Часть 1
25 мая 2026 г., 00:00
Саурон задумчиво выводил пальцем на пыльном столе узорчик. В таверне было пусто и довольно скучно. Собутыльники Саурона разошлись по комнатам, кто-то и вовсе вернулся домой.
В пыли вырисовывался недовольный заспанным глаз в ареоле длинных ресниц. Саурон подумал и исправил круглый зрачок на вертикальный, как у кошки. Потом подумал еще и дорисовал его до песочных часиков с тонкой талией.
Трактирщика нигде не было — по правде сказать, Саурон не смог вспомнить был ли он вчера, — поэтому майя сам нашел кувшин, полный чего-то годного для питья, и бокал.
Со второго этажа спустился эльф-волшебник, у которого, насколько напомнил Саурон, было длинное имя, начинающееся на «Да». Саурон не любил эльфов с тех пор, как они свергли его с трона. В той банде их было трое: Гилгалад, Элронд и Кирдан корабел, мало того, они привели еще двоих союзных людей: Исильдура и Элендила.
Эта мысль причиняла боль и вызывала из глубин черной души волну праведного гнева. Саурон поспешил поделиться мудростью веков с подошедшим Да…как-то там.
— Когда тебя идут бить впятером, лучше сбеги.
Да…как-то там не оценил. Он посмотрел на Саурона презрительно и недоуменно. Саурон тут же вспомнил этот презрительный взгляд. Да…как-то там был учеником Рейстлина и копировал драгоценного «шалафи» во всем.
«Зазнайка», — решил Саурон.
Впрочем, ему было слишком скучно сидеть одному, поэтому несносный характер эльфа можно было снести. В конце концов, а у кого из злодеев был хороший характер?
— А тебя как победили, как там тебя? — спросил Саурон, ленивым жестом приглашая эльфа к себе и подвигая ему чистый стакан и графин с чем-то пригодным для питья.
— Даламар, — представился эльф.
Он понюхал графин, поморщился и отодвинул его обратно.
— И меня никто не побеждал. Я вообще…хм…с завидной регулярностью на стороне сил Света.
Саурон презрительно хмыкнул. От эльфа не следовало иного ожидать.
— А меня вот, — не без тени высокомерия (он-то был правильным, можно сказать, традиционным суперзлодеем) начал рассказывать Саурон, — победили моим же оружием. Было у меня колечко, в котором хранилась сила и смерть моя. Его сбросили в огненную гору.
— Ты лич? — заинтересовался Даламар.
— Смотря кого считать личами.
— Смерть в артефакте — типичный лич. Вчера тут был такой же…урод без носа, бледный, как смерть, похож на змею.
Даламар щелкнул пальцами, но это не помогло ему вспомнить имя.
— Воландеморт? — подсказал Саурон.
— Да.
— Я не такой. Я вообще не человек.
— Я тоже, строго говоря, не человек.
— Я не о том. Я майя — полубожество, маг.
— Я, допустим, тоже маг.
— Ты чего добиваешься, зараза ушастая? — вспылил Саурон.
Даламар пожал плечами и зевнул. Саурон некоторое время молчал, но потом продолжил. Ему было скучно, а выговориться можно было только перед зазнавшимся эльфом.
— Так вот. Слушай и учись на ошибках старших: всегда внимательно следи за всеми артефактами, особенно за теми, в которых твоя жизненная сила.
— Это-то понятно. Нашего Фистандантилуса шалафи тоже также победил.
— Кто-то такой Фистандантилус?
— Лич. Был у него Кровавый камень Фистандантилуса. Не то чтобы филактерия, но с его помощью он нецензурно долго продлевал свою жизнь.
— И как же? Рейстлин сбросил камень в огненную гору?
— Скорее огненную гору в камень. Только не Рейстлин, а наши боги добра.
— Серьезное заявления. А учитель твой тут при чем?
— Он выкрал Кровавый камень и с его помощью высосал жизнь из Фистандантилуса.
— Сволочь твой учитель, так ему и передай. Ведет себя, как супергерой, тьфу!
— Хорошо, передам, — без особого энтузиазма согласился Даламар.
— Может вам манифест написать: «Клише суперзлодея. Как не надо себя вести»? — поинтересовался саркастичный голос за спиной Даламара.
Эльф подпрыгнул вместе со стулом.
— Шалафи?
Рейстлин зевнул, прикрыв рот изящной золотой рукой. Его лицо выражало презрительное безразличие ко всему окружающему, в том числе и к ученику.
— А это идея, маг! — обрадовался Саурон.
***
Рейстлин растопил камин заклинанием и сел, вплотную придвинувшись к огню. Даламар и Саурон где-то достали пергамент и чернила и теперь, увлеченно переругиваясь, писали «Манифест суперзлодея». В злодейской таверне было тепло и уютно, а Рейстлин очень давно не чувствовал себя среди своих. Тут никто не осуждал его амбиций. Поражения считалось органичной частью истории. Никто не пытался переубедить его в отношении любви, дружбы, верности, преданности. Рейстлин больше не чувствовал себя не таким, как все, — белой вороной. Он не завидовал, не ревновал. Он просто сидел у огня и пил чай, подслушивая разговор учеников. — Суперзлодеи — дурацкое название, — тихо, будто обращаясь к пламени в камине, — сказал Рейстлин, однако с другой стороны комнаты его прекрасно услышали. Даламар на некоторое время задумался. — На просто злодея я не согласен, — сообщил Саурон. — Да и Палпатин тогда не подпишется, и другие… — «Манифест негодяя», — предложил Даламар, неуверенно. — Это просто оскорбительно. — Служителя зла? — Я никому не служу. — Просто зла? — Излишне абстрактно. — Темных сил? Черного властелина? Нет, тогда уже мне не подходит. — Мне нравится «Манифест Черного властелина», — одобрил Саурон. — Лучше темного, — сказал Рейстлин. На протяжении дискуссии он молчал, но теперь с ним все согласились. — Итак, — провозгласил Даламар, — «Манифест Темного Властелина». Я, конечно, не властелин, но это только пока. Рейстлин хмыкнул: — Конечно, ученик.***
— Чем это вы тут занимаетесь? — поинтересовался Палпатин, спускаясь в общий зал. Даламар с Сауроном вопроса не услышали, так как были заняты важным делом. Даламар отпихивал чернильницу от себя, в то время как Саурон пытался впихнуть пузырек ему в руки. — Сам пиши, я в писцы не подавался! — протестовал эльф. — У тебя почерк разборчивее, значит ты обязан записывать. — Я мозгами привык работать, а не руками! Рейстлин, с кривой улыбкой наблюдавший за представлением, повернулся к Палпатину: — А сам как думаешь? — Думаю, они пишут кляуз. — Отнюдь. «Манифест Темного Властелина». — Сильно. И много уже написали? — Название. Палпатин тяжело вздохнул. — И ты с этим не можешь ничего сделать? — Могу, но зачем? — Молодежь, — проворчал Палпатин и пошел разбираться с учениками. — Так! Писать будет Даламар. — Почему я? — запротестовал эльф. Он повернулся за поддержкой к шалафи, но Рейстлин только кивнул: подчиняйся, мол. — Ладно, так уж и быть. — А теперь пиши: пункт первый: никогда не доверяй ученикам. — Эй! — хором возмутились Даламар и Саурон. Даламар обернулся к Рейстлину: — И вы тоже мне не доверяете? — Я же не идиот. — Что я сделал-то? — Подумай хорошенько. — Если вы про тот случай с живчиками, то они сами в бассейн свалились. И ваших кроликов я в глаза не видел, ни то что трогал. — Ты шпионил на Конклав. А теперь поподробнее про моих кроликов. Что ты с ними сделал, сволочь остроухая? Даламар побледнел и начал сползать со стула, видимо желая провалиться сквозь пол. Точнее, протечь. — Так! — повысил голос Палпатин, — Прекратить препирательства. Даламар сядь и пиши. Пункт второй: любовь — слабость. — Почему? — спросил Даламар, вспоминая Китиару и Иенну. Для владыки любовь Это западня. Чтобы власть отнять, Чтоб сломить меня… — Шалафи, вы умеете петь? — у Даламара глаза на лоб полезли. — А я почему не знал? Шалафи? Рейстлин кокетливо убрал кудрявую прядку за ухо. — Если хочешь наглядный пример, Даламар, можем позвать Клода Фролло, он объяснит, почему влюбляться идея глупая и разрушительная для личности. — Пункт третий: (ты пиши, эльф, пиши), — подключился Саурон, — артефакты могучей магической силы нужно надежно прятать, а лучше вообще не создавать. — Голова! — одобрил Палпатин. Рейстлин из своего угла презрительно фыркнул: — Артефакты для слабаков. — Конечно, — поддержал его Палпатин, — Кстати, можно посмотреть твой посох? — Руки убрал! — взвился Рейстлин, крепче вцепившись в посох. На кончиках пальцев заискрили молнии. — Двойные стандарты это плохо, но двойные стандарты это хорошо, — басом захихикал Саурон. — Пункт четвертый: учите свои легионы тьмы метко стрелять, — в комнату вошел Дарт Вейдер. — Что ж ты их не учил тогда? — поинтересовался Палпатин. — Не моя компетенция. К тому же мой 501 всегда метко стрелял. А я говорил, что клонов нельзя было снимать с производства. — А у меня вообще не было легионов тьмы. Я все сам, — задумчиво сообщил Рейстлин. — А мои и так меткие. Боромира смелого война пристрелили. Он был похож на игольницу. Фарамира подстрелили. И вообще. — А проиграл почему? — Потому что нужно монополию на магию делать. Рейстлин язвительно рассмеялся. — Такхизис хотела. Мы ее за это как раз и пришили. Ну как мы? Я. — От скромности не умрешь. — Не умру, — согласился Рейстлин. — Пункт пятый: следите за своими детьми, — продиктовал Дарт Вейдер. — Даламар, как там моя Аша? — поинтересовался Рейстлин. Эльф взвыл. — Мы же поняли, что она вам не дочь! — Почти как дочь. — Вы даже эту девчонку больше меня любите! — А ну цыц! — повысил голос Палпатин, — что я говорил про любовь! Довольная (как у кота, сожравшего банку масла с хозяйского стола, а теперь спрятавшийся у ласкающей его дочки хозяина и нагло взирающего на всех домочадцев) ухмылка Рейстлина ясно говорила, что он попросту издевался над Даламаром. Дверь таверны распахнулась. Вошел привлекательный молодой человек — брюнет в зеленом плаще и рогатом шлеме, с посохом в руке и ехидной ухмылкой на лице. — Я Локи, сын Одина, принц Асгарда! — провозгласил Локи, — а это что за место? — Добро пожаловать в Злодейскую таверну, — поприветствовал новенького Палпатин. — Вопрос на засыпку. Как ты проиграл? Что бы ты посоветовал начинающему темному властелину на основе своего опыта? — Избавляйтесь от братьев сразу. И никогда не любите. — Воистину, — печально вздохнул Рейстлин. — У тебя есть брат? — Угу, и сестра. В глазах Локи вспыхнул зеленый огонек понимания. Он подошел ближе, магией подтащил кресло к креслу Рейстлина. — У меня тоже. Правда, сестра собиралась меня убить… — Понимаю. — А брат редкостный идиот, но его все любят? — Да. Носит красный плащ и шлем с крылышками. — Откуда? — Карамон. — Тор. Ты ведь тоже маг? — Да. — Ты выступал на стороне условно добрых? — Да. Правда меня, Хитрюгу, там никто не любил. — И меня! — Кстати, твой посох. Он магический? — А то!***
Палпатин и остальные оставили магов, нашедших друг в друге ментальный близнецов, узнавать друг друга получше. — Почему так получается, что героя любовь делает сильнее, а нас наоборот? — А, боги его знают. — Ну если боги знают, я спрошу у Шалафи и этого второго. А Саурон позовет Мелькора! — Это было образное выражение. Просто кто победил, тот и герой, что тут непонятного! На это не повлияет ни твое отношение к любви и друзьям, ни твой моральный компас. Только победа или поражение. Вот твой Шалафи? Он тут с нами, но скажи честно: кто-то считает его злодеем? — Нет. — А ведь он эгоист и братоубийца. — Ой, да мало ли... Нет, Палпатин, его действия можно объяснить, все. Он не злодей. — Лорд Вейдер, а ты считаешь себя злодеем? — Ты неправильно формулируешь вопрос. Мы все не считаем себя героями. Но вот другие. — Лорд Вейдер — злодей. Это факт неоспоримый. Он покалечил сына, взорвал планету, боролся с повстанцами, которые бились за свободу. — Сидиус, ты на чьей стороне? — вспылил Вейдер. — На стороне логики. — Альдераан взорвал Таркин. Сын пытался меня убить. Повстанцы — террористы. — Что и требовалось доказать. — Ладно, я тебя понял, — кивнул Даламар. — Добро всегда побеждает, потому что, кто победил, тот и добрый. — Смекаешь! Это сказал уже вошедший нетвердой походкой пират в треуголке, с компасом в одной руке и бутылкой рома в другой. — Джек Воробей? Ты тут что забыл? — Капитан. Капитан Джек Воробей! Там открыли бар для антигероев. Мне кажется, большая часть из вас должна последовать туда со мной. Остальные могут устроить честную поножовщину. Рейстлин и Локи (они успели неплохо спеться), ревнивый Даламар плелся следом, Клод Фролло и Гренгуар, Северус (Воландеморту он сказал, что будет шпионить за антигероями) вышли из таверны. Локи задержался в дверях и резюмировал манифест Темного Властелина. — Просто будьте собой: они уже вас любят. — Кто? — Что?
