --- Церемония проходила в главном зале замка. Гостей было меньше, чем на Домино — намеренно. Блум настояла: не послы со всего Измерения, не политический спектакль. Представители народов Домэрии — феи, маги, рыцари, пикси, несколько драконов в человеческом облике, магические существа, которые впервые получали своё государство. Их лица были другими, чем лица придворных на Домино. Внимательными. Немного недоверчивыми — они привыкли, что им обещают и не выполняют. Блум смотрела на них, пока шла по проходу. Думала: *я не буду обещать того, чего не выполню.* Жрец Домэрии был молодым — неожиданно молодым для такой роли, лет тридцати, с серьёзным лицом и голосом, который был старше его самого. — Блум из рода Домино, — начал он, и зал замолчал. — Ты пришла сюда не потому что тебя послали. Не потому что так решили другие. Ты пришла потому что выбрала. Блум стояла прямо. — Это государство молодое, — продолжал жрец. — Оно не знает тебя. Ты не знаешь его. Это честно. — Пауза. — Вопрос один: ты готова узнать? — Да, — сказала Блум. — Тогда именем тех, кто здесь стоит — я возлагаю на тебя корону Домэрии. Носи её не как право. Как обязательство. Корона опустилась. Зал молчал секунду. Потом — аплодисменты. Не такие, как на Домино — без криков, без музыки. Просто — руки. Много рук. И в этой сдержанности было что-то, что пробило её сильнее, чем тысячи восторженных голосов месяц назад. Они не знали её. Но пришли. Это что-то значило. --- А потом появился враг. Прямо посреди приёма после церемонии — в главном зале, где гости ещё держали бокалы и говорили сдержанные тосты. Сначала — свет погас. Не весь — только магический, тот что шёл от артефактов в стенах. Свечи остались. И в этом полусвете — у дальней стены — появилось пятно. Чёрное. Не тёмное — именно чёрное, как дыра в пространстве, как место где не было ничего вообще. Оно не двигалось. Просто стояло — и от него шло что-то такое, что гости начали отступать, не понимая почему. Крики. Паника началась быстро. Блум встала с места — корона ещё на голове, бокал в руке, который она поставила на стол спокойно. Смотрела на чёрное пятно. Феи рядом начали трансформацию — она слышала это, видела краем глаза, как крылья раскрываются, как магия заряжается. Рыцари тянулись к оружию. — Стоять, — сказала Блум. Негромко. Но услышали все. Она смотрела на пятно. И вдруг — услышала смех. Не пятна. Сбоку. Она повернула голову. Валтор стоял у колонны — с той стороны, где никто не стоял секунду назад. Колпак на левый бок. Руки в карманах. И смотрел — не на пятно. На неё. Смеялся — тихо, не вслух, уголком рта — и указал на пятно одним небрежным жестом. Как показывают на что-то очевидное. Блум посмотрела на пятно. Потом на него. Он чуть наклонил голову — едва заметно. Как будто говорил: *смотри внимательнее.* Она смотрела. И вдруг увидела. Пятно было — пустым. Не тёмным, не злым, не наполненным силой. Просто пустым. Как декорация. Как иллюзия, сделанная аккуратно, но — если знать куда смотреть — очевидная. Блум опустила взгляд на свои руки. Подняла правую ладонь. Огонь дракона пришёл легко — без трансформации, без усилия. Просто пришёл, как приходит что-то своё. Маленький шар — не огромный, не театральный. Точный. Она бросила его в пятно. Не с силой — просто отпустила. Пятно вспыхнуло — на секунду, ярко, белым — и рассыпалось. Не взорвалось, не исчезло в дыму. Просто рассыпалось на мелкие частицы, которые угасли раньше, чем долетели до пола. Тишина. Потом — зал взорвался. Иначе, чем после коронации. Громче. С криками — настоящими, не протокольными. Её имя — несколько голосов, потом больше. Блум стояла. Смотрела на место, где было пятно. Потом медленно повернула голову. Валтор всё ещё стоял у колонны. Смотрел на неё. Аплодисменты вокруг — все хлопали — а он просто смотрел. И в этом взгляде не было ухмылки. Было что-то другое. Что-то, что она не умела называть. Она не отвела взгляд первой. И он — тоже. --- После приёма, когда гости начали расходиться, Блум нашла его сама. Не в библиотеке — в саду. Он стоял у фонтана, смотрел на воду. Спиной к ней. — Валтор, — сказала она. Он не вздрогнул. Не удивился. Просто повернулся — медленно, как человек, который слышал её шаги ещё от двери. Смотрел на неё. — Блум, — сказал он. Просто так. Просто имя — без титула, без *Ваше Величество*, без всей той дистанции, которую они держали несколько месяцев. Что-то изменилось в воздухе между ними — едва, почти незаметно. Как первый шаг через черту, которую долго не переступали. — Это была ваша работа, — сказала она. — Пятно. — Не моя. — Но вы знали. — Да. — Почему не остановили раньше? Он смотрел на неё. — Потому что хотел посмотреть, что сделаете вы. Блум смотрела на него — на серые глаза, на колпак на левый бок, на спокойное лицо, в котором всегда было больше, чем он показывал. — Это был тест, — сказала она. — Нет. — Он качнул головой. — Тест предполагает, что у меня есть критерии оценки. У меня их нет. Это было... — Он помолчал секунду. — Любопытство. — Любопытство. — Я хотел увидеть, как вы решаете, когда не знаете правил. — Я применила огонь дракона к иллюзии. — Вы увидели иллюзию там, где все видели угрозу, — сказал он. — Это не одно и то же. Блум молчала. Фонтан журчал между ними — тихо, равномерно. В саду больше никого не было. — Кто сделал пятно, — спросила она. — Не важно. — Валтор. Снова — его имя. И снова это что-то сделало с воздухом между ними — натянуло, как струну. Он смотрел на неё. — Те, кому не нравится новое государство, — сказал он. — Их много. У них нет лица пока. Но они проверяли — так же, как я. Смотрели, что вы сделаете. — И что я сделала? — Не запаниковали, — сказал он. — Не стали ждать, пока кто-то другой решит. Не использовали больше силы, чем нужно. — Пауза. — Это хороший ответ. Блум смотрела на него. — Вы за мной следите, — сказала она. Не обвинение. Просто факт. — Да. — Давно? — Достаточно. — Зачем? Он молчал секунду — тем молчанием, в котором она уже научилась слышать больше, чем в словах. — Потому что интересно, — сказал он наконец. — Я — интересна? — Вы — единственный человек в этом Измерении, — сказал Валтор, — который делает то, что считает правильным, даже когда это неудобно. Даже когда это идёт против всего, чего от вас ждут. — Он чуть наклонил голову. — Да. Интересно. Блум смотрела на него. Вечер на Домэрии был тёплым — планета молодая, климат мягкий, звёзды появлялись раньше, чем темнело по-настоящему. Первые уже проступали над горизонтом. — Валтор, — сказала она в третий раз. — Кто вы на самом деле. Он смотрел на неё долго. — Шут, — сказал он. — Нет. — Нет, — согласился он. Помолчал. — Пока не время. — Когда будет время? — Вы скажете мне, — сказал он. — Когда будете готовы услышать. Блум смотрела на него — на серые глаза, на левую сторону лица под полями колпака, на то, что там было скрыто. На шрам, который он назвал следом давнего решения. — Хорошо, — сказала она. Он чуть поднял брови — едва заметно. Первый раз за всё время, что она его знала, она застала его врасплох. — Хорошо? — повторил он. — Пока не время, — сказала Блум. — Я слышала. — Она развернулась, чтобы уйти. — Спокойной ночи, Валтор. Шаги по каменной дорожке сада. — Спокойной ночи, Блум. Она не обернулась. Но улыбнулась — один раз, коротко, пока шла к замку. Так, чтобы он не видел. Хотя подозревала — видел.