Стеклянная луковица

There’s a fog upon L.A.,

And my friends have lost their way.

«We’ll be over soon,» they said.

Now they’ve lost themselves instead.

The Beatles, «Blue Jay Way»

      Родная улица Джона Леннона. Немного потрескавшаяся фреска с группой The Beatles добавляла этой прогулке привычную и уютную атмосферу. Но как назло, нежданный холод Санкт-Петербургского февраля пронизывал до костей. Прогноз погоды обещал тёплую погоду на протяжении всего дня, однако не предупредил о внезапном похолодании, тем самым нагло обманул двух девушек. Те сидели на подобии скамейки, которое представляло собой доску, опирающуюся концами на небольшие клумбы.       Они были до ужаса похожи: кудрявые рыжие волосы, отличающиеся только длиной, и черты лица. Не передать словами, насколько необычной — и при этом красивой — была их наружность. Овальные лица, с несколько худощавыми, узкими очертаниями. Широкие брови, пухловатые губы, и носы с небольшой горбинкой — именно она придавала их лицам шарм. Большие глаза миндалевидной формы, с приподнятыми внешними уголками. И если незнакомому человеку в порядке вещей было спутать их — хотя бы немного присмотревшись, он мог понять разницу не только во внешности, но и в привычках.       Та, что с янтарными глазами, была выше своей спутницы почти на пол головы. Девушка была подтянутой, но в её фигуре всё же чувствовался недовес, который выдавали угловатые запястья, видимые из рукавов красного пальто. Она перебирала в своих пальцах, покрасневших от холода, прядь волос. Причёска струилась до середины лопаток, но сейчас кудри выглядели как нечто абстрактное, выглядывающее из под шарфа с «Битлз». Плотная ткань помогала немного согреть уши, в которых красовалось множество пирсинга. На левой мочке уха в ряд уместились три украшения — точно такие же проколы были у сидящей рядом подруги. Рваная чёлка, чуть выше бровей, не скрывала мелкие белёсые точки около правой брови — шрам от зажившего пирсинга.       Вторая же, прижимаясь к подруге боком, иногда поддрагивала от холода. Вместе с ней двигались волосы, едва доходящие до плечь. Её брови, которые немного прикрывала чёлка, уложенная на бок, то слегка склонялись к переносице, то возвращались в расслабленное состояние. Тело девушки стройное, а угадываемый силуэт под тёмно-синим пальто мягок и лишён намёка на болезненную худобу. Руки были опущены в карманы, чтобы хоть как-то согреться. Ситуацию улучшали коричневые меховые наушники, которые достаточно плотно прилегали, а так же потуже затянутый белый шарф в красную полоску. Посиневшие губы грозили начать кровоточить — девушка постоянно прикусывала нежную, но обветренную кожу. Серо-голубые глаза уставились на бордовые ботинки, будто бы они виноваты во внезапном похолодании. — Вот же твари! Обещали же, что будет хорошая погода... — первая девушка вздрогнула, вместе с ней дернулся и шарф с излюбленными Битлами, небрежно накрученный на голову и шею. — Вместо этого словили морозилку! Как, блять, можно было об этом не предупредить? Марта, ну это же реально какой-то пиздец... — Мда, тут ты права. На самом деле странно, обычно о настолько резких похолоданиях всегда сообщают. Но в этот раз... — Марта неожиданно встала. — Ладно, хер с этим. Анит, предлагаю наконец-то сделать то, ради чего мы сюда пришли, а после побежим в тепленькое метро.       Анита в ответ кивнула и тоже поднялась со скамейки. Вокруг лежали недавно выпавшие, но не особо большие сугробы, которые успели смешаться со слякотью. Обе девушки быстро завернули в ближайшую арку, где находилась обклеенная фотографиями Битлов и объявлениями доска.       С краю аккуратно висела небольшая прямоугольная фотография с Ринго. Анита сразу обратила на неё внимание: — Смотри! Похоже, кто-то всё-таки подклеил её. Не знаю, кто этот человек, но спасибо ему.       Действительно, недавно этот клочок бумаги свисал наполовину. Девушка провела пальцами по небольшим неровностям на фотографии, особенно бережно она прошлась по её середине — там была самая заметная вмятина. — Ну и хорошо. Только жаль, что клей зря притащили. Хотя он много места не занимает, так что похуй, — Марта начала доставать из сумки помаду, — Давай сюда свои губки, моя хорошая. — И сразу домогаться, женщина, как вам не стыдно? — янтарные глаза Аниты игриво встретились с серо-голубыми напротив. — Ну, если ты не хочешь поцеловать эту прекрасную фотографию с Ринго... — Хочу! Это не обсуждается. — Тогда не рыпайся. — Ладно, ладно... — девушка немного оттянула шарф. — Я вся в твоём распоряжении на ближайшие десять секунд.       Кончики губ голубоглазой приподнялись. Хоть Анита часто не сдерживала порывы вставить какую-то глупую фразу, хуже от этого никому, по крайней мере, пока что, не становилось. Наоборот, Марте эта черта была очень даже симпатична.       Открыв помаду, девушка аккуратно нанесла тонкий слой на губы подруги. Анита даже не стала ждать, пока Марта исправит слегка неровный контур, и подошла как можно ближе к фотографии... После чего впечаталась в неё губами настолько отчаянно, будто это был последний источник воды на планете. — Ты так присосалась к этому клочку бумаги... Настоящий Ринго Старр бы не выдержал твоего напора.       Девушка наконец отлипла от фотографии и посмотрела на Марту. Та уже начала красить свои губы. — Как будто ты сейчас не будешь делать то же самое... Знаешь, я даже не уверена как-то, вдруг ты выкинешь ещё большее извращение, чем просто оставить поцелуйчик на фотографии, — Анита ухмыльнулась. — Если проводишь слишком много времени в моём обществе, начинаешь хорошенько так раскрепощаться, и на тебе это пиздец как полезно сказывается! — Тогда сейчас я достану флакончик с кровью девственницы и стану проводить ритуал по призыву духа Джорджа Харрисона... — Услышала тебя, родная. Не забыла вписать моё участие в такое важное событие? — она полезла в сумку в поисках влажных салфеток. — Давай уже, целуй своего ненаглядного, и пойдём.       Марта кивнула и подошла к ближайшей фотографии Джорджа. В отличии от Аниты, она легонько чмокнула бумагу и тут же отошла.       Кареглазая уже стояла с чистыми губами и протянула упаковку салфеток подруге. Та взяла её и достала одну, а потом обернулась, в последний раз взглянув на фотографию Харрисона, где подсыхал аккуратный след от поцелуя. — Ну что, отправляемся? — Марта по-хозяйски вложила салфетки в сумку Аниты. — Побежали, а то чувствую, что мы сейчас окончательно коньки отбросим, — она быстро взяла подругу за руку и потянула за собой.       Дамы поспешили направиться в сторону метро, спасаясь от холода. Успешно оказавшись внутри, они принялись отогреваться, простояв около входа добрые пять минут. После такого «отдыха», те наконец очутились на эскалаторе. — Знаешь, у меня ощущение, что надо ещё что-то сделать, — Анита слегка наклонила голову и начала накручивать рыжую прядь. — Или у меня просто шило в жопе. — Это факт. — Сама знаю, к счастью. Зато часто попадаю в весёлые ситуации. — Весёлые ситуации в твоём понимании — таскаться по апрашке вечером, а это чистой воды самоубийство. — Ну... Сама же ходишь там. — Только ради Мани Хани, — Марта тяжело вздохнула. — Вглубь нет надобности идти, не люблю, когда люди пытаются зазвать в свой магазинчик, который находится в подвале. Тем более после твоих гастрономических приключений по «лучшим» заведениям Апраксина двора, я подумаю дважды о совместном пребывании там. — Но вкусно же было... Ладно, был не особо приятный бонус, в виде белого друга. Однако ничего страшного не произошло всё-таки, органы пока на месте. — Вот именно, что пока.       Девушки сошли с эскалатора в «гробовой» тишине — насколько это было возможно в метро. Не подумайте — никто друг на друга не обижался. Это был обычный, дружеский подъёб. Молчание нависло из-за того, что подруги раздумывали о дальнейших действиях, подсознательно чувствуя, что не стоит тревожить друг друга. Но буквально спустя пару секунд это ощущение испарилось. — Слушай, а погнали на Беговую? — Марта схватила подругу за локоть. Они остановились около плаката с картой метрополитена.       От такого заявления Анита поперхнулась воздухом. В её голове возник вопрос, который та сразу озвучила: — Чего нахуй?       Она, конечно, знала, что Марта могла предложить нечто странное, по крайней мере, ей. Но такое прямое приглашение, которое подразумевало съебаться в самый конец зелёной ветки, выбило девушку из колеи. — Поехали на Беговую, говорю. — Зачем? — Анита проморгалась, всё ещё пытаясь оклематься от неожиданного вкида подруги. — Ну, на Финский залив посмотрим. — Ты случайно головой не ёбнулась? — Нет, — Марта наконец отпустила локоть девушки. — Просто знаешь... Я чувствую, что нам надо пойти туда.       Анита на пару секунд залипла на лице голубоглазой, обдумывая что-то. Если честно, после предложения подруги, в ней будто что-то вспыхнуло. Теперь девушка отчётливо ощущала — ей тоже надо туда. Но только зачем?... — Ну как, поехали? — Марта щёлкнула пальцами перед лицом Аниты. — Знаешь, меня тоже потянуло туда, так что ладно, давай.

***

      Если при выходе из метро ещё ощущался холод, то подойдя к Финскому заливу, погода неожиданно стала более благоприятна. Солнце начинало понемногу согревать, а лучи красиво переливались в водной глади. — За что же нам перепала экая милость природы, как красно-солнце февральское, согревающее души наши грешные, да направляющее на путь истинный... — Анита осторожно прошлась по песку. Всё-таки в зимних ботинках это было не особо удобно. — Светило небесное указывает: ты со своим скверным нравом вынудила Ярило раньше стать землю-матушку своими лучами-поцелуями согревать... — Примета такая есть... — девушка неожиданно схватилась за живот и начала неистово ржать.       Марту хватило только на тихое хихиканье, она уставилась на подругу, которая всё никак не могла остановиться и начала хрипеть от продолжительного смеха.       Вдруг, за фигурой Марты, на песке что-то блеснуло в лучах солнца. Анита перестала смеяться, быстро подошла к источнику сияния и оцепенела. Там лежал кроваво-красный камень, размером с фалангу пальца, даже чуть меньше. Он был почти прозрачным, с малым количеством включений. Подняв камешек, та обернулась на подругу. Анита поняла: она тоже «что-то» нашла. И это «что-то» такое же необычное. — Смотри, — Марта протянула ладонь. В ней лежал такого же размера камешек глубокого чёрного цвета, который на солнце красиво отливал стеклянным блеском. — Ого, твой красивый. Чем-то графит напоминает, — Анита показала свою находку. — А вот мой... Хрен знает что это. — Да не, графит более серый и блестит по-другому. А твой... Весьма интересный, знаешь, он похож на стекло, которое обработало течение, — она наклонилась поближе к красному камешку. — Хотя нет, не похож. Тут есть какие-то вкрапления, да и морское стекло обычно мутное. — Я с собой возьму, всё же жалко оставлять такой красивый камень, — девушка быстренько засунула его в карман. — Пойдём ко мне? А то солнце уже садится, и погуляли мы много, у меня аж ноги отказывают.       Марта кивнула, попутно убирая камешек в сумку. Сегодня они в самом деле отлично прошлись. Кажется около тридцати тысяч шагов намотали? А гуляли они примерно семь часов — да, не рекорд, конечно, но ноги завтра точно откажутся полноценно выполнять свою функцию. Как же хорошо, что будет воскресенье: можно будет спокойно отлежаться в обнимку и послушать виниловые пластинки, выйдя из комнаты лишь пару раз ради еды и туалета.

***

      Девушки завалились в пустую квартиру Аниты — благо, её мама была на отдыхе в Китае. Можно сказать, в какой-то степени кареглазая рада её отсутствию: никто не будет сгонять их спать, но она всё-таки любила свою маму, причём очень сильно.       Мама Аниты такой человек, которая смогла в одиночку вырастить достойную личность. Она не притесняла дочку рамками общества, с детства уча её как «девичьим», так и «мальчишеским» делам. В целом, женщина давала почти полную свободу своей дочери, позволяя ей самостоятельно формировать интересы. Однако было то, что мать вбила девушке в голову навсегда: мир вокруг огромен, а жизнь — одна. Её надо прожить, как угодно только тебе. Ты можешь никому не нравиться. Ты и не обязана. Но если найдутся люди, которые правда тобой дорожат, они подстроятся под тебя, как и ты под них.       Марта немного завидовала подруге в этом плане. Не сказать, что её мама была плохой, просто та не уделяла достаточно внимания своей дочери — большая часть любви отдавалась младшим, да и воспитывали её как обычную девочку. Правда, после знакомства с Анитой в детском саду, она стала более уверенной в себе, но отпечаток стереотипного воспитания всё-таки остался в Марте. Она по-прежнему может не высказывать своё мнение, потому что девочка должна быть «скромной», однако это не работает, если поблизости есть подруга. Она является тем человеком, ради которого Марта готова горы свернуть, и высказывание своей точки зрения уже не кажется чем-то «постыдным».       Сняв с себя верхний слой одежды, девушки разделились: Марта осталась в коридоре, а Анита побежала в свою комнату. Она вышла буквально через несколько секунд, держа что-то в руках. — Лови, — кареглазая кинула подруге сменную одежду. — Ты первая в душ.       Марта кивнула и направилась в ванную, которая была для неё как родная — кажется, она была в этой квартире чаще, чем в своей. Зайдя в просторную ванную, она принялась снимать с себя плотную, нежно-голубую кофту с психоделическим принтом. Открылся вид на её родинки: одна под левой ключицей, над пупком, на правой, немного выпирающей, бедренной косточке уместилось целых три, пару рядом с правой грудью и на левой лопатке — около пяти.       Анита в этот раз уже спокойно зашла в свою комнату. На стенах висело множество разных плакатов, большая часть которых — с «Битлз». Но над двуспальной кроватью висели пару, достаточно выделяющихся. И все были с одним персонажем — Джоске Хигашикатой. Также рядом расположилась красивая резная тумбочка, на которой стояла шарнирная фигурка с Джоске и ещё пару разных безделушек с Битлами. Девушка сразу положила на деревянную мебель найденный камушек.       Кареглазая подошла к шкафу, из которого достала оранжевую пижаму в клеточку. Бросив одежду на кровать, она приблизилась к стеллажу с виниловыми пластинками. Отобрав несколько, девушка включила виниловый проигрыватель, просто наступив на красную кнопку удлинителя. Первая пластинка, которая подверглась очередному прослушиванию, была альбомом группы Savage Garden с одноимённым названием.       Анита села за рабочий стол, где уже лежало пару листов плотной бумаги. Достав из ящика стола карандаши, ластик, клячку и тушь с кистью, она принялась творить.       Линии в первом эскизе выходили резкие, грубые и эмоциональные, но это не мешало зарождаться модели с необычным костюмом. Когда дело дошло до туши, рисунок раскрылся с новой стороны: пятна добавляли нужный акцент, а «живая» линия окончательно довела его до конечной точки.       Второй эскиз начался не с построения, а осознания, что музыка затихла. Девушка перевернула пластинку и снова села. В этот раз Анита рискнула начать сразу с пятна: она нарисовала несколько случайных скоплений, которые потом довела до полноценного наряда. Как только та вывела последнюю линию, в комнату ворвалась Марта. — Опа, — голубоглазая подошла поближе. — Красота, у тебя руки реально золотые. — Опять смущаешь меня, — и вправду, щёки Аниты немного покраснели. — Но спасибо, обожаю комплементы от тебя. — Не за что. Кстати, я могу дособрать Лего? Ну, которое с цветком прикольным. — Да, бери, оно в нижнем ящике лежит, —девушка встала с мягкого кресла и взяла одежду с кровати. — Я за тобой приберусь, не боись. — Спасибо. Поставь себе новую пластинку, а то эта уже закончилась.       Марта в ответ улыбнулась, а Анита направилась в ванную. И всё-таки, как же приятно, что есть человек, с которым можно чувствовать себя счастливым.       Быстро прибравшись, голубоглазая вспомнила про камушек, который оставила в сумке. Девушка потянулась за ней. Достав искомое и положив его на резную тумбочку к кроваво-красному камню, Марта подошла к отобранным подругой пластинкам. Выбор пал на альбом «Уездный город N» группы «Зоопарк». Ох уж этот Майк Науменко.       Анита наконец вернулась в комнату — в ванной она пробыла больше часа. За это время, Марта успела дослушать альбом, а так же пару пластинок-миньонов. — Вовремя ты пришла, я почти дособирала,— голубоглазая повернулась на подругу, тем самым дав той обзор на получавшийся цветок. — Прикольно получается, — девушка подошла к единственной оставшейся пластинке. — Это последняя, предлагаю закругляться. — Ну, ставь тогда, — Марта неожиданно зевнула. — А то реально в сон клонит.       Кареглазая подошла к проигрывателю и поставила последний альбом на сегодня — Magical Mystery Tour группы The Beatles. Во время его прослушивания начало появляться очень странное ощущение: хотелось спать ещё сильнее, а разум будто затуманивался. Подруги посовещались насчёт этого, и возник резонный вопрос: что за хрень? Однако девушки всё списали на длительную прогулку и резкий перепад температур, последствия которых стали появляться только сейчас.       Пластинка доиграла свою первую сторону — Анита перевернула её. Усталость становилась всё сильнее. Девушки улеглись на кровать в обнимку, накрывшись тёплым одеялом, и принялись лениво обсуждать всё и вся.       На середине предпоследней песни разговоры утихли. Глаза накрывала пелена сна. Начала играть последняя песня из альбома — «All You Need Is Love».       Сквозь дремоту слышались строчки песни, они будто охватывали целиком и полностью, передавая смысл глубоко в душу.       Им не снилось совершенно ничего. Пустота. И неожиданно в этой пустоте появились смутные силуэты. Они говорили что-то, однако слышались лишь бессвязные отрывки, чёткой была только последняя фраза: «...Обратно... Вы... Познайте радость... Доберитесь до правды».

А на фоне слышалось: «All you need is love...»