Смущение, или то, как Шерлок Холмс пытался спасти свою никчёмную жизнь

В гостиной поместья Мориарти царила привычная атмосфера спокойствия и уюта. Мягкий свет камина плясал на полированной поверхности столов и старинных книжных корешках, отбрасывая тёплые блики на бархатные портьеры. Шерлок приехал к Уильяму, когда тот заикнулся на вопрос о делах на выходных про «расшифровку того документа из дела о поддельных векселях». Уильям сидел на диване, перебирая бумаги и помечая что-то на полях. Его тонкие пальцы плавно скользили по строкам. — Лиам, а ты всегда такой серьёзный, когда не можешь что-то понять? — Шерлок развалился в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и с ленивым любопытством наблюдал. — Мистер Холмс, — Уильям оторвался от бумаг и взглянул прямо в душу Шерлоку. В его спокойных глазах цвета зимнего неба блеснула ледяная искра. — Если вы продолжите меня отвлекать, я выгоню вас. — Не выгонишь. Тебе слишком нравится, когда я сижу с тобой. — Шерлок демонстративно потянулся в кресле, хрустнув плечами, и добавил с хитрой полуулыбкой, — Ты такой красивый, когда хмуришься. Уильям закатил глаза — жест едва уловимый, но выразительный — и опять склонился над своими уравнениями. Перо заскрипело по бумаге с новой силой, словно профессор пытался подчеркнуть своё полное безразличие к детективу. — Ли-и-и-ам, — потянулся шерлок в кресле, — да ладно, хватит сидеть! Я хочу реванша, в прошлый раз тебе повезло! — Шерли, это была чистая победа, потому что ты не умеешь обращаться со шпагой, — парировал Уильям, не отрываясь от записей. Голос его звучал ровно, но в уголках губ таилось что-то опасное. — Нет! Я тогда просто споткнулся, тебе повезло! — встрепенулся Шерлок, даже привстав в кресле от возмущения. Его глаза загорелись азартным блеском. — Я требую реванша! Повторил Шерлок, а Уильям наконец оторвался. Он поднял голову медленно, с ленцой хищника, которому совершенно некуда спешить, и посмотрел на Шерлока из-под полуопущенных ресниц. В его глазах был тот самый огонёк вызова преступного лорда — тихий, глубокий, обжигающий. — Возьми свои слова обратно, Шерли, — вымолвил Уильям, но в этом слышалось не столько предупреждение, сколько опасное обещание. На самом деле он хотел доказать своё превосходство ещё раз — но Шерлоку знать об этом вовсе не обязательно. — А ты что, боишься, Лиам? — усмехнулся этот наглый детектив. Он уже поднялся на ноги, весь напружинившийся, как перед прыжком. — Ну же, давай, не будь скучным. Шерлок за пару шагов оказался у камина. Он подхватил тяжёлую кочергу, взметнув её в воздух — чёрный металл сверкнул в пламени — и направил на Уильяма с таким вызовом в глазах, что не отреагировать тот просто не мог. — Ты доигрался, Шерли, — Уильям ухмыльнулся — редкость, которую Шерлок видел всего несколько раз. Он принял опасное выражение лица, и в следующее мгновение, с грацией выпущенной пантеры, тоже подскочил со своего места. Бумаги веером разлетелись по ковру, но ни один из мужчин даже не взглянул на них. Шерлок видел, как Уильям с невероятной грацией хищника, играющего со своей добычей, вальяжно, почти демонстративно медленно, сподошёл к креслу у стены и подхватил свою трость. Обыкновенная трость из тёмного дерева, с простым серебряным набалдашником. В руках преступного лорда она вдруг перестала быть аксессуаром. — Лиам, ты до сих пор пользуешься тростью? — усмехнулся Шерлок, но внутри у него что-то ёкнуло. Он слишком хорошо знал эту трость. И в следующую секунду пожалел о своих словах, услышав тихий, но отчётливый щелчок. Уильям медленно извлёк тонкую, почти смертоносную шпагу из своей трости. — Вы что-то сказали, мистер Холмс? — голос Уильяма стал тише, глубже, и в нём больше не было и следа от профессорской вежливости. — Я... — Шерлок не успел закончить. Уильям молча шагнул вперёд. Один шаг — и лезвие его шпаги со свистом рассекло воздух в дюйме от носа Шерлока. Клинок вошёл в пустоту с таким точеным звуком, что детектив на долю секунды почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Воу, воу, Лиам! — Шерлок отшатнулся, но его самодовольная ухмылка так и осталась на лице — чуть более натянутая, чем прежде, но всё ещё дерзкая. — А как же джентльменские почести перед боем? Где вся твоя хвалёная аристократическая правильность? Уильям не реагировал на провокации. Он даже бровью не повёл, только чуть склонил голову, и в этом жесте читалось такое ледяное превосходство, что Шерлока прошиб холодный пот. Это жутко бесило Шерлока. А эмоции, как всем известно, притупляют ловкость. Он злился на себя за то, что не может вывести Уильяма из равновесия, и эта злость делала его движения чуть грубее, чуть предсказуемее. Они кружили по гостиной. Шёлк обоев и тяжёлый ворс ковра приглушали шаги. Кочерга против шпаги — нелепое зрелище, если бы не грация, с которой Уильям уклонялся от неуклюжих выпадов Шерлока. Каждый его шаг был выверен до миллиметра, каждый разворот — как танец. Шерлок, впрочем, был быстрее, чем думал о себе сам: он парировал, отступал, пытался зажать Уильяма в угол между камином и секретером, но холодный профессор высшей математики двигался, как вода, обтекал любые преграды, не теряя ни капли своей смертоносной плавности. — Эй, Лиам, — выдохнул Шерлок. Силы явно начали его оставлять. Кочерга стала тяжелее, дыхание сбилось. Его движения становились всё более предсказуемыми, и Уильям легко от них ухходил, даже не запыхавшись. — Хватит корчить из себя великого фехтовальщика, сдавайся! — Шерли, поверь, сдаваться здесь будешь только ты! — Уильям сделал очередной выпад, и остриё шпаги свистнуло около шеи Шерлока, так что тот на секунду замер. На коже выступили мурашки — и, возможно, не только от холодного металла. — Ты мог бы просто признать поражение, — выдохнул Уильям, отбивая очередной тычок кочергой. Его голос оставался ровным, почти скучающим, но в глубине алыз глаз плясали каминные блики, и что-то ещё, очень живое и опасное. — Ни за что! — рявкнул Шерлок и сделал ошибку — бросился вперёд, надеясь сбить Уильяма с ног корпусом. Азарт и усталость затмили здравый смысл, и он вложил в этот порыв всю свою отчаянную решимость. Уильям ждал этого. Он не отступил и даже не вздрогнул. Вместо этого он сделал неуловимое движение — подсечка, захват запятой, резкий рывок. Шерлок почувствовал, как земля уходит из-под ног, потолок и люстра завертелись перед глазами, и громко охнул, когда спиной встретился с ковром. Кочерга с лязгом откатилась в сторону, ударившись о ножку дивана и застыв. Уильям навис сверху — элегантный, спокойный, остриё шпаги с глухим стуком воткнулось в пол. Около шеи Шерлока. В дюйме от его шеи. А Уильям сидел в очень ОЧЕНЬ компрометирующей позе. Колени были по обе стороны от бёдер Шерлока, слегка сжимая их, фиксируя соперника. Одна рука на груди детектива. Грудная клетка Уильяма тяжело вздымалась, он тоже запыхался, парируя выпады Шерлока. — Ну что, мистер детектив, — выдохнул математик, — ваши последние слова? — ... — Теперь счёт: 56:0, в мою пользу, — ухмыльнулся Уильям, но вставать и не думал. «Это полный провал!» подумал про себя Шерлок. А потом в его гениальную голову пришла не менее гениальная идея. «Если я смогу его смутить... Я буду проигрывать не в сухую». Шерлок улыбнулся. Той своей опасной улыбкой, которая появляется, когда всё в его голове сходится. — Эй, Лиам, — Шерлок медленно положил свои ладони на бёдра Уильяма, немного их сжимая. Уильям смутился, отвёл взгляд. Промелькнула мысль слезть с этого наглого детектива, убрать его руки от себя и уйти. Чтобы не показывать, насколько ему это нравится. — Я никогда не говорил тебе... — он намеренно сделал паузу, — что в этой позе ты такой... Привлекательный и сексуальный? «Боже, какой же я остроумный!», — восхищённо подумал шерлок про себя, «сейчас он засмущается. Покроется этим своим милым румянцем, закроет лицо руками! Прошепчет что-нибудь из разряда "Шерли, ну как ты можешь такое говорить!?"», и в следующую секунду, когда Шерлок открыл глаза, выныривая из своих фантазий, он видит... Уильяма. Совершенно не смущенного. Только очаровательный, лёгкий румянец, от их беготни, лежал на его щеках. И ни капли смущения. Будто вообще ничего не произошло. В следующую секунду, Шерлок, боковым зрением видит, как медленно, почти лениво, шпага Уильяма выходит из пола. Как завораживающе блестит металл в свете камина. И как остриё направляется к его, Шерлока, горлу. — Эй, эй, эй, эй, эй! Лиам! Милый! — металл похолодил кожу на шее, — Любовь моя, это была шутка! Лиам, это была шутка! Уильям замер. Шпага замерла. В гостиной стало тихо-тихо — только потрескивали дрова в камине да где-то далеко за окном ухала сова. Шерлок не дышал. Он смотрел в глаза Уильяму снизу вверх и видел в них странное выражение. Не гнев. Не обиду. А… любопытство? Да, именно так. Холодное, хищное любопытство кошки, которая уже поймала мышь, но не спешит её есть. Она хочет посмотреть, как мышка будет пытаться спасти свою жизнь. Уильям чуть склонил голову. Прядь светлых волос упала на глаза, и он не поправил её. Вместо этого он медленно, мучительно медленно, провёл остриём от шеи Шерлока вниз, по воротнику рубашки, до самой груди, туда, где билось сердце. Пальцы Шерлока всё ещё лежали на бёдрах Уильяма, но теперь он боялся даже пошевелиться. — Знаешь, — задумчиво протянул Уильям, — я бы мог убить тебя прямо сейчас. — Лиам! Ты же не всерьёз? Не всерьёз же? — Шерлок сделал самую жалостливую мордашку, какую только мог. Заглянул прямо в душу Уильяма. Сейчас он выглядел как самый безобидный котёнок в мире. Но мы то с вами знаем, какой детектив на самом деле, правда? — Не всерьёз? — Уильям удивлённо изогнул бровь. Глаза оставались ледяными. — А ты проверь. Шерлок судорожно перебирал в голове варианты. Бежать? Бесполезно, шпага упирается прямо в грудь. Кричать? В поместье Мориарти никого нет, кроме них двоих. Остаётся только одно. Пытаться молить о пощаде. Торговаться. В общем. Спасать. Свою. Никчёмную. Жизнь. — Лиам, — начал он максимально спокойным голосом, каким только мог, — ты же гениальный математик. Подумай логически. Если ты меня убьёшь, кто будет бесить Льюиса? Кто будет подначивать тебя на вот такие вот соревнования? Кого в конце концов ты будешь любить? Уильям молчал. Шпага больше не давила, но и не убиралась. Он смотрел на Шерлока так, словно видел его впервые. Или словно решал сложное уравнение с очень большим количеством неизвестных. — Шерли, — наконец произнёс он, — ты идиот. — Согласен! — с неожиданным энтузиазмом кивнул детектив. — Полностью и абсолютно! Самый главный идиот в Лондоне! Но я — твой идиот. И ты это знаешь. На долю секунды Уильяму показалось, что что-то дрогнуло в его груди. Что-то тёплое, мягкое, совершенно не вовремя. Он отогнал это чувство. Ещё не время. Сначала нужно завершить игру. — Я тебя люблю. Шерлок моргнул. А потом широко, искренне улыбнулся. Без всякой насмешки, без подколов. Просто улыбнулся, как ребёнок, которого помиловали. — Ты — любовь всей моей жизни. Лиам. — протянул Шерлок, будто попробуя это имя на вкус. В этой интонации было столько любви. Столько щемящей душу нежности Уильям наконец поднялся. Он встал с колен Шерлока, одёрнул жилет и протянул руку, чтобы помочь детективу подняться. — Шерли, пойди, сделай мне чай. Я хочу съесть тот шоколад, что ты мне принёс. Шерлок ухватился за его ладонь — пальцы у Уильяма были прохладными, но сильными. Одним рывком он поднял детектива на ноги. Тот отряхнул брюки, покосился на кочергу, валяющуюся в углу, и виновато улыбнулся. — Чай, говоришь? С шоколадом? Сейчас-сейчас! — Шерлок уже направился к двери, но тут же обернулся, — Тебе понравились те конфеты, которые я принёс в прошлый раз? — Очень, — сказал Уильям и отвёл взгляд. «Нужно заказать ещё» пометил про себя Шерлок и зашагал в сторону кухни. Оставив Уильяма одного. Дверь за детективом закрылась с тихим щелчком. В гостиной снова стало тихо — только потрескивали дрова в камине да где-то на верхней полке секретера едва слышно тикали часы. Уильям стоял посреди комнаты, всё ещё сжимая в руке трость-шпагу. Клинок был обнажён и тускло поблёскивал в отблесках пламени. Он смотрел на дверь, за которой только что скрылся этот наглый, невыносимый, совершенно невыносимый детектив. — Любовь всей моей жизни, — тихо повторил Уильям одними губами. И тут его накрыло. Сначала пришло тепло — медленно, откуда-то из груди. Оно растеклось по рёбрам, поднялось к шее, к щекам, к вискам. Уильям замер, надеясь, что это пройдёт. Не прошло. — Я тоже люблю тебя, Шерли❤️