Крылья из серого пепла

На третий день Эн заметил первую странность. Они сидели в лагере после тренировки. «Узи» пила охлаждающую жидкость, Ви молча точила когти в углу, а Эн рассказывал какую-то историю про старые времена — про то, как они с Ви впервые попали на эту планету, как бродили среди руин, как учились охотиться. — ...и тогда Ви сказала: «Эн, если ты сейчас же не закроешь люк, я засуну тебя в него головой вперёд». — Эн рассмеялся. — А я ответил... Он запнулся. Потому что «Узи» не смеялась. Она улыбалась — но улыбка была не той. Она была шире обычного. Напряжённее. И уголки её губ подрагивали, будто она сдерживала что-то большее. — Узи? — позвал Эн. — Ты в порядке? Син-Узи моргнула. Улыбка стала нормальной — той самой, узиной, с лёгкой кривизной. — А? Да, всё отлично. Просто задумалась. Эн кивнул, но внутри у него засела маленькая, острая заноза. «Странно», — подумал он. В углу Ви отложила точильный камень и посмотрела на «Узи» долгим, изучающим взглядом. Она ничего не сказала. Они тренировались вчетвером — к ним присоединились Тэд и Лиззи, которые пришли «проверить, не превратилась ли Узи в монстра окончательно». Лиззи нервничала и постоянно пряталась за спину Тэда, а Тэд сжимал бейсбольную биту (новую, старую он потерял в прошлой схватке). — Слушайте, — сказал Тэд, глядя, как «Узи» выполняет серию воздушных манёвров. — Она летает... жутковато. Слишком хорошо. — Это называется прогресс, — отрезал Эн. — Не все должны быть неуклюжими, как ты с битой. — А вот и нет, — обиделась Лиззи. — Тэд очень даже ловкий. Он в прошлый раз попал прямо в голову! — И чуть не убил Узи, — мрачно добавила Ви, которая стояла чуть поодаль, скрестив руки. Тэд замолчал. Он помнил. Он не хотел в неё попасть — просто испугался. Но факт оставался фактом: его удар помог. Или навредил? Он до сих пор не понял. Син-Узи приземлилась. Крылья сложились за спиной с тихим щелчком. Она повернулась к группе и... Улыбнулась. Не так, как улыбалась Узи. Эта улыбка была медленной. Растягивающейся. Сначала поднялся правый уголок губ, потом левый — слишком плавно, слишком осознанно. И когда улыбка достигла своего пика, она стала... шире. Намного шире, чем позволяли сочленения лица обычного дрона. Лиззи ахнула и отступила на шаг. — Узи... у тебя лицо... странное... Син-Узи моргнула. Улыбка исчезла, сменившись обычным выражением. — Просто радуюсь, что получилось, — сказала она голосом Узи. Но в голосе, на самом дне, прозвучало эхо — низкое, монотонное, чужое. Тэд перехватил биту поудобнее. — Эн, — тихо сказал он. — С ней что-то не так. — Всё нормально, — ответил Эн, но его голос дрогнул. Ви ничего не сказала. Она просто смотрела. И ждала. Ночью в бункере было тихо. Хан уснул за своим верстаком, уронив голову на чертежи. В коридорах не было ни души — все рабочие дроны отключились на цикл подзарядки. Син-Узи не спала. Она сидела на своей койке, выпрямившись, как статуя. Глаза её были открыты, но они не смотрели — они светились. Фиолетовый сменился жёлтым, потом снова фиолетовым, потом желтый — пульсирующий, нестабильный свет. Внутри, в темнице, настоящая Узи смотрела на это своими глазами — чужими теперь — и чувствовала, как её собственное сознание начинает... растворяться. «Ты слабеешь, — прошептала Син. Не вслух — мысленно, прямо в разум Узи. — Я чувствую это. Твои барьеры падают. Скоро ты перестанешь сопротивляться. Скоро ты станешь мной». — Нет, — прошептала настоящая Узи. Но её губы не шевелились. Она не могла даже этого. «Ты уже почти не здесь, — продолжала Син. — Твои мысли путаются. Твои воспоминания становятся моими. А мои — твоими. Разве это не прекрасно? Мы станем единым целым. Идеальным. Вечным». Узи хотела закричать. Но вместо этого её губы — губы Син — растянулись в улыбке. Той самой. На пол лица. Безумной. Син-Узи встала с койки и подошла к зеркалу. В отражении на неё смотрело существо с глазами-безднами и ртом, разрезавшим лицо пополам. — Здравствуй, красавица, — прошептала Син голосом, в котором не осталось ничего от Узи. — Соскучилась? Она провела пальцем по стеклу, оставляя багровый след. — Ещё немного. Ещё пара дней. И я выйду на свет. По-настоящему Эн заметил вторую странность, когда «Узи» взяла банку с охлаждающей жидкостью. Её пальцы дрожали. Не так, как дрожала настоящая Узи — нервно, мелко, от напряжения. Нет. Эти пальцы дрожали, потому что Син пыталась контролировать дрожь, пыталась подавить её, и от этого борьбы мышцы дёргались в неестественном ритме. — Узи, — сказал Эн, беря её за руку. — Ты дрожишь. — Всё нормально, — быстро сказала Син-Узи. — Просто устала. Но Эн не отпустил её руку. Он посмотрел на её пальцы — на то, как неестественно они были выпрямлены, как идеально ровно лежали на банке. — Ты никогда не держишь банку так, — тихо сказал он. — Ты всегда обхватываешь её всей ладонью. Как будто боишься уронить. Син-Узи замерла. На долю секунды её лицо стало пустым — абсолютно пустым, без единой эмоции. А потом она улыбнулась. И эта улыбка была идеальной копией улыбки Узи. — Я просто экспериментирую с хватом, — сказала она. — Техника, знаешь ли. Эн отпустил её руку, но не отвел взгляда. — Ладно, — сказал он. — Ладно. Он отошёл к Ви, которая стояла у стены ангара, и прошептал: — Ты была права. Что-то не так. — Я знаю, — так же тихо ответила Ви. — Вопрос не в том, что не так. Вопрос в том, кто сейчас в этом теле. Они оба посмотрели на «Узи», которая стояла у стола, неестественно прямо, и смотрела в одну точку. И в этот момент — только на секунду — её губы снова растянулись в ту самую улыбку. Широкую. Безумную. Страшную. А потом она заметила, что они смотрят, и улыбка исчезла. Но было поздно. Эн видел. Ви видела. И мир вокруг стал немного холоднее. В ту ночь Эн не спал. Он сидел на крыше ангара, смотрел на бесконечное серое небо и прокручивал в голове последние дни. Улыбки. Движения. Голос. «Син», — подумал он. — «Она всё ещё здесь. Она в Узи». Он вспомнил битву, вспомнил, как Син вселилась в Узи в первый раз. Тогда это было очевидно — багровые глаза, искажённое лицо, чужой голос. Но теперь... Теперь она научилась прятаться. Научилась копировать. Научилась ждать. И это было страшнее, чем открытое безумие. Внизу, в ангаре, Ви тоже не спала. Она настраивала оружие — раскладывала на столе ножи, клинки, метательные диски. Проверяла каждое лезвие, каждый механизм. — Ты собираешься её убить? — спросил Эн, спускаясь. — Я собираюсь быть готовой, — ответила Ви, не поднимая головы. — Если Син полностью захватит Узи... если мы не сможем её вернуть... — Мы вернём, — твёрдо сказал Эн. — Мы не знаем как, — Ви подняла голову, и её глаза горели холодным огнём. — Син — это программа. Вирус. Она не выходит добровольно. Единственный способ изгнать её — уничтожить носителя. — Или уничтожить солвер, — возразил Эн. — Уничтожить солвер — убить Узи, — отрезала Ви. — Они связаны. Ты же знаешь. Эн замолчал. А в бункере, в маленькой тесной комнате, Син-Узи сидела на койке и улыбалась в темноту. Улыбалась той самой улыбкой — на пол лица, с глазами-безднами. — Скоро, — прошептала она голосом, в котором Син и Узи слились в один жуткий дуэт. — Скоро вы узнаете, кто я на самом деле. И в глубине этого шёпота, совсем тихо, прозвучал другой голос — слабый, умирающий: «Помогите... кто-нибудь... помогите...» Но никто не услышал