Свобода жизни

***

      Темнота с головой накрыла его. И эта тьма причиняла сплошную боль, которая давила на все тело, не давая пошевелиться.       Он находился...       В пустоте?       Редкие драгоценные камни вспыхнули, переливаясь разными цветами.       «Звёзды. Это звёзды.»       Полюбоваться ими не выходит, боль не утихает. Наоборот, она начинала возрастать.       Свет звезд также приближался, ослепляя. Не в силах что-то увидеть, он закрывает глаза. Неожиданное прикосновения к телу парализовало на месте. Его обняли знакомые теплые руки. Всплывшие старые воспоминания о детстве обжигают грудь.       "Мама? Ты вернулась, мама?"       Боль плавно начала уходить. Как в далеком детстве, когда он был маленьким и любопытным ребёнком.       — Дитя... Прости меня, моя маленькая звезда.       Резко все меняется.       Ощущение свободного падения не передать словами. Секунда и он парит, наслаждаясь этим.       Вместо мрака и боли, Сиэль оказывается на поляне (та самая, которую он пытался забыть). Он снова маленький, а мама... А мама сильнее всех в мире.       Её голос, словно колокольчики в майское утро, звенел в тишине       — Ах, дорогой? Ты идешь пить чай? Я приготовила для тебя твой любимый пирог.       Пытаясь продлить это чужное мгновение, Сиэль с прикрытыми глазами идет на звук. Зачем ему видеть, когда он все помнит? Помнит, что слева от него находится причудливый фонтан с одиноким лебедем во главе, но его разрушили в начале войны, чуть впереди, справа, то самое дерево, которое он столько раз порывался срубить, но не сумел подойти ближе даже на сантиметр. А ведь оно было самым любимым у мамы... После её смерти, он часами наблюдал за шелестом красных листочков.       Она была бы разочарована им.       — Малыш?       Печальный голос матери разрезал тишину.       Его неожиданно подхватили на руки и обняли. Словно он снова маленький, снова бежит к любимой маме за защитой.       Это было так тепло. Он давно это не ощущал.       — Знай, что я очень сильно тебя люблю и всегда буду оберегать, - Сиэль не вслушивался, он знал, что говорит ему женщина. Трогая ее мягкие волосы, он приоткрыл глаза. Белые, словно сладкая вата, волосы без примесей показались ему знакомыми.       Это была не его мама? Кто это?       — Тебе необходимо проснуться. Тебе будет больно, но, обещаю, это недолго.       Лениво шевеля пальцами, Сиэль не мог понять: зачем? Зачем ему давать вторые шансы, обещать невиданное? Неужели им, Богам, так скучно живется, что они так издеваются над ним. Но больше печалило, что и прекрасная девушка из его сна делала ему боль.       Весь мир начал рушиться, а сам Сиэль постепенно исчезать.       Последнее, что он видел, была повязка на глазах у девушки и следы кровавых слез на щеках.       Почему так больно?

***

      Ледяной воды явно не жалеют. Сиель открывает глаза с резким вздохом. Это... был сон? Вероятно. Хотя... Наверное он продолжается. Иначе как он объяснит, что лежит не на кровати, а на каких-то камнях, едва прикрытых соломой. Руки, связанные за спиной, ныли. В голове звенело.       — Господин, он очнулся, - мимо лица Сиеля прошли кожаные сапоги.       — Прекрасно, - рядом оказались лакированные туфли.       Его дёрнули, поднимая вверх. Чужая рука сдавила подбородок. Они наконец встретились взглядами.       — Как же я рад нашей встрече, - мужчина оскалился.       — А ты кто?       Повисла тишина. Сиель смотрел и, с неким принятием, осознавал своё положение. Воспоминания возвращались рывками и они не радовали. По итогу, он без понятия где он, с кем он и что с ним собираются делать. Незавидное положение конечно. Он бы даже сказал хреновое.       Стоит ли упомянуть, что больше он волновался не за себя, а за своих детей? Он не хотел бы, чтобы они чувствовали себя брошенными (как он себя продолжает чувствовать).       И существовала другая проблема, он невольно сглотнул. Но, пожалуй, Сиэль не будет об этом думать. Забудем. Тем более когда перед ним была более существенная угроза.       Венион Стен, он же Веник в простонародье, славился своими пытками. И раз ему попался подобный экземпляр, он не откажется пообедать чуть раньше...

***

      Кандалы при каждом движении сдирали кожу. Хотелось защипеть или обругать Вениона на чем свет стоит, но он лишь сжимал губы.       Каждое слово и каждый крик для этого подонка будет чертовой музыкой. Сиель не хотел давать ему такое удовольствие.       Этот веник сидел так близко, что рукой можно было дотянуться. Стоявший на коленях Сиель мог различить даже прожилки в радужке. Будь у него хотя бы один шанс. Самый маленький! Секунда! Он бы показал Стену, где раки зимуют. Однако возможности не было. Оставалось только терпеть и выжидать.       — Многие бы художники жизнь отдали за это. Ты не представляешь, как восхитительно выглядишь. С обнажённым верхом, молочная кожа так и просится, чтобы её окрасили в алый. Растрепанные будто в спешке волосы очень даже тебе идут. А глаза, как же они пылают! - Венион омерзительно облизнул нижнюю губу, словно желая сам нарисовать эту картину либо же.. Либо же попробовать натурщика. Сиэля передëрнуло.       Первый удар был внезапным.       Плеть хлестко щёлкнула, оставляя красный след. Сиель едва смог удержаться от крика.       Больно.       Он должен терпеть. Он бывший солдат. Он...       Второй удар.

      — Ты все еще меня не помнишь?

      Случайно прокусил губу и во рту осел вкус крови. Он уже забыл про этот противный металл, смешанный с слезами боли.       Третий.

      — Это очень печально, Астериан. Как тебе не стыдно? Я же твой брат.

      Тело привыкло до пугающего быстро. Вместо криков и пульсирующей боли, отдающей в голову набатом, лишь сдавленный стон.       Четвертый, пятый... девятый? Солоноватый пот катился с тела, проникая в раны, усиливая жжение.

      

      — Ты всегда так любил Тейлора, а меня обходил стороной. Разве так делается? Я же просто хотел с тобой поиграть.

      Он перестаёт считать. Лучше не думать, сосредоточиться на лежащем чуть поодаль камень. Так всё пройдёт быстрее.

      — М-м-м, стейк такой вкусный. Ты же его тоже любишь? Я все о тебе помню.

      Человек-палач перебарщивает. Тело Сиеля дёргается, крик сдержать не удается. Голова ударяется об решетку и глаза заливает кровь.

— Ты все время от меня сбегал, а тут, каково же было мое удивление, когда в знаменитом виконта Рейне я узнал своего потерянного братца.

      Его самообладание закончилось. Силы исчезли за секунду. Первыми перестали течь слезы. Он перестал понимать сколько прошло. Жизнь превратилась в момент от удара до удара.       Пришло опустошение.

      — И вот, наконец-то, ты только в моей власти! Ну не радость ли? Словно подарок небес.

      «Умереть. Закрыть глаза и больше не открывать. Сейчас.»       Остаётся лишь одно желание, чтобы эти мучения закончилось.

      — Тебе нравится? Я все это время, пока искал, выслеживал и пытался тебя подловить, учился тому, как играть.

      «Убить. Убить этого подонка. Пустить ему кровь из вен, вырвать глазные яблоки, подвесить за язык.»

      — Ты знал, тебе очень идет алый? Это точно твой цвет.

      Краткий перерыв. То ли Венион что-то приказал, то ли палач устал. Сиель делает полный вдох, который болью отдается в лёгких.

      — Если ты заявляешь о себе, как господин рек, почему бы их не отпечатать, чтобы ничто и никогда не смогло их убрать?

      «Убей их всех. Всех. Каждое бьющееся сердце на сотни километров. Чтобы не осталось никого. Никого!»       Он открывает глаза от ужаса собственных мыслей. Это... Это нет. Нет, он не может так думать. Это не его мысли!       Он же больше не на войне, правда?

— Помнишь, ты говорил, что любишь крылатых тварей?

      Вместо удара по спине, в руку втыкают острое железо. Медленно, выдавливая из него крик вместе с кровью. Останется ли у него хоть что-то после пытки, кроме души?       — Ладно, заканчивай. Мясо сегодня на удивление пресное. Я бы лучше отведал десерта.       Оковы скрежещут и скрипят. Ещё не открыт второй наручник, а тело Сиеля уже обмякло, падая на окровавленный пол. С нескрываемым пренебрежение его оттащили, словно мешок с картошкой.       Но что он имел ввиду под «десертом»?

***

      Он и Хонг нервно оглядывались вокруг. Уже как четвертый день, когда их отец должен был к ним присоединиться. То, что он их бросил, не могло быть и речи: просто потому, что их папа не такой. Он все еще помнит кошмары Сиэля, где он, сжимая в кулаки простынь, молил не оставлять его. Именно тогда они с братом решили спать с ним.       У них они тоже были и есть.       Везет, что они больше не оборванцы, прилично одеты, похожи на аристократических детей, иначе... Он тяжело вздохнула и поймала себя на мысли, что и папа так делает. Отставить такие мысли!       — Он? А вдруг папа попал в беду, ня?       — Я тоже так думаю, папа не может и минуты в спокойствии провести.       Сестра и брат согласно кивнули друг другу. Стоит лишь вспомнить, как они встретилт дедушку... Кстати о дедушке.       — Нам полный каюк от дедушки?       — Если мы не сможем прикрыть папу, то да, - Он комично выпучила глаза. Дедушка не строгий, просто очень заботливый и любит их всех... Но всё-таки лучше найти папу до следующего звонка от дедушки.       Вообще, дети на месте не стояли, а пытались выяснить, куда делся их опекун. Но сколько бы они не проходили, около одной горы запах резко исчезал, что наталкивало на не очень приятную мысль: их отца похитили и удерживают. Вот только причины могли быть разными: от «я вас люблю, поэтому похитил» до «ты разбил голову нашему другу, будешь расплачиваться». Прецеденты уже были.       — Марта, ты слышала? Грок сказал, что Венион Стен поедет на празднование юбилея Короля.       — Только не говори мне, что...       — Да, эта шваль подболотная поедет мимо нас.       — Я очень надеюсь, что он не остановится у нас.       — Думаю, лучше перебдеть, чем недобдеть.       Он навострила уши. Может ли этот человек быть причастным к похищению ее человека?       — Тетушки! Красивые тетушки, здравствуйте, - мило улыбаясь, начала Он, - мы с братом случайно подслушали ваш разговор, пока ждем папу. А что это за "шваль подболотная"?       Сперва женщины зарделись: надо же, такая маленькая, а воспитанная! Еще и видно, что не простолюдинка, но при этом не унижает их. Но по мере слов маленькой мисс лица прохожих поменяли несколько цветов от легкого румянца до бледного.       — Маленькая мисс, не стоит вам так выражаться, это плохие слова. А про кого мы говорили, это...       — Это не очень хороший человек, - подхватила вторая, видя замешательство подруги, - вам с братом лучше дождаться отца и как можно скорее вернуться домой.       — Венион Стен очень жесток, он не пощадит даже маленьких детей!       Он и Хонг внимательно запоминали, что им говорят две наивные женщины. Оказывается, что многие стали обходить ту самую странную горы уже как 4 года. А недавно какие-то люди, напившись в хлам, слезно просили у какого-то парнишки прощения.       По подсчётам Он выходило, что с большой долей вероятности их отец попал в руки к этому человеку. Но с таким послужным списком может ли этот Венион Стен зваться человеком? Даже свои темные делишки творит не у себя, а на территории Нео Тольца, семейство которого прогнулось под Стенов.       Он здраво оценивала их с братом шансы: одним им не вызволить папу. А также, скорее всего, там держат еще кого-то очень важного. Началось же всё ещё давно. Им нужна помощь. Или, как бы сказал папа, взаимовыгодное сотрудничество.       Нужно найти кого-то. Кого-то, у кого будет минимум интереса в этом деле, кого-то влиятельного, кого-то с большой физической силой или хорошими солдатами. Со всеми этими вводными получалось, что им нужен аристократ, который не будет задавать лишних вопросов, а также которому не поверят в случае, если этот кто-то решится кому-то рассказать о них рассказать.       — Вы видели? От семейства Хенитьюз едет не господин Басен, а их старший сын?              — Тот самый отброс?       Дети навострили уши. Для семьи Хентьюз папа делал лучшие наряды, отбирал самую качественную ткань, однако всегда отказывался от личного присутствия и снятия мерок, как бы граф и графиня не просили о его присутствии. Однажды он обронил, что они "прекрасные аристократы, но увидеть их лично у него не хватит духу".       Кажется, они знают, к кому стоит обратиться.