А тёплым майским днём...

      Тьма. В глубине будто чёрная дыра, затягивающая в себя всё вокруг. Вспышка, ещё одна. Уилл жмурится и снова распахивает глаза. Всё также темно, но теперь вокруг вырисовываются силуэты деревьев. Густые стволы извиваются и стремятся куда-то вверх, скрещиваясь и сплетаясь друг с другом. Растут по кругу, словно единый организм, в непрерывном симбиозе, связи, что удерживает их под землёй и не даёт окончательно затерять свою макушку в небе, в котором такая же беспросветная тьма.       Снова яркая белая вспышка неприятно бьёт по глазам, и Грэм прикрывает их рукой. Движения скованные, заторможенные. Он словно во сне, в очень реалистичном и в то же время мутном сне, будто его кто-то окунул под воду. Он ощущает эту темноту вокруг, чувствует её самыми кончиками пальцев, каждой клеткой тела. Вдыхает её липкий запах и смотрит в самую даль. Туда, где нет ничего.       Он осторожно делает шаг. Ещё один медленный и очень тяжёлый шаг. Тело не слушается, создаётся ощущение, что от отдачи команды мозгом до выполнения её ногами проходит целая вечность. Ступни вязнут в грязи, липкой и хлюпкой, он словно шагает по болоту. Вниз не смотрит, потому что знает: там тоже тьма. Уилл аккуратно переставляет конечности и идёт в самую глубь этой пустоты. Краем глаза всё также видит деревья и почти уверен, что подними он голову выше и увидел бы, что шагает под крышей огромной клетки из крон старых растений.       До ушей доносится тихое уханье совы, но мужчина не может понять, звучит это из леса или прямиком из его мозга. Грэм вообще старается не задаваться вопросом, где он сейчас: во сне или реальности, галлюцинации или приступе, лесу или иллюзии леса.       Он просто идёт.       Мелькающие обрывки света перед глазами сильно мешают и ФБРовцу приходится махать головой и часто моргать, чтобы окончательно не потерять контроль над телом и не споткнуться о длинные корни под ним. Темнота душит и захватывает его, притягивает к себе своими щупальцами. Его будто обнимает и подталкивает к себе всё ближе огромное существо, у которого вместо тела просто сгустки черноты.       Проходит час, два, три. Уилл не знает, со временем он давно не в ладах, но когда выходит на крохотную полянку и утопает ногами в мокрой траве, тело давно окоченело от холода, а колени болят и трясутся. Его ослепляет очередной яркий луч, но в этот раз он не пропадает через секунду. Мужчина задирает голову и видит огромную, идеально белую луну прямо над ним. Её свет притягивает и манит, и Грэм на мгновение забывает как дышать. Он просто стоит и пялится на яркий фонарь в ночном небе, словно мотылёк, замеревший перед электрической лампочкой...       Дует сильный ветер и совсем рядом с Уиллом раздаётся тихий хруст. Как будто волк, наблюдающий за косулей, случайно наступил на ветку, за мгновение до смертельного прыжка. Грэм опускает голову и прямо перед собой видит того, кого осознанно избегал столько времени. И к кому сейчас сам же намеренно пришёл. Вендиго. Огромный чёрный монстр, лицо которого мужчина теперь прекрасно узнавал, стоял, спрятавшись в высокой траве и неотрывно смотрел прямо в душу своими белыми глазами.       Ганнибал слегка пригнулся, чтобы спрятать ноги, но в остальном был прекрасно виден из своего "укрытия". Огромные развесистые рога в темноте казались ветками деревьев. Уилл судорожно делает вдох. Он не должен бояться. Лектер уже давно за решёткой, а это просто обычный сон. Сейчас он подскочит на кровати из-за кошмара, и всё это прекратится. Но проходит уйма времени, а гигантский олень всё также стоит и смотрит на него.       Уилл не может двинуться. Липкая грязь полностью затянула его ноги, а воздух сжался настолько, что каждый вдох давался с трудом. Вокруг царила полная тишина и единственное, что мог по-настоящему ощущать Грэм — взгляд огромного монстра на себе.       “Уилл... Уилл, пожалуйста. Ты был прав, слышишь? Ты был прав”. Его словно насквозь пробивает током. Трава бесшумно колышится, и Вендиго приближается к нему. Переступает через камни и огромные заросли, выпрямляется во весь рост и легко идёт, словно плывя над землёй. А Уилл не может даже вскрикнуть. Весь его контроль над собой, все его убеждения просто рушатся как волна об скалы, когда он слышит этот голос. Беверли. Его дорогая Беверли Катц, которая поверила ему, поверила в него и добровольно полезла в логово к этому чудовищу, не сумев оттуда выбраться. Беверли, которая мило улыбалась и привозила дешёвую пиццу к нему домой, а после стояла распиленная по частям и запертая между кусками стёкол, словно чучело птицы в музее. Её голос сейчас звучал эхом по всему лесу и оддавался звоном в ушах Уилла, колоколом окружая и захлёстывая его с головой.       А Ганнибал был всё ближе. Он медленно подступал и молчал, предоставляя Грэма на растерзание самому себе. Просто наблюдая и ликуя, как он, запертый в ужасе собственных воспоминаний, не может даже оттолкнуть его, когда он был уже совсем рядом.       “Ступай, Уилл. Ты можешь вернуться домой, если в этом есть смысл. В этом есть смысл?”.       Он сидит за столом, прямо перед Ганнибалом в его истинном, чудовищном обличии. Этот кошмар он уже видел, но сейчас, когда его собственная голова породила такой крючок из прошлого, Уиллу действительно было страшно. Он виноват. И сколько бы он не прощал Ганнибала, сколько бы не избегал, не ловил и не пытал его в своих самых скрытых фантазиях, его собственная вина всегда будет висеть на нём. По щекам начинают течь солёные слёзы, а глаза застилает густая пелена. Продолжая слышать её голос ото всюду, Уилл опускает голову и еле слышно шепчет: - Если честно, то в жизни мне повезло лишь однажды: когда я встретил вас — моих друзей.       Он поднимает голову и, взглянув на Алану, Джимми и Беверли, приступает к трапезе.