Трасса 79

Июнь. Суббота. 14:36. Лиса терпеть не могла субботние смены. По будням закусочная «У Джима» была тихим убежищем для дальнобойщиков, проезжих туристов или пенсионеров, для которых проехать лишний километр — уже запара. В такие дни можно было спокойно вздремнуть на рабочем месте, и никто бы не заметил, кроме начальства, разумеется. Болтовня со стариками, «повидавшими жизнь», и детьми на пару лет младше, что возвращались с нудной учёбы, — норма в подобные смены. И эта норма нравилась работникам. Делаешь в полсилы, а платят так же. Что может быть лучше? А в выходные... Выходные — это сущий ад. Ну, по крайней мере, так считала девушка с русыми волосами и чёлкой, которая успела стать её «фирменной» в этих краях. Растянутая футболка с логотипом «Metallica», которую она стащила у брата ещё в прошлом году и с тех пор не снимала. Протёртые джинсы от Levi's, ради которых пришлось откладывать добрую половину зарплаты каждый месяц. И кеды, видавшие лучшие времена, но всё ещё державшиеся на честном слове и паре заплаток. Лиса. Так её звал каждый. Городок маленький, все друг друга знают. Лалиса Манобан. Полное имя, которое не забыл, дай бог, её лучший друг. Забитые столики, вечная шумиха по поводу заказов, кто-то из подростков затевает драку прямо возле закусочной из-за очередной накрашенной девчонки, а ты должна держать «лицо», чтобы не получить выговор при всех. Джим, конечно, мужик неплохой — даёт поблажки, иногда даже подкидывает лишний кусок пирога, — но когда дело касается репутации заведения… спуску не даёт никому. «И как только в такой глуши находится столько людей, желающих есть бекон по выходным?» — единственное, о чём можно думать при такой запаре. Сегодняшняя смена не была особенно загруженной, но, стоит отдать должное, людей было в несколько раз меньше, чем обычно. Даже непривычно видеть помещение таким пустым и безжизненным в этот день. Кондиционер сдох ещё в прошлом июле, и Джим сказал, что чинить его дороже, чем вся закусочная, так что к двум часам дня воздух становился густым, как сироп для панкейков. Лиса отдала заказ какому-то слащавому парнишке, который не упустил шанс подмигнуть на прощание и блеснуть своей «оставь-мне-свой-номер-на-салфетке» улыбкой. Она проводила его взглядом, закатив глаза. Ещё один. За сегодня уже третий. И почему они думают, что это работает? День обещал быть долгим. Над дверью прозвенел звонок, оповещая о новом посетителе. Девушка за стойкой подняла глаза. В её сторону шагал силуэт. Длинные чёрные волосы, помятые джинсы, кожаная куртка, которая явно была велика на пару размеров и болталась на плечах. На одном запястье красовался напульсник с шипами, на другом — несколько тонких кожаных браслетов. На ногах — кеды, о которых в этом захолустье можно только мечтать. И самое главное, что зацепило взгляд Лисы... Розовые очки. Кто, мать твою, носит розовые очки с образом проблемного школьника из фильмов про подростков? Хотя... ей шло. На удивление шло. — Это и есть весь ваш город? Я надеялась найти тут хотя бы приличную забегаловку, — девушка присела на высокий стул перед кассой. Розовые очки полетели на стол с характерным стуком. — Что имеем. Есть ещё церковь и кладбище, если совсем станет скучно, — Лиса облокотилась на стойку, подперев подбородок рукой. Она видела эту девушку впервые, но слухи успели разлететься так быстро, что темноволосая даже не нуждалась в представлении. Внучка миссис Ким. Приехала из Калифорнии. — Вишнёвый лимонад. — Лимонный, виноградный, клубничный. — Вишнёвый. Манобан показушно закатила глаза и с раздражённым вздохом направилась к стойке для напитков. Сиропы, трубочки, автоматы для разлива и коктейльные вишенки. Всё по правилам фастфуда. Вредно, сладко, зато вкусно. — Ваш лимонад, мисс, — она поставила белый стакан с красным логотипом заведения, не забыв напоследок воткнуть пластиковую трубочку, немного расплескав напиток. Девушка в кожанке взяла холодный стакан и сделала жадный глоток, не церемонясь. На улице стояла такая жара, что единственным желанием было поскорее заморозить себе мозг. Капля скатилась по подбородку, и она смахнула её тыльной стороной ладони. — Это виноградный. — Я изначально сказала, что вишнёвого нет. — Зачем тогда сделала напиток другого вкуса? — А ты бы перестала меня донимать иначе? — Лиса приподняла бровь, вяло переводя взгляд. В этот же момент на неё устремились тёмные, почти чёрные глаза. Лёгкий прищур и самодовольная улыбка определённо добавляли десять очков привлекательности. Этот кошачий взгляд так и манил. Завораживал. Лалиса не хотела отворачиваться. — Ты мне нравишься, — послышался смешок. Не дерзкий, не самодовольный. Настоящий, почти удивлённый, как будто она сама не ожидала этого сказать. — Я Дженни. Дженни Ким. — Я знаю, Дженни-Дженни Ким. — Откуда? — Ты видела этот город? Это грёбаный Милфорд. Или твои розовые очки расширили его до невозможных размеров? — кажется, сарказм и подколы никогда не покинут лексикон Манобан. — Новость о том, что нас на лето почтит приездом калифорнийская девочка, разлетелась так быстро и прилипла, как муха к сиропу, что я не успела подготовить свой акцент. — Скажи мне своё имя, шутница, — настойчиво попросила Ким. Улыбка всё так же не сходила с её милого личика. — Лалиса Манобан. Окружающие предпочитают сокращённую форму имени, так что можешь звать меня Лисой. Дженни молчала, закусывая нижнюю губу, будто пыталась уловить и попробовать имя на вкус. Лиса... такое простое и незамысловатое. Она вообще американка? Внешность у неё была не совсем типичной для этих краёв.  — Ты типа местная? — Хуже. Я тут родилась, — губы дрогнули вверх. Диалог с этой дамочкой забавлял. — Местная, значит, — она принялась оглядывать девушку с головы до ног без малейшего стеснения. — Тогда расскажи, как тут развлекаются, Манобан. — Золотая лихорадка. — Золотая лихорадка? Вы тут что, нелегально добываете золото? — Это аркада, калифорнийская тупица. Автоматы, радио, надоедливые школьники — знакомо? — русоволосая отошла, чтобы обслужить наплывших посетителей. — Звучит скудно, да? Но это одно из немногих мест, где собираются толпы подростков и можно хоть как-то развеселиться. — Заманчиво. Во сколько заканчивается твоя смена? — Не слишком ли личные вопросы для малоизвестной приезжей? — Ты хочешь всё лето провести за этой кассой, мешая сироп с водой? Молчание. Обдумывание. Лиса действительно не хотела умирать от жары в этой духоте. И, если честно, что-то в этой девушке её цепляло. Не только розовые очки и кошачий взгляд. Что-то ещё. Что-то, чего она пока не могла назвать. — Я заканчиваю в семь. — Отлично. Буду ждать. Лимонад и розовые очки тут же испарились со столика. Можно было только увидеть исчезающие за дверью тёмные волосы и почувствовать сладкий шлейф духов. Каких-то дорогих, не местных. Лиса поймала себя на том, что всё ещё смотрит на дверь.                                  *** Под вечер разъярённое солнце и жаркое пекло сменились прохладным ветром, который проникал сквозь пряди волос и ворошил корни. Вечера в Огайо бывали обманчиво прохладными, даже после самого жаркого дня. Она уже подходила к одноэтажному зданию с яркой неоновой вывеской «GOLD RUSH». Буква «L» давно перегорела, так что вывеска читалась как «GO D RUSH», но местные привыкли. Рядом была парковка для новомодных пикапов и стоянка для ржавых велосипедов. Вокруг уже кружили небольшие компашки разных возрастов. Кто-то курил, прислонившись к стене, кто-то спорил о последнем футбольном матче. Манобан со всей силы открыла двери в «рай» развлечений. Внутри пахло пылью, попкорном и разбитыми надеждами — Чонгук, её лучший друг, всегда так говорил, и он был прав. Оглянувшись по сторонам, она не заметила Дженни в первых рядах. Похоже, та успела перейти к более интересным автоматам. Проходя ряд за рядом, несмотря на то что их было всего ничего, она заглядывала в каждый, высматривая ту самую кожанку. Мысли о том, что её кинули, уже начали подкрадываться к разуму, как вдруг — о чудо! — она услышала громкий недовольный возглас, обозначавший чьё-то поражение. Добравшись до последнего ряда, её взгляд зацепился за группу парней, нависших над девушкой, чей прищур и нахальная улыбка показывал всё её самолюбие. — Ты играешь нечестно! — уже знакомый басистый голос резал ухо. Когда же этот придурок научится разговаривать спокойным тоном? Тревор. Учился с ней в одном классе в этом году. Никто не знает, насколько счастлива Лиса была на выпускном пару дней назад, осознавая, что будет видеть его лицо в семь раз меньше, чем обычно. Его недовольная морда ненароком заставляла кровь вытекать из глаз. Этот зализанный начёс и скинни-джинсы... Бедный мальчик думал, что девочки от этого мочат трусики, но мочились только его глаза от очередного отказа. Сын шерифа. Привык, что ему всё можно. — Потому что я побила твой рекорд в этой игре? Научись проигрывать, пацан, — её слова выбили из Лисы смех. Мало кому удавалось поставить Тревора на место. Особенно девчонке. Особенно приезжей. Дженни услышала её смех, и её глаза сразу нашли Лису. Улыбка засияла пуще прежнего. — Ты пришла! — она подозвала её пальцем, и Лиса без колебаний подчинилась, подходя ближе. — А я уж думала, ты забила на меня и пошла отдыхать после смены, мисс Виноградный Лимонад. — Это был мой изначальный план. Но потом я вспомнила твои розовые очки, и мне стало так жалко разбивать твой мир девчачьих иллюзий, — Манобан перевела взгляд на Тревора, а потом на автомат. Они ссорились из-за... Пакмена. Чёрт, Лиса была трёхкратным победителем в этой игре, когда ей было двенадцать. Она знала каждую схему и тактику выигрыша. Изучая игровую панель, её привлекла одна деталь... — Джойстик смещён влево. Тревор, только ты зависаешь здесь по несколько часов. Тишина. — Я... я... — он растерялся. Никто до этого не мог побить его рекорд на протяжении двух лет. Теперь понятно почему. Этот гадёныш подстроил всё так, чтобы только он знал, как правильно управлять этим зомби-ящиком. — Я утёрла тебе нос даже на сломанном автомате? — раздался громкий смех, почти издевательский. Она определённо злорадствовала. — Ты такой придурок, Тревор. Научись проигрывать. Парень был готов взорваться от возмущения. Просто представьте: обворожительная красота родом из Калифорнии, расхаживающая в грёбаных розовых очках, унижает вас перед вашими же друзьями и ставит ваш рекорд на второе место в какой-то детской потребительской игре с жёлтым пикселем. Его лицо побагровело. Кулаки сжались. Не проронив больше ни слова, он под бурный хохот своих дружков удалился подальше от девушек. Но перед тем как скрыться за автоматами, бросил на них такой взгляд, что у Лисы на секунду похолодело внутри. Тревор не прощает обид. Это знали все. Взгляд Дженни снова устремился к Лисе. Она смотрела то вниз, то снова на неё. — Хочешь, научу выигрывать в нечестную игру? — вряд ли это был вопрос. Всё-таки у Манобан было должное воспитание, которое не позволяло отказать только что прибывшей девчонке. — Хочу. — Смотри. Из-за того, что эта штуковина клонит влево, — она указала пальцем на тот самый перенастроенный джойстик, — тяни его в другую сторону в два раза сильнее, когда хочешь двигаться. А эти кнопки... Лиса ни разу не упомянула о том, что именно её рекорд стоял здесь несколько лет в топе, пока одному напыщенному придурку не пришла в голову мысль сломать автомат. Она хотела, чтобы её заново научили. Несмотря на то насколько надоедливой была Ким, Манобан хотела её слушать. Эта подача, эта жестикуляция, этот более американский акцент... Она была другая. Не такая, как большинство людей здесь. Остальные привыкли к обычному распорядку дня и обстоятельствам. Дженни же хотела разрушить всё это. Она не привыкла жить по графику и переворачивать календарь на нужный месяц. Лиса завидовала этой свободе.                                  *** — Ты правда не занята, чтобы проводить меня до дома? Несколько минут назад ты ныла о том, что твой дом в другой стороне. — Они шли рядом, но соблюдали дистанцию. Дженни держала руки в карманах кожанки, а Лиса прокручивала в пальцах пустую пачку от сигарет «Doral». После перевыпуска они стали в два, а то и в три раза дешевле. Как раз то, что могла себе позволить работница местной забегаловки. — У меня есть книжка правил этикета, и там написано, что мы обязаны провожать до дома девушек в розовых очках. Иначе они примут маньяка за поклонника, у которого вместо ножа — огромный букет цветов. — Прекрати издеваться над моими очками! Это не смешно, к твоему сведению, — она наигранно надула губы, пока собеседница не могла сдержать ухмылку. — Забавная ты, Ким, — они уже подходили к роскошному дому, в котором на лето поселилась Дженни вместе с бабушкой. Двухэтажный, с ухоженным садом и старым Кадиллаком в гараже — такие дома в Милфорде можно было пересчитать по пальцам одной руки. Обычно миссис Ким ездила к ним в Калифорнию, но с недавних пор это давалось с огромным трудом из-за состояния здоровья. Поэтому Дженни и решилась провести ближайшие три месяца в Милфорде. — Передавай бабушке привет. — А вы знакомы? — Поверь, здесь каждый знает её. И её фирменные оладья с кленовым сиропом, — она мысленно облизнулась, представляя позабытый вкус домашней еды. — Пригласите меня как-нибудь на завтрак. — Обычно зовут на ужин. — Только у вас в Калифорнии, — она специально перековеркала акцент на последнем слове, чтобы подколоть темноволосую. — У нас в Огайо зовут на любой приём пищи. Дженни закатила глаза и мигом скрылась за забором, направляясь к входу. Обернувшись напоследок, она подмигнула девушке с глазами цвета лани. Девчонка думает, что очаровывает каждого своей мимикой. Правильно думает, чертовка. Лиса выдохнула. Её ждал долгий путь домой. Но идти почему-то не хотелось. Хотелось стоять здесь и смотреть на закрывшуюся дверь. Она развернулась и зашагала в сторону своего района. Тёплый ветер всё ещё трепал волосы. В кармане лежала пустая пачка из-под сигарет, которые она выкурила ещё утром. А в голове, впервые за долгое время… было не пусто.                                 *** Переступая порог дома, в нос ей тут же ударил запах машинного масла вперемешку с пиццей. Это означало две вещи. Первое: её брат только что вернулся после смены в автосервисе и не застирал рабочую одежду. Второе: мать опять работает в ночную смену, поэтому на ужин у них очередная заказная еда. Никто из них, разумеется, не собирается готовить. Отец ушёл, когда Лисе было от силы лет пять. Она помнила его размыто. Он вроде бы был, а вроде и совсем не участвовал в их с братом жизни. Поэтому матери приходилось впахивать на работе, брать дополнительные смены, чтобы они могли жить в достатке. Лиса старалась помогать чем могла — отсюда и работа у Джима. — Наконец-то ты пришла. Твоя смена закончилась несколько часов назад. Неужели Джим опять заставил перерабатывать без доплаты? — её брат уже уплетал еду за обе щёки, не следя за своим видом. На губах красовались следы соуса, а на футболке уже виднелись пятна жира. — Я знакомилась с внучкой миссис Ким, — Манобан младшая прошла на кухню, сразу же доставая из шкафа тарелку, чтобы уйти с пиццей в свою комнату на втором этаже. — Ты ешь омерзительно. Не забудь закинуть всё в стирку. И когда я говорю «всё», Томми, я имею в виду всю твою грязную одежду. — Наша Лиса сегодня в ударе. Уже запустила план «как закадрить богатенькую девчонку с запада»? — он хохотнул собственной шутке с набитым ртом. — Не неси чуши, — девушка положила пару кусков на тарелку, не забыв взять холодную банку Dr Pepper из холодильника. — Я наверх, — это были последние слова, что они сказали друг другу в этот день. Они не были в плохих или безразличных отношениях. Точно нет. Просто никому не хотелось лишний раз напрягать голосовые связки после утомительного дня. Единственное желание — наесться досыта и упасть на кровать.                                  *** Уже в своей комнате, светловолосая просто пялилась в потолок. Сколько ни пытайся уснуть — не получалось. Кошачьи глаза. Эти кошачьи глаза не хотели уходить. Вы не подумайте. Лиса не была из тех девочек, что влюбляются из-за капли проявленного внимания. Совсем нет. Просто эта Дженни была… другой? Манобан сама не понимала, почему именно она всплыла в её памяти.  Она перевернулась на бок, уставившись на красные цифры будильника. 23:47. Завтра опять смена. Джим убьёт, если она опоздает. Лиса уже почти провалилась в сон, когда в тишине раздался резкий, дребезжащий звонок. Она подскочила на кровати. Телефон. Жёлтый, с крутящимся диском, на тумбочке в коридоре. В такое время могли звонить только по двум причинам: что-то случилось с матерью на смене — или кто-то ошибся номером. Она вышла из комнаты в полной тишине, нащупав неугомонную трубку.  — Алло? — Привет, шутница. Лиса замерла. — Дженни? Откуда ты... — У твоей закусочной есть телефонный справочник, — перебили её. Голос звучал запыхавшийся, как будто она бежала. — Манобан. Лалиса. Единственная на весь Милфорд. Ты не так уж хорошо прячешься. — Ты звонишь мне в полночь, чтобы сообщить об этом? — Нет. Я звоню, чтобы спросить твой адрес. Лиса моргнула. — Зачем тебе мой адрес в полночь? — Потому что я стою у таксофона на заправке, и у меня есть ключи от бабушкиного Кадиллака, — Дженни сделала паузу. — Я хочу показать тебе кое-что. Место, где можно смотреть на звёзды. По-настоящему. Без фонарей. — Ты могла бы предложить это днём. — Днём звёзд нет. Ты сама это знаешь. Лиса прижалась лбом к прохладной стене. Сердце колотилось где-то в горле. — Я не знаю, стоит ли... — Лиса. Она замолчала. — Я не знаю, почему звоню именно тебе, — сказала Дженни, и её голос вдруг стал тише. Серьёзнее. — У меня нет ответа. Я уже успела познакомиться здесь с парочкой более крутых ребят. Просто... мне показалось, что ты единственная, кто не засмеётся. Кто согласится. В трубке послышались помехи. Лиса слышала, как где-то на заднем плане проехала одинокая машина. — Ну так что? — Дженни вернулась к своему обычному тону, но в нём всё ещё слышалась неуверенность. — Ты дашь мне адрес или мне кататься по всему городу и стучать в каждую дверь? Лиса прикрыла глаза. Томми спит. Мать на смене. Никто не узнает. — Записывай, — сказала она. В трубке послышался тихий, но совершенно счастливый смешок. — Диктуй.