трагикомедия

Так тесно в месте, которое Гермиона должна звать домом. Крепкие и холодные стены королевского замка ощущаются как темница. Совсем скоро Гермиона выберется из неё лишь для того, чтобы запереть себя в другой тюрьме. Порочный круг, из которого невозможно выбраться. Но даже в нём Гермиона находит ту, кто позволяет хотя бы на мгновенье почувствовать себя счастливой. Она улыбается Гермионе через весь торжественный зал. Один из концов шутовского колпака падает ей на лицо, когда она склоняет голову к плечу, и маленький колокольчик тихо звякает. Гермиона отводит взгляд ровно в тот момент, когда оказывается перед своим будущем мужем. Рон выглядит красиво в своём официальном костюме в зелёных тонах. Он улыбается Гермионе, не отрывая взгляда с девушки. В этом платье она выглядит как богиня, спустившаяся с небес. О чём Рон ей, собственно, и говорит. Гермиона неловко улыбается. Как будто бы ей приятно внимание Рона и её совсем не коробит от мысли, что сейчас она обручится с человеком, которого не любит. — Гермиона Грейнджер, принцесса этих земель, готова ли ты взять себе в мужья принца Уизли? Гермиона выдавливает улыбку, стараясь выглядеть как можно искреннее. — Да. Всего на мгновенье Гермиона отводит взгляд и сразу же цепляется им за знакомый силуэт. Теперь Беллатрикс стоит на выходе из зала, но ещё не уходит. Смотрит на Гермиону пристально, и на губах её теперь нет даже намёка на улыбку. Гермиону возвращает в реальность мягкое прикосновение Рона. Он осторожно проводит своей рукой по ладони Грейнджер, притягивая девушку к себе. Кажется, он уже сказал свою часть речи, которую Гермиона прослушала. Они целуются. Под взгляды подданных и родственников. Под взгляд Беллатрикс, которая уходит, как только Гермиона отстраняется от Рона. Они пересекаются в пустом коридоре, когда Гермиона как можно скорее хочет сбежать к себе в комнату, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Потом ей нужно возвращаться к Рону, на огромный пир, устроенный в честь их свадьбы, и делать вид, что она любит этого парня. Беллатрикс, оперевшись на стену, смотрит перед собой, не в силах повернуть голову. Впервые королевский шут выглядит так уныло. — Теперь я должна буду развлекать тебя и твоего мужа, — тихо начинает Беллатрикс. — Что может быть веселее? Улыбка, которую Беллатрикс дарит Гермионе, полна тихой скорби. Уголки губ чуть содрогаются. Гермиона знает, что на душе у Беллатрикс паршиво, но признаться в своей слабости она не хочет. Продолжает улыбаться, шутить, как будто бы её жизнь не сломалась несколько минут назад. — Только вот думаю, что твоему мужу больше понравится. Моё жонглирование смешит всех, но это слишком скучно для вашей великой пары, — Беллатрикс отлипает от стены и подходит ближе к Гермионе, ни на секунду не переставая улыбаться. — Думаю, может, придумать новые театральные сценки специально для вас? У меня есть одна идея, но… — Прекрати. Голос Гермионы полон раздражения и боли. Под серьёзным взглядом Грейнджер Беллатрикс замирает, улыбка моментально исчезает с её лица. — Прекрати, чёрт тебя возьми, делать вид, что тебе всё равно! — не сдерживается Гермиона, толкая Беллатрикс в грудь. — Хватит смеяться, шутить, когда я не могу даже думать о тебе без слёз! Пошатнувшись, Беллатрикс твёрдо останавливается. Но Гермиона вновь толкает её, на этот раз ещё сильнее. Красно-чёрный колпак падает на пол, коротко звякнув и замолчав. — Как ты смеешь шутить, когда… — Не здесь, — коротко произносит Беллатрикс и утягивает Гермиону за собой на второй этаж. По пустым коридорам они добираются до комнаты Гермионы, которую Беллатрикс закрывает изнутри на ключ. Тем временем принцесса уже плачет, отвернувшись. Беллатрикс тихо подходит ближе, положив руки на содрогающиеся плечи. — Я бы забрала тебя к нему в замок, — тихо шепчет Гермиона, боясь, что её могут услышать. — Ты была бы рядом, и это стало бы самым главным успокоением для меня. Беллатрикс лишь молчит, позволяя Гермионе обнять её и уткнуться в плечо. От принцессы пахнет невыносимой нежностью: цветочно-фруктовый аромат вперемешку с едва уловимым строгим мужским одеколоном. — Но я не имею права забрать у тебя свободу, как это сделали со мной. — Я была бы не против. Моя свобода не стоит ничего без тебя. — Нет, — Гермиона твёрдо упирается руками в чужую грудь, отстраняя Беллатрикс от себя. — Ты совсем не понимаешь, о чём просишь. Ты будешь смотреть на меня каждый день рядом с человеком, которого не люблю, и знать, что мы с тобой никогда не сможем быть вместе. Мы будем самыми близкими людьми на чужой земле, и нам придётся обходиться короткими встречами вдали от чужих глаз, чтобы утолить желание быть рядом. Это будет хуже, чем самая ужасная пытка. — Самая ужасная пытка для меня знать, что ты находишься в одиночестве вдали от родной земли, рядом с чужими людьми, которые тебя никогда не поймут так, как я, — руки Беллатрикс нежно скользят по рукам Гермионы. Она осторожно обхватывает лицо принцессы ладонями и утирает едва выступившие слёзы. — Как я смогу спокойно смотреть в твои глаза, если брошу тебя? — Не надо будет смотреть. Просто забудь про меня. — Прекрати, — твёрдо произносит Беллатрикс. — Ты ведь знаешь, что я поеду с тобой. Так чего добиваешься? Хочешь оттолкнуть? — Хочу, — честно признаётся Гермиона. — Лишь бы тебе не было больно. — Мне будет больно всегда. И было больно, ровно с того момента, как я впервые поцеловала принцессу, на которую не имею никаких прав. Я подписала себе смертный приговор ровно в тот момент, когда впервые коснулась тебя, Гермиона. И, не позволяя принцессе ничего сказать, Беллатрикс целует её. Мягко, долго, желая застыть в этом моменте навсегда, лишь бы не возвращаться в мир, где их ждёт только разочарование. Гермиона поддаётся чужим прикосновениям, обнимает Беллатрикс за шею и прижимает ближе к себе. И нет ничего комичнее романа принцессы и шута. И нет ничего трагичнее романа принцессы и шута.