Сознательная ошибка

Гарри молчал. В тишине перелистывал страницы получившегося мемуара. «Он оживает только тогда, когда говорит о себе прошлом. Не в смысле «ностальгирует», как это делают нормальные люди, вспоминая старые фотографии или дурацкие стрижки, а по-настоящему оживает — будто все эти двадцать лет были чем-то вроде затянувшейся рекламной паузы, которую он терпел исключительно потому, что был уверен: основное действие вот-вот продолжится.» — Какого черта…, — прошептал Поттер. Ему действительно было страшно читать каждую главу. О том, сколько кубков он выигрывал на квиддиче, и как сильно всё поменялось, когда бросил спорт и попробовал себя в новой сфере деятельности — Гарри мечтал стать мракоборцем, но не ожидал такой чудовищной бюрократии. «Главная проблема Гарри Поттера по его собственным словам в том, что он слишком долго смотрел в зеркало Еиналеж и так и не научился отличать надежду от контроля. Людям вообще нравится думать, что если они достаточно сильно чего-то хотят, то желание автоматически превращается в план или хотя бы в объяснение, почему всё до сих пор не развалилось окончательно. Его кабинет выглядел так, будто в нём годами никто не жил по-настоящему. Когда я зашел внутрь, пыль поднялась в воздух так резко, что я чихнул. И самое печальное в этом было то, что беспорядок не казался следствием нехватки времени. Скорее, он выглядел как вещь, которую человек оставляет нетронутой специально, потому что тогда можно продолжать делать вид, будто всё ещё слишком сложно, чтобы начать разбираться в проблемах.» Гарри поднимается на крышу, перешагивая через две ступеньки. Он знает точно — Том прячется там от назойливых родственников, оккупировавших первый этаж дома. Вспотевшие ладони слегка трясет, а в груди застыл давящим льдом гнев, начинающий плавиться от раздражения и разочарования в самом себе. — Перепиши, — первое, что он произносит, видя Реддла, облокотившегося на перила. Тот поворачивается на дрожащий голос. На его лице проступает неверящая, ошеломленная улыбка. — Я сделал свою работу хорошо. Тебя полюбят, Гарри, будь уверен. — Как можно полюбить неудачника из твоей книги? Она не имеет ничего общего с реальностью, — Гарри стоит огромных усилий не перейти на крик, — я нанял тебя, чтобы ты помог с мемуарами, написал историю, которая понравится людям. Но что я вижу? Он открывает книгу на случайной странице и зачитывает вслух: «Рассказывая про каждый свой матч, Гарри постоянно крутил кольцо на указательном пальце, машинально и нервно, будто боялся, что оно исчезнет. Затем стал делиться стоимостью стола и картин. Видя это, я стал размышлять, откуда такая тяга к материализму? Люди, выросшие без ощущения, что хоть что-то в их жизни принадлежит им по-настоящему, часто становятся очень чувствительны к вещам, потому что они хотя бы не уходят сами. Возможно, после детства, проведённого в чулане, Гарри Поттеру всё ещё проще измерять безопасность в галлеонах.» Качает головой, сжимая рукопись до побеления ногтей: — Переписывай. Том складывает руки на груди, в глазах недобрый блеск. — Каждое слово в этой книге правдиво и показывает тебя настоящего. Я профессионал своего дела. Люди не любят идеальных знаменитостей, им намного проще ассоциировать себя с тем, кто прошел через многое, но всё ещё остался человеком. Нервно сжимая переносицу, Поттер отдает рукопись Реддлу, а точнее, практически впихивает ему в руки. — Кажется, ты не понимаешь. Я твой начальник и сейчас делаю выговор. — голос отдает сталью. Том прикусывает нижнюю губу, чтобы не ляпнуть лишнего. — Либо ты переписываешь, либо я нанимаю другого биографа. Третьего не дано. Гарри разворачивается со стремительностью стрелы и идет по направлению к выходу. Стоит ему дотронуться до ручки — и сзади слышится разочарованное: — Идиот. Поттер мгновенно реагирует. Достает палочку. — Повтори. — Гарри Поттер, ты непроходимый идиот, — закипает Том. Глаза отливают красным. — Я тебя увольняю. — Сейчас разрыдаюсь от горя. — Писать невероятно легко. С этим справляются даже маленькие дети. Я сам напишу мемуары. Делаешь вид, что это сложно, просто чтобы чувствовать собственную значимость. — Ты хоть пробовал написать текст длиннее ста слов? — Возможно. — Это значит «нет». Пальцы Тома сжимают локти слишком крепко. — Почему тебя так сильно волнует мнение незнакомых людей, ты когда-нибудь задумывался? — произносит Реддл, делает шаг вперед, — Тем более, если они будут любить нереалистичную версию тебя. Еще немного — и у Гарри заскрипят зубы. Он осознаёт, что может уйти в любой момент, но его словно что-то держит на этой крыше, заставляет отвечать, доказывать собственную правоту. — Потому что это моя работа. — Всего лишь оправдание. — В твоих глазах все выглядят такими жалкими, да? — Гарри ухмыляется, а во взгляде отражается боль, — Только ты один можешь судить других. Непогрешимый Том Реддл, работающий для «Ежедневного Пророка» и роющийся в грязном белье тех, кто чего-то добился в жизни. Реддл медленно закрывает глаза. — Ты не прав. — В чем именно? В твоем роде деятельности? Или в том, что я твой начальник? — В том, что тебя настоящего никто не сможет полюбить. Поттер замолкает. Ждет продолжение — что именно имел в виду Том. Но тот молчит, упрямо и беспощадно. Молчание ощущается хуже пощечины. — Все, с кем я вступал в отношения, убегали в страхе через неделю, потому что я пью огневиски, пытаясь заглушить эту раздражающую пустоту. Мемуары должны были исправить ситуацию, а не усугубить ее. — Книга — не лечебное зелье, — парирует Реддл, подходит еще ближе на шаг, — я не хочу тебя спасать, ты должен справиться сам. Кроме тебя никто твою жизнь починить не сможет, но это не отменяет факта наличия чувств у других людей. — Неужели? — спрашивает Поттер с сарказмом. Последняя девушка, Джинни Уизли, дала ему пощечину и назвала токсичной сволочью. — Я не убегу через неделю, — тихо сообщает Том. Осторожно берет чужую руку в свою. Проводит большим пальцем по линии жизни. И Гарри хочется себя убить за это непрошенное ощущение удовлетворенности, разрастающееся в груди подобно ветвистому дереву. Он обычно не доверяет никому, но почему-то именно Тому — да. Поэтому получившаяся работа оказалась настолько болезненной. — Теперь опозоришься, если убежишь. — Не убегу, — повторяет Реддл. Дотрагивается губами до его запястья лишь единожды, и Поттер ощущает, как горит его кожа в месте поцелуя. Опасно влюбляться, еще более опасно раскрывать душу. Гарри впервые в жизни хочет сознательно ошибиться. Именно поэтому сегодня ночью будут задернуты шторы и выгнаны все напористые родственники Тома к чертовой матери.