Divide and Conquer

Глава 14: Дети Дракона Шестая луна, 107 год от Р.В. (6 год после Завоевания) Эйрион Таргариен — Эйрион, подойди сюда и покажи пример своим братьям и сестрам, — скомандовала мать, едва заметным жестом указав на кусок обсидиана, лежащий на каменном возвышении. — Да, матушка, — послушно ответил Эйрион. Он подошел к обсидиану, но в этот момент мать подняла руку, призывая к тишине. — Прежде чем Эйрион начнет, кто-нибудь хочет высказать свои соображения о том, что именно он собирается сделать? Опусти руку, Валейна. Я знаю, что ты в курсе. Дай хоть раз поучиться младшим, — произнесла мать. Его младший брат Эйгор поднял руку: — Он попытается пробудить огонь из обсидиана. Мать гордо улыбнулась: — Верно. Zīrtys perzys, как называли его наши предки. Застывший огонь. Простолюдины в этих землях зовут его драконьим стеклом, и оба названия более чем точны, ибо обсидиан куется глубоко в недрах земли, в самом жерле подземного вулканического пламени. Обобладающие талантом — и особенно те, в чьих жилах течет кровь дракона, как у нас, — способны пробудить этот застывший огонь и извлечь его наружу. Однако этот огонь не бесконечен: стоит исчерпать его запасы, и драконьему стеклу потребуется время, чтобы вновь впитать в себя тепло этого мира. Желательно держать его в теплом, прогретом месте, чтобы ускорить процесс. Повернувшись к остальным детям, мать задала следующий вопрос: — А знает ли кто-нибудь, почему для извлечения огня нам нужно именно драконье стекло? В ответ она увидела лишь растерянные и тревожные лица. Никто из младших не знал ответа, за исключением одной. — Ну хорошо, Валейна, — уступила мать, заметив, что остальные молчат. На лице его сестры-«близнеца» заиграла довольная улыбка: — Потому что мы не можем сотворить огонь из ничего. — Именно. У магии есть своя цена, и огонь здесь не исключение. Ему нужен источник: будь то пламя, уже зажженное обычным путем, или использование порошков и трения для создания новой искры, или же огонь, пробужденный из драконьего стекла, где он хранился «замороженным», — продолжала мать, и младшие братья и сестры понимающе закивали. — Можешь начинать, Эйрион, — разрешила она. Сделав глубокий вдох, Эйрион занес руку над осколком обсидиана. Иногда для этого использовали сталь или другой металл, чтобы процарапать стекло и установить прямой контакт, но сегодня Эйрион хотел обойтись без подобных костылей. Сам принцип во многом походил на то, как человек подчиняет своей воле стеклянную свечу — в конце концов, их тоже делали из обсидиана, и пламя, разгорающееся на такой свече, черпало силу из того же застывшего огня, пусть и было сильно зачаровано и способно на гораздо большее. В его жилах текла кровь дракона, он был связан узами с драконом. Магия пламени жила в нем, и он чувствовал, как она отзывается, когда он направил свою волю внутрь драконьего стекла. Он ощутил, как зашевелился внутри скрытый огонь, как взмыл вверх жар, прежде чем хлынуть из обсидиана бурным потоком. Эйрион подчинил этот поток своей воле, и пламя окружило его, покорное любому его желанию. Эйрион не боялся обжечься. Быть пиромантом означало развивать самоконтроль и укрощать собственное пламя. Это означало закалять свое тело, делая его устойчивым к жару и огню, — и все это в дополнение к тому, что Эйрион уже был драконьим всадником, со всей присущей им природной сопротивляемостью к теплу и врожденным сродством к искусству магии огня. Говорили, что во времена Древней Валирии даже начинающему пироманту едва ли стоило опасаться жара собственного пламени или обычного костра, а величайшие из магов огня не боялись никакого пламени, кроме драконьего дыхания, алхимического дикого огня, мощи своих сильнейших соперников и ярости земных недр. Прищурившись и выбрав целью деревянную мишень перед собой, Эйрион вскинул руку, направляя пламя вперед. Огненный столб рванулся к цели и мгновенно поглотил дерево, оставив после себя лишь обугленные, почерневшие куски посреди груды пепла и углей. Он отпустил контроль над стихией, позволяя пламени доедать то, что осталось. Братья и сестры смотрели на него с благоговением, особенно Дейна и Эйнар — самые младшие из присутствующих, которым было всего восемь и семь лет соответственно, и которые еще почти не обучались магии. Все это было для них в новинку, и в их глазах читался тот самый восторг, который Эйрион помнил у себя, когда мать только начинала открывать ему эти тайны. Интересно, будут ли Эймон и Элейна испытывать то же самое, когда через несколько лет начнется их обучение? Они оба умоляли взять их на эти уроки, но мать наотрез отказала. «Слишком малы», — отрезала она, и Эйрион не мог с ней не согласиться. Ни одному из них не исполнилось и пяти, хотя пятый именитый день Эймона должен был наступить уже через пару месяцев. Вместо уроков магии младших отправили к Драконьим Хранителям, чтобы те продолжали заниматься с их драконами. Надо будет не забыть навестить их позже и посмотреть, как продвигаются успехи. Мать одобрительно захлопала в ладоши: — Отличная работа, Эйрион, — произнесла она, после чего повела рукой, и весь огонь с горящей мишени устремился прямиком в ее раскрытую ладонь. Пламя на мишени погасло, собравшись в руке матери. — Вот что я имею в виду под использованием уже зажженного огня. Вы можете черпать силу из пламени, которое уже существует в мире, и управлять им по своему усмотрению: отклонять его или подчинять себе. Достаточно искусный пиромант способен даже перехватить контроль над пламенем, которым управляет другой маг, если он окажется сильнее или застанет противника врасплох, — объяснила мать, после чего протянула руку с танцующим на ней пламенем к Дейне и Эйнару. — Можете дотронуться. Этот огонь полностью под моим контролем. Он не причинит вам вреда, пока я сама этого не позволю. Никто из младших не работал желанием совать руки в открытый огонь, но в конце концов они послушались. Их нерешительность мгновенно сменилась изумлением, когда они принялись поворачивать ладони так и эдак прямо в пламени, горящем на руке матери. — Совсем не больно! Оно теплое и… приятное! — воскликнула Дейна. — Как горячая ванна, — согласился Эйнар. Мать улыбнулась: — Именно. Но помните: даже сейчас этот огонь больше всего на свете желает поглотить вас обоих, и единственное, что его сдерживает — это я, — произнесла она, на долю секунды ослабив контроль. Жар стал настолько ощутимым, что дети с испугом отдернули руки, хотя обжечься не успели. — Контроль — это основа всего. Вы должны подчинить себе огонь, согнуть его под своей волей. Пусть он пожирает только то, что вы ему дозволите. Пусть он обжигает только то, что вы ему прикажете. Если вы не сумеете обуздать его, то погубите не только себя, но и всех вокруг. — Вот почему вы оба должны поклясться мне, как когда-то поклялись ваши старшие братья и сестры, — ее голос стал смертельно серьезным. — Никогда не практиковать магию без моего присмотра или разрешения. До тех пор, пока я не сочту, что вы готовы. Эйнар и Дейна испуганно и часто закивали. В этот момент у их сестры Рейны возник вопрос, и она озвучила его: — А есть ли предел тому пламени, которое мы можем контролировать, тетя Висенья? Вы сказали, что мы можем перехватывать и направлять огонь, уже существующий в мире… Значит ли это, что мы могли бы тушить лесные пожары или извержения вулканов, забирая их силу? И смогли бы мы контролировать и направлять пламя наших собственных драконов? Его Мать тихо усмехнулась. — Прекрасные вопросы, Рейна. Разумеется, пределы существуют. Зачастую они зависят от мастерства и силы самого пироманта, а также от природы и величины огня, который он пытается подчинить. Что касается лесных пожаров — в зависимости от их размаха, несколько магов сообща или даже один по-настоящему сильный и одаренный пиромант вполне способны обуздать их или изменить направление. А что до вулканов… маги огня могут черпать тепло и мощь из вулкана для подпитки собственного колдовства. Говорили, что в былые времена целые легионы величайших чародеев сдерживали Четырнадцать Огней древности, не позволяя им извергаться… Хотя, учитывая, чем все закончилось, возможно, они были не столь велики, как сами о себе думали. — Что же касается драконов… некоторые виды пламени, такие как драконий огонь или дикий огонь, обладают первородной магией и величием, из-за чего подчинить их невероятно трудно. Оспаривать волю драконов — этого плоти, ставшей огнем, — и указывать, куда лететь их пламени, практически невозможно. Мы с твоими родителями, признаться, пытались делать это в юности. И если в управлении диким огнем наметился хоть какой-то прогресс, то в отношении драконьего пламени мы все сошлись на одном: пытаться подчинить его бессмысленно. Особенно если учесть, что подобные методы могли бы использовать и другие, чтобы защитить себя и лишить наших драконов их мощи. Рейна понимающе кивнула, а мать продолжила, пока огонь все еще сиял на ее ладони: — Впрочем, кто возьмется утверждать, что возможно, а что нет? Все, что мы знаем, все, что я вам показала — лишь крупица того, чем владели наши предки во Фригольде. Свитки рассказывают легенды о древних магах огня, которые подчиняли себе Четырнадцать Огней и черпали из собственной крови пламя, что было сильнее и жарче всего на свете, уступая лишь драконьему огню, дикому огню и ярости земных недр. Но сегодня эти знания нам недоступны. И это касается не только магии огня, но и вообще всего. Валирийская сталь, драконий камень, драконьи рога и чары, ваяние плоти, заклятия, ритуалы и многое, многое другое… Старая Валирия за один день забыла больше магии, чем мы сумели вспомнить за целый век, прошедший с ее Рока. Даже наша магия крови — не более чем бледная тень былого величия, пригодная лишь для пустяковых заклинаний, ритуалов и зелий: для плодородия, ядов, мелких проклятий да мимолетного увеличения сил. — Но почему? — спросил Эйнар, с любопытством наклонив голову. — Я присоединюсь к его вопросу, — подала голос Рейна. — Пусть мы и не были самыми могущественными среди них, разве мы не входили в число Сорока Семейств? Величайших и благороднейших родов драконьих владык и чародеев во всей Валирии и во всем мире. Почему у нас осталось так мало? Почему так много было утеряно всего за один какой-то век? Неужели Эйнар Изгнанник не взял все это с собой, когда покидал Валирию? Эйрион улыбнулся. Когда-то, много лет назад, он и сам задавался этим вопросом. Он с упоением наблюдал за реакцией своих братьев и сестер, пока мать начинала свой рассказ. — Вполне возможно, что в спешке Эйнар взял меньше, чем следовало, но в то же время это маловероятно. Наши хроники гласят, что он распродал все владения рода, забрал все имущество и всех членов семьи. Однако в нашей семье из поколения в поколение передается легенда, которая могла бы все объяснить. Нам с братьями и сестрой ее поведал отец, Эйрион, а ему — его отец Деймион. — Ну же? И что это за легенда? — Дейне не терпелось узнать. — Терпение, дорогая моя, — мягко укорила ее мать, прежде чем начать повествование. — Как все мы знаем, Эйнар Изгнанник был первым, кто прибыл из Валирии со своими двумя сестрами-женами, Висеррией-старшей и Рейнирой-младшей. И было у них всего двое детей, родившихся еще в Валирии до Рока. — Геймон Славный и Дейнис Сновидица. Он в одиночку уничтожил флот Харвина Хардхэнда, когда железнорожденные по глупости попытались завоевать Драконий Камень, а ее пророческие сны о Роке убедили Эйнара выбрать изгнание вместо смерти, — вмешался Эйгор, горя желанием блеснуть знанием семейной истории. — Верно, — похвалила его мать, отчего Эйгор расплылся в улыбке, и продолжила: — У Геймона и Дейнис, в свою очередь, родилось трое детей: близнецы Эйгон и Элейна, в честь которых названы твой отец и твоя самая младшая сестра, и младшая дочь Эйрея, которая осталась без дракона и вышла замуж в дом Селтигаров. Позже Эйгон и Элейна поженились и вместе правили Драконьим Камнем. У них было четверо детей. Сначала двое сыновей и дочь: Мейгон, Эйрис и Дейна (да, Дейна, я знаю, что тебя зовут так же), а много лет спустя — вторая, младшая дочь Рейль. Между ней и старшими детьми была огромная разница в возрасте, даже большая, чем между Эйрионом и Элейной в нашей семье. По традиции Мейгон и Дейна должны были пожениться — старший сын на старшей дочери. Однако Дейна не любила Мейгона, отдавая предпочтение Эйрису, который был ближе к ней по возрасту и нраву. Они тайно обвенчались вопреки воле семьи. К вящему неудовольствию старшего брата, родители в конце концов смирились с этим, что посеяло семена вражды между Мейгоном и Эйрисом. Вместо того чтобы взять в жены Веларион или другую женщину из более низкого рода, Мейгон решил дождаться, пока подрастет его младшая сестра Рейль. Тем временем их родители скончались, а у Эйриса и Дейны родилось трое сыновей — Эйликс, Бейлон, Деймион — и дочь Эйлинор. Став лордом, Мейгон ожесточенно враждовал с Эйрисом и Дейной. Не имея собственных наследников, в то время как у них их было четверо, он со временем стал подозревать, что брат и сестра замышляют свергнуть его. Будучи самым склонным к магии среди своих братьев и сестер, он начал прятать большую часть семейных магических знаний и драконьих свитков в тайном хранилище, чтобы уберечь их от родственников и удержать власть в своих руках. А затем на семью одно за другим обрушились несчастья. Смерти, несчастные случаи, усобицы, серая хворь и прочее. Один за другим Мейгон, Эйрис, Эйликс и Бейлон ушли в мир иной. Некоторые из них едва успевали примерить титул лорда Драконьего Камня, и в конце концов лордство перешло к моему деду Деймиону в нежном десятилетнем возрасте. К тому времени его отец, братья и дядя были мертвы, а всякие знания о местонахождении тайника — безвозвратно утеряны. Позже Деймион женился на своей младшей сестре Эйлинор, моей бабушке, и у них родился мой отец, Эйрион. Его тетя Рейль, оставшись без брата, за которого могла бы выйти, вышла замуж за лорда Валентайна Велариона. У них родились моя мать Валейна, мой дядя Деймон и мои тети Элла и Ларисса, которые вышли замуж в дома Селтигаров и Мэсси. Прошли поколения, и хранилище Мейгона превратилось в легенду, — завершила свой рассказ мать. Его братья и сестры слушали, затаив дыхание, а Эйрион понимающе усмехнулся. Когда-то он и сам реагировал точно так же. И все же порой бывало досадно сознавать, сколь многим они могли бы владеть, если бы не мелочные распри предков. — Так значит, тайник действительно существует? Или это просто семейная сказка? — спросил Эйгор. — Хм. Мой дед и отец в свое бытность лордами искали это хранилище. Ваш отец, тетя Рейнис и я занимались тем же самым. Именно благодаря этим поискам мы и крупицы тех скудных магических знаний, и стеклянные свечи, что у нас есть сейчас. Но мы так и не нашли ни единого следа, ни единого намека на этот тайник. Я нисколько не сомневаюсь в его существовании: эта история слишком подробна и произошла слишком недавно, чтобы быть вымыслом. Однако с тех пор, как мы завоевали Речные земли, у нас не было ни времени, ни острой необходимости искать его. Возможно, однажды кто-то из вас его найдет, — с лукавой улыбкой произнесла мать. Эйрион не смог сдержать ответной улыбки. Он заметил, что пока мать рассказывала историю, она ни разу не потеряла контроль над пламенем в своей руке и не позволила ему угаснуть. Подобное мастерство в магии никогда не переставало восхищать и вдохновлять его. И Эйрион невольно задумался: насколько же сильнее стала бы мать, если бы они отыскали это хранилище? Насколько сильнее стали бы они все. Было бы здорово, не так ли? Магия их рода вернется к ним — еще один шаг на пути к утверждению своего положения как величайшего и самого могущественного дома в мире. Это было чудесное видение, и он не мог не стремиться к нему. Возможно, когда он станет немного старше, они с Валейной отправятся на Драконий Камень и посмотрят, смогут ли они его найти. Как только история закончилась, мать поспешила вернуться к уроку. Протянув другую руку к обсидиановой плите, она извлекла остатки застывшего огня, соединив их с уже пылающим пламенем в ладони, после чего продемонстрировала несколько техник, придавая огню форму хлыстов, огненных шаров, огненных столбов и многого другого. Затем она дала каждому из них задание сделать что-то подобное в зависимости от их уровня, а Эйнара и Дейну отвела в сторону, чтобы обучить их основам магии огня и тому, как направлять свою волю в драконье стекло и пробуждать скрытый внутри застывший огонь. К сожалению, всего через несколько минут урок был прерван чередой стуков в дверь. — Войдите, — вежливо отозвалась мать, хотя Эйрион видел, что она изо всех сил пытается скрыть свое неудовольствие. Если дело не было по-настоящему срочным, любому несчастному слуге или гвардейцу, потревожившему королеву во время обучения магии, пришлось бы горько пожалеть об этом. Однако гнев матери тут же рассеялся, словно его и не было. — Отец! Мама! — одновременно закричали Дейна и Эйнар, бросаясь к отцу и тете Рейнис соответственно. Эйрион и остальные его братья и сестры были гораздо более сдержанны в своих приветствиях, чем их эксцентричные младшие брат и сестра, но они были ничуть не меньше рады видеть родителей. После того как отец и тетя расспросили их о том, как прошел день и продвигаются ли они в учебе, их настроение стало более серьезным, и они повернулись к матери. — Висенья, пора на совет, — произнесла тетя Рейнис. — Уже? Должно быть, я потеряла счет времени. Ну что ж, хорошо, — ответила она, прежде чем повернуться к Эйриону и остальным. — Занятие окончено. Все вы можете отдыхать от остальных уроков до конца дня. Магия может быть весьма изнурительной. — Ура! — закричали некоторые из младших, и Эйрион не смог сдержать смешка от их бурного восторга, особенно учитывая, что мать еще даже не закончила говорить. — И помните, на следующем уроке мы будем практиковаться со стеклянными свечами, так что будьте готовы! — крикнула она им вслед, хотя он сомневался, что они вообще услышали ее слова. — Эйрион, Валейна, обязательно приберитесь в комнате и проследите, чтобы ваши братья и сестры благополучно ушли, — распорядилась мать, и они оба кивнули в знак согласия. Однако, когда родители и тетя начали уходить, Эйрион кое-что осознал и окликнул их: — Стоит ли нам с Валейной тоже присутствовать на этом совете? Они остановились и повернулись. Ответил отец: — Не в этот раз, Эйрион. Тебе стоит насладиться своим выходным. Затем, словно эта мысль только что пришла ему в голову, он добавил: — Ах да, и если вы с братьями и сестрами собираетесь отправиться в город, обязательно предупредите Драконью Гвардию. Когда они ушли на совет, Эйрион остался в несколько смятенных чувствах. Большинство младших ничего бы не поняли, потому что они просто не были так вовлечены в дела совета, как он, но Эйрион знал, что это не обычное собрание. Прошло уже пять лет с тех пор, как были завоеваны Западные земли и Железные острова, и теперь, когда зима наконец подошла к концу, его родители готовились к следующему походу. На этот раз против Долины. Родители снова оставят его и остальных детей, чтобы продолжать воплощать в жизнь свое видение единого имперского Вестероса, и им снова не позволят последовать за ними. Только на этот раз отец ясно дал ему понять: теперь, когда Эйриону исполнилось тринадцать лет, он ожидает, что сын будет править вместо них в Летнем Замке. Разумеется, направлять его будет Совет Старейшин, но как за наследником, последнее слово в конечном итоге останется за ним. Это было высечено в камне и скреплено кровью. Закреплено в самом сердце Кодекса Эйгона. Закон о престолонаследии, который ставил Эйриона на первое место среди братьев как старшего. Он знал, что этот закон все еще дорабатывается, что его родители и тетя постоянно добавляли в него детали по мере того, как обдумывали их со временем, внося пункты касательно многоженства, женщин, драконов и многого другого. Со временем он мог превратиться в целый свод законов, который послужит фундаментом для стабильности и правления их династии, но как бы то ни было, это не меняло самого главного. Наследником был Эйрион. Не его братья Эйгор, Эйнар или Эймон, что шли за ним, и не их сестры Валейна, Рейна, Дейна и Элейна, что шли после них. Эйрион был старшим сыном и самым старшим среди них всех. Иногда он задумывался, не слишком ли тяжел груз этих ожиданий. У него было так много обязанностей: тренировки во дворе, чтобы освоить меч; занятия с матерью, чтобы постичь магию; уроки с наставниками, чтобы приумножить знания и мудрость; присутствие на советах, чтобы вникать в дела королевства — и этому не было конца. Какая-то его часть не могла не радоваться передышке, которую ему дали, но в другом уголке его души зрела обида. Неужели родители считают его неспособным справиться со всем, что ему доверили? Эта мысль тревожила его сильнее, чем он готов был признать. Он гадал, представится ли ему когда-нибудь возможность доказать им, как хорошо они его воспитали, и что он тоже способен внести свой вклад в их общее дело. Внезапное сжатие руки вырвало его из размышлений. — О чем ты так напряженно думаешь? Эйрион улыбнулся. Его «близнец» всегда была прекрасна. Сияющие и жизнерадостные лиловые глаза на лице, которое словно было высечено из самого совершенства. Серебряно-золотые волосы каскадом спускались по спине, отчего она почти светилась на солнце, а улыбка на ее губах неизменно заставляла его сердце замирать. Он звал ее своей близняшкой, но, конечно, они ими не были. Они родились от разных матерей, хотя по воле случая в один и тот же день, и воспитывались вместе. Эйрион не помнил ни одного дня в своей жизни, чтобы Валейны не было рядом, и никогда не хотел даже воображать день, когда ее не станет. — Просто думаю о разном, — ответил он. — И это «разное» заставляет тебя так хмурить свое красивое лицо? — спросила она, переплетая их пальцы. Эйрион усмехнулся. Валейна знала его слишком хорошо. Это напомнило ему, что он не один. Все его уроки, все его обязанности — Валейна всегда была рядом. Она изучала магию вместе с ним, училась у тех же наставников, присутствовала на советах точно так же, как и он. Разница была лишь в том, что он тренировался с мечом, а она — со швейной иглой, что, впрочем, никогда не мешало ей приносить эту самую иглу на тренировочный двор, чтобы заниматься рукоделием, пока она наблюдала за его тренировками. Однажды она станет его королевой, его императрицей, и будет править рядом с ним, как их матери правили вместе с отцом. Она была его близнецом, его второй половинкой. Если в мире больше не осталось никого, кому он мог бы довериться, Валейна всегда была рядом. И он доверился, как мог подробнее изложив ей свои мысли. Валейна не осуждала — она никогда этого не делала. Она терпеливо выслушала его, и когда он закончил, повернулась к нему. — Нам всего тринадцать, Эйрион. Не скажу, что не понимаю твоих чувств, но, возможно, иногда ты слишком много накручиваешь, — произнесла она. — Какая мудрая, — поддразнил он ее. — Я всегда такая, — парировала она. — И все же совсем другая часть меня не может не сожалеть о том, что нам всего тринадцать, — сказал он, с восхищением окинув взглядом фигуру сестры. Она лишь недавно расцвела, но уже начинала обретать женские очертания: у нее начали округляться бедра, обозначались изгибы талии и груди. — Мои глаза выше, Эйрион, — поддразнила она его. — О, я знаю, — улыбнулся он, снова переводя взгляд на ее лицо, но остановившись чуть ниже, на ее шее. — Ты все еще носишь это ожерелье, — заметил он с довольным видом. — Конечно, ношу, — ответила она, слегка порозовев щеками. — Ты ведь сам мне его подарил. Так он и сделал. Это был подарок, который он преподнес ей на их общий именитый день несколько месяцев назад. Один из кровавых рубинов, добытых в недрах Четырнадцати Огней былой Валирии. Фамильная реликвия их дома, ограненная в форме ромба (или «ромбуса», как называли эту фигуру ученые его отца, чтобы отличать от одноименного драгоценного камня). Рубин был вправлен в золотую оправу такой же формы, украшенную восемью изящными круглыми самоцветами по углам и краям. Эйрион предполагал, что эти восемь самоцветов могли символизировать его самого и всех его братьев и сестер, включая Валейну, — восьмерых детей их отца, Эйгона Завоевателя, но, честно говоря, при выборе подарка он о подобном не думал. Ему просто пришелся по душе узор, который создавали эти дополнительные камни. — С тех пор я ни дня не проводила без него, — призналась она. Эйрион со все возрастающим удивлением осознал, что это чистая правда, когда прокрутил в памяти события последних месяцев. Чувство гордости и приятного тепла разлилось в его сердце, хотя в то же время он немного смутился. — Что ж, выходит, ты лишь подтверждаешь свое прозвище, — поддразнил ее Эйрион, отчего Валейна густо покраснела. При дворе вовсю шутили, что после этого подарка Валейна стала «рубином его ока», а некоторые даже начали величать ее Рубиновой принцессой — в дополнение к прозвищу, которое закрепилось за ними обоими еще с младенчества: Красные Близнецы. В то время он краснел ничуть не меньше Валейны, но не мог не признать, что это имя подходило ей как нельзя лучше. Порой ему хотелось, чтобы им с Валейной уже сейчас позволили обвенчаться, и чтобы законы, созданные их родителями, на них не распространялись. Их отец и матери законодательно закрепили минимальный возраст для вступления в брак и разделения ложа — шестнадцать лет, когда юноши и девушки достигают совершеннолетия и признаются мужчинами и женщинами. Эйрион понимал эти законы и даже был с ними согласен, но все же необходимость ждать еще целых три года, чтобы взять в жены любимую, его удручала. «Что ж, пока придется довольствоваться помолвкой», — подумал он. О союзе объявили еще несколько лет назад, как и о помолвках многих их младших братьев и сестер. Даже те из детей, кто в силу возраста еще не был обручен формально, понимали свою судьбу, ведь боги благословили их родителей равным количеством детей: четырьмя сыновьями и четырьмя дочерьми. В Речных землях — их самом надежном, верном сердце королевства — люди лишь радостно ликовали, нисколько не заботясь о мнимом грехе кровосмешения. Доктрина Исключительности, над внедрением которой так упорно трудились его матери и отец, пустила глубокие корни. Он знал, что в особенности тетя Рейнис не жалела золота для певцов и бардов, дабы те воспевали величие их рода по всему королевству и напоминали о важности их священных традиций. Это также помогло закрепить в народе прозвища их семьи и их драконов, хотя сам Эйрион пока не заслужил личного эпитета, кроме разделяемого с Валейной прозвища «Красный». Впрочем, до него доносились и другие шепоты: поговаривали, будто в Западных землях многие не одобряли любовь между ним и сестрой, да и само их существование. Подобные настроения разделяла и добрая часть Вестероса за пределами их владений. Глаза и Странники королевства регулярно докладывали об этом совету, и это неизменно приводило Эйриона в ярость. Какое право эти жалкие людишки имеют судить их? Какое право они имеют диктовать, кого им любить, а кого нет? Если они посмеют поднять голову, он покажет им, что бывает, когда пробуждается дракон. Эйрион изо всех сил постарался обуздать свой гнев. Сейчас было не время зацикливаться на подобном. Вместе с Валейной он прибрался в комнате и расставил по местам все инструменты и магические принадлежности, оставив осколок обсидиана под солнечными лучами, чтобы тот лучше впитывал тепло и восполнял свой застывший огонь, после чего выпроводил младших из зала. — Хочешь прогуляться в город? — спросил он Валейну. — Мы могли бы предупредить Драконью Гвардию, проведать Эймона и Элейну на крыше, а потом отправиться в путь. — Звучит чудесно, — улыбнулась Валейна. Взявшись за руки, они пошли по коридору, намереваясь подняться по лестнице на крышу, как вдруг услышали позади шаги. Обернувшись, они увидели, что за ними идет Эйгор. — Вы собираетесь в город? Можно мне с вами? — с надеждой спросил он. Рейна, Эйнар и Дейна не отставали от него. Эйрион заколебался. Он был почти уверен, что отец, говоря о прогулке, имел в виду только его и Валейну. Младшие никогда не бывали в городе без родителей, пусть даже со свитой. К тому же, ему совсем не хотелось нянчиться с детьми и отвлекаться от времени, проведенного наедине с Валейной. Нет, сегодняшний день принадлежал только им двоим. Он протянул руку и ласково взъерошил волосы младшего брата. Боги, как же быстро он рос! На два года младше, едва исполнилось одиннадцать, а уже почти догнал его ростом и статью. На тренировочном дворе Эйгор уже становился грозным противником, наводящим страх на остальных оруженосцев и даже на некоторых полноправных рыцарей и легионеров. Но для Эйриона он всегда оставался очаровательным, хоть порой и надоедливым младшим братом. — Не в этот раз, Эйгор. Я не уверен, что отец имел в виду и вас тоже, когда разрешил нам с Валейной отправиться в город. Лучше не рисковать, сам знаешь, каково это — навлечь на себя их гнев. Эйгор выглядел разочарованным, но неохотно кивнул. — Все в порядке, Эйгор, — примирительно произнесла Рейна. — Эйрион и Валейна просто хотят сбежать в город вдвоем, чтобы вовсю миловаться и целоваться без свидетелей, — добавила она с лукавой усмешкой. Щеки Эйриона обожгло жаром, и он заметил, что Валейна покраснела до корней волос. Младшие дружно покатились со смеху. Эйрион уже собирался огрызнуться, но Валейна опередила его: — Как будто ты сама чем-то лучше, Рейна! Я же знаю, что у тебя руки чешутся утешить Эйгора прямо сейчас, не так ли? Теперь пришел черед краснеть Эйгору и Рейне. Эйнар и Дейна продолжали заливисто хохотать, пока Валейна не перевела свой грозный взгляд и на них; те поспешно притихли, испугавшись, как бы старшая сестра не принялась подначивать и их. Разобравшись с этим стихийным бедствием в лице братьев и сестер и отправив их развлекаться самостоятельно, Эйрион и Валейна отыскали одного из капитанов Драконьей Гвардии — кузена их родителей, сира Корлиса Велариона, — и сообщили, что намерены выбраться в город. — Слушаюсь, мой принц, моя принцесса. Ваше сопровождение будет ждать вас у Королевского Университета вместе с лошадьми, однако дайте им немного времени, чтобы добраться туда. Я полагаю, вы оба полетите туда на своих драконах? — спросил он. Они кивнули и отпустили его исполнять поручение. — Наш кузен — достойный и преданный человек, — заметила Валейна. — Истинная правда, — согласился Эйрион. Он знал, что родители прочили Корлиса на должность хранителя земель, подобно тем титулам, что уже получили его собственный отец и старшие братья. Он, безусловно, одобрял это решение, хотя было досадно, что из-за этого Драконья Гвардия лишится столь умелого и верного воина. После этого они поднялись по лестнице на крышу. Им пришлось преодолеть всего несколько ярусов, но в ногах уже чувствовалось приятное жжение, когда они наконец выбрались наверх. Он порой искренне недоумевал, как слуги и стражники умудряются ежедневно преодолевать все шестьдесят пять пролетов. К счастью для него и его семьи, у них был куда более быстрый способ перемещения по замку. Когда они открыли двери, ведущие на крышу, он увидел своих самых младших брата и сестру, Эймона и Элейну. Под лучами полуденного солнца они усердно тренировали своих драконов, Телариона и Среброкрылую. Стоял относительно прохладный весенний день, но в разгар лета подобное было бы немыслимо. И все же сейчас для их занятий не было места лучше. Взявшись за руки, они с Валейной подошли ближе. Младшие под руководством Драконьих Хранителей громко отдавали драконам простые команды. Два молодых ящера были гораздо меньше Караксеса и Мелеис, не говоря уже о драконах их родителей, но их размеры все равно внушали трепет: размах крыльев превышал двадцать футов. Эйриона до сих пор порой поражала мысль, что его крошечные брат и сестра способны управлять такими созданиями. Заметив их приближение, Драконьи Хранители почтительно поклонились. Эймон и Элейна со всех ног бросились обнимать старших. Эйрион и Валейна нежно привлекли их к себе, выслушивая сбивчивые и эмоциональные рассказы о том, как прошло их утро, перемежающиеся жалобами на то, что их не берут со всеми остальными на уроки магии. — Все хорошо, придет день, и вы тоже будете учиться, — успокоил их Эйрион, но малыши все равно продолжали обиженно сопеть. Эйрион полагал, что вполне может понять это чувство — когда тебе кажется, будто ты упускаешь то, что делают твои старшие братья и сестры. Хотя куда чаще они с Валейной сами были виноваты в том, что заставляли младших чувствовать себя обделенными, нежели испытывали это на себе. Привилегии первенцев. — Тетя Висенья отпустила остальных после урока. Можете присоединиться к ним, если хотите. Здесь, наверху, становится жарковато, — сказала им Валейна, мимолетно переведя взгляд на Драконьих Хранителей, чтобы те поняли: это не просто слова, а приказ. Однако малыши упрямо затрясли головами. — Мы хотим закончить наш урок, — твердо произнес Эймон, и на этом спор был окончен. Оставив младших возвращаться к занятиям с драконами, Эйрион и Валейна подошли к самому краю крыши. Высокие зубчатые парапеты надежно защищали от падения, но при этом открывали потрясающий вид на окрестности. Башня Драконий Рубеж взмывала ввысь на шестьсот пятьдесят футов над равниной, и панорама отсюда открывалась поистине королевская. На юге, насколько хватало глаз, простиралась водная гладь Ока Дракона, а в ясные дни на самом краю горизонта крошечной точкой можно было различить Остров Королев. На севере, западе и востоке земля расстилалась пологими холмами, перелесками и сочными полями, засеянными зерном, кукурузой и дюжиной других культур; повсюду, куда ни бросишь взгляд, виднелись хутора и деревушки. Ближе к замку они могли разглядеть цель своего путешествия — Королевский Город Летний Замок, согласно официальной хартии, хотя в обиходе его чаще звали Летним Городком. Впрочем, в настоящий момент на полноценный город он едва ли тянул: по большей части это было скопление пустых полей, почти абсурдно широких дорог, груд строительных материалов и траншей, вырытых под фундаменты и сточные каналы. Прямо под башней более чем на три тысячи футов от края до края раскинулся сам замок Летний Замок. Здесь вовсю кипела работа по перестройке и изменению облика крепости — в полном соответствии с тем, как ее задумали его отец и матери. Медвежью яму переоборудовали и расширили в полноценный зверинец, где семья могла держать редких и диковинных животных на потеху двору, а неподалеку возвели огромный стеклянный сад для выращивания экзотических фруктов. Значительную часть свободной территории замка как раз превращали в ботанические сады и парки, а озерная сторона крепости переделывалась заново: часть берега была раскопана, и там шло строительство внешней укрепленной гавани, которая должна была замкнуть оборонительное кольцо и подвести стены Летнего Замка вплотную к воде. В Драконьем Лесу также начались работы над Драконьим Логовом, хотя Эйрион понимал, что пройдут еще долгие годы, прежде чем это колоссальное сооружение будет завершено. Даже с такой высоты и расстояния он отчетливо видел в лесной чаще драконов своей семьи. Трех величайших ящеров невозможно было не заметить: Балерион Черный Ужас, Мераксес Серебряная Королева и Вхагар Бронзовая Ярость. Их тела были огромны, и все же они казались песчинками на фоне исполинского Драконьего Леса, раскинувшегося на целых двадцать акров. Теларион Эймона и Среброкрылая Элейны уже находились здесь, на крыше, а вот Эгаракса, принадлежащего Эйгору, Быстрокрылую Рейны, Сребрянку Эйнара и Вермитора Дейны с такого расстояния разглядеть было труднее. Зато он никогда и ни с чем не сопоставил бы ярко-алый силуэт своего Караксеса или Мелеис — драконицы его возлюбленной. Повинуясь зову, который всадники послали через узы связи, оба красных дракона зашевелились и поднялись в воздух. Близнецы завороженно наблюдали, как Кровавый Змей и Красная Королева взмывают к Драконьему Рубежу. Драконы огласили окрестности приветственным ревом, когда приблизились к башне; куда более мелкие Теларион и Среброкрылая робко пискнули в ответ, признавая их превосходство, и поспешно убрались подальше от места, где Караксес и Мелеис опустились на крышу. Эйрион и Валейна наконец разомкнули руки и бросились каждый к своему дракону. Они принялись осматривать их чешую и восхищаться их красотой, как делали всегда, ласково поглаживая ящеров и укрепляя ментальную связь, пока Драконьи Хранители закрепляли седла. Когда Хранители закончили работу, близнецы взобрались в седла и закрепились в них. — Soves! — одновременно выкрикнули они. Караксес и Мелеис подчинились: они доползли до самого края башни и, расправив крылья, ринулись вниз, подхваченные воздушным потоком. Полет никогда не переставал восхищать Эйриона. На спине Караксеса он чувствовал себя абсолютно свободным и всемогущим — словно он видел все, мог сделать что угодно, и ничто и никто в мире не в силах был его остановить. Если вид с вершины Драконьего Рубежа впечатлял, то вид со спины Караксеса превосходил его стократно. Вся земля расстилалась перед ним, насколько хватало глаз, но Эйрион подавил инстинктивное желание улететь как можно дальше и направил Караксеса вниз, заходя на круг над Летним Городком. С драконьей спины его взору открылось еще больше деталей. Вокруг внешней стены Летнего Замка выкапывали ров тридцатифутовой ширины, который соединялся с озером, чтобы полностью окружить замок водой. В двухстах футах за рвом решено было оставить голую луговину: ни одно городское здание не должно было посягать на это пространство, чтобы у защитников замка всегда оставался чистый обзор. За пределами этой запретной зоны основные строительные работы сосредоточились к западу от замка, где когда-то располагался старый городок Харрентон, ныне поглощенный Летним Городком; впрочем, стройка шла также к северу и востоку от крепости. Точно к северу от главных ворот дорога вела прямиком к строящемуся дворцу средних размеров, расположенному сразу за двухсотфутовой полосой отчуждения, и разделялась, огибая его и открывая вид на величественную площадь. Ну, это Эйрион называл дворец «средним», но сам по себе он обещал стать поистине грандиозным, просто на фоне циклопического Летнего Замка меркло абсолютно все вокруг. Когда строительство завершится, дворец и площадь станут ратушей для городского управления, местом для обращений к народу и проведения пышных парадов. Имелись грандиозные планы по возведению триумфальных арок и величественных статуй внутри, перед, по бокам и даже позади дворца и площади, прямо на дороге, соединяющей ратушу с замком. «Если его достроят в срок, возможно, именно здесь пройдет наша с Валейной свадьба», — подумал он, из последних сил заставляя себя не покраснеть от этой мысли. Похожие проекты были задуманы и для остальной части города — на самых разных стадиях планирования и строительства, причем некоторые из них, скорее всего, не будут завершены еще несколько десятилетий. Колизей для развлечения толпы, фонтаны, дабы утолять жажду бедняков и поражать воображение богачей, монументы в честь доблестных солдат, грандиозные септы и храмы для всех религий, признавших Доктрину Исключительности их семьи, а также порты, доки, рынки, банки, ремесленные мастерские, мануфактуры, жилые дома и многое другое. Его отец не жалел средств, нанимая лучших архитекторов и ремесленников со всего Вестероса и Эссоса, чтобы воплотить в жизнь свою мечту. В своем воображении Эйрион уже почти видел город таким, каким его описывал отец, каким он станет в один прекрасный день — гордой и величественной Имперской Столицей империи размером с континент, богатой и могущественной сверх меры, равной которой не бывало со времен самой Древней Валирии. Ему не терпелось поближе взглянуть на успехи, которых они уже достигли. Одним из самых первых проектов, которые его родители и тетя приказали завершить в городе, был Королевский Университет, призванный заменить школу, основанную ими на Драконьем Камне еще до завоевания Речных земель. Здесь Гильдия Алхимиков, многочисленные ученые и мудрецы из Вестероса и Эссоса, а также полумейстеры и мейстеры Речных и Западных земель, принявшие сторону его семьи, учились и исследовали мир сообща, трудясь над тем, чтобы приблизить прогресс, к которому так стремился его дом. Впрочем, в стенах Королевского Университета обеты и цепи мейстеров полностью утратили свое значение. Теперь «мейстер» стало скорее обозначением лекаря или мудреца и относилось к уважаемым лекторам и экспертам в своих областях. Титул «архимейстер» носили главные наставники определенной дисциплины, «великий мейстер» — академический глава всего университета, «сенешаль» — финансовый и административный руководитель, а «Конклав» представлял собой общий руководящий совет. В чем-то эта структура походила на Староместскую Цитадель, однако ключевое отличие заключалось в том, что число мейстеров, а значит и ученых мужей, более не ограничивалось обетами безбрачия. От них также не требовали изучать слишком много дисциплин разом ради службы в замках у лордов: теперь они могли куда легче сосредоточиться на узкой специализации и теоретических изысканиях. В будущем Университет и школы, которые откроются под его эгидой, помогут обучить и превратить жителей Имперского Города и других земель в чиновников, ученых, ремесленников и изобретателей, которые сформируют опору для имперских экзаменов и гражданской службы, задуманных его отцом. А пока что университет уже доказал свою полезность, продвинув вперед некоторые науки и став первопроходцем в полезных изобретениях. Эйрион знал об этом не понаслышке. Кое-что входило в его собственные уроки, поскольку напрямую касалось здоровья его семьи, а также чистоты и порядка, которые со временем воцарятся в их городе. Речь шла о санитарии и мыле, усовершенствованных сточных каналах, медных трубах, смывных уборных и прочих тонкостях водопровода. В университете даже переделали телескопы, предназначенные для наблюдения за небесными светилами, так, чтобы они позволяли разглядывать крошечные, невидимые невооруженному глазу объекты. С их помощью ученые пришли к выводу, что болезни вызываются мельчайшими микробами. Кипячение вина для промывания ран и прежде было обычной практикой, но теперь эту идею развили как никогда: раны и медицинские инструменты тщательно мыли с мылом, а молоко и воду обязательно кипятили. Эти концепции наряду с новым инструментом, названным «акушерскими щипцами», значительно снизили смертность среди рожениц из-за осложнений или родильной горячки. Насколько помнил Эйрион, это особенно порадовало его родителей и тетю. И он был с ними солидарен: одна лишь мысль о том, что он может вот так потерять Валейну… была слишком мучительной, чтобы ее даже воображать. Завершение строительства Университета стало ключевым шагом для зарождения и развития всех этих открытий, а сам он превратился в удобный ориентир и место встреч. Когда они с Валейной начали снижаться, Эйрион с удовольствием отметил знакомые золотые плащи Драконьей Гвардии в главном внутреннем дворе. Сир Корлис и его люди в очередной раз доказали свою исполнительность. При их приземлении лошади испуганно попятились от драконов, но гвардейцы удержали их, не дав поддаться панике. В конце концов, немногие кони могли бы долго прожить в замке, над которым постоянно летают драконы, не набравшись хоть немного храбрости. Когда Эйрион и Валейна спешились, Драконья Гвардия преклонила колени и оставалась в таком положении, пока близнецы приближались. — Восстаньте, — велел Эйрион. — Безупречная точность, как и всегда, мой принц, моя принцесса, — произнес сир Корлис, поднимая голову. — Мы ждали совсем недолго. — Напротив, надеюсь, мы не заставили вас торопиться, сир, — поддразнила Валейна. Корлис улыбнулся: — Лишь долг Драконьей Гвардии, принцесса. Лошади готовы. Поскольку его неоспоримым фаворитом оставался Караксес, Эйрион не держал личного коня, но у него были свои любимцы среди лошадей в конюшнях Летнего Замка. Он обрадовался, увидев, что гвардейцы вели под уздцы молодого вороного жеребца — одного из его фаворитов. Валейна, со своей стороны, охотно взяла поводья своей белой скаковой кобылы. — Куда направимся, мой принц, моя принцесса? — спросил капитан. Эйрион повернулся к Валейне: — Что ты хочешь увидеть сегодня? Она пожала плечами: — Ничего конкретного на ум не приходит. Можем просто ехать прямо вон туда, пока что-нибудь не привлечет наше внимание, — сказала она, указывая строго на запад. — Вы слышали принцессу, — передал Эйрион гвардейцам, и те кивнули. — По коням, люди! — скомандовал сир Корлис, и отряд Драконьей Гвардии мгновенно подчинился, взлетев в седла с быстротой, которая впечатлила бы даже лучших рыцарей. Эйрион помог Валейне забраться на лошадь, прежде чем сесть на своего жеребца, и они тронулись в путь. Драконья Гвардия взяла их в плотное защитное кольцо. Несущееся впереди знамя Таргариенов, приметные развевающиеся золотые плащи за спинами воинов и золотоволосые, грациозные подростки, которых они охраняли, сразу давали понять прохожим, кто именно перед ними. — Принцесса Валейна! — радостно закричали некоторые горожане и строители, когда всадники приблизились. Эйрион изо всех сил постарался не покачать головой от доброй усмешки. Хотя его имя тоже изредка выкрикивали, Валейна пользовалась у простолюдинов куда большей популярностью. Возможно, дело было в природном обаянии и красоте, которые она унаследовала от своей матери Рейнис, в то время как сам он пошел в свою воинственную мать Висенью. Впрочем, жаловаться ему не приходилось — он сам первый пал под ее чары задолго до этих людей. Это не означало, что у него не было друзей. Среди его доверенных лиц числилось множество отважных, преданных солдат и слуг его родителей, а также немало спутников, выбранных из сыновей лояльных их дому лордов: Баратеонов, Веларионов, Селтигаров и других. Но в Валейне всегда жила особая харизма — нечто, позволявшее ей с легкостью заводить друзей и завоевывать сердца практически любого, с кем бы она ни заговорила. В отличие от Эйриона, который повелевал со всей властностью принца, Валейна высказывала просьбы с очарованием благородной леди, и мужчины и женщины готовы были расшибиться в лепешку, лишь бы исполнить ее желание. И Эйрион не был исключением. Пока они ехали, он оглядывался по сторонам, мысленно представляя, как на месте этих пустых полей и груд кирпича вырастут гордые каменные здания, в которых поселятся семьи, откроются ремесленные лавки и рынки — все то, что можно увидеть в настоящем городе. Когда люди, которых он видел, станут не строителями, а купцами, дворянами и рабочими — гражданами единой империи. Вдоволь нагулявшись по растущему городу, они вернулись во двор университета и призвали своих драконов. Драконья Гвардия преданно несла стражу, провожая их взглядами, и двинулась обратно к замку лишь тогда, когда близнецы взмыли в небо, выйдя из зоны досягаемости лучного выстрела. Когда они наконец вернулись в Летний Замок, солнце успело пройти треть своего пути от полудня к закату. Близнецы быстро перекусили и отправились на поиски семьи. Расспросы показали, что родители все еще заседают на совете в Башне Лета, а вот их шестеро младших братьев и сестер, судя по всему, дружно захватили одну из гостиных в семейных покоях. Приближаясь к комнате, они услышали восторженные крики и поддразнивающие возгласы. Стоявшие у дверей драконьи гвардейцы весело улыбались, наблюдая за их приближением, а когда двери распахнулись, взору предстала картина истинно детского упоения. Все матрасы и подушки были безжалостно сорваны с кроватей и кушеток. На противоположных концах комнаты дети соорудили две крепости, в каждой из которых закрепилось по трое младших. Судя по всему, команды в этой импровизированной войне разделились по принципу единоутробных братьев и сестер против единокровных. Эйгор возглавлял Дейну и Эймона в одном форте, сражаясь против Рейны, Эйнара и Элейны в другом. Обе стороны сошлись в смертельной схватке, нещадно колотя друг друга подушками; перья летели во все стороны так, что Эйрион был уверен: даже бывалые рыцари содрогнулись бы от ужаса перед масштабами столь кровопролитного побоища. Белый ворон Облако, любимец Эйгора, и черная кошка Соболь, принадлежащая Рейне, тоже были мобилизованы ради каких-то высших целей. Оба животных восседали на стуле в дальнем конце «арены». Возможно, в качестве воображаемых судей? Эйрион на мгновение задумался, не окажутся ли и другие питомцы его братьев и сестер втянуты в эту игру, добровольно или нет. Внезапно битва затихла: младшие заметили его и Валейну. Они тут же бросились к ним, ни на миг не выпуская из рук свое грозное оружие — всемогущие подушки. — Эйрион! Валейна! Вы пришли! — казалось, хором воскликнули самые младшие. — Ну как, приятно помиловались в городе? — лукаво поддразнила Дейна, и Эйрион с гордостью отметил про себя, что не покраснел ни на йоту. Вообще ни капли. Точно нет. Прежде чем он успел удостоить вредный вопрос Дейны каким-либо возмездием, в разговор вклинился Эйгор, который, похоже, больше не дулся: — А, забудьте об этом! Вы оба просто обязаны пойти в мою команду, чтобы искупить то, что не взяли меня с собой! — горячо воскликнул Эйгор, за что удостоился свирепого взгляда Рейны. — Ну уж нет, я думаю, они пойдут ко мне, — парировала она, показав ему язык. — Так, тихо, пока рано спорить. Ни Валейна, ни я еще не говорили, что собираемся играть, — начал было Эйрион, но его тут же перебил дружный хор умоляющих голосов. Он даже не мог разобрать, кто именно говорит. — Пожалуйста! — Без вас все совсем не так! Валейна, как всегда выступавшая в роли миротворца, подняла руки, призывая всех к тишине. — Думаю, на одну игру нас вполне хватит, верно, Эйрион? — произнесла она, повернувшись к нему с той самой улыбкой. С этой невозможной улыбкой, перед которой он никогда не мог устоять. Он сокрушенно вздохнул, но в конце концов согласился — и куда охотнее, чем готов был признать вслух. — Но нам все еще нужно решить, кто в какой команде. В то же мгновение Эйгор, Дейна и Эймон намертво вцепились в его руки, а Рейна, Эйнар и Элейна проделали то же самое с Валейной. Она весело рассмеялась. — Что ж, похоже, серебро и бронза сойдутся в битве, — проговорила она с веселым блеском в глазах. Поддавшись озорному порыву, Эйрион лично развязал новую войну: он выхватил подушку из рук Дейны и запустил ею прямо в Валейну. Не настолько сильно, чтобы по-настоящему ушибить, конечно, но этого хватило, чтобы сбить ей дыхание и растрепать волосы. Когда подушка упала на пол, кровь Эйриона хлынула по жилам быстрее, а по спине пробежал холодок от приторно-сладкой улыбки, которую подарила ему Валейна. — Вызов принят, — только и сказала она. Срочно совершив тактическое отступление в крепость своей команды, Эйрион принял на себя командование, которое Эйгор уступил ему с величайшей радостью. Быстро уяснив точные правила игры, он повел своих братьев и сестру к славной победе над врагами (впрочем, финала у битвы не было — они просто упоенно колошматили друг друга). После этого одна игра сменилась второй, вторая — третьей, и пошло-поехало. Они играли командами единоутробных против единокровных, мальчиков против девочек, старших против младших, а затем перемешивали и распределяли составы совершенно случайно, просто ради разнообразия. На несколько драгоценных часов они перестали быть послушными и ответственными наследниками, впитывающими все возможные знания, превратившись в беззаботных, резвящихся детей. Когда родители наконец вернулись со своего совета, их взору предстали все восемь чад, без сил лежащие на полу в огромной куче подушек и перьев — взмокшие, уставшие, с ноющими мышцами после долгого-долгого дня веселья и забав. «Если бы только такие дни могли длиться вечно», — невольно подумал Эйрион, пока утомленная Валейна сворачивалась калачиком у него под боком, погружаясь в глубокий сон, а родители с мягкой улыбкой качали головами, глядя на них. Его глаза закрылись, и он позволил сну забрать себя. _________________________________ Таргариены и их драконы в 107 году от Р.В. (6 год после З.Э.) Старшее поколение Висенья Таргариен, родилась в 73 году до Р.В. (29 г. до З.Э.), 34 года. Наездница драконицы Вхагар, которая вылупилась на Драконьем Камне в 50 году до Р.В. (52 г. до З.Э.). Вхагар, известная как Бронзовая Ярость, обладает бронзовой чешуей с зеленовато-голубыми отливами, такими же зеленовато-голубыми всполохами пламени и ярко-зелеными глазами. Эйгон Таргариен, родился в 75 году до Р.В. (27 г. до З.Э.), 32 года. Уже известен как Завоеватель, хотя это прозвище еще не обрело своего полного величия. Наездник дракона Балериона, который вылупился в Древней Валирии в 13 году до Р.В. (115 г. до З.Э.). Балерион известен как Черный Ужас за свою черную чешую, черные крылья и черное пламя с красными завихрениями. Рейнис Таргариен, родилась в 76 году до Р.В. (26 г. до З.Э.), 31 год. Наездница драконицы Мераксес, которая вылупилась на Драконьем Камне в 14 году от Р.В. (88 г. до З.Э.). Мераксес известна как Серебряная Королева за свою поразительную серебристую чешую, а также властные золотые глаза и отметины, которые еще сильнее подчеркивают ее величественную натуру. Ее пламя — серебристо-золотое. Эйгон Таргариен женился одновременно на своей старшей сестре Висенье и младшей сестре Рейнис во время одной свадебной церемонии в 93 году до Р.В. (9 г. до З.Э.). У него по трое детей от каждой из них: два сына и одна дочь от Висеньи, и две дочери и один сын от Рейнис. Двое самых старших детей, Эйрион и Валейна, считаются «ложными близнецами», поскольку родились от разных матерей в один и тот же день. Они являются сводными братом и сестрой по отцу и двоюродными по материнской линии. Их невероятная близость, общий именитый день, похожие по цвету красные драконы и одержимость красным цветом принесли этой паре прозвище «Красные Близнецы». Дети Эйгона и Висеньи: Эйрион Таргариен, один из Красных Близнецов, родился в 94 году до Р.В. (8 г. до З.Э.), 13 лет. Наездник дракона Караксеса, который вылупился в его колыбели на Драконьем Камне в 94 году до Р.В. (8 г. до З.Э.). Караксес известен как Кровавый Змей за свое поджарое, вытянутое телосложение, а также за кроваво-красную чешую и крылья. Его пламя — темно-багровое, цвета спекшейся крови. Эйгор Таргариен, родился в 96 году до Р.В. (6 г. до З.Э.), 11 лет. Связан узами с драконом Эгараксом, который вылупился в его колыбели на Драконьем Камне в 96 году до Р.В. (6 г. до З.Э.). Эгаракс, известный как Черный Бич, обладает чешуей черной как уголь, угрожающими зелеными глазами и пламенем цвета дикого огня. (Эйгон Таргариен верит, что Эгаракс — это тот самый дракон, который в другом мире стал бы Каннибалом). Дейна Таргариен, родилась в 99 году до Р.В. (3 г. до З.Э.), 8 лет. Связана узами с драконом Вермитором, который вылупился в ее колыбели в Летнем Замке в 100 году до Р.В. (2 г. до З.Э.). Вермитор, известный как Бронзовый Король, обладает бронзовой чешуей, большими желтовато-бурыми крыльями и золотисто-красным пламенем. Эймон Таргариен, родился в 102 году от Р.В. (1 г. после З.Э.), 5 лет. Связан узами с драконом Теларионом, который вылупился в его колыбели в Летнем Замке в 102 году от Р.В. (1 г. после З.Э.). Теларион, известный как Ужас, имеет чешую насыщенного махагоново-коричневого цвета, а его пламя — золотое с завихрениями красного. (Эйгон Таргариен верит, что Теларион — это тот самый дракон, который в другом мире стал бы Овцекрадом). Дети Эйгона и Рейнис: Валейна Таргариен, вторая из Красных Близнецов, известная также как Рубиновая Принцесса. Родилась в 94 году до Р.В. (8 г. до З.Э.), 13 лет. Наездница драконицы Мелеис, которая вылупился в ее колыбели на Драконьем Камне в 94 году до Р.В. (8 г. до З.Э.). Мелеис известна как Красная Королева за свою величественную осанку и поистине королевский нрав; у нее алая чешуя, розовые перепонки крыльев, а также ярко-медные гребень, рога и когти. Ее пламя — медного цвета с алыми всполохами. Рейна Таргариен, родилась в 98 году до Р.В. (4 г. до З.Э.), 9 лет. Связана узами с драконицей Быстрокрылой, которая вылупилась в ее колыбели в Летнем Замке в 98 году до Р.В. (4 г. до З.Э.). Быстрокрылая обладает серебристо-белой чешуей и бледными белыми перепонками крыльев. Она известна как Белое Пламя за свои бледно-белые огненные шары и соответствующий окрас. Эйнар Таргариен, родился в 100 году до Р.В. (2 г. до З.Э.), 7 лет. Связан узами с драконицей Сребрянкой, которая вылупилась в его колыбели в Летнем Замке в 100 году до Р.В. (2 г. до З.Э.). Сребрянка известна как Великолепная за свою красивую серебряную чешую и редкое синее пламя. Элейна Таргариен, родилась в 103 году от Р.В. (2 г. после З.Э.), 4 года. Связана узами с драконицей Пламенной Мечтой, которая вылупилась в ее колыбели в Летнем Замке в 103 году от Р.В. (2 г. после З.Э.). Пламенная Мечта, известная как Синяя Королева, обладает бледно-голубой чешуей, такими же крыльями и пламенем, со светло-серебряными гребнями и отметинами.