дополнительный кусочек любви

Тэхён гипнотизировал табло вылета так, будто от одного его взгляда написанное на нем должно было измениться. Но нет, полыхающий красным пламенем рейс из Инчхона в международный аэропорт Джона Кеннеди и не думал меняться, демонстрируя задержку минимум на пять часов. День тридцатипятилетнего омеги Ким Тэхёна, старшего инвестиционного брокера в компании «Park Investments», специализирующейся на поиске и структурировании крупных инвестиционных сделок для премиальных клиентов, а сейчас переживающей не лучшие времена (потому что, несмотря на кажущуюся стабильность, несколько крупных сделок сорвались, и финансовое положение их конторы стало шатким), уже начался вовсе не так, как им планировался. Планирование было вторым именем Ким Тэхёна, жить без плана ему было не то, что некомфортно, а просто немыслимо. Вся его жизнь построилась им самим еще в семнадцать лет, когда он записал в свой блокнот четкий план с таймингами и целями. Он блестяще учился в университете (про школу и говорить не стоило — вместо веселья со сверстниками Тэхён предпочитал углубленно заниматься мировой экономикой), а сразу после выпуска стажировался за границей, поэтому здесь в Корее его разрывали на части офферы один другого заманчивее. Три года назад (что вполне вписывалось в его план на жизнь) он закрыл ипотеку и теперь жил в чудесном тихом районе Сеула, а до работы ему было ехать сорок минут на общественном транспорте. Остальное Тэхёна не интересовало — он пропускал мимо ушей вздохи своих родственников, с сочувствием поглядывающих на него за семейным столом на праздниках, мол, ну все хорошо, вот бы ещё альфу тебе хорошего да ребеночка! Замужества и ребеночка в его планах не было, в семнадцать лет его это совершенно не волновало, а уж в тридцать пять и подавно. У Тэхёна хватало и без того чем заняться, несчастным он себя не чувствовал, ну или просто достаточно в это верил. В общем, Тэхёна искренне коробило, когда что-то было неидеально или просто не следовало его правилам. Началось все с того, что он проспал. Да, здесь даже было некого обвинить, разве что собственную природу — где-то за неделю-две перед течкой Тэхёна клонило в такой сон, что хоть из пушки у него над ухом пали. Он не услышал череду будильников, но внутренняя тревожность все равно заставила его подскочить с чувством, что что-то, мать вашу, не так. Проспал он не критично — для других, но не для себя самого. Вещи для поездки в Нью-Йорк им были сложены еще два дня назад, поэтому он просто подхватил свою сумку для ручной клади, параллельно названивая их секретарше, которая мало того, что не удосужилась ему позвонить и уточнить, по дороге ли он в аэропорт, так еще и корпоративное такси для него не вызвала. Ли Мина, эта святая женщина с IQ табуретки, даже и представить не могла, как важна была эта поездка для всей их компании. Господин Пак, его босс, поручил именно Тэхёну как ответственному за стратегическое партнерство и развитие бизнеса отправиться на международный финансовый саммит в Нью-Йорке, чтобы заключить там контракт с одним из крупнейших и влиятельных венчурных фондов США. Это Тэхён вообще-то выяснил, что они как раз ищут партнеров для совместных инвестиций в инновационные IT-стартапы. Так венчурный фонд получал контрагента в Корее, а их компания получала необходимое финансирование, чтобы оставаться на плаву. Тэхён уже уладил все вопросы с помощью звонков и переписок, но американские коллеги настаивали на личной встрече для подписания всех необходимых бумаг. И если сейчас эта сраная метель не угомонится, их сраный самолет не поднимется в воздух, а сам Тэхён не успеет на этот сраный саммит, то можно было махать платочком вслед уплывающим возможностям, зарплате и в целом всей их компании. Это будет не просто увольнение, а крах репутации, которую Тэхён выстраивал годами, и чертова метель в феврале вообще не вписывалась в его идеальный жизненный план. По итогу такси он вызвал сам, а после со скоростью одной улитки в час тащился по нерасчищенным дорогам, слушая в гарнитуре извиняющийся бубнеж Ли Мины. Чувствовал Тэхён себя как в персональном фильме ужасов — в машине пахло дешевой уличной едой, таксист врубил трот по радио, не особо слушая просьбы пассажира сделать тише, эта идиотка тараторила что-то про собаку, которая погрызла ее ежедневник, а у самого Тэхёна разрывалась голова и тошнило так, будто счастье отцовства ему все же было суждено познать (что было невозможно — сексом Тэхён не занимался даже «для здоровья», а постоянного партнера у него в помине не было). Он выскочил из такси, расплатившись наличкой и, кажется, даже оставив чаевые за тот ад, в который его окунули. Головой он, разумеется, понимал, что в такую погоду задержки были неминуемы, но когда эти плюс пять часов бросили ему в лицо как насмешку, Тэхён задумался, а не проклял ли его кто. Ему нужно было быть на саммите в первый день, когда представители венчурного фонда будут на нем присутствовать, и он знал, что и так просил о многом, когда предложил подписать бумаги прямо там, без дополнительных встреч. Тэхён чувствовал себя так, будто его прожевало и выплюнуло — его идеальное кашемировое пальто больше напоминало мокрую тряпку, укладка не задалась, потому что он потратил на нее на восемь минут меньше обычного, а галстук слегка душил — и не в хорошем смысле этого слова. Неимоверно хотелось спать (будь проклят этот предтечный синдром!), поэтому, когда на глаза попался рандомный кофе-пойнт, Тэхён последовал к нему, как к оазису в пустыне. Он вообще-то не пил кофе, по крайней мере, не такой дешевый и по вкусу больше напоминающий мазут, но прямо сейчас выбора у него особо не было, а толпы таких же запертых как и он пассажиров кучковались во всех кофейнях терминала, так что он выбрал меньшее из зол — не взаимодействовать ни с кем и выпить кофе, такой же дерьмовый, как весь этот день. Радовало одно (если в этой ситуации могло вообще хоть что-то радовать) — Ли Мина принесла хоть какую-то пользу обществу и сообщила, что благодаря корпоративному Priority Pass Тэхёну предоставлялось место в бизнес-зале аэропорта, поэтому ютиться со всей толпой в зале ожидания ему не придется. По привычке он проверял котировки на своем смартфоне — обычное и рутинное дело для Тэхёна, как для всех остальных почистить зубы, — и, балансируя с кофе в руке, обернулся в поисках бизнес-зала, чтобы скрыться там от всего мира и спокойно сесть за работу, рассылая гневные имейлы всем замешанным в его опоздании. Очень жаль, что погода не рассматривала жалобы на саму себя в течение тридцати рабочих дней, иначе бы Тэхён подготовил ей такую депешу, что еще век бы не оправдалась. Поворот его был слишком стремительным и дерганным, как и сам порядком задолбавшийся за это утро Тэхён, поэтому он даже не почувствовал приближение другого человека. Все произошло за секунду — вот Тэхён с его котировками и кофе, вот какая-то леопардовая вспышка, а вот пятно того самого дешевого кофе на той самой леопардовой вспышке. — О, черт! — заговорил леопардовый принт, отскакивая от Тэхёна на полшага. Обычно Тэхён был довольно собранным, но точно не сегодня — сегодня он официально анонсировал худший день в своей жизни. Кто бы ни срежиссировал весь этот триллер, Тэхён желал ему всего самого, блять, наилучшего. Растерянно он посмотрел сначала на свои руки (акции Самсунга на экране украшали кофейные капельки), а после поднял голову, чтобы встретиться взглядом с круглыми глазами — все остальное лицо скрывала черная маска. Судя по телосложению и приятному свежему запаху, Тэхён уверенно впечатал свой отстойный кофе в альфу. Парень был не намного выше самого Тэхёна, но широкие плечи, скрытые леопардовым бомбером, явно намекали на физическую силу стоящего перед ним человека. Тэхён быстро взял себя в руки, понимая, что они своим столкновением и так привлекли достаточно внимания — он слышал, как люди в зале ожидания зашушукались и наставили на них свои телефоны. Кажется, им здесь стало настолько скучно, что даже подобные мелочи воспринимались как целый спектакль, ха. — Прошу прощения, молодой человек, я вас не заметил, — Тэхён слегка поклонился, используя свой тон для переговоров. Он надеялся, что парень окажется не склочным и не устроит скандал на весь терминал. — Вы не пострадали? Позвольте мне возместить ущерб — оплатить химчистку или новый бомбер. Он повозился во внутреннем кармане пиджака, выуживая оттуда свою визитку — к саммиту Тэхён подготовился очень ответственно, он не понаслышке знал, как важен нетворкинг, поэтому вез с собой целую стопку. — Вот, — он протянул визитку двумя руками, демонстрируя свою вежливость и искреннее раскаяние (где-то в глубине души при этом его предтечный омега психовал, что какой-то придурочный молодняк носится сломя голову, а извиняется почему-то он. Ну да, кто-то маленький и глупый, а кто-то большой и умный!). — Свяжитесь со мной, я переведу деньги. Еще раз прошу прощения. Тэхён в очередной раз поклонился и, дождавшись слабого недоумевающего кивка, выбросил стаканчик с кофе в мусорное ведро, а после направился на поиски бизнес-зала. Виски, подумал Тэхён, в такой чудесный день надо было пить не кофе, а виски.

***

Чонгук привык, что при виде него омеги, э-э, фонтанировали различными жидкостями, но впервые этой жидкостью оказался дешевый кофе. Образ этого деловитого омеги, сухо извиняющегося перед Чонгуком и протягивающего свою визитку, все никак не покидал его мысли. Он был чертовски красивым — Чонгук даже задумался, а не был ли этот парень его коллегой, тоже моделью. Такие лица в индустрии ни за что не упускают, но нет, визитка гласила, что Ким Тэхён — старший инвестиционный брокер, что бы это ни значило. Дураком Чон Чонгук не был, быстрое сканирование подтянутой фигуры в строгом костюме с милым галстуком в клеточку и пряного запаха подсказало его природе, что омега был зрелым, лет на десять старше него самого, и Чонгук бы соврал, если бы сказал, что это его не завело. Каким бы непробиваемым и супер вежливым хотел казаться этот омега, Чонгук увидел в его глазах мелькнувшее раздражение, что было абсолютно, совершенно… умилительно. Но больше всего его и удивило, и порадовало, что этому Ким Тэхёну было на него просто наплевать. Омеги всех возрастов следили за Чонгуком, сторожили его у выхода из жилого комплекса, никакая маска не могла скрыть его от фанатов — те бы узнали его по правой пятке без особого труда, его личные сообщения в инсте ломились от нюдсов и предложений о свиданиях, и он был уверен, что сейчас, когда с ним подписали контракты несколько очень известных брендов, в Корее уж точно не осталось омеги, который бы не знал, кто такой Чон Чонгук — модель, инфлюэнсер, Дева, родился в Пусане, рост сто восемьдесят, холост, младший ребенок в семье, аллергик. Что ж, Чон Чонгук, уйми свое эго — видимо все же один омега, но остался! Он со смехом покачал головой, стягивая с себя испачканный бомбер в узкой кабинке туалета для альф. Если честно, бомбер этот ему вообще не нравился, так что он Ким Тэхёну еще сверху бы заплатил за то, что тот избавил его от мучений, а не попросил бы денег — Чонгук в подобных шмотках чувствовал себя ряженым клоуном, но поскольку бренд прислал это для его аэропортового лука, Чонгук не смел противиться. Его уже видели в этом аутфите и выложили кучу фоток в соцсети, так что по сути условия контракта он выполнил, а все остальное — детали. — Бро? — послышался голос его менеджера Хосока. — Тут! Он открыл кабинку, встречаясь взглядом с удивленным Хосоком. Тот протянул Чонгуку обычный черный худак из личного гардероба, и альфа с облегчением облачился в неприметный наряд, протягивая менеджеру испорченное леопардовое нечто. — Я понимаю, что это вообще не твой стиль, но чтоб тебе настолько не понравилось… — Я не специально, хён, — закатил глаза Чонгук, толкая дверь туалета. Женский голос на весь терминал объявил об очередном переносе рейса. Чонгука в Нью-Йорке ждала работа на Неделе моды, но он довольно философски относился к тому, что из-за аномального снегопада все могло похериться. Хосок же нервно потел и был в шаге от того, чтоб идти раскапывать взлетную полосу вместе с сотрудниками аэропорта. — Говорю же, врезался в омегу, когда вышел поискать кислый мармелад. И да, в бизнес-зале его не было. — У тебя есть я! — фыркнул Хосок, деловито поправляя на носу очки-нулевки, которые он носил чисто для стиля. — Хватит шататься как беспризорник. Хочешь, чтоб тебя омеги разорвали на сувениры? После той рекламы трусов для Кельвин Кляйн у них началась охота за главный сувенир — тот, что в твоих штанах. Чонгук рассмеялся, прекрасно понимая, о чем говорит менеджер — лента инстаграма ему приносила все эти видео с вырезками из рекламы под акустические версии поп-хитов, где его пах приближали максимально неприлично, а комментарии взрывались такими пошлостями, что даже волосы краснели. — Да ладно тебе, — отмахнулся Чонгук. — Этот парень меня даже не узнал, представляешь? Отрапортовал, что ему жаль, и дал свою визитку, типа возместит ущерб. — Святая ты простота, Чонгук-и, — Хосок похлопал его по плечу, пропуская в лифт. — Это способ оставить тебе свой номерок, а ты ушами хлопаешь. Омеги — умные и коварные создания. Это альфы — на плечо, в пещеру и стучат себе пяткой в грудь, типа защитники, а у этих все куда более изощренно. — Нет, хён, он не такой. Он вел себя так, будто я вообще ему неинтересен, но при этом выглядел невероятно очаровательно. — Типичная омежья хитрость, ты, наивняк. — С каких это пор у тебя степень по омегаведению? — С тех самых как женился — и тебе, кстати, советую. Хосок мило улыбнулся девушкам на ресепшне бизнес-зала (будто это не он сейчас всех омег окрестил «коварными созданиями»), протягивая им их с Чонгуком посадочные и обещая больше не шататься по терминалу (на этих словах он злобно зыркнул на своего подопечного, на что Чонгук просто очаровательно улыбнулся, и две омежки тут же растеклись). Чонгук мог пользоваться своим очарованием, он так-то зарабатывал на том, что выглядел, как мокрая мечта любой омеги в половозрелом возрасте, но в момент Великого Обливания Кофе растерял и весь свой словарный запас, и все свое обаяние. Ну а что, сами-ка попробуйте сообразить что-то поинтереснее, чем «вашему папе зять не нужен?», когда на вас с раздражением смотрят самые красивые глаза на свете. Ладно, Чонгук субъективен, его альфа сдурел при виде кого-то отстраненного и недоступного, поэтому сначала встрял в ступор, а немного погодя врубил инстинкт охотника. Нас не хотят? Оно нам надо! Хосок что-то тарахтел про «сопляка, который загонит его в гроб своими мармеладками», когда Чонгук какой-то древнейшей чуйкой понял, что интересовавший его омега близко, и оказался абсолютно прав — за одним из столиков в отдалении, где не мешали остальные пассажиры, ожидающие свой рейс, с идеально ровной спиной сидел тот самый господин Брокер ака самые очаровательные злобные глазки на планете. Он что-то ожесточенно печатал в ноутбуке, насупившись, рядом стоял бокал воды — кофе, значит, так и не выпил. — Хён, — Чонгук схватил ворчащего Хосока за локоть, останавливая. — Это он. — Кто? Господь, руку-то мне не сломай, вцепился… — Тот омега! Хосок поднял свои очки на лоб, рассматривая сидящего за столом Ким Тэхёна — его пальцы безжалостно клацали по клавиатуре, на скулах играли желваки, омега что-то раздраженно бросил сквозь зубы, сдул растрепавшуюся челку и продолжил свою борьбу с собеседником по ту сторону экрана. — Само… очарование, — заключил Хосок, переводя взгляд с омеги на совершенно поплывшего рядом с ним подопечного. — Ну, хорошенький, это да, но что-то он какой-то… напряженный. Хосок попытался подобрать удобоваримый синоним к слову «психованный», потому что женатая жизнь его и правда научила тому, что это худшее слово, каким можно описать омегу. — Я пойду, поговорю с ним, — Чонгук подобрался, выпячивая грудь, словно собирался драться, а не пообщаться с понравившимся парнем. — Ага, я тут на диванчике помониторю рейсы и свяжусь с ребятами в Нью-Йорке, — поспешил ретироваться Хосок, оставляя Чонгука наедине с его внезапно нарисовавшейся зазнобой. Тэхён не обратил на Чонгука совершенно никакого внимания, когда тот подошел к его столу — отреагировал только тогда, когда стул скрипнул, сбивая его с мысли — представители венчурного фонда предложили просто перенести подписание контракта из-за непредвиденных обстоятельств на более поздний срок. Тэхён никак не мог сказать, что ни о каких поздних сроках в ситуации с их компанией быть не может, и бабки этого фонда — это тот самый спасательный круг, за который они цепляются за неимением чего-то другого. У него еще было время, совсем немного, где-то часа три-четыре — тогда бы впритык, но он успевал на этот проклятый саммит. Но если буря не уляжется, взлетную полосу не расчистят, а рейсы вновь перенесут, то все его старания накроются огромным толстым узло… — Все никак не выпьете кофе? — послышался приятный медовый тенор. О, Тэхён, может, и не водился с альфами, но его сущность, перед течкой остро реагирующая на все, была готова купаться в той нежности, которой его одаривали одними звуками голоса. Он поднял голову, чтобы увидеть уже знакомые круглые глаза, только теперь лицо не было скрыто маской, что позволяло ему увидеть довольно молодого, но не слишком юного альфу. У этого парня был тот тип лица, который притягивал контрастами — закругленный кончик носа, но высокая переносица, пухлые губы с четким луком Купидона, но острая линия челюсти. Леопардового чудища больше не было, теперь на парне было обыкновенное черное худи, но даже столь обыкновенная одежда не упрощала его внешность. — А, это вы, — отозвался Тэхён и вернулся к проверке рабочей почты. Чонгук подвис. «А, это вы»? Это он имеет в виду «это вы, чувак в трусах Кельвин Кляйн» или «это вы, облитый мною кофе незнакомец»? Нет, если бы Тэхён его узнал, то навряд ли отреагировал столь холодно — уж о фотографии он бы точно попросил, чтобы похвастать друзьям или выложить в инстаграм. Он не стал дожидаться приглашения присесть (очевидно, что он тут никому не сдался), поэтому молча отодвинул стул напротив. Тэхён бросил на него осторожный взгляд из-за ноутбука. — Вы хотите поговорить о возмещении ущерба? — Какого… О, вы про леопарда, — Чонгук доброжелательно улыбнулся, укладывая руки на стол. Тэхён не специально, но отметил дорогие часы на запястье. Молод, но при деньгах. Тэхён в его годы только карабкался по карьерной лестнице вверх, доказывая всем, что он компетентен. — Нет, я даже благодарен вам, что он уничтожен. — Зачем тогда такое носить, если не нравится? — У меня такая работа — ношу не всегда то, что нравится, — парень улыбнулся, а Тэхён слегка приподнял брови и пожал плечами, мол, ничего не понял, но ладно. Он попытался продолжить работу, когда с ним снова заговорили. — Простите, я посмотрел ваше имя на визитке, которую вы мне дали, Тэхён-ши. Думаю, что будет честным представиться и мне. Меня зовут Чон Чонгук. Парень поклонился, насколько это позволяло сидение за столом, и Тэхён тоже ответил легким поклоном. Его немного раздражали эти светские беседы, он планировал продуктивно провести время, раз уж оказался здесь запертым на неопределенный срок, а теперь ему приходилось знакомиться с каким-то странным альфой. Кто же приходит любезничать с тем, кто вылил на тебя стакан кофе? — Очень приятно, Чонгук-ши, — максимально вежливо ответил Тэхён, решив оставить свою подозрительность при себе. — Что это за профессия у вас такая, где надо носить вещи, которые не хочется носить? — Довольно творческая, но не такая интересная, как у вас, — Тэхён почувствовал, как внутри разлилось приятное тепло и гордость — ему ну очень нравилось, когда хвалили его работу. Пусть для кого-то это было скукой смертной, Тэхён от своих котировок балдел неимоверно. — Никогда в жизни не встречал брокеров. Не расскажете поподробнее? Тэхён с некоторой тоской взглянул на свой ноутбук с открытой почтой, но ответа от потенциальных партнеров не поступало, а его коллеги по работе не смели беспокоить с разными вопросами, наверняка зная от секретарши Ли, что господин Ким сейчас ну вообще не в настроении. Ладно, пару минут этому болтуну он уделить сможет. Про котировки и инвестиции Тэхён мог рассказывать вечно — все же он положил всю свою жизнь на то, чтобы добиться в этом деле успеха. Директор Пак говорил, что по сути вся их компания до сих пор существовала лишь потому, что в ней был Тэхён — для него это была не просто работа, а весь смысл. Как-то так слово за слово речь зашла о саммите, на который он торопился — не раскрывая детали поделился, что от его посещения многое зависело. — Ого, звучит серьезно, — Чонгук слегка нахмурился, словно проникнувшись тревогой Тэхёна. На самом деле это было довольно мило — многие бы просто отмахнулись, сказав не переживать о работе, но не понимали значения той самой работы для Тэхёна. — Мне тоже нужно лететь в Нью-Йорк по делам, но я, признаться честно, не тороплюсь. А вот мой… э-э… ассистент немного паникует. — Ассистент? — Тэхён слегка выгнул бровь. Его подозрения, что парень не так прост, подтверждались с каждым словом. — Выглядит так, будто работа у вас все же интересная. И приносит неплохой доход, судя по всему. Омега встряхнул своим запястьем с неброскими, но хорошими часами, намекая на те дорогущие, что красовались на руке у Чона. Чонгук скромно улыбнулся и спрятал их за манжетой худи, а после умело перевел тему: — Что-то я голоден. Здесь хороший шведский стол, не хотите чего-нибудь тоже? Я принесу. — Что-нибудь легкое, спасибо. Можно просто овощное соте. — А кофе? — Ха-ха, — с постным лицом ответил на поддразнивание Тэхён. — Обхохочешься. Чонгук вернулся с добычей (как порядочный альфа, а, Хоби-хён? Осталось на плечо и в пещеру) — соте и зеленый чай для Тэхёна и двойная порция жареной курочки в кисло-сладком соусе с рисом и овощами на гриле для него самого. Когда он поставил на стол колу без сахара и батончик сникерса, омега бросил на него осуждающий взгляд. — Что? — с улыбкой спросил Чонгук, наблюдая за тем, как омега принимал угощение, а все внутри пело, потому что его заботу не отвергали. — Какие-то проблемы с быстрыми углеводами? — Это вредно, — авторитетно заключил Тэхён, палочками подхватывая кругляшок морковки. — Но вкусно, — пожал плечами альфа. Обычно он не лопал сладости, особенно перед показами и фотосессиями, но иногда позволял себе немного шоколада — все равно сожжет этот несчастный сникерс на ближайшей тренировке. За едой они немного поспорили о ПП-десертах — Тэхён категорически отвергал сахар, а Чонгук заявлял, что лучше съесть плитку шоколада, чем давиться этими якобы полезными сладостями из сахзама. — Сколько тебе лет, скажи-ка, — ткнул в его сторону палочками Тэхён. Перейти на неформальный стиль общения оказалось очень легко, омега сам от себя не ожидал, что с интересом вольется в общение, даже забыв про проверку рабочей почты каждые пять минут — теперь он проверял ее каждые десять. — Двадцать пять, хён, а что? — с набитым ртом спросил альфа, за обе щеки уплетая курочку. Пока Хосок-хён не видит, надо было и картошку фри себе с горочкой наложить… — Поговорим, когда тебе тридцатка стукнет. Будешь набирать вес просто от того, что подышал над едой. — Нет, я всегда буду с восемью кубиками для своего омеги. Тэхён не вовремя отпил чай, потому что на этих словах едва не подавился, а Чонгук с огромным удовольствием наблюдал, как господин Брокер немножко покраснел кончиками ушей. Признаться честно, Тэхён даже не думал о том, что с ним таким образом могут флиртовать, а тем более этот мальчик. Он привык к подкатам, на деловых встречах бывали контрагенты, которые принимали его сущность за слабость — обычно это были довольно взрослые мужики, старше самого Тэхёна. За обсуждениями условий контракта сразу шли предложения в лоб — поужинать, съездить в загородный коттедж, приятно провести время в каком-нибудь клубе в Каннаме. Тэхён никогда не показывал заинтересованность, да и в действительности заинтересован не был, для него подобные пошлости были хоть и привычны за долгие годы работы в сфере, где омеги на руководящих должностях встречались нечасто, но все же не были приятны. Он не собирался прыгать в постель к первому, кто предложит ему повышение по службе (Тэхён и сам мог кого угодно повысить) и уж тем более не хотел вступать в отношения с теми, кто считал его просто дыркой, как ужасно бы это ни звучало. В отношениях всегда был риск потерять свой авторитет, альфы обожали давить своей природой и даже самые заботливые могли превратиться в домашних тиранов, если дать им чуток власти. Нет уж, Тэхёну не сдались отношения, в которых он будет чувствовать себя как в западне. С этим же парнем все шло довольно просто — они общались как приятели или просто попутчики, застрявшие в отрезанном от остального мира аэропорту, Тэхён не ощущал давления или того, что ему навязались, хоть отчасти так оно и было. Ладно, он мог бы прогнать этого парня с самого начала, сказать ему, что занят работой и времени на болтологию у него нет, но вместо этого почему-то решил ответить, а разговор в дальнейшем потек сам собой. В голову закралась шальная мысль, что такой подход — легкий, ненавязчивый, не в лоб — ему очень даже нравится, но развить он ее не успел. На весь терминал вновь прозвучало объявление о том, что тот самый рейс, тот самый последний вагон, в который Тэхён планировал запрыгнуть, отменен. — Вашу мать, — чертыхнулся омега, бросаясь к своему рабочему ноутбуку. Представители венчурного фонда были готовы дождаться его на саммите, но в пределах разумного. Тэхён не мог требовать от них больше, чем уже получил — было бы просто возмутительно так настаивать на встрече в кратчайшие сроки, а в итоге на нее не явиться, даже если это не вина Тэхёна, а обстоятельства непреодолимой силы. У хорошего брокера, блять, не может быть никаких непредвиденных обстоятельств. — Блять! Тэхён запустил руку в укладку, приводя локоны в еще больший беспорядок. Чонгук напротив него настороженно вглядывался в чужое лицо — да уж, было как-то совсем не кайфово переживать ментал брейкдаун на глазах у этого мальчишки. Тэхёну следовало бы сохранять лицо и равнодушие, у него это всегда отлично получалось, но чертовы обстоятельства, да еще и проклятая надвигающаяся течка! Он не понимал, как вообще позволил самому себе до такого докатиться, почему чувствовал достаточно доверия к этому человеку, раз открылся, а сейчас и вовсе не контролировал свой рот и эмоции. Кажется, Тэхёну в жизни не хватало лишь одного — знатно попсиховать! — Это был твой рейс? — с осторожностью спросил Чонгук. Тэхён отрывисто кивнул, не доверяя себе — не хватало еще наорать на кого-нибудь. — Надо искать новую работу, — замогильным голосом сказал омега, тут же собравшись. Он пододвинул к себе ноутбук, уже размышляя, как сильно на его резюме и репутации отразится провал компании. Ладно, он и так прекрасно знал риски, но дайте ему в этом помариноваться, ради бога. — Постой, хён, — Чонгук положил руку на крышку ноутбука, привлекая Тэхёново внимание. — Тебе надо успокоиться, мы что-нибудь придумаем. — Да, — отстраненно кивнул омега. Да он само спокойствие! С учетом всех обстоятельств он проявлял неслыханное, мать его, спокойствие! А вот это «мы» он пропустил мимо ушей, потому что его взгляд упал на лежащую на столе шоколадку. Чонгук проследил за его глазами и улыбнулся уголками губ — кажется, он начал понимать науку Хоби-хёна. — Сникерс? — осторожно предложил он, пододвигая батончик ближе к омеге, как подношение. Тэхён посмотрел на него исподлобья, как бы намекая, что хоть одно лишнее слово — и альфа не досчитается яиц. Чонгук послушно провел по губам, якобы закрывая рот на замок. — Один раз можно. — Я ничего и не говорил. — В критической ситуации калории не считаются. — Приятного аппетита, хён. Молочный шоколад таял на языке, а нуга приятно обволакивала — Тэхён уже и не помнил, когда последний раз ел что-то вредное. Он тщательно следил за своим питанием, но за один день нарушил аж два обета — и кофе захотел выпить, и шоколадку заточил. Грешил, но с каким удовольствием! Чонгук тем временем пытался придумать, как он мог бы помочь. Тэхён не был «омегой в беде», он это понимал, и наверняка привык разгребать все свои проблемы самостоятельно, но то, как начал горчить запах омеги из-за переживаемого стресса, почему-то воздействовало на него, на его альфу совершенно необъяснимо. Прежде с Чонгуком такого не случалось, он всю жизнь был окружен омегами — его коллеги в основном были омегами, стафф, поклонники, — но именно сейчас он чувствовал что-то другое. Это было не просто общение с омегой, этот омега в нем нуждался, даже если и не говорил прямо. У Чонгука было имя (пусть даже и молодого альфы-модели, рекламирующего трусы, но он довольно уверенно выбился в индустрию за рубежом и стал знаменитым), был капитал и был Хосок-хён, который способен даже мертвого уболтать. — Я попрошу Хоби-хёна достать нам два билета на ближайший рейс, который вылетит в Нью-Йорк. У меня есть VIP-статус у нескольких авиакомпаний, можно попробовать поговорить с их представителями или службой лояльности. У тебя в запасе есть пару часов? — Тэхён даже не сразу сообразил, о чем его спрашивают, потому как изголодавшиеся по нормальным сладостям вкусовые сосочки пели оду арахису в карамели, мешая здраво мыслить. Он кивнул. — Отлично, тогда мне нужен твой паспорт.

***

Благодаря невероятной удаче (в очках-нулевках, с ученой степенью в омегаведении и связями в авиакомпаниях) Тэхён летел спасать компанию и свою репутацию на этот проклятый саммит бизнес-классом в самолете, который отправлялся из Инчхона уже через два часа после того, как Чонгук налетел на своего менеджера с просьбой помочь. Хосок, конечно, поворчал, мол, мне за это не доплачивают, но согласился побыть Амуром в этой наклевывающейся истории любви за банку пива после показа на Неделе моды — он сам вылетал за ними следом. Тэхён не первый раз летел бизнесом, он знал о качестве обслуживания, но никогда в жизни его не облизывали так, как это было рядом с Чонгуком — стюардессы и стюарды проявляли особое внимание, предложили несколько блюд, которые не входили в основное меню, а после взлета предложили велком дринк — изысканное французское вино, которое пахло как месячная Тэхёнова зарплата, а зарабатывал он очень даже нихуя себе много. Естественно он потребовал контакты Чонгука, чтобы перевести ему деньги за билет. — Хён, если ты хотел мой номер, то так бы сразу и сказал, — с улыбкой ответил альфа, а после легкой перепалки все же уступил и продиктовал цифры. Длительные перелеты тоже Тэхёну были не в новинку, он привык по десять-пятнадцать часов сидеть в костюме с идеально прямой спиной, но на сей раз он снял пиджак и закатал рукава рубашки, потому что трущаяся о кожу ткань ощущалась как наждачка. Он бросил короткий взгляд на Чонгука рядом — тот уснул почти сразу, как поужинал после взлета. Да уж, растущий организм. Тэхён обошелся стаканом воды и веганским клаб-сэндвичем, но уже подсчитывал, каким боком ему могут выйти и эти перекусы, и съеденный в порыве отчаяния шоколадный батончик. Какое-то время Тэхён пытался работать, но адреналин мешал — ему не верилось, что все могло разрешиться подобным образом. Если бы утром он не вылил кофе на парня в леопардовом бомбере, то прямо сейчас он бы не летел на саммит, а собирал бы манатки на своем рабочем столе. Он снова попытался вчитаться в распечатанный договор, который был подготовлен совместно с юристами, но буквы перед глазами расплывались. Ожидающая его где-то через неделю течка вперемешку со стрессом играла злую шутку с педантичным омегой — теперь он ощущал себя потерянно, и вроде бы проблема решилась, он был уверен, что подписание контракта — плевое дело, но внутри что-то противно скреблось, не давая покоя. Освещение на борту было переведено в режим ночного, поэтому Тэхён незаметно проскользнул в туалет, не разбудив ни своего соседа, ни других пассажиров бизнес-класса. Дверь за собой не запер — на случай, если ему станет плохо, и тогда стюардессам не придется выжидать определенное время по регламенту, чтобы начать его спасать. Пару раз плеснул себе водой в лицо — судя по бледным щекам и влажному блеску в глазах, весь его стоический образ рушился, уступая место нуждающемуся омеге. Тэхёну хотелось спросить у своего отражения, какого хрена ему надо и с какой это стати мы тут сопли на кулак наматываем, когда у нас впереди решающая сделка. Вместо ответа омега в зазеркалье взмахнул влажными ресницами, как какая-то ноющая мямля. Захотелось треснуть самому себе в надежде, что хотя бы это немного отрезвит и выдернет из странного состояния. Внезапно дверь сдвинулась, и в узкое пространство втиснулся Чонгук, закрываясь за собой на защелку. В маленьких туалетах в самолетах и для одного-то человека места было маловато, а когда в него пытались влезть двое габаритных парней, то пространство и вовсе сужалось до крохотного. Тэхён был вынужден упереться руками в раковину, чтобы Чонгук мог разместиться за его спиной. Крупное и мускулистое тело горячо прижалось сзади, но Тэхён совершенно не чувствовал паники — его омега, эта маленькая дрянь, с удовольствием заскулила, когда кто-то большой и сильный укрыл собой от остального мира. — Хён, — хриплым голосом сказал Чонгук, сонно потираясь о его плечо своей щекой. — Тебе плохо? Твой запах изменился, и я проснулся. Тэхён бросил на него взгляд в отражении — судя по растрепанным после сна волосам и прикрытым глазам парень и правда действовал чисто инстинктивно, послушным щеночком следуя за омегой. — Чонгук… — Я хочу помочь, — заканючил альфа (ну что за ребенок!), притираясь ближе. — Что мне сделать? Где болит? — Нигде! — Но тебе плохо. — Это потому что ты навалился на меня как медведь! — М-м, — промурчал Чонгук, ластясь к его шее. — Ты врешь. Я чувствую по запаху. Тэхён, к его огромному сожалению, тоже это чувствовал — как все его тело расслабляется под чужим, как ему приносит удовольствие чужая близость, как он отпускает себя, ощущая неведомое до этого чувство. Вот оно, значит, как бывает, когда ты выбираешь альфу, а альфа выбирает тебя. Подумать только — чтобы Тэхён плавился в руках какого-то юнца? Если бы кто-то сказал ему об этом сегодняшним утром, то он бы просто не поверил и посоветовал обратиться к врачу. Он признавал, что этот парень, несмотря на свой расслабленный вид, был при деньгах, но ими не кичился, мог решать проблемы, но не требовал за это ничего. Он бы точно отступил, если бы Тэхён сказал. Но Тэхён ничего не говорил. Вместо этого наклонил голову, предоставляя полный доступ к своей шее — вполне осознанно, и даже почти не стыдясь своих румяных щек в отражении и совершенно поплывшего взгляда. Ой, плевать, он и оказался в такой ситуации по вине собственной гиперответственности, так что теперь можно вообще отпустить удила и получить то, что дают. Чонгук сразу понял сигнал, он заурчал громче, утробный звук нежно ласкал омегу внутри Тэхёна, посылая сообщение — я с тобой, ты можешь расслабиться, тебе больше не нужно все контролировать. Чужие руки ласково обняли его за талию, поглаживая по животу, и это было очень приятно. Тэхён задышал сильнее, откидывая голову назад, на крепкое плечо, и чужие губы невесомо коснулись пульсирующей венки. — Не беспокойся, я себя контролирую, — поспешил успокоить его Чонгук, а после нежно и без давления зубами прошелся по местечку, где обычно ставились метки. Такая штука обычно очень хорошо успокаивала омег в периоды эмоциональной нестабильности, даря ощущение защищенности — Тэхён и сам бывало растирал запаховую железу пальцами в моменты тревожности, это помогало выпустить немного феромонов и послать самому себе сигнал не паниковать. Но когда это делал альфа… Серотониновая бомба взрывалась в голове, даря просто фейерверк эмоций, захлопывая наглухо все эти тревожные люки в его сознании. Истерика? Иди нахрен, тебя не звали, у нас тут живот крутит от восторга, ноги подкашиваются, поэтому самое время вцепиться в надежные предплечья, сжать их, почувствовать чужие мышцы и то, как тело позади напрягается, не желая переступать черту еще больше, но разделяя с ним все желания. Феромоны альфы погрузили Тэхёна в нежный кокон, где не было никаких забот и хлопот, оказывается, ему это было жестко необходимо все это время. Все эти годы, что он носился со своим блокнотиком, пытаясь выстроить идеальную жизнь, а в итоге самым идеальным местом оказался туалет самолета из Инчхона в Нью-Йорк. Чужая ладонь крепко, но без давления повернула его лицо так, чтобы его распахнутые влажные губы оказались в миллиметре от чужих. У Чонгука были огромные глаза — и правда щенячьи, — но сейчас радужка буквально слилась со зрачком, и на их дне Тэхён видел только себя. Он и не подозревал, что мог производить на кого-то подобный эффект. Не было ясно, кто подался вперед первым, но и смысла в соревновании сейчас не было — очевидно, что они оба этого хотели. Тэхён чувствовал чужое дыхание на своем лице и почти ощутил мягкость губ, когда в дверь туалета постучали. — Сэр, у вас все хорошо? — раздался деликатный голос одной из стюардесс. Тэхён вроде бы вынырнул из этой пучины, но на автомате продолжал тянуться к Чонгуку. Тот оставил быстрый чмок в уголке его губ, а после развернул к себе, беря омегу за щеки и внимательно вглядываясь в абсолютно счастливые пьяные глаза. Что ж, феромоны сработали, омега был стабилен, а это главное. В штанах было тесно, и он готов был поклясться всем, что между чужих ягодиц сейчас было влажно, но думать о сексе сейчас было, мать твою, нельзя! — Нам надо выйти, — сказал Чонгук, и Тэхён послушно кивнул, пребывая в астрале. Чонгук открыл дверь изнутри, тут же встречаясь глазами с улыбающейся стюардессой. Она, разумеется, заметила, что Чонгук был не один, но ее профессиональное лицо не дрогнуло. — Могу я вам чем-то помочь, сэр? — спросила девушка. — Нет, все в порядке, моему омеге стало плохо, но все уже улажено, — Чонгук поспешил ответить такой же вежливой улыбкой, надеясь, что их не отчитают за обжимания в туалете. Про слухи насчет его личной жизни Чонгуку было плевать — стесняться ему было нечего. Он крепко взял Тэхёна за талию, чувствуя, что ноги того держали слабо. Омега же привалился к нему сбоку, и это было абсолютно феерическое чувство. Как можно было не кайфовать от того, что понравившийся омега видел в нем буквальную опору! — Принести дополнительный плед или подушку, сэр? — Да, спасибо! И зеленый чай, если можно. Тэхён краем уха слушал, как альфа улаживал вопросы, заботился о его комфорте, вел его по проходу, аккуратно придерживая, и думал о том, что дурак-омега в зеркале был ка-те-го-ри-че-ски умнее него самого. И счастливее уж точно!

***

Словить такси на Таймс-сквер в разгар снегопада оказалось тем еще квестом, люди спешили по своим делам со стаканчиками кофе в руке и отпечатком жизни в мегаполисе на лице, а Тэхён в это время несся по улицам совершенно окрыленным существом. Утром они благополучно приземлились в международном аэропорту Джона Кеннеди, и Тэхён, смущенный экспириенсом в туалете, старался не смотреть очень довольному и очень цветущему щенку в глаза. — Хён, напиши мне как все пройдет, мой номер у тебя есть, — сказал Чонгук ему напоследок, словив за рукав пальто. Тэхён на это отрывисто кивнул и, полыхая щеками как спелый помидор, унесся спасать свою тонущую контору. На площадку, на которой проходил саммит, он явился аккуратно причесанным и в той степени свежим, каким может быть человек, переживший стресс и длительный полет. Он был благодарен самому себе и своей педантичности, что в его тревожном чемоданчике всегда было сменное белье, рубашка, уходовая косметика и прочие штучки, которые делали из обезьяны человека. Представителями венчурного фонда оказалась женщина-омега чуть старше Тэхёна и мужчина-бета возраста его начальника. Женщина оказалась довольно бойкой и энергичной, она передала договор своему коллеге для ознакомления, но Тэхёну сообщила, что это просто мелочи — фактически они согласны подписать бумаги. — Мистер Ким, — у женщины был западноамериканский акцент, после нескольких лет стажировки в Сиэтле Тэхён мог спокойно его отличить от любого другого, так что он поставил галочку обязательно с ней поболтать об Орегонских заповедниках. — Ваши коллеги поставили нас в известность, что из-за погодных условий возникли трудности с дорогой. Но я, если честно, приятно удивлена вашей собранностью. Это дорогого стоит, стрессоустойчивость очень важна в нашей профессии. — Да, так и есть, благодарю вас, — кивнул Тэхён. — К счастью, мне повезло, что мне оказали помощь, чтобы я все же приехал сюда. Глаза женщины загорелись, будто он сам подкинул ей тему, которую так хотелось обмусолить. Тут Тэхёну, конечно, уже стоило бы пораскинуть мозгами, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы краем глаза следить за складкой между бровей мужчины, который перечитывал их сто тысяч раз вычитанный договор. — Кстати об этом, мистер Ким, — женщина по-дружески коснулась его локтя, наклоняясь ближе. — У меня есть одна слабость — я очень сильно люблю высокую моду, да и просто следить за трендами. Сами знаете, одежда сейчас это больше, чем просто тряпки, это искусство самовыражаться. Ох, в общем, неважно! Я подписана на несколько крупных аккаунтов со светскими хрониками, просто праздный интерес. Так вот, когда я увидела вас, то подумала, а не тот ли вы загадочный омега, который в аэропорту облил кофе Чонгука Чона? — Э-э, — Тэхён искренне недоумевал, почему это он загадочный и какого черта она вообще об этом инциденте знает. — Да, я, но откуда, прошу прощения… — Сейчас! — представительница тут же достала свой мобильник, резво открывая нужный аккаунт со сплетнями в инстаграме. И правда — в закрепленных постах была фотография из аэропорта, где Тэхён, насупленный, смотрел на облитого кофе Чонгука так, будто все беды на планете — это исключительно его вина. Краем глаза он заметил подпись: «известная модель Чонгук Чон… ставший популярным на весь мир после успешной кампании Кельвин Кляйн… появление ожидается на Неделе моды… с неизвестным омегой в аэропорту Инчхон». Что ж, значит люди фоткали их не потому, что сошли с ума от скуки, а потому что он облил кофе всемирного красавчика. Окей… Даже отстраненный мужчина-бета отложил в сторону их бумажки, чтобы заглянуть в телефон своей коллеги. — Мистер Ким, это же просто невероятно! — женщина была довольна так, будто это она тут спасла свою компанию от банкротства. — В нашей сфере все такие невыносимо скучные, будто с палкой в одном месте, согласитесь? Так не хватает людей, которые занимаются не только бизнесом, но и социальной жизни уделяют достаточно внимания. А вы еще и с селебрити общаетесь, боже мой! Каков он, кстати, в реальной жизни? Говорят, что пахнет просто божественно, ох, эти молодые горячие альфы! — Он профессионал своего дела, — ответил Тэхён, напяливая на лицо привычную улыбку для переговоров. Что-то как-то не хотелось ему обсуждать, как вкусно пахнет Чонгук. А еще вспомнились его слова о том, что на работе ему приходится носить шмотки, которые не нравятся, и омегу почти пробило на ха-ха. Что там за фотосессия-то знаменитая?.. — Мистер Ким, я ведь могу написать ему в личные сообщения, что знакома с вами, а? Нетворкинг, — омега весело подмигнула, наверняка считав его скрытое желание не распространяться о красивом молодом альфе. Контракт был подписан с легкой руки обоих представителей, Тэхён даже выпил бокал холодного просекко почти залпом и написал сообщение боссу, что дело в шляпе. Тот сразу же ответил, чтобы Тэхён написал желаемый размер премии. Да даже отпуск он ему дает прямо сейчас! Оставайся, мальчик, балдеть в Нью-Йорке — заснеженном, суетливом, но таком красивом. И вот Тэхён балдел. У него в папке был подписанный договор, гарантирующий ему и дальнейшую работу, и премию, и другие радости жизни, из кофеен вкусно пахло выпечкой и действительно качественным кофе (надо зайти и выпить уже, чтобы закрыть гештальт!), а в истории поиска в браузере были имя и фамилия того самого альфы, который с легкой руки сделал такую его жизнь возможной. Он пробежался по его биографии в статье в Википедии (надо же было узнать, вдруг засранец женат!), пролистал несколько фоток, а после, когда уже собирался переходить дорогу на Таймс-сквер, чтобы нырнуть в тихую улочку в поисках камерной пекарни, увидел знакомое лицо на билборде. А вот и та самая, блять, фотосессия… Чонгук в одном нижнем белье лежал на кровати, глядя в экран из-под ресниц и напрочь теряя всю свою милоту, превратившись в ебыря-террориста. Его рука касалась собственного торса и скользила опасно близко к паху. Следующий кадр демонстрировал его лежа на боку, с выставленным обнаженным накаченным бедром. Да этими ногами можно арбуз раздавить! Компашка молоденьких омежек рядом с Тэхёном запищала, снимая рекламу на телефон. Он тоже достал мобильник и быстро щелкнул, надеясь, что его уши не слишком сильно покраснели. Нужный номер уже был в его телефонной книжке — он же собирается отдавать долг, и то, что кое-кому его копейки очевидно не интересны, вообще Тэхёна не волнует. Он открыл мессенджер и прикрепил сделанную фотографию. Неинтересная профессия, говоришь, написал он. Ответ последовал незамедлительно. О боже… Мой член теперь нависает над Нью-Йорком. Бедняжка, чем же тебе помочь? Хён, ты злишься? Тэхён нахмурился, обдумывая чужое сообщение. Злится на то, что Чонгук не рассказал о том, кто он такой? Так Тэхёна это особо и не волновало… Злиться ему было не на что — Чонгук, наверное, очень удивился, что в мире вообще существует омега, который не знает (важное уточнение — не знал), как выглядят его прелести в трусах. Да, злюсь, написал Тэхён. Кубиков у тебя не восемь. Какое-то время Чонгук стирал, потом снова писал, затем снова стирал, и Тэхён словил себя на том, что совершенно по-дурацки улыбается. Он завернул в первую попавшуюся кофейню, бросил пальто на стул и снова завис в телефоне, как какой-то школьник. Реклама снималась полгода назад, хён, сейчас все иначе, пришло сообщение от альфы. Слова-слова… Необходимо подтверждение? Дай мне секунду. В мире высоких технологий я не собираюсь верить всему, что мне показывают в интернете. У меня забронирован пентхаус в Уолдорф-Астория. Я буду на примерках и генеральном прогоне до вечера, ты можешь отдохнуть у меня в номере, если хочешь. Это ты так меня к себе заманиваешь, бесстыдник? Просто забочусь об омеге, который нравится. Тэхён почувствовал, как дурацкая улыбка расплылась на его лице. Дожить до тридцати пяти лет, чтобы пережить свой первый краш и чувствовать себя пубертатным старшеклассником? Да кто ж ему запретит! Телефон снова пиликнул новым сообщением. И хочу доказать, что кубиков сейчас все же восемь. Не успел он снова пережить очередную волну смущения, как к нему подошел официант. — Могу предложить вам напитки, сэр? Чай или кофе? Тэхён долго не думал. Видимо в его жизни наступила пора, когда что-то следовало поменять. И внести коррективы в план в его записной книжке. — Капучино, пожалуйста. Кажется, кофе претендовал стать его любимым напитком. Мог ли он представить, что из-за подобной мелочи окажется там, где был сейчас — безбожно флирующим с альфой, которого хотел весь мир, а сам этот альфа, кажется, хотел только его? Точно нет. Но одна маленькая случайность позволила ему взглянуть на собственную жизнь под новым углом. И, кажется, ему стоило готовиться к роли бойфренда одного из самых сексуальных альф во всем мире. Что ж, Тэхён знал все об инвестициях — и в этот проект он планировал вложиться. Крепко и надолго.