А что, если...

-… Что и требовалось доказать,- осмотрев кучу собранных вещей, заключил Суин. - О чём ты, брат? – Стараясь общаться как можно мягче и не вспоминать в лице брата одного раздражающего «барана Байчжаня», недоуменно спросил младший Шень. - О том, что ты не умеешь до сих пор отделять в поездке нужные от не нужных вещей, - усмехнувшись, пробормотал второй по старшинству брат, - Взять, к примеру, подушку и плед. Ты что, на улице спать собрался? Или в отеле не выдают? Ответом брату было молчание. Угрюмое, привычное если не Юаню, то Цинцю так точно. Не выдержав этой умилительной, по мнению самого Суина, выходки, называемый протянул руку к густоватой макушке волос младшего и… Какая дерзость! Потрепал, а затем обнял, удовлетворенно вздохнув. Цинцю, не привыкший к подобной «ласке», просто немного ошарашенно стоял, не зная обнять ли в ответ, фыркнуть или оттолкнуть. Впрочем, и не зачем было так далеко думать: брат отстранился сам, придерживая другого. - Эх, а-Юань, а-Юань… Тридцатник скоро, а всё такой же маленький а-Юань… - Не сдержав улыбки, промурчал Суин. Эти глаза… Цинцю был готов вечно смотреть на эти тёплые, любящие братские глаза. Нет, даже не на, он готов смотреть вечно В эти тёплые глаза его брата. Так непривычно. В последний раз он наблюдал за собой этот взгляд, когда будучи мальчишкой Цзю, рядом был Ци-гэ. И ему так нравились эти его взгляды, хоть и не признался бы в этом себе же ни-ког-да. И сейчас, на него смотрит его родной старший брат… Любящим, что ли? Взглядом. Кажется, смерть и перерождение того стоило. - Ну всё, гэ… Хватит, - изрядно смущенный, Цинцю отстранился от такой желанной теплоты. Желанной, да… Всё же змей притягивает тепло. А он и есть змей. Какова ирония, не так ли? Но брат, кажется, был таким же глупцом, как и Цинге, ибо не объяснить ещё как-либо то, что он опять полез к Цинцю со своей теплотой: - А-Юань, не выпендривайся, ты для меня всегда будешь моим маленьким а-Юанем, пусть и с морщинками и болью в пояснице, - а затем сжал в объятьях крепче и заливистым баритоном засмеялся. На этот раз отталкивать было бы грубо (да-да, мастер Шень, ищи отговорки), поэтому Юань обнял брата в ответ, мягко и искренне (второй раз в жизни (!)) улыбнулся, закрывая глаза от щекотки в районе груди. Всё же в этом теле точно есть сердце. Разрушать идиллию не хотелось, но, к большому сожалению Цинцю, ему и не пришлось шевелить пальцем для этого. Телефон брата зазвонил, и он сам отошёл от Юаня, оставляя в комнате одного и кидая через плечо что-то по типу «Удачного полёта» и «Гэгэ меня убьёт, если не вернусь в офис» -… Пока, - ну очень расстроенным тоном, на который был способен голос Юаня, пробормотал змей, ищущий тепла. Постояв так на одном месте не шевелясь ещё какое-то время после звука закрывшихся дверей, словно боясь, что если отойдет, то гэ не вернётся, Цинцзинский змей решил, что это глуповато, да и не может что-то случится с его братьями, не так ли? Не случится. Не имеют право его оставлять вновь. С этой самоуверенной мыслью Шень собрал все вещи обратно, так как он их доставал показать их гэ, и вновь завалился на кровать с телефоном, в вичате набирая старейшину Шена. Да, они успели обменяться и не только вичатом, но и другими «соцсетями», как их назвала мэй. «Шен, привет. Не занят?» Немного нервничая, понимая, что неформальная речь в начале знакомства с человеком явно высшего происхождения, чем он, хоть и сейчас наоборот, немного неуместна, Шень выключил телефон, немного отложил его в сторону, словно тот взорвётся, и щелчком раскрыл веер, так как воздух словно исчез, образовывая вакуум из пустоты в лёгких Шеня. Ждать долго не пришлось, проклятый старейшина ответил через несколько минут: «Приветствую, Цинцю. Нет, не занят, что-то случилось? Не можешь купить билет на самолёт, что ли?)» В последних словах так и сквозила издевка на каменном лице Шена. Выдержав этот выпад, восприняв его как дружеское подкалывание, Шень настрочил сообщение: «Билет я уже заказал, можешь не переживать. Бизнес-класс вроде называется, если я не ошибаюсь?.. Неважно. В общем, я хотел спросить весьма нескромный вопрос. Это очень дерзко с моей стороны, но всё же, Шен, ты переместился в тело женщины или мужчины?» Уже не притрагиваясь к щекам, Цинцю точно мог сказать, что они горят и освещают потемневшую от вечера комнату сильнее экрана телефона. Вопрос казался неимоверно стыдным, хотя не было понятно, почему. Ему, знаете ли, не каждый день в прошлом нужно было спрашивать людей по переписке, женщина оппонент или мужчина! Но, несмотря на все внутренние переживания, Шен отреагировал если не спокойно, то вежливо и не грубо, что с ума сойти: «Не такой уж и грубый вопрос. Я, если честно, тоже хотел об этом спросить. Будет неловко, если кто-то из нас будет женщиной, а другой мужчиной, хоть и ничего внутри с нашей стороны не будет, твоя семья и все приближенные к вам рассуждали бы это, как сочную сплетню. Отвечая на вопрос, я мужчина. Ты?» « Тоже. Фух, я даже вздохнул от облегчения.» « Теперь моя очередь задавать грубый вопрос. Сколько твоему новому телу лет?» « Как ты вовремя задал вопрос, я как раз недавно узнал. Буквально минут десять назад. Брат сказал, что мне скоро тридцать. Тебе?» « Получается я и тут старше. Моему телу весной тридцать один.» « Не на много отошёл» « Не забывай, что душой мне около восьмидесяти, если не больше.» « Хорошо-хорошо, дедушка» «… Ладно, считай мне тридцать. Так приятнее.» « Тогда гэгэ?)» « Просто Шен, ладно? Без этого. Брр» Хорошенько отсмеявшись, наши «недо-злодеи» попрощались, и Шень разумно посмотрев на часы пошёл готовится к завтрашнему утреннему полету (читать как «ко сну»). И всё же, всё не так плохо, да ведь?