трехзначный номер

Шейн решает, что никто никогда не должен узнать о том, что произошло в комнате Хейдена.  А Джей-Джей, хоть и видит беспричинные дурацкие улыбки своего соседа, то все равно ничего ему об этом не говорит. Потому что Джей-Джей — хороший друг, и он знает, что, когда придет время, Шейн сам всё вывалит на стол. Хотя догадаться совсем несложно.  — Буду скучать, бро, — Буазье обнимает Холландера перед отъездом и отдает Шейну небольшую коробку, перевязанную лентой. — Это тебе с наступающим юбилеем, откроешь только день в день! Договор? — Спасибо, Джей-Джей, — Шейн обнимает его еще раз, еще крепче, а потом помогает французу спустить чемоданы на первый этаж, где его уже ждет отец. После этого Шейн лениво бредет в женское крыло на третий этаж, в комнату сестры. Все суетятся, бегают из комнаты в комнату, пакуют сумки и прощаются со своими соседями и соседками. Шейн стучится пару раз и открывает дверь, слыша приглашение внутрь.  На его удивление, Джейн не одна. Они со Светланой сидят на полу и красят розовым лаком ногти на ногах. — Привет, Шейн. — Привет, — Холландер закрывает дверь и смотрит на Ветрову. — Ты тоже остаешься здесь на каникулы? — О, нет. Моя машина сломалась, я заберу ее 25 декабря с ремонта, и потом мы с Ильей уедем домой в Монреаль. Жаль, что ваша семья заболела. Джейн рассказала мне. — Монреаль? — Да, с этого лета Илюша живет со мной и моим отцом в Канаде. По, эм, семейным обстоятельствам. Шейн пытается уловить скрытый смысл, но Светлана равнодушно прерывается, тем самым дав понять, что глубже копать она не намерена. — Ясно, да, понятно. Ладно, я тогда, эм, не буду вам мешать. — Ты не мешаешь, Шейн. Мы можем накрасить ногти и тебе. У Светы большой выбор цветов, — Джейн хихикает, дуя на большой палец и указывая на кучу разноцветных флакончиков, выстроенных в ряд на полу. — Не, спасибо, как-нибудь в другой раз.  Шейн выходит из комнаты и совсем несложно догадаться, куда он идет.  Он поднимается с женского крыла сразу на общий четвертый этаж, где атмосфера гораздо спокойнее, чем внизу, потому что тут живут в основном те, кому уезжать никуда не надо, те, для кого общага и есть дом. Шейн шагает в сторону комнаты 404, но сталкивается в коридоре с Роуз Лэндри. Вот черт, и как он выкрутится по поводу того, что он здесь делает?  — Привет, Шейн! Зашел попрощаться? — Хай, эм, ага, да, — точно, он же просто мог прийти сюда, чтобы пожелать Роуз и Барбаре счастливого нового года. — Уже собрали вещи? — Ага, Барб улетела с утра, а мои родители заедут за мной через час. А ты? — Я, мы с Дженни остаемся здесь, потому что вся семья заболела и за нами некому приехать. А мама против того, чтобы мы возвращались самостоятельно на автобусе. У нее пунктик на мошенниках и маньяках, ей кажется, что во время каждого рейса кого-то убивают. — Знакомая ситуация, поэтому я и жду предков, — Роуз тепло и понимающе улыбается. — Ну, ладно, Холландер, я тебе рада, но мне нужно еще закончить с подарком для сестры, я пойду, хорошо?, — она крепко его обнимает. — Счастливого Рождества! — Счастливого Рождества, Роуз! Шейн уходит по лестнице, ведущей в мужское крыло. Он спускается к себе в комнату и падает на кровать. В конце концов Илья Розанов уедет только через три дня, поэтому у него есть время. 

х х х

В качестве поощрительного подарка, Юна высылает детям деньги, чтобы они смогли побаловать себя, проводя праздники в стенах общежития. Джейн сразу на следующий день, получая банковский перевод, уговаривает Светлану поехать вместе с ней на шоппинг в ближайший торговый центр.  Шейн решает воспользоваться свободным временем для прочтения давно отложенных книг. А еще, так как комната в его полном распоряжении, он делает небольшую перестановку, пододвигая кровать Джей-Джея к своей, а письменный стол ставя на то место, где кровать соседа стояла до этого. Конечно же, Холландер обнаруживает под постелью француза кучу фантиков и оберток, поэтому половина его дня проходит за уборкой.  К вечеру, Шейн после душа растягивается на псведо-двуспальной кровати и открывает первую страничку книги Жан Поль Сартра. Ему задали прочитать произведение «Тошнота» на зимние каникулы, и так совпало, что Шейн давно хотел познакомиться с историей Антуана Рокантена, поэтому он с удовольствием окунается в текст, пока в его дверь не стучат.  На пороге стоит Илья Розанов. В одной его руке ноутбук, а во второй пакет с какой-то едой.  — Привет. — Привет? — Света сказала, что вы с Джейн остались здесь на каникулы. — Да, ага, заходи. На Илье растянутый темно-синий свитер и пижамные брюки. Его отросшие кудри собраны в маленький пучок на затылке. Шейну хочется поцеловать его, но он не уверен, что Илья хочет этого тоже. Они не разговаривали после вчерашней ночи, поэтому неловкость — это то, что повисает в комнате, когда Розанов оглядывает соединенные кровати и удивленно смотрит на Холландера. — Я придвинул кровать Джей-Джея, чтобы я мог комфортно валяться и читать, — Шейн отвечает на немой вопрос, приглашая Илью сесть и спрашивая, что он с собой принес. — Я хотел посмотреть фильм, а Света уехала с твоей сестрой на шоппинг. Я принес нам чипсы, мармелад и газировку из автомата. Ты не против? Шейн совершенно не против. Он убирает свою книгу на стол, аккуратно загибая ту страницу, на которой он прервал свое чтение. Илья садится на кровать, засовывая подушку под спину и опираясь о стену. Они долго выбирают что посмотреть, но Илья настаивает, что раз на носу Рождество, то они могли бы глянуть «Один дома». Это новогодняя классика, а еще у этого фильма есть вторая часть, поэтому у Розанова на один повод больше, чтобы провести с Шейном дополнительные пару часов времени. К концу фильма, когда пачки с перекусом пусты, а газировка выпита, Шейн обнаруживает, что сполз и прижимается к Илье. Его голова на плече кудрявого. Щеку слегка покалывает шерстяной свитер, но это ерунда. Он по-домашнему лежит на боку, смотря фильм с человеком, который постепенно пробирается под его кожу. А так как Шейн романтик, то он счастлив этим эмоциям и ситуации.  Ну, потому что, что может быть сопливее и милее, чем лежать и смотреть новогодние фильмы в канун Рождества в обнимку с человеком, который тебе как минимум симпатичен? Хотя бы как друг. На моменте, когда семья Кевина возвращается домой, экран ноутбука резко тухнет. — Черт, видимо сел, эм, я оставил зарядку в комнате. Сейчас вернусь, — Илья ворчит и порывается встать, но Шейн останавливает его, удерживая за локоть. — Не надо. — Ты не хочешь больше смотреть? — Нет, если честно. И все это немного ложь, просто потому что Шейну на самом деле хочется, чтобы Илья уделил внимание ему, а не фильму.  — Тогда я пойду. — Нет, — Шейн все еще держит его руку, Розанов закрывает ноутбук и отпихивает его коленом к краю кровати. Шейн хочет совершить кучу глупостей, осыпать Розанова поцелуями, распустить его нелепый пучок, зарываясь рукой в его локоны. Но перед этим ему хочется задать один очень важный вопрос. Он задавал его раньше, но тогда между ними с Ильей не было того уровня доверия, к которому они пришли сейчас. Поэтому Шейн должен попытаться еще раз.  Ему нужно знать правду, прежде чем он окончательно впустит Розанова в свой мир. Боже, как они вообще к этому пришли? — Илья, — Холландер делает вид, что равнодушно хмыкает, водя пальцем по узорам на вязанном свитере. — Можно вопрос? — Да. — Ты не ответил тогда, ну, когда я приходил к тебе в комнату. Почему ты решил прекратить вести список после секса со мной? Шейн заранее знает ответ, но ему нужно, чтобы Илья сам произнес это наконец вслух. — Блять, ну, эм. В общем, я последние годы жил по расписанию, ну, я каждый день общался и знакомился с новыми девчонками, составляя график, кто поддатливее. Звучит паршиво, — он заметно нервничает и тараторит с акцентом, — но за эти два года я научился разбираться в языке тела, в их мимике и жестах. Той ночью, на черной-черной вечеринке, я лежал в комнате Троя и ждал Мэри, нашу новенькую черлидершу. Помнишь, мы говорили под ивой во дворе перед этим? — У Шейна пробегает холодок по коже, когда он вспоминает этот разговор. — Боже, я тогда так напился, а потом увидел, как ты отливаешь, задрав голову в лунном свете. Только не смейся, но очертания твоего лица просто… Короче, эм, ты был красив, и я на пьяных рубежах наговорил тебе кучу тупостей. Потому что других слов не нашел. Я русский, мы не умеем, как это? Комплименты. Потом, после нашей перепалки, я засосал Мэри, она сказала что не против переспать со мной, но ей нужно пару минут, чтобы привести себя в порядок. Я ждал ее на кровати Баррета, а потом вломился ты и запер дверь. — Черт… — Когда я разработал тебя после всех твоих кусаний и угроз, ты кстати, сам меня попросил тебя трахнуть, я вошел и у меня просто сорвало крышу. Я понял, что больше не хочу никаких вагин. Никакой объемной груди и узкой талии. Пресс, мышцы, член и хватка кадыка под моей ладонью, когда я в тебе сзади. Эти чувства, когда я внутри и подо мной крепкое тело — это то, чего я всегда хотел.  — То есть внутри парня? Ты хотел сказать не просто внутри меня, а именно внутри парня? — Внутри тебя или внутри парня, я не знаю. Ты был моим единственным партнером, Холландер. Я не в курсе отличаются ли анусы у других мужчин. — Отличаются. Точно так же, как вагины у женщин. — Поэтому я тогда так взбесился и расстроился, когда узнал, что ты ничего не помнишь. Для меня это был решающий момент, а ты тупо забыл. Вот. Он неряшливо вздыхает, пытаясь не смотреть на Шейна, но безуспешно сдается под тихим искренним голосом.  — Мне жаль. — Но ты исправился в прошлый раз, — щеки Ильи краснеют, улыбка неловко кривится и Шейну нравится этот наливающийся румянец. — Можно честно? — Да. — Не хочу, чтобы тот раз был последним. Где-то после этой фразы их губы находят друг друга в темноте, дыхания смешиваются, а руки и ноги переплетаются.  Шейн садится Илье на талию, поддевая свитер, снимая его с тела Розанова. Он целует каждый сантиметр его тела по очереди. Переходя от шеи с золотой цепочкой к ключицам, от ключиц к груди, от груди к животу и прессу, потом к пупку, а потом он закусывает зубами выпуклое место, где в заточении пижамных брюк находится возбужденный член Ильи Розанова. Он развязывает узел на резинке штанов и спускает их вниз вместе с боксерами. И видя его член максимально близко перед собой, Шейн понимает, почему так сильно болела его задница после той ночи на черной-черной вечеринке. Холландер, несмотря на свой опыт, даже не уверен, сможет ли он полностью заглотить его. Он не уверен, но все же пытается это сделать.  — Ш-шейн, — голос Ильи, всхлипывающий от удовольствия, отрывает Холландера от минета. — Да? — Хочу, чтобы, я хочу, чтобы ты был во мне. Хочу понять это. Чёрт. Блять, у Шейна нет ни смазки, ни презервативов, потому что в этом году он в силу своей загруженности учебой и проблемами, обходился быстрой дрочкой в душе перед сном.  — У меня ничего нет. Прости, — Шейну ужасно неловко. Илья такой красивый готов впустить его в себя и разрушиться для него, а Шейн глупый дебил без заначки для секса.  — Черт, тогда, просто, не останавливайся. Шейн кивает, засасывая, облизывая всю длину его ствола, обволакивая его почти полностью, дроча основание правой рукой, а левой переминая внутреннюю сторону бедра. И Илья почти скулит от каждого прикосновения, а когда пальцы Шейна начинают сжимать его ягодицы, а потом кружить вокруг дырочки, Розанов думает, что ему осталось совсем недолго.  Шейн не пытается войти в него, он просто надавливает, отчего мышцы внутри неумолимо и податливо сокращаются, и он на финише, и Шейн не успевает схватить его в рот, поэтому так выходит, что Илья кончает ему на щеку, дергая за волосы. — Черт. Блять. Пиздец. Вау. Дыхание Ильи рваное, резкое. Он лежит, тяжело хватая воздух, пока Шейн шарит на комоде в поисках влажных или сухих салфеток, чтобы вытереть свое лицо и член Розанова. После этого он забирается в кровать, обнимая Илью за талию и легонько целуя в плечо. Их покой и послеоргазменную негу разрушает вибрация телефона Розанова. Ему звонит Светлана, которая приехала с шоппинга и купила там своему русскому другу подарок на Рождество. — Алло? — Илья прочищает горло, потому что его голос терпкий, низкий и сорванный после сотен проглоченных выкриков и стонов. — Где тебя носит?! Илья прикусывает язык, смотря на Шейна. Он не может сказать ей правду. Они с Шейном еще ничего не обсуждали, поэтому Розанов заикается в поисках ответа. — Я, эм, ну… — Я пришла к тебе в комнату, а тебя нет. Только не говори, что ты взялся за старое и развлекаешься с кем-то в постели? — И даже если Светлана права по поводу того, что Илья и правда в чужой кровати отходит после оргазма, это совсем не то, что она думает. — Нет, Свет. Я не, я у друга в комнате, мы смотрим рождественские фильмы. — Ладно, хорошо, допустим поверю на этот раз.  — Встретимся завтра? — Да, но я буду занята с утра подготовкой ко дню рождения. — Чьего? — Илья хмурит брови и удивляется, а Шейн нервно сглатывает.  — У брата Джейн завтра юбилей, она хочет устроить ему сюрприз вечером. Мы будем украшать общую комнату и готовить праздничный ужин. Можешь помочь, если хочешь. — Э, да, окей, я приду к вам, когда проснусь. — Хорошо, доброй ночи, Илюша. — Доброй, Светик. Шейн не знает куда бы ему спрятаться. Лучшим вариантом он находит место под подушкой и лезет головой в наволочку. Он не хотел подслушивать разговор, но так вышло, что у Ильи громкий динамик, а в комнате полнейшая тишина, так что… — Ты только что узнал о своем сюрпризе. — Прости. — За что ты извиняешься? И почему ты не сказал, что у тебя завтра день рождения? — Ты не спрашивал, — Холландер выглядывает из-под подушки, на что Илья хитро улыбается, а затем внезапно роняет вздох. — У меня нет подарка. — Не правда. — В смысле? — Ты можешь подарить мне его прямо сейчас. — И на что это ты намекаешь, мм, Холландер? Илья, к слову все еще абсолютно голый, нависает над Шейном, убирая наконец подушку в сторону. Шейн растрепанный и счастливый не может отвести глаз с его губ. — Хочешь, чтобы я подарил тебе оргазм, Шейн Холландер? Шейн закусывает щеку, пытаясь не выдать разом весь спектр эмоций, которые накатывают на него огромной волной. Его член еще больше твердеет, и он вспоминает кусочек из телефонного разговора Ильи и Светланы минуту назад.  Илья сказал, что он сидит у друга. Неделю назад, когда Шейн с ним болтал, свесив ноги со стиральной машинки, Холландер захотел, чтобы они с Ильей стали друзьями. И так и получается, разве нет? Но тогда почему его тело так нетерпеливо отзывается всего лишь на то, что Розанов ласкает его живот под футболкой?  Шейну кажется, что дружбы ему недостаточно.