Вишневый леденец

— М-м-м-м... — протянул Кью в наушнике, словно это была длинная фраза с возражениями. — Что у вас во рту? — Тут можно было бы грубо пошутить, но в памяти что-то Джеймса шевельнулось, слишком неотчетливо, чтобы на это отвлекаться. — Вишневый леденец. Если выживете, куплю вам такой же. — Кью пока мог шутить: операция начнется через несколько минут, и сейчас они перебрасывались едкими фразами. Джеймс привычно пропустил колкость мимо ушей, разглядывая улицу в центре Рима, где он сидел в кафе под зонтиком с чашкой кофе. Его цель еще не вышла из здания. Кью привычно раздавал указания, журча где-то на краю сознания Джеймса. — 007, вы вообще слушаете меня? — Каждое мгновение, — ровно ответил Джеймс, подбираясь при виде цели. — Остальное дорасскажете потом. Он встал и вышел из кафе, ловко лавируя среди пешеходов на ярко залитой солнцем улице. Джеймс ускорил шаг, подбираясь к своей цели, словно рысь, готовая к прыжку. — Здесь нет камер, я почти слеп, — раздалось в динамике. Они работали в паре с Кью с тех пор, как М поняла, что так 007 совершает меньше разрушений и возвращается чуть более целым, чем обычно. — Это ваши проблемы. — Да, но скоро они станут вашими. Джеймс свернул в подъезд и на мгновение замер, привыкая к темноте после яркого солнца и вслушиваясь в шаги наверху. Савиньоль поднимался по широкой лестнице. Джеймс бесшумно проскользнул за ним следом, втекая вверх по лестнице. Хлопнула дверь на четвертом этаже. С такими пролетами — это весь шестой. Джеймс взглянул на огромное окно, сквозь которое виднелся балкон, и парой акробатических трюков перебрался на него. — Настройте часы на мадридское время. — Кью стучал по клавишам, и это было отчетливо слышно. Мерное клацанье и стрекот успокаивали нервы, отчего в моменты ожидания он уходил почти в медитативное спокойствие. — «...через два дня доставят в Базель. Там вы сможете забрать ее у господина Келлера», — часы, поймав нужную волну работали как передатчик. Сквозь полуприкрытые ставни было видно, как говоривший мужчина передал небольшой сверток Савиньолю. После тот вышел из кабинета, и сквозь распахнутое окно соседней комнаты было видно, как он прошел по длинному коридору обратно в подъезд. Сняв часы и положив их на пол балкона, Джеймс взглянул вниз, прикидывая как приземлиться и перемахнул на балкон этажом ниже. Удостоверившись, что Савиньоль его не заметил, он спрыгнул на мостовую, и, поправив манжеты, пошел следом за ним, размеренным шагом, стараясь не привлекать внимания на немноголюдной улице. Через пару кварталов шаги Савиньоля ускорились. Похоже, он заметил Джеймса. Уже не скрываясь, тот сократил дистанцию, переходя на быстрый шаг. Римские улицы петляли, становясь все уже, пока Савиньоль не свернул в узкий полутемный проход между домами, куда собирался повернуть и Джеймс. — Не ходите туда, — отчетливо раздалось у него в ухе. — Налево. Я сейчас выведу вас с другой стороны.  

* * *

  — У меня для вас классический джентльменский набор: пистолет и автомобиль. Ничего оригинального. Джеймс хмыкнул, открывая предложенный серебристый кейс. — Сплошная скука. — Да, новая модель разрывных пуль, какие-то 9 мм. Сенсоры на рукоятке, чтобы вас не пристрелили из вашего собственного оружия, а то, знаете, было бы прискорбно... — Кью взглянул на Джеймса через стол и ввел код на панели ангара, открывая металлическую дверь, за которой скрывался уже знакомый черный автомобиль. — Мы починили то, что вы сломали в прошлый раз. Повторное использование, знаете ли, экологическая повестка. Джеймс с нежностью полюбовался на восстановленную Валькирию Астон Мартин. — А, и еще. — Кью протянул ему ярко-красный леденец в форме сердечка. На пососать. — Спасибо. — Бонд развернул прозрачную обертку и засунул его в рот под паскудную ухмылку Кью.  

* * *

  В Мадриде Джеймсу прислали адрес апартаментов с собственной хорошо оборудованной кухней с туркой и пачкой превосходного кофе на столе. Ив сказала, что это привет от квартирмейстера, и Джеймс сразу вспомнил, как они препирались насчет кофе: Кью говорил, что он жалкий лох (конечно, не такими словами) и пьет кофе в кофейнях, тогда как истинные мэтры варят его в турке самостоятельно. Джеймс возражал, что особой разницы нет, если качество зерна позволяет. Отпивая свежесваренный черный кофе из маленькой синей чашки с блюдцем, он подумал, что в качестве ответного подарка нужно привезти Кью испанский туррон.  

* * *

  Разговор с Мадлен Суонн не задался. Джеймсу нужен был Американец и — что-то еще, чего он никак не мог понять. — Месье, Вам что-нибудь налить? — Водку с мартини, взболтать, но не смешивать. — Простите, но мы не подаем алкоголь. Точно, это же психушка с реабилитацией. Когда-нибудь его засунут в такую же. Джеймсу стало не по себе. — Какое чудесное у вас заведение. — Сделайте ему смузи с сельдереем, — произнес Кью за его спиной, и Джеймс обернулся. — Что это? — Его голос звучал скептично. — Как гаспачо, только в стакане. Кью взобрался на высокий барный табурет. — Привез вам подарок. Джеймс чуть прищурился. Квартирмейстер не должен быть здесь: он вообще не должен покидать страну без сопровождения, и это злило Джеймс. Он старался не показывать своего раздражения, но оно сквозило в мелких движениях пальцев. — Последняя разработка. Милое дополнение к смарт-крови. — Он протянул обычную ручку. Хорошо — дорогую элегантную перьевую ручку. — Немного увеличит вашу регенерацию. Но если вам оторвут голову, это уже не поможет. — Можете посмотреть для меня колечко? Джеймс положил на стол кольцо с осьминогом. — Конечно, — тяжело вздохнул Кью и достал ноутбук. — Какие у вас отношения с тентаклями? — Мне нужен Франц Оберхаузер — до и после смерти. Джеймс смотрел, как сменяются лица на экране ноутбука, стоя у Кью за спиной и прикрывая экран от камер и посторонних взглядов, пока не получил нужный ему результат. Кью раздраженно захлопнул ноутбук. — Хорошего дня, мистер Бонд. Гаспачо в стакане оказался неплох. Джеймс сидел в смузи-баре и наблюдал за Мадлен Суонн. Пока за ней не пришли. Гоняясь по заснеженным горам, он отвлекался на какой-то зуд в мозгах. Одна часть его разума все время была не здесь, не сейчас — в режиме ожидания, и успокоилась, только когда квартирмейстер сообщил, что прибыл в Лондон. Теперь Бонд мог полностью сосредоточиться на работе.  

* * *

  Его золотую надпись — такую проблемную для агента — рассекал шрам, делая выведенное тонким каллиграфическим почерком «Мммммм» почти невидимым. Джеймс уже и забыл об этой насмешке судьбы. Двойной насмешке: первую фразу Кью он услышал в динамике по громкой связи. Он никогда не видел почерка квартирмейстера — тот всегда печатал на компьютере или набирал сообщение на смартфоне. Кью старательно держался от него подальше, словно само присутствие Джеймса было ему некомфортно. И Джеймс уважал это, когда не испытывал яркого желания поддеть Кью. В такие моменты он намеренно подходил слишком близко и с ехидным удовольствием наблюдал, как тот напрягается и цедит сквозь зубы какую-нибудь чертовщину.  

* * *

  Джеймс ломал его игрушки, потому что они помогали ему выживать, и это полностью устраивало Кью. Просто ему нравилось дергать тигра за усы. Это давало нужную дозу адреналина, столь необходимую в работе. Кью был адептом порядка, по крайней мере так, как он его понимал. Джеймс был адептом хаоса, чистого хаоса. Он ненавидел контроль, терпеть не мог операции, координируемые из центра, но с Кью все же не терял динамик и висел на связи. Возможно, потому что Кью был полезен. Первую фразу 007 Кью услышал по громкой связи: «У вас там мозги отсырели?». И где-то через пару фраз Джеймс случайно — ну конечно, случайно — потерял динамик. В тот день Кью был скорее зрителем — стоял с вишневым леденцом в стороне на случай, если им понадобится новый ассистент. Нужно было координировать две пары нулей, и до того момента с этим неплохо справлялись. — Дьявол! — в сердцах воскликнула М. — Если он умрет, никакой панихиды ему не будет! Она выдохнула, приводя нервы в порядок. — Что там с 009?  

* * *

  Свою фразу Кью прятал в рукавах бесформенных свитеров, натягивая их до самых пальцев. Его устраивала его жизнь и то, что он мог вести Джеймса на заданиях. Подпустить его ближе — сгореть. Опять же, 007 был ходячий флирт. Он тщательно оберегал свою личную жизнь, но слухи ползли. И никогда в этих слухах не фигурировали мужчины. — Как вас зовут? — спросил однажды Бонд. Повисла долгая пауза. — Вы знаете мое имя и позывной, а я — лишь одну букву. — Самое время, вас сейчас подстрелят. — Судя по звуку, Бонд менял обойму, пока вокруг свистели пули. — Тем более. Вы позволите мне умереть, не узнав вашего имени? — Скажу, если выберетесь. — Кью быстро печатал, запрашивая у системы планы здания. — Ловлю на слове. Он на мгновение замер и моргнул. Если Бонд когда-нибудь узнает, что все зовут его Джейми... — Ладно.  

* * *

  Поздний вечер окутал Лондон, пробираясь по его улицам легким туманом. Кью зябко кутался в короткое пальто, идя в свете ночных фонарей мимо луж. Возле его дома стояла темная фигура. Он остановился. Увидев его, Бонд улыбнулся. Легко и весело. По его лицу Кью понял, что Бонд его вычислил, как находил все свои цели во время заданий.

The Pierces - We Are Stars (Acoustic Version)