Разговор
29 июня 2026 г., 15:48
Вечерний Солстейм, казалось, ни на минуту не замирал, напоминая муравейник. Люди сновали туда-сюда, ведя за собой нагруженных телегами коней, закладывая фундаменты будущих построек или маршируя в строю стражников. Об отдыхе никто и не думал — слишком много дел требовало своего воплощения, отнимая каждую свободную минуту.
Несмотря на это, Мирак, единоличный владыка Солстейма, взирал на покорность своих подданных лишь с мрачным неудовлетворением. Так много предстояло сделать и так мало оставалось времени. А подвластная ему чернь была раздражающе медлительна, слаба и слишком легко погибала от сущих пустяков. При всех его стараниях слабая смертная природа подданных неизменно подводила. Возможно, именно поэтому драконы относились к людям с таким пренебрежением.
Если так, что ж… кажется, Мирак начинал их понимать. И ничего удивительного — ведь он оказался с ними одной крови и души.
Владыка Солстейма усмехнулся этой мысли и сделал глоток из кубка. Пряное вино приятной прохладой обожгло горло, оставляя мягкое сладковатое послевкусие. Айлеидский сорт был непревзойденным шедевром. Когда все закончится, стоит закупить пару бочек. Жаль лишь, что до этого момента еще предстояло ждать. Впрочем, ничего. Как только все будет готово, развязка наступит очень скоро, а затем можно будет заняться более приземленными хлопотами.
Тихий скрип дверей нарушил царившую идиллию, заставив Мирака поморщиться под маской. Обернувшись, бывший жрец увидел поклонившегося слугу в черно-золотых одеждах. Его голос звучал с учтивой покорностью.
— Господин, они прибыли. Что им сказать?
— Пожалуй, нет смысла тянуть, — вслух произнес Мирак, глядя на свое отражение в вине. — Приведи их ко мне. Обойдемся без церемоний, — он тихо усмехнулся. — В конце концов… мы давние знакомые.
— Будет исполнено, господин, — ответил слуга, скрываясь с глаз долой.
Устало вздохнув, Мирак направился к трону, выполненному в виде драконьей пасти. Сделанный из эбонита, своей чернотой он невольно напоминал Алдуина, раскрывшего пасть, где язык служил спинкой трона. Доходчивый символизм, некогда призванный напоминать о власти его бывшего владыки, способного как даровать силу, так и отнять ее.
Почувствовав за спиной холодный металл, Мирак на миг насладился вспыхнувшим осознанием всей иронии происходящего. Казалось, прошло совсем немного времени, а изменилось почти все. Теперь этот трон утратил прежнее значение, став символом его единоличной власти над Солстеймом.
Двери шумно распахнулись, впуская в тронный зал троицу воинов.
Мирак узнал каждого.
Хакона Одноглазого — рыжеволосого храбреца, с которым они когда-то охотились на кабанов и пили мед. Гормлейт Золотую Рукоять — дерзкую, жадную до крови и столь же страстную женщину, с которой он однажды делил постель. Феллдира Старого — несносного старика, любившего поучать и раздражающе глубокими познаниями в магии.
Встречал он их без всякой радости, прекрасно понимая, зачем они пришли. И все же с легким любопытством рассматривал их, сравнивая с теми, какими запомнил.
Теперь все трое стояли прямо, с упрямой гордостью, а в их взглядах читалась мрачная решимость. Лица осунулись от усталости и покрылись новыми шрамами, но сохраняли невозмутимость. Это резко контрастировало с самим Мираком — свежим как никогда, облаченным в черную жреческую робу, украшенную позолоченной драконьей костью, поверх которой была наброшена шкура лично убитого морозного медведя — тотемного зверя Тсуна, хускарла Шора.
— Друзья мои давние, как неожиданно, но приятно вас видеть, — заговорил бывший жрец с наигранным теплом. — Что же привело вас сюда в столь трудные времена?
— Думаю, ты и сам уже все понял, Мирак, — выступил вперед Хакон. — Нужда привела нас к тебе, друг мой. Война с драконами пролила моря крови и приблизилась к своей развязке.
— Но нашему делу нужны соратники, которые помогут отрубить голову этому проклятому черному зверью, — шагнула вперед Гормлейт.
— Столь сильные, что смогут нас если не возглавить, то стать верными братьями, в чьей силе нет сомнений, — продолжил Феллдир.
— И этот брат — ты, Мирак, — закончил Хакон, протянув руку к бывшему жрецу. — Все знают, что ты отказался подчиниться драконам. И каждый из нас помнит твое благородство и взываем к нему в этот час. А взамен обещаем, что когда все закончится, мы оставим тебя править здесь, а народ Скайрима будет вечно славить твое имя.
Повисла тишина. Напряженная, натянутая, словно сухожилия перед разрывом, и тяжелая, как наковальня.
Слова друзей никак не тронули сердце владыки Солстейма — да и не могли. Однако надежда и отчаяние, с которыми на него смотрели трое былых товарищей, чья слава давно разошлась далеко за пределы его владений, вызывали лишь брезгливое презрение. Слабые. Теперь только так он мог назвать их. Они явились к нему с видом побитых псов, но при этом осмеливались держаться так, будто были ему ровней.
— Нет.
— Нет?.. — опешил Хакон, глупо распахнув глаза. Его лицо исказилось неверием.
— Трус! — воскликнула Гормлейт, сжав кулаки. — Весь народ бьется за свободу от этих крылатых ублюдков! Даже младшие жрицы их поганого культа! А ты решил отсидеться здесь?!
— Молчать, — тихо повелел бывший жрец.
Троица воинов тут же отшатнулась, накрытая возникшим словно из ниоткуда порывом ледяного ветра.
— Мирак… — попытался заговорить Феллдир, но тут же схватился за горло.
Легким взмахом руки, вспыхнувшей магией, Мирак сжал шею надоедливого старика.
— Ваше восстание совсем вытравило из вас манеры? — отчеканил владыка Солстейма, прежде чем развеять заклинание.
Гормлейт, подхватив Феллдира, гневно прошипела, бросив пылающий яростью взгляд на бывшего любовника.
Сам же Мирак лишь тихо хмыкнул, потянулся к затылку, расстегнул ремешки и снял маску. Троица воинов напряженно застыла. Мирак мельком взглянул на свое отражение в отполированном металле. Лицо уже не было таким молодым, как прежде: строгие, возмужавшие черты, короткие черные волосы и аккуратно подстриженные усы.
— Зачем мне воевать за вас? — спросил Мирак, поднимаясь с трона и кладя маску на подлокотник. — Вы явились в мои владения, не выказав мне ни капли почтения, но требуете, чтобы я все бросил и сражался под вашими знаменами. Так, словно я вам чем-то обязан.
— Почтения?! Мы твои давние друзья! Мы проливали с тобой кровь и делили мед! Традиции дают нам полное право говорить с тобой так! — разгневался Хакон.
— Да. Но сейчас мы встретились не на поле боя и не за пиршественным столом, — надменно напомнил владыка Солстейма. — С такой просьбой вам следовало помнить об этом. Но в память о нашей дружбе я не стану вас наказывать за эту бестактность. Лишь отвечу, что у вас нет ничего, чего я не смог бы добыть сам. А потому я отказываюсь.
— Сам? Думаешь, сумеешь в одиночку одолеть оставшихся драконов? — посомневался Хакон.
— А почему бы и нет? — развел руками Мирак. — Пока вы играетесь в восстание, я постигаю знания, которые ваш разум не способен осознать, и обуздываю силу, с которой мне не страшен никто. В конце концов, по рождению своему я драконорожденный. Довакин. Создание, стоящее выше любого смертного. А вы и ваша смехотворная война слишком мелкие для моих амбиций. Особенно если учесть, что после победы над Алдуином вы захотите избавиться и от меня.
— О чем ты, во имя Шора, говоришь? — прохрипел Феллдир, потирая горло.
— Во имя Тсуна, не держите меня за дурака. Проявите ко мне хотя бы толику былого уважения, — звонко цокнул языком бывший жрец. — Думаете, я не понимаю, зачем вам и остальным все это нужно? Вас так растрогали жестокость высших жрецов и страдания поганой черни? Не смешите.
Взгляд Мирака колюче впился в рыжеволосого воина.
— Вы все выросли в благородных родах. Ты, Хакон, ярл Виндхельма. Гормлейт соратница. А Феллдир жрец Кин. Долгие годы вас все устраивало. Но теперь вы возглавили этот крестьянский мятеж и мотивы ясны как ясный день. Шанс получить ту власть, которой прежде обладали жрецы. По своему я уважаю такие амбиции, не спорю. Однако, исполни я вашу просьбу, я сам стану костью у вас в горле. А умирать по вашей прихоти… нет уж, так моя баллада не закончится.
— Ты бредишь, Мирак, если видишь в своих союзниках злейших врагов, — угрюмо произнес Хакон, не сводя с него взгляда.
— Я просто вижу больше, чем то, о чем горланят барды, — холодно улыбнулся Мирак. В поднятой руке вспыхнул свет. Когда сияние погасло, на его месте оказался голый череп. — Знакомьтесь. Один из фалмерских королей. Узнаете?
— Наслышаны, — угрюмо ответил Феллдир.
— Тогда не помешает напомнить вам его судьбу, — невозмутимо продолжил владыка Солстейма, задумчиво разглядывая пустые глазницы бывшего монарха. — Этого глупца сверг собственный племянник, и я решил ему помочь. Услуга за услугу — на сделку он согласился от отчаяния. Благодаря своему же королю город, считавшийся неприступным, утонул в эльфийской крови. Славная победа. В благодарность я не стал сжигать бывшего венценосца заживо — лишь срубил ему голову. А его прекрасных дочерей взял себе в наложницы. Забавная история… и весьма поучительная.
В ту же секунду череп исчез в яркой вспышке заклинания. Хмыкнув, Мирак медленно скользнул взглядом по троице.
— Мне не по пути ни с драконьим культом, ни с вами. Скайриму не нужны слепые ко всему дова. Или тем более смертные владыки — слабые, не видящие дальше собственного носа и мрущие, словно скот, от всего подряд. Ему по-прежнему нужен драконий владыка: бессмертный, могучий, но мудрый. И кому им быть, если не мне? — с иронией спросил Мирак, разведя руки. — Алдуин — лишь самодур, преданный и обманутый всеми. Я же теперь вижу то, чего не видел прежде, и обладаю той силой, которую драконы так жаждали скрыть от меня.
— Значит, ты мнишь себя новым Пожирателем Мира? Не перестаю удивляться тому, насколько мерзким ты стал за столь короткое время, — процедила сквозь зубы Гормлейт.
— Не делайте вид, будто вас самих интересует что-то, кроме власти и вы не поступили б так же, — усмехнулся владыка Солстейма, сложив руки за спиной.
— Интересует, — возразил Феллдир, выпрямившись во весь рост и сделав шаг к бывшему жрецу.
— Не говори за всех, старик, — покачал головой Мирак. — Я слишком хорошо знаю людей и эльфов, чтобы питать подобные иллюзии. Благородные идеалы лишь миф, прикрывающей простые мотивы. Ступайте подобру-поздорову. Вы уже услышали мой ответ. И если Алдуин вас не убьет… что ж, готовьтесь встретить меня как своего нового владыку. Потому что другого выбора… у вас просто не останется.
— Это мы еще посмотрим, — пообещал Хакон, не отводя взгляда.
— Правда? — Мирак вопросительно приподнял бровь.
Сжав кулак, бывший жрец резко ударил Хакона в грудь. С наслаждением услышав треск ломающихся ребер, он наблюдал, как прославленный воин беспомощно отлетел прочь, кувыркаясь по полу.
— Ублюдок! — выкрикнула Гормлейт, выхватывая меч и бросаясь в атаку.
Мирак даже не попытался уклониться. В последнее мгновение он перехватил руку с клинком и сжал ее стальной хваткой, вырвав у воительницы сдавленный вскрик. Но Гормлейт, выронив меч, и не думала сдаваться, тут же замахнувшись второй рукой. Драконорожденный мгновенно перехватил и ее. Мрачно усмехнувшись, он с силой ударил воительницу лбом в лицо.
Раздался глухой хруст и покачнувшись, женщина с окровавленным носом без чувств рухнула на пол.
— FUS RO Dah! — загрохотал громоподобный рев.
Мирак едва успел обернуться, увидев, как к нему несется смертоносная мощь ту’ума, способная разорвать человека на части. Закрывшись руками, он стиснул зубы, готовясь принять удар. Когда рев достиг его, тот ощущался не сильнее удара булавой, отозвавшись тупой болью в ребрах, но не сумев сдвинуть жреца даже на шаг. Разомкнув руки, драконорожденный увидел растерянное лицо Феллдира. Скользнув взглядом в сторону, он заметил покрывшуюся трещинами стену.
— Убожество, — презрительно прошипел Мирак. — HahNU! — нечеловеческим голосом взревел он.
Феллдир попытался ответить, но оказался слишком медлителен, чтобы успеть защититься. Однако вместо разрушительной силы вихри магии лишь закружили вокруг его тела. Впитавшись в старика, они мгновенно погрузили его в глубокий сон.
Услышав суматоху за дверью, владыка Солстейма устало потер веки, уже понимая, что произойдет дальше.
— Господин! — в тронный зал ворвалась стража, гремя доспехами. — Они напали?!
— Нет, — коротко отчеканил Мирак. — Уведите доблестных Языков на корабль. И если спросят, скажите, что отныне в моих владениях им не рады так же, как и любому прислужнику дова.
— Будет исполнено, — поклонился стражник и махнул рукой. — Парни, за шкирку их — и прочь с глаз господина!
Когда бесчувственных Языков унесли, вновь оставив владыку Солстейма в одиночестве, тот тяжело вздохнул.
— Даже обладая всей мощью ту’ума, они по-прежнему остаются пленниками своей смертной слабости, — поморщился Мирак. — И они еще смели думать, что мне с ними по пути? Что я должен им помогать? Ха, — к его протянутой руке мгновенно подлетела маска. Подняв капюшон, жрец привычным движением застегнул ремешки, позволив ей вновь плотно лечь на лицо. — Если им нечем удивить Алдуина, то даже сам Шор не спасет их от смерти.
Вернувшись к окну, Мирак с едва заметной ухмылкой продолжил наблюдать за кипящей жизнью Солстейма. Пусть Языки сражаются за обреченное дело. Пока они проливают кровь, владыка Солстейма кует свою судьбу, в которой он сметет всякого, кто останется по итогу этой бойни и станет владыкой всех известных земель.
