дневник сгоревших крыш

      сначала ее грубо оттолкнули.       минджон ударилась спиной об голую стену, на которой раньше были светло-голубые обои с переливающейся на солнце полосочкой. неприятная боль пролилась по всему ее торсу, отдав прямо в шею, а от шеи — в голову.       затем ей дали пощечину.       теперь уже жгучая боль как будто бы отделила ее щеку от всего лица. минджон неприятно поморщилась, а затем опустила голову вперед, прячась за своими каштаново-рыжими волосами. бесстыдные глаза уперлись в пол, на женские ступни, и улыбка сама расплылась на ее лице.       в конце концов — ударили кулаком в лицо.       переносицу словно вырвали, не оставив носа на месте. из ноздрей фонтаном хлынула кровь, капая прямо на потрескавшиеся губы. минджон начала глотать собственную кровь и сдерживать рвотные позывы от металлического привкуса на полусухом языке. она понимала — она заслужила.       но чем?       минджон медленно обошла комнату джимин: всю такую аккуратную, серую, минималистичную, всмотрелась в самые мелкие детали и ощутила легкое головокружение, когда джимин, сидящая прямо на краю собственной кровати, хищным взглядом осмотрела минджон.       — что, снова нюхала? — спросила она, ожидая услышать отрицание, которым минджон как всегда кормила ее. но вместо этих отрицаний минджон лишь хмыкнула и повела плечами.       — ты в любом случае меня изобьешь, джимин. нюхала я или нет, курила я или нет — все одно, а толку? — ее язвительный характер всегда хорошо демонстрировался через полупьяные улыбки и бегающие глаза по всему периметру.       джимин втянула воздух через ноздри и выдохнула его злостно через рот. она не понимала, почему минджон пришла в таком виде сюда, зная, что ее здесь явно не желали видеть.       — почему ты тогда приходишь сюда ко мне в таком состоянии? ты мазохистка что ли, минджон?       а ведь и вправду.       почему?

глава первая

комната минджон

      обшарпанные голые стены с кусками не содранных обоев; вечно не заправленная кровать с мятым постельным бельем; куча старого хлама на столе по типу плееров из нулевых, проигрывателей и старых обломков пластинок; сломанный стул без ножки; не закрывающийся из-за избитой дверцы шкаф. минджон — хаос. она — настоящее олицетворение подросткового максимализма, который проявился слишком поздно для ее двадцатитрехлетнего возраста. а еще она связалась с плохой компанией, поэтому и прятала от джимин таблетки амфетамина в местах, вплоть до нижнего белья.       минджон — это курить прямо в комнате отвратительный вишневый чапман, носить одни и те же джинсы годами, не стирая их, а еще — не видеть смысла в такой жизни.       на стене вместо обоев были нарисованы граффити и надписи на английском, твердящие о том, что минджон просто проклинала весь этот мир и ненавидела каждую его молекулярную единицу. она ненавидела всех, кто ее окружал, кроме джимин, которая всегда была рядом и стала подобием ее личного наркотика.       не было джимин — не было и минджон.       а джимин вся такая правильная, аккуратная, строящая из себя хуй пойми что. она всегда была одета с иголочки и никогда не пропускала воскресные поездки в торговый центр за новой порцией барахла, которое она наденет один раз и забудет, кинув в свой огромный гардероб. еще джимин что-то типа ценителя искусства — уж больно важный вид она делала, когда посещала выставки, на которых показывали несуразные скульптуры из обточенных камней. минджон всегда говорила, что она сама готова найти такие же камни и устроить ей личную выставку, но джимин знала — минджон просто бесилась от того, что внимание давали не ей.       джимин курила свой любимый мальборо с двумя кнопками, фотографировала все, что движется, а еще безумно любила минджон.       не по-дружески.       а минджон просто идиотка, которой плевать.       она упала прямо на свою кровать и взглянула в потолок, на котором остались прожженные черные пятна от ее зажигалки зиппо. так долго всматривалась, что и позабыла о существовании джимин рядом, хоть и ощущала ее присутствие.       их отношения, мягко говоря, были сложными.       по крайней мере, минджон так считала, когда в очередной раз получала сильную пощечину. все ее мозги содрогались, извилины менялись лишь местами, но не своей структурой, отмирали от каждой новой дозы, за которой она невзначай тянулась в разные промежутки времени.       джимин же считала, что их отношения были ужасными.       — почему решила встретиться? — спросила джимин, усаживаясь в одно единственное чистое место в этом маленьком притоне — сером кресле-мешке, который никто и никогда не трогал. потому что это был личный мешок джимин, специально подобранный для нее самой минджон.       — мы давно не виделись. разве для того, чтобы побыть вместе и пообщаться, нужна какая-то причина? — минджон достала из кармана своих джинсов железный портсигар, где у нее лежали помятые сигареты и скрученная в самокрутки трава.       — неужели ты захотела побыть вместе? — джимин закинула ногу на ногу и хмыкнула.       когда она так делала, почему-то кровь внутри полусгнившего тела минджон начинала закипать. и она сама не понимала, в хорошем ли смысле или плохом. все одно — что злиться, что чему-то довольствоваться. из-за длительного употребления минджон уже ни в чем не разбиралась, в том числе и в своих чувствах.       — я всегда хочу, джимин, — возмущенно ответила ким и подняла свой торс.       обычно она ходила в зипке с капюшоном, белой майке на голое тело и в черных шортах, но порой жизнь заставляла ее переодеваться во что-то более серьезное: по типу ее любимых джинсов и полосатой черно-зеленой кофты, на которой в некоторых местах образовались дыры.       джимин смотрела на минджон и прикусывала нижнюю губу. несмотря на зависимость минджон, она была слишком хороша для этого мира, сама того не понимая. для джимин она не была идеалом. вообще не была им. потому что джимин ее любила за ее вечное желание быть рядом, помогать и просто существовать по соседству, как приятное дополнение. или подобие опьяненного компаньона.       но минджон не хотела думать об этом — что она там что-то значила для джимин большее, чем просто подруга детства, которая ей наклеивала пластыри с принцессами на ободранные колени.       — как твои отношения с вонен? — ю процедила этот вопрос сквозь зубы, и минджон усмехнулась.       — никак. мне похуй на нее, — минджон достала одну сигарету из портсигара и зажала ее меж губ, звучно закрыла железные створки и достала из-под подушки зажигалку.       — я думала, у вас все серьезно, — джимин вслед за минджон достала свою оранжевую пачку мальборо, чтобы закурить.       — я же говорила, что ничего к ней не чувствую. это всего лишь.. интрижка? как это, блять, называется? мне похуй, — минджон усмехнулась и легла обратно на подушку, подкладывая под свою макушку собственную руку. она подожгла кончик сигареты и медленно затянулась.       иногда джимин казалось, что минджон бесчувственная. ей было плевать на всех, кто ее окружал. но только не на джимин. почему-то именно к ней она была заботлива, осторожна и часто испытывала такие чувства, как стыд и вину за свои проебы. поэтому минджон старалась не употреблять при ней, чтобы не делать больно.       — вы просто сосались и все? — джимин потянулась рукой к пустой заржавевшей баночке из-под кофе и стряхнула туда пепел, затягиваясь и выдыхая едкий дымок прямо в потолок.       — ну да, — ким вслух усмехнулась. — а что мне еще делать с этой наивной дурой?       — вдруг ты ее трахнула, откуда я знаю? — ю съежилась прямо в мешке и отвела свой взгляд от минджон. она открыто и в то же время незаметно для минджон ревновала.       — а если скажу, что да? — ким резко вскочила и села на край своей кровати. она взглянула на вскипающую джимин и не понимала, что ее так злило: то ли имя «вонен» в их очередном разговоре, то ли ее глупые интрижки, заканчивающиеся тем, что минджон всех бросала.       джимин стиснула зубы и глубоко затянулась. двумя легкими постукиваниями пальцами по сигарете, она стряхнула пепел и облизала пересохшие губы. весь спектр эмоций смешался внутри нее, и джимин поняла, что готова была ударить минджон только за то, что она говорила такие вещи.       — ты не скажешь, — снова недовольно и снова сквозь зубы, ю скривилась.       — не скажу, потому что она мне отвратительна, — минджон зажала меж губ сигарету и поднялась с края кровати, подходя к джимин, сидящей в кресле-мешке и поджавшей к себе свои колени.       на минджон снова эта блядская майка, под которой не было ни единого намека на бюстгальтер. джимин смотрела на ее ноги, на джинсы, порванные на острых коленях, а затем испуганно расширила глаза, когда ким села на корточки прямо напротив нее.       — знаешь, я каждый раз думаю: почему ты так реагируешь? а потом ловлю себя на том, что хочу тебя поцеловать.       джимин выпустила из пальцев недокуренную сигарету и нервно повернула голову в сторону, чтобы не видеть минджон. но минджон все еще сидела напротив: ее лицо было побитым, на скулах так и осталась запекшаяся кровь с утренних побоев, а еще ее глаза выглядели немного уставшими. она в принципе выглядела жалко, но так любимо, что джимин томно выдохнула и резко перевела свой взгляд на девушку, протянула к ней свою руку и взъерошила каштановые волосы. оборванная челка небрежно упала на ее покрасневшие хищные глаза, и они блеснули легкой грустью и нежеланием жить.

начало первой книги

содержание

      огромная постройка в виде шалаша сломалась. она просто упала на землю и подняла песок вверх, потянув вслед за собой и ветки, которые служили маскировкой их сооружения. они с треском обвалились и половина из них поломалась. восьмилетняя минджон громко шмыгнула и взглянула на то, что она строила неделю, и то, что сломалось в мгновение.       ее грязная черная футболка порвалась из-за того, что девочка носила тяжелые доски, чтобы сделать шалаш шире, из этих досок в ее кожу больно впивались острые гвозди и царапали бархатную нежность, оставляя на ней «красное молоко». шорты со многими карманами чуть ли не спадали с нее, потому что минджон складывала туда большое количество камней и листьев, чтобы укреплять конструкцию.       джимин, которая гуляла вместе с ней и которой было десять, никогда не участвовала в построении шалаша. она больше любила сидеть на качелях и медленно раскачиваться, наблюдая за тем, как минджон носилась туда-сюда и горела своим желанием построить что-то значимое.       — он снова сломался? — спросила джимин, и сильный ветер обдул все ее тело, поднимая слегка подол белого в розовый цветочек сарафана. минджон снова шмыгнула и поцарапанной рукой вытерла свой нос, оставляя на грязном от земли лице еще больше мазни.       — я не буду больше его строить, — тогда минджон поняла, что все то, к чему она прикасалась, ломалось в мгновение ока.       она приносила хаос туда, куда приходила сама. она становилась проблемой даже тогда, когда не хотела ею быть.       — может, попробуем вместе? — джимин взяла своей белоснежной рукой грязную минджовскую и улыбнулась.

все та же первая глава

комната минджон

      — минджон, пожалуйста... — джимин стала отодвигаться от минджон подальше, толкаясь пятками в пол и отъезжая от нее все дальше и дальше.       — хорошо, — ким поднялась с корточек и повернулась к джимин спиной. тогда она ощутила непонятное облегчение. — если я занюхну, ты меня отпиздишь?       — минджон, мы уже разговаривали про это, — спектр эмоций джимин постоянно менялся: если пару секунд назад она была ошарашена словами минджон, то сейчас она готова была придушить ее за это желание.       — о том, что я не употребляю? так? — минджон достала откуда-то из кармана небольшой зип-пакетик и достала оттуда белую таблетку.       — минджон... ты, блять... нарываешься, ты знаешь об этом? — джимин поднялась с места и грубо развернула к себе лицом минджон, чтобы взглянуть в ее блядские глаза и мысленно подавить желание поцеловать ее.       минджон выпустила из рук свою заначку, поэтому наклонилась за ней, но джимин грубо схватила девушку за волосы и подняла вверх.       — блять! больно! пусти! — прорычала ким, и ю накрыла своей ногой таблетки.       — ты как будто не понимаешь ничего, что тебе говорят. ты тупая, минджон. ты просто идиотка, — джимин грубой силой оттолкнула ее от себя и забрала таблетки, чтобы выкинуть их.       наверное, минджон только сейчас задумалась над тем, что происходило в ее жизни.       когда-то она связалась с плохой компанией. не по своей вине, конечно же. но кто знает. может, в этом была вина ее родителей, а может, и джимин. но минджон не винила себя в этом. она просто попробовала раз, потом еще раз, а потом еще раз. и еще, и еще, и еще. и этот омут поглотил ее полностью. она не видела своей жизни без дозы. вообще.       и без джимин тоже.       но когда джимин узнала, что минджон начала употреблять, она настоятельно хотела закончить общение. но минджон не позволила, пообещав, что исправится.       но она не исправилась.       а джимин по-прежнему оставалась рядом.       и это нахождение рядом было похоже на прикованность не по своей воле к острым шипам, которые насквозь прошлись по телу и разорвали внутренности. и чем больше шевелишься, тем больнее себя ощущаешь.       тогда джимин поняла, что она не сможет ничего делать в такие моменты. она начала избивать минджон до чертиков в глазах. ведь знала — минджон не даст ей сдачи. даже не посмеет.       сначала минджон грубо отталкивали от себя. потом ей давали пощечины. и в конце концов стали избивать кулаками.

книга первая

черновик

      у минджон снова синяк под глазом, губа разбита, на переносице засохшая кровь, которая стекала с джимин, нависающей минутами ранее прямо над избитой ким. в ушах неприятно звенело, в голове гудело, а шишка одна за другой так больно пульсировала, что минджон невольно зажмурилась, схватилась одной рукой за затылок, а второй — пальцами — за переносицу, на которой вот-вот проявился бы синяк.       — мало тебе? — раздался сверху голос, и минджон слегка двинулась, чтобы приподняться, но горячая рука, что легла на ее лоб, слабо толкнула ее обратно.       — это... продолжается уже неделю, джимин. ты можешь, блять, прекратить? у меня вся башка в шишках, — минджон начала с шепота и к концу предложения перешла на более слышимый громкий голос, на который джимин безжизненно хмыкнула и села к минджон на колени.       — я же сказала тебе: пока ты полностью не избавишься от этой дряни, я не прекращу, — дрожащей рукой джимин обхватила подбородок минджон, посмотрела в ее полузакрытые глаза и стиснула больно зубы, до самого скрежета, пока девушка напротив не улыбнулась.       — я же ударю тебя в ответ.       — не ударишь. только получишь ещё больше, — пальцы джимин больно сдавили подбородок, и минджон ойкнула, хватаясь своей ладонью за чужое запястье, чтобы оттащить подальше. — больно?       — отпусти... блять... — минджон готовилась укусить джимин, но та вовремя убрала свою руку.       тяжело находиться в компании маргиналов и бродяг, когда многие из них — наркоманы со стажем. они тянули всех за собой на дно, образуя некий культ зависимости, от которой было не избавиться. потому джимин никогда не нравилась эта компания, и она настоятельно просила минджон покинуть ее. до сих пор продолжала просить.       никогда ей не было настолько обидно смотреть на то, как человек, который значил так много, был поглощен в этот дряный омут.       и минджон была этим человеком.       — минджон, — джимин обратилась к ней, смотря на чужое бездействие, среди которого неприятно повисли глубокие раздумья. — почему ты это делаешь?       — я не хочу здесь жить, джимин, — ответила минджон и кровавыми избитыми руками прикрыла свое лицо, размазывая на нем все ещё не запекшуюся кровь.       — ты не хочешь здесь жить, но... я хочу, чтобы ты жила здесь и была рядом со мной, — джимин наклонилась к лицу минджон и осторожно поцеловала костяшки её изуродованных пальцев, подрагивающих от каждого касания к ним, трепетного и заботливого.

глава вторая

комната джимин

      а ведь джимин была по-блядски правильная: домашку делала вовремя, не оставляя на потом; кровать всегда застилала пледом после пробуждения и пила стакан холодной воды, чтобы взбодриться; на каждый день у нее была отдельная кофточка-блузочка и юбочка-брючки, чтобы выглядеть всегда и везде элегантно, красиво и до боли в глотке сексуальной.       минджон эта блядская наивная наигранность никогда не нравилась, но всякий раз, когда она перебарщивала с дозой и ловила самый жесткий приход, она видела перед собой измазанную фигуру джимин, которая врезалась ей в голову с самой средней школы: белая рубашка, приталенная в самый притык, короткая юбка и ебучие черные чулки чуть выше колена, резинка которых так сильно стягивала ее бедра, что минджон смущенно отводила свой взгляд и напрочь забывала то, о чем они говорили.       ю джимин. такая по-блядски красивая и такая по-блядски душегубная.       у нее даже комната была светлая, хоть и серая, но окна всегда были открыты и не занавешены шторами. двуспальная кровать занимала куда большее пространство в комнате, чем ее любимый серый ковер и рабочий стол, рядом с которым находился и туалетный столик со всякой всячиной для лица, тела и макияжа.       минджон не красилась. вообще никогда не брала тушь и не красила ресницы, не открывала красную помаду и не наносила ее на свои сухие пухлые губы, а что такое консилер или спонж — она вообще в душе не чаяла. короче говоря, не ебала.       а вот джимин часами могла сидеть напротив зеркала и что-то вырисовывать на своем лице. впрочем, как и всегда, когда минджон приходила к ней, садилась рядом в компьютерное кресло и кружилась в нем до самой тошноты.       — тебя снова стошнит, прекрати, — джимин, подкрашивая свои ресницы, боковым зрением заметила минджон, которая тут же остановилась и громко засмеялась, зачесывая каштановые волосы назад.       — а ты что, переживаешь за меня? — переспросила минджон, на что джимин закатила глаза.       — нет, просто бесит, что мелькаешь сбоку. лучше ляг на кровать и подожди меня, — попросила ю, но ким, поднявшись с кресла, привлекла к себе внимательный взгляд джимин, под который она осторожно втиснулась между самой девушкой и туалетным столиком и вжалась в него бедрами.       на минджон облегающая черная майка без рукавов и рваные на коленях джинсы, а на лице — целое месиво из синяков и небольших царапин, на переносице пластырь, который еле было видно за ее длинной челкой, спадающей на покрасневшие от принятой утром дозы глаза.       джимин подняла на нее свой взгляд и нервно сглотнула. он мгновенно поменялся, и девушка убрала тушь подальше, не зная, чего ожидать ей от минджон. но минджон лишь стояла и смотрела на нее сверху вниз, еле заметно улыбаясь. тогда джимин поднялась с небольшого пуфика и поставила свои руки по бокам от чужих бедер.       полосатая укороченная черно-белая рубашка была расстегнута на две пуговицы, и минджон совсем медленно опустила свой взгляд вниз, замечая всего лишь часть декольте. джимин приблизилась к минджон своим лицом и принюхалась к ней, замечая на губах что-то блестящее.       — это что, вишневый блеск для губ? откуда он на тебе? — сердце джимин на одну секунду прекратило свои удары, и минджон, на лице которой медленно расплылась злобная улыбка, пожала плечами.       — наверное, наен поделилась. вы же одногруппницы, да? — чувство страха и какого-либо инстинкта самосохранения в минджон почти что не было. джимин ударила кулаком по поверхности своего туалетного столика, а затем отвесила девушке слабую пощечину.       — прекрати. просто перестань, блять! — но зато чувства взяли верх над джимин, и минджон опустила свою голову, тихо вдыхая полной грудью персиковый запах, исходящий от ее рубашки. — зачем ты лезешь к ней? для чего? ты же знаешь, что нравишься ей. ты же прекрасно знаешь, что мне это не нравится — ее слепые чувства к тебе.       — и что? — минджон подняла свою голову и взглянула на джимин исподлобья. этот вопрос больно ударил по последней, и она схватила девушку за ее майку, притянула вплотную к себе и вжалась лбом в ее горячий.       джимин молчала, крепко удерживая минджон напротив себя. она не хотела ее отпускать ни на минуту, не хотела, чтобы ким продолжала вести себя таким образом, делая ей больно настолько, что прямо сейчас ю расширяла ноздри, громко дыша и сдерживаясь, чтобы не накинуться на девушку напротив. она действительно не хотела, чтобы минджон ввязывалась в очередное дерьмо, но минджон на то и минджон, что дерьмо — вся ее жизнь.       ю грубо выпустила из своих рук черную ткань и отошла от ким, усаживаясь на край своей кровати. ее взгляд был опущен в пол: разбитый, недовольный и в то же время раненый, словно ей разбили сердце. минджон не ухмыльнулась, а лишь ощутила, как от страха ее сердце заколотилось в несколько раз быстрее, а от вида разъяренной джимин ощутила незнакомое ей тянущее ощущение в груди — вину и стыд за то, что она делала.

глава третья

комната минджон

      минджон в порыве своей ломки сломала стул, который и без того был поебан жизнью. с каждым днем, с которым она варилась в этом дерьме, ища очередную дозу, покупая ее за огромные деньги, просто для того, чтобы ощутить этот ежесекундный кайф, до нее доходило осознание, что она сама стала тем самым монстром, калечащим собственную жизнь.       она достала из кармана заготовленный пакетик с раздробленным амфетамином и, глядя на него, со всей своей силы ударила кулаком по столу. страх, который окружил ее, не давал здраво мыслить, и она крушила все, что видела. ровно до того момента, пока дверь в ее комнату не открылась.       джимин, вставшая в дверном проеме, испуганно взглянула на деревянные обломки, лежащие посреди комнаты, а минджон стояла напротив него, держа в руках наркотик, и ее глаза неприятно слезились и снова краснели от накатывающих слез. ю закрыла за собой дверь и, обходя остатки стула, подошла к минджон: ее рука осторожно коснулась чужого голого плеча, и девушка, стоящая неподвижно и глядящая в пустоту, сама резко вжалась в чужое тело, чтобы почувствовать то самое тепло, которого ей не хватало все это время. тогда минджон впервые разрыдалась.       ю сглотнула излишки слюны и одной рукой обвила оголенную талию, а второй стала поглаживать пахнущие морозной свежестью волосы, перебирая их прядки и заглаживая некоторые раны, полученные во время их небольших стычек. ее губы боязливо коснулись чужого виска, и минджон еще плотнее вжалась в джимин. тогда-то они обе и почувствовали дрожь и мурашки минджон, прошедшиеся по всему ее телу.       — что случилось? — шепотом спросила джимин, и минджон отпрянула от нее, чтобы взглянуть равнодушно в глаза.       — у меня ломка. останься со мной, джимин, — минджон обхватила ее чистое лицо своими побитыми руками и провела большими пальцами по ее скулам. — не оставляй меня, иначе я сорвусь.       — я не оставлю тебя, — джимин, стиснув больно зубы, вжалась своей щекой в чужую холодную ладонь и, не брезгуя засохших ран, осторожно поцеловала костяшку большого пальца минджон.

глава четвертая

комната джимин

      джимин раскрыла дверь в свою комнату, и пьяная минджон чуть ли не ввалилась внутрь. ю вовремя успела ее схватить и удержать на ногах.       на ней черная олимпийка, застегнутая до самого конца, а еще грязные джинсы с дырами на коленях. на лице очередные ссадины и раны, а на голове самый настоящий бардак. минджон взглянула на джимин, стоящую напротив нее: вся по-блядски правильная и красивая, она стояла в одной черной шелковой ночнушке с кружевами на декольте и поправляла тонкую лямку на своем прямом бледном плече, с целым лугом полевых цветов — многочисленными родинками поверх.       минджон спиной вжалась в закрытую дверь и громко втянула сладостный воздух, который пропах вишней и яблоком вперемешку. она откинула голову назад и медленно расстегнула молнию олимпийки. ее белая майка, ставшая почти что черной, была испачкана в крови на самой груди, и тяжелое дыханием минджон участилось, когда джимин уставилась на нее.       — что? нравится смотреть? — минджон схватилась за свой ремень, и джимин резко уложила свою руку поверх чужой.       — даже если я отвечу — что из этого выйдет? — джимин прикусила нижнюю губу. взгляд минджон снова спутан, снова где-то в облаках, он видел звезды и луну с солнцем на одном небе, и сами глаза ее слезились не от того, что ей было больно, а от того, в каком состоянии она находилась: паршиво-эйфорическом, в таком, за который джимин ей сломала бы все кости, лишь бы мысли минджон никогда не переплетались с понятием «наркотики».       рука минджон юркнула вверх от ремня по своему животу: подрагивающие пальцы приподняли белую ткань и оголили впалый живот с тонкой талией, и джимин, следящая за каждым ее действием, прикусила пухлую губу, пока ее дыхание становилось спертым и сжатым. и чем выше минджон поднимала свою майку, тем больше джимин терялась, но не двигалась: лишь смотрела и молилась всем богам, чтобы все ее мечты сбылись.       — ты ударишь меня, если я скажу, что снова принимала? — минджон не улыбалась, а только смотрела в заинтересованные глаза джимин и облизывала пересохшие губы. — мои мысли меня тревожат… я устала так жить, джимин.       — ты же обещала мне… — джимин попыталась сдержать порыв злости и ненависти, но вместо этого лишь зачесала свои волосы назад и цыкнула. — знаешь, минджон, я ненавижу тебя.       — скажи это еще раз.       — я ненавижу тебя, минджон, — повторила джимин, и минджон медленно протянула, не вслух, а в саму себя, какую-то фразу, которая была известна ей самой.       — а я тебя люблю, джимин.       — ты громче не можешь сказать? — ю подошла поближе к ким, и та скинула с себя олимпийку на пол.       — нет. иди нахуй, джимин, — это была фатальная фраза, после которой злоба ю полностью охватила ее тело и перестала быть контролируемой. ее рука вжала минджон в дверь, хватаясь за шею и больно ее сжимая.       — я каждый раз… каждый ебанный раз задаюсь вопросом: почему я все еще терплю твои выходки? почему я, блять, должна терпеть твое хуевое поведение по отношению к себе? а потом понимаю: никто, минджон, никто не будет тебя терпеть так, как терплю я. ни вонен, ни наен, ни гаыль — никто из них не будет потакать всему тому, что ты делаешь, и пытаться вытащить тебя из твоего же говна, — джимин говорила это минджон прямо на ухо, с каждым своим словом сдавливая ее шею все сильнее и сильнее, но в конце она выпустила ее, и ким наклонилась, чтобы сглотнуть хотя бы несколько миллилитров кислорода, в которых так нуждалось ее тело.       ю вжалась лбом в стену и томно выдохнула. она ненавидела себя за то, что все еще была рядом с минджон. ненавидела себя за то, что не могла ей помочь. ненавидела себя за эту гнусную и паршивую череду чувств к ней. и ведь минджон было плевать: она лишь игралась с джимин и делала ей больно. каждый. ебучий. раз.       минджон села на пол, скатившись вниз по ровной поверхности двери. она коснулась своей ладонью шеи и потерла ее, будто бы это действие сняло всю ту боль, которую теперь ей нанесла джимин. но джимин, вместо того, чтобы снова выгнать минджон, села напротив нее на корточки и подняла ее голову за подбородок.       — такова правда, минджон. я знаю тебя уже больше пятнадцати лет, а ты… как будто бы катишься в никуда, — ю смягчилась, но минджон так и не подняла на нее свои глаза. — возможно, я виновата в этом, но я не могу отвечать за то, что творится в твоей голове.       — ты не виновата. это только моя вина, — прошипела минджон и взглянула на ю. она мягко улыбнулась, пытаясь протянуть руку к ней, но тут же ослабла, прокашлявшись. — знаешь… я… хочу тебя поцеловать.       джимин снова расширила глаза и удивленно уставилась на девушку. она грубо отпустила ее голову, и минджон, отвернувшись в бок, ухмыльнулась.       мысли спутали голову, не давая им распутаться.

глава пятая

комната минджон

      сегодня минджон планировала утопиться, понимая, что так она жить больше не может.       они не виделись с джимин неделю, и всю эту неделю минджон очень старалась сдерживаться, чтобы не найти себе новую дозу. и ее ломало до самого последнего, пока джимин сама не решила наведаться к ней, чтобы поговорить.       тогда минджон поняла, что вся ее жизнь, которую она жила, всю осознанную и не очень, состояла только из джимин: из ее мягких волос, из ее лучезарной улыбки, из ее бархатных ладоней, из ее сладкого запах, из ее глубокого смеха. вся она была огромной, не отделимой частью минджон. и минджон ломало от того, что ю не было рядом. ей сносило крышу, и девушка себя не контролировала. совсем. никак.       минджон жила одна в двухкомнатной квартире, которая пустовала уже пять лет. ее родители, с которыми она очень редко общалась, не приезжали сюда и даже не пытались узнать, как у минджон дела: они лишь присылали ей большую сумму денег на месяц и исчезали. одну комнату она превратила в самый настоящий гадюшник, а вторая так и осталась стоять, совсем не тронутая.       она набирала ванну. когда джимин пришла, то нашла девушку, сидящую на ее белоснежном бортике.       — что, решила ванну принять перед нашим разговором? — джимин своим плечом вжалась в дверной косяк, и минджон, подняв на нее свой притупленный взгляд, натянуто хмыкнула.       — нет. я решила утопиться, — прямо ответила минджон, и джимин поняла: она не шутила.       — подожди, ты сейчас серьезно? — джимин оторвалась от дверного косяка и настороженно взглянула на минджон, которая сидела в черной майке и домашних шортах. — успокойся, ты гонишь.       — нет, я серьезно. я на полном серьезе, джимин, — минджон продолжала ей отвечать четко, уверенно и прямо, и ю, испугавшись, сама закрыла кран, из которого текла холодная вода.       — ты с ума сошла? минджон, это уже…       — джимин.       минджон грубо выругалась ее именем, и джимин замолчала, не успев продолжить свою фразу. минджон достала из кармана своих шорт припрятанную заначку и кинула ее прямо в девушку.       — забери себе.       — зачем? я же не употребляю.       — я поняла, что не хочу так жить. вся эта тяга к наркотикам… была лишь тягой к тебе, — минджон повернула свою голову на воду позади себя и осторожно обмакнула в ней кончики пальцев. от холода по ее голым участкам тела прошли мурашки, и редкие волоски на руках встали дыбом. — на самом деле я не люблю амфетамин, он мне не нужен. мне нужна лишь ты. потому что ты — самый сильный наркотик.       минджон слезла с бортика и взглянула на джимин, которая была ошарашена каждым ее словом.       и она всегда была красивой.       всегда, даже тогда, когда не пыталась.       она была пиздецки идеальной во всем, в чем только можно было себе представить.       и минджон желала только ее.       когда она была с вонен, то бесилась с ее наивности — потому что джимин не была такой наивной дурой. когда она была с наен, то бесилась с того, как она вульгарно одевалась — потому что джимин, одеваясь в самую простую одежду, была для минджон самой настоящей соблазнительницей. когда она была с гаыль, то бесилась с того, какой нетерпеливой она была — потому что джимин терпела ее лучше других, знала ее лучше других, любила глубже других.       минджон пальцами коснулась щеки джимин, прошлась по всему ее лицу, чтобы снова запомнить каждое смазливое очертание, которое видела в своих жестких приходах.       и ведь минджон желала видеть только ее. и видела ее тогда, когда употребляла. такую, какой она ее запомнила еще со времен школы, когда неосознанно для себя самой влюбилась. и мысли, которые она хранила в себе, сжирали ее до кончиков пальцев, до каждого ее внутреннего органа, до каждой косточки и позвонка. джимин была ее самой невыносимой зависимостью и самой паршивой любовью.       только до конца не осознавала это, и приняла лишь тогда, когда окончательно решила свести счеты с жизнью.       джимин схватила ее руку своей и слабо оттянула от себя.       — минджон…       — да, джимин. я люблю тебя. и тогда я сказала, что люблю. люблю тебя. я зависима… зависима от тебя, — минджон прикрыла глаза и коснулась лбом плеча джимин, слегка пошатнувшейся от такой неожиданной для нее ноши.       и все это время джимин любила минджон в ответ.       минджон понимала — жить так нельзя. ведь любовь к джимин — высшее минджоновское чувство, существующее среди хаоса её внутренностей.       джимин осторожно закрыла дверь в ванную комнату, придерживая минджон за поясницу рукой. она осторожно вжала ее бедрами в раковину и нависла сверху, пытаясь сообразить, что только что произошло. но все ее внутренности разрывало то ли от боли, которую ей причинила минджон своими выходками, выводами на ревность, провокациями, употреблением, оскорблениями и постоянно посылами нахуй, то ли от чувств любви, которые она хранила с самого детства, не зная, нужны ли эти чувства минджон, как она на них отреагирует, ответит ли взаимностью.       — давай же, поцелуй меня уже, — минджон подняла взгляд на джимин, которая не могла решиться, но стоило было ким дать ей зеленый сигнал, как она своей рукой притянула девушку к себе за нижнюю челюсть, слабо сдавливая ее и медленно, не спеша, чтобы растянуть момент, касаясь губами чужих губ.       джимин почувствовала мягкую сладость черники на губах минджон, и эта сладость смешалась с железным вкусом крови, запекшейся на лице и на поверхности самих губ. она неспешно, немного неловко целовала ее, и минджон, хватаясь за плечи джимин, целовала ее в ответ, боязливо надавливая пальцами на ключицы.       ю с особой осторожностью слизала с губ минджон кровь и теперь уже более жадно припала к ним, желая полностью насытить свою неутолимую похоть. ее рука придерживала минджон за нижнюю челюсть, а затем надавила на нее так, чтобы ким раскрыла рот. джимин протолкнула свой язык туда, столкнулась с минджоновским и, глубоко ухмыльнувшись, грязно поигралась с ним, вызывая у минджон тихие томные вздохи.       но когда джимин дошла до своей финальной точки возбуждения, понимая, что она готова была отдаться минджон здесь и сейчас, ким перетянула бразды правления на себя: они поменялись местами, и теперь джимин вжималась бедрами в белоснежную раковину, руками обвивая шею минджон и тем самым притягивая ее ближе. а свои руки минджон все никак не могла использовать по назначению: она сначала опиралась ими по бокам от женских бедер, а затем уложила на женскую талию.       блять, джимин всегда была хороша.       у нее всегда была бархатная кожа, сладко пахнущая какими-то заумными цветами, а еще она всегда ухаживала за собой, чтобы быть идеальной. блядски идеальной ради минджон. ее запах всегда был слишком манящим, настолько, что минджон желала оставаться в гардеробе ю часами, лишь бы напитаться полностью этим ароматом. а еще у джимин пиздецки сексуальная фигура, которая всегда посещала минджон во время ее приходов: длинная бледная шея, выпирающие острые ключицы, прямые не ссутулившиеся плечи, бархатные подушечки пальцев, большая грудь и тонкая талия, слегка выпирающий снизу животик и массивные бедра, по которым минджон каждый ебучий раз сходила с ума. она вообще сходила с ума по ней, от начала и до конца этой бездны любви.       они целовались еще минут двадцать, пока минджон не оторвалась первая и не уткнулась в женское плечо своим лбом.       — я… извини, — томно прошептала минджон, и джимин ловко подняла ее голову, снова жадно целуя прямо в пухлые покрасневшие губы.

глава шестая

комната джимин

      минджон уже двадцать дней не употребляла.       и в их с джимин взаимоотношениях случился глобальный переворот.       джимин больше не била ее, не замахивалась и не отталкивала. она больше не трогала ее пальцем, лишь трепетно держала за руку и по ночам перебирала каштановые спутанные волосы.       но минджон, хоть и пыталась себя сдержать, все равно находила маленькие дозы. джимин понимала, что от этого не избавиться, пока не поместить девушку на реабилитацию. но что-то минджон от этого останавливало.       она снова завалилась в комнату к джимин и вжалась спиной в дверь. джимин встала прямо напротив, скрестив руки у груди, и властно взглянула в покрасневшие глаза минджон и на ее расширенные зрачки.       — я знаю, ты сейчас разозлишься. знаю, что ударишь меня. но в компании, полной девушек, которые меня хотят, я хотела лишь тебя одну, — минджон закрыла лицо руками и кончиками пальцев надавила на кожу под глазами, желая ее содрать с себя.       джимин стиснула зубы. все это ей казалось лишь беспочвенными оправданиями, но когда они были вместе, минджон ни разу не потянулась за новой дозой. поэтому внутри нее возникла борьба: либо верить ей, либо нет.       она подняла руку и протянула ее к лицу минджон, которая зажмурилась, готовясь к удару, но джимин даже не замахнулась. пальцы убрали волосы за покрасневшее ухо, и губы осторожно коснулись приоткрытого виска.       теперь уже минджон выглядела по-блядски для джимин: она стояла со своими вечно растрепанными волосами и томно дышала, потому что бежала сюда с первого этажа (лифт сломался), ее маленькая грудь часто вздымалась, и джимин увлеченно посматривала на нее, замечая сквозь белую прилипшую майку затвердевшие соски. блять. вечно порванные джинсы держались на ее тазовых косточах, и джимин властно коснулась поебанного жизнью ремня, за который притянула девушку к себе. пальцы проникли дальше, юркнули снова под майку, очертили впалый живот, задели пупок, поднялись выше к ребрам, и на каждое движение минджон вжималась головой в деревянную дверь позади себя, выводя вперед свои ноги.       джимин приблизилась к ее лицу и завернула к правому покрасневшему уху, на которое томно выдохнула и уже более отчетливо ладонью коснулась торса минджон.       — ты пообещаешь мне больше не связываться с этой компанией? — рука джимин прошлась прямо посередине минджоновского живота. — пообещаешь, что не будешь делать мне больно? — ее ногти больно поцарапали кожу у ребер. — пообещаешь, что я больше не буду ревновать тебя? — она прошептала эти слова и мокро поцеловала минджон за ухом. — пообещаешь, что будешь только моей?       — я обещаю, джимин, — минджон пьяно улыбнулась и сдержала один единственный стон, просящийся наружу.       джимин томно выдохнула и прикрыла свои глаза, укладывая свой подбородок на чужое плечо. теперь уже обе ее руки проникли под белую майку и сжали грубо талию.       — тогда скажи наен, что у нее нет шансов, потому что я твоя псина, — минджон ухмыльнулась прямо на ухо джимин, и ю усмехнулась ей в ответ.       — так и скажу.

глава седьмая

комната минджон

      минджон сидела на краю своей кровати и смотрела прямо на джимин, которая в это время находилась в мягком кресле-мешке. сегодня она выглядела несколько иначе: вся ее наигранная наивность куда-то улетучилась, и джимин сидела не в коротенькой черной юбочке, а в порванных на коленях джинсах и облегающей поло-кофте белого цвета. минджон никогда не видела ее такой, но тем не менее мысленно ликовала, глядя на ее джинсы.       она облизала свои пересохшие губы, не зная, что сказать. из-под ее серых треников выглядывала резинка нижнего белья — серо-белая, с надписью «келвин кляйн». такого же цвета спортивный топ привлекал к себе внимание уже со стороны джимин, которая прикусывала кончик своего большого пальца.       — сколько ты уже не принимаешь? — ю решила скрасить их тишину, и минджон задумалась.       — ровно месяц, — не совсем гордо, но и не прям грустно произнесла минджон, откидывая голову назад. она и сама откинулась на свою кровать, позади себя опираясь руками на мягкую заправленную постель.       — без срывов? — снова вопрос, на который в ответ послышалось угуканье.       — я же пообещала тебе, вот и сдерживаю свое слово. еще… уже неделю на терапии, — минджон не хвасталась, а просто ставила джимин в курс дела, и ю, слыша эти слова, блаженно улыбнулась.       — знаешь, минджон… я не верила в тебя, но сейчас ты дала мне определенную надежду. возможно… и я бы могла тебе дать ее, — джимин выпрямила свои ноги и взглянула на них, но минджон не шевелилась.       — о чем ты?       — я люблю тебя.       минджон на этих словах подняла свою голову и взглянула на джимин. она медленно подняла свой торс, не отрывая взгляд, и провела ладонью по своей шее.       — скажешь это еще раз?       — я люблю тебя, минджон, — проговорила джимин, и на лице девушки расплылась широкая улыбка.       между ними возникла неловкая тишина, между которой каждая обдумывала все, что творилось внутри. минджон думала о том, что ее радовало: в первую очередь о взаимности с джимин, а потом уже и о том, как сильно она ее желала. в комнате стало темнее из-за ушедшего за горизонт солнца, и лишь фонарные столбы, свет которых проникал через открытые окна в убранное помещение, привлекли к себе взгляд минджон. этот тусклый свет упал на ее глаза, осветив их шоколадный цвет и проявив чудаковатый рисунок радужки. джимин прикусила нижнюю губу.       — я чувствую, как ты жадно пялишься на меня… ты такая собственница, ю джимин, — минджон взъерошила свои волосы и широко улыбнулась, видя, как джимин медленно поднялась и сделала несколько шагов навстречу девушке, лежащей все это время на кровати в одном и том же положении.       — как думаешь, почему? — джимин задала вопрос, на который сама не знала ответа.       — потому что хочешь меня? или чувствуешь, как я хочу тебя, лежа в этом ебанном топе? — минджон наклонила голову в бок, улыбка все так и не сползала с ее лица. джимин раскусили.       — возможно, я бы хотела снять с тебя сейчас твои ублюдские джинсы, — смущенно, зато честно.       — посмотри на свои, — минджон кивнула на порванные на коленях джинсы и хмыкнула. — ты в не менее ублюдских.       — потому что ты такие носишь.       — поэтому ты решила их надеть? — минджон выровнялась, и джимин подошла к ней еще ближе.       — да, самостоятельно порвав колени, — джимин коснулась рукой головы минджон и осторожно погладила ее по коротким волосам, слегка их взъерошивая.       на лице минджон продолжала сиять улыбка, и она поднялась с места, впритык вставая к джимин, которая слегка пошатнулась и хотела было сделать шаг назад, но минджон перехватила ее руки и с максимальной нежностью вжала девушку в стену, подняв сложенные крест-накрест запястья над ее головой.       — а если я снова начну тебя провоцировать, что ты сделаешь? — минджон, хитро улыбаясь, провела подушечками пальцев по лицу джимин, ожидая от нее грубого ответа.       — я же знаю, что ты специально.       — а вдруг не специально?       — не пизди.       — ладно, не буду, — минджон отпустила женские руки и закатила глаза, сама неожиданно спиной вжимаясь в стену. это джимин прижала ее к холодной поверхности и томно выдохнула прямо на раскрытую минджоновскую шею, теряя над собой контроль.       кончик прохладного носа прошелся по всей длине шеи, от ее основания до самых плеч, и он втянул в себя приторный запах кожи, разгорячившейся от одного такого действия. минджон руками обвила шею джимин и попыталась к ней прижаться, к ее телу своим, но джимин сама поддалась вперед, упираясь животом в живот напротив.       — я скучала по такой минджон, — выдохнула джимин и поцеловала девушку в линию челюсти, переходя аккуратными поцелуями на ее лицо. сначала она дошла до уха, мочку которого легонько прикусила, затем опустилась к ее щекам и скулам, нежнейше целуя их, а в самом конце опустилась к пухлым пересохшим губам, которые дважды чмокнула и в мгновение к ним припала, не давая минджон опомниться.       каждый раз, когда джимин целовала минджон, она делала это очень жадно, очень властно и слишком по-собственнически. не потому, что минджон принадлежала ей (она априори была предназначена джимин судьбой), а потому, что не хотела ее выпускать из своих рук. она не могла насытиться ею, не могла проникнуться их близостью, которая не переходила грани поцелуев, и не потому, что они обе боялись, а потому, что моральные принципы не позволяли: минджон считала, что она не заслужила быть рядом с джимин, а джимин считала, что она недостаточно искупила свою вину за все те избиения, которые ким терпела. так противоречиво, но так по-блядски одинаково.       звуки тихих и в то же время жадных причмокиваний раздались по всей комнате. джимин снова обхватила рукой подбородок минджон и крепко удерживала его, чтобы та даже не смела двинуться и не думала от нее отрываться, пока ю не насытится ею. вторая рука коснулась талии и грубо сжала ее, опускаясь ниже — сначала к животу, который кончики пальцев огладили до самых мурашек минджон, а потом уже и ниже, к ремню, который джимин стала грубо расстегивать.       у минджон на секунду сперло дыхание, и она томно выдохнула в чужие губы, пытаясь помочь джимин своими руками, но джимин грубо убрала их к себе обратно на плечи. тогда минджон поняла, что сегодня бразды правления взять на себя она не сможет. джимин, не отрываясь от пухлых минджоновских губ, опустила свою вторую руку вниз и высвободила кончик ремня из бляшки. он сладостно звякнул снизу, и ю ухмыльнулась в губы минджон, чьи руки были в волосах джимин и мягко поглаживали ее затылок с макушкой.       — прям здесь? — минджон удалось на секунду оторваться от джимин, и ю, снова поцеловав девушку, со звучным чмоком оторвалась от нее.       — да, прям здесь, — руки джимин судорожно расстегивали тугую пуговицу на джинсах, она никак не поддавалась ее манипуляции, и минджон усмехнулась, получая больной укус прямо в нижнюю губу. — я хочу тебя прям здесь.       — ты явно долго этого желала, джимин, — минджон опустила свои глаза на расстегнутые джинсы и перевела взгляд на белую поло-кофту джимин, к которой потянулась своими руками, чтобы помочь снять с ю. и девушка податливо подняла свои руки, позволяя минджон потянуть ткань вверх и откинуть в сторону излюбленного пуфика.       — даже если и так… ты разве этого не хочешь? — джимин на секунду замерла, вчитываясь в глаза минджон. она хотела того же, чего и джимин.       — трахни меня уже, джимин, — минджон обвила руками ее шею и крепко прижала к себе.       одна рука джимин осторожно проникла под расстегнутые джинсы, и минджон задержала дыхание, запуская свои пальцы в ее волосы. они медленно сжали их у корней, и джимин простонала, в ответ на такое действие коснулась средним пальцем возбужденного клитора, губами припадая к самой шее минджон.       минджон томно выдохнула и оскалилась: она ощутила себя так, словно была девственницей, которую впервые трогали везде, где только можно было, начиная от ее чувствительной шеи и заканчивая самой чувствительной точкой на теле между ног. джимин жадно и мокро целовала всю ее шею, проводила по ней языком, вылизывала кадык, возвращалась к ее ушам и тихо целовала их, прикусывая мочку и слабо ее посасывая. минджон хотела бы спрятаться в своих же волосах, но джимин самостоятельно убирала их с женского лица, открывая себе обзор на израненную кожу, которая постепенно заживала, как и внутренняя большая рана джимин и минджон.       джимин круговыми движениями коснулась пальцем клитора минджон, а затем отодвинула ее нижнее белье в сторону. ощутив большое обилие смазки, она оторвалась от девушки и взглянула вниз, давая минджон немного отдышаться.       — что? удивлена? — ким, ехидно усмехнувшись, вжала джимин в свой же лоб.       — я… я думала у тебя с этим тяжело из-за амфетамина и… — джимин собрала на свой палец смазку и сдержалась, чтобы широко не улыбнуться       — нет, с этим проблем нет, — минджон тихо простонала и обхватила своими руками лицо джимин, притягивая ее к себе как можно ближе. — только… аккуратнее…       джимин поджала губы и поняла, что она еще никогда не ощущала минджон настолько близко: они буквально дышали друг другу в губы, и если джимин дышала из-за переизбытка чувств, то минджон от смелых манипуляций джимин, которая позволяла себе самые откровенные вещи прямо сейчас. один ее палец медленно вошел в минджон, и та опустила свою голову прямо на плечо джимин, больно прикусив свою губу.       но джимин подняла ее голову и вжала прямо в стену затылком. минджон поморщилась от легкой боли, и тогда джимин, чтобы загладить свою вину, поцеловала ее несколько раз в уголок губ, свободной рукой придерживая девушку за шею.       — тебе не больно? — спросила ю, на что минджон отрицательно покачала головой.       тогда минджон перехватила ее руку, что была на шее, подняла вверх, к своим губам, и медленно взяла средний палец джимин в рот, обходя всю его длину кончиком языка, поднимаясь и опускаясь ритмичными движениями, и джимин прижалась к ней полностью, чтобы слышать, чувствовать, видеть. она медленно входила в минджон, в которой было узко, и медленно выходила, слушая мокрые звуки, доносящиеся снизу.       ее уши покраснели до самых кончиков, и минджон, заметив это, усмехнулась, тихо простонав на резкий толчок внутрь себя. джимин снова приблизилась к ней, извлекая свой палец из чужого рта, она обхватила вновь нижнюю челюсть минджон и приоткрыла ее рот, чтобы снова поцеловать, снова впустить свой язык в чужой рот и поиграться с языком минджон, которая податливо двигала бедрами навстречу пальцу джимин.       тогда же джимин ввела и второй, отчего минджон поморщилась и томно втянула воздух легкими. ю медленно толкалась в девушку, слушая параллельно ее томные вздохи прямо в свои губы. джимин первая оторвалась от нее и вжалась лбом в лоб минджон.       постепенно она наращивала свой темп и усмехалась блядскому ремню, который позвякивал в темп ее движений. минджон старалась сдерживать себя, но когда джимин надавила на ту самую точку, слегка согнув пальцы, она выгнулась и сдавленно простонала, поморщившись и стиснув оскаленные зубы.       — джимин… не отпускай меня… — попросила минджон сквозь собственные стоны, и джимин томно выдохнула ей на ухо, второй рукой придерживая девушку за шею.       — блять, минджон, — джимин выругалась и приоткрыла свои губы. их томные выдохи вперемешку со сдавленными стонами минджон раздавались прямо на уши друг друга, и минджон изредка припадала к коже джимин прямо у линии челюсти, прикусывая ее, посасывая. совсем случайно она оставила там несколько багровых засосов, и джимин, стиснув зубы, грубо вошла в минджон.       минджон вздрогнула и обхватила своими руками джимин за шею, притягивая ее к себе еще ближе. она томно дышала и пыталась держаться на ногах, но грубые толчки сбивали ее, делая дыхание рваным, стоны чуть высокими и ноги ватными. джимин старательно нахмурила свои брови и вжалась лбом в стену.       — джимин, блять… — выругалась минджон, прикусив джимин за горячее ухо. — я люблю тебя. пиздецки люблю.       — и я тебя пиздецки люблю, — джимин прикусила свой язык и слегка придушила минджон, стоны которой стали более томными, чувственными и наполненными желанием.       когда ю надавила на ее кадык, минджон впилась своими короткими ногтями в плечо джимин и протяжно простонала, обмякая полностью прямо в крепких женских руках. ю еле удержала девушку одной рукой, позволяя ей опереться на себя.       джимин блаженно улыбнулась. она почувствовала, какое тепло шло от минджон, щеки которой покрылись ярким румянцем, а губы подрагивали от нахлынувшей волны возбуждения. минджон попыталась перевести свое дыхание, но вместо этого поцеловала джимин в линию челюсти, позволяя самой себе упасть на рядом стоящий кресло-мешок.       джимин взглянула на нее сверху вниз и улыбнулась: минджон сидела с легонько раздвинутыми ногами, вся растрепанная, покрасневшая, с небольшими следами от укусов на голых плечах, а еще с расстегнутыми джинсами, из-под которых все также виднелась резинка нижнего белья «келвин кляйн».       — я бы взяла тебя еще раз, минджон, — ю усмехнулась, а минджон, зачесав свои волосы назад, закатила глаза.       — дай мне отдохнуть.

конец первой книги

начало второй

      минджон взглянула на джимин и лучезарно улыбнулась. они снова строили шалаш. уже вместе.       минджон носила тяжелые доски и пачкалась в уличной пыли, а джимин собирала опавшие с деревьев ветки, которые укладывала поверх крыши шалаша.       — зачем ты это делаешь? — спросила минджон, шмыгнув носом.       — чтобы замаскировать крышу. что, книжек никогда не читала? — сарафан джимин снова колыхнулся на сильном ветре, и минджон, стоящая рядом, обняла ее за поясницу, чтобы порывы высоко не подняли подол белоснежной ткани.       — не читала. только видела, как крыши горели, деревянные, — минджон улыбнулась и, сама того не думая, вжалась своей головой в девчачью грудь.       — а почему они горели?       — потому что пожар! — минджон подпрыгнула и развела руками в стороны, имитируя огненное пламя.       — который ты разжигаешь во мне? — джимин мягко улыбнулась.       минджон так и не поняла, что означала эта фраза.       и лишь через пятнадцать лет поняла — огонь внутри джимин сжег дотла крышу минджон, сведя ее с ума по себе, своей заботе, своей паршиво-эйфоричной любви.