Коммунальная квартира

      Светодиоды наливали темное пространство лиловым. Пусто. На кофейном столике было что-то рассыпано, разлито, разбито, стояли стаканы и полупустые упавшие бутылки. Прямо на его поверхности в кучу сбились бычки, размякшие под алкоголем. Казалось, кислорода в комнате не было. Телевизор напротив переливался радужными трещинами, местами в углах показывая неясные пейзажи то ли фильма, то ли музыкального клипа, то ли просто заставки. Звука не было, пульт пропал. Недавно выключенный компьютер от греха подальше был вовсе выдернут из розетки, дабы не раздражать яркостью монитора.       Дверца ванной распахнулась, на удивление впуская в комнату хоть и спертый, но воздух, почти моментально рассеивающийся в дыму. Девушка опиралась о стену, хотя, скорее, обессиленно лежала на ней. Было неясно, в сознании или жива ли она. Другая быстро подхватила её, подняв на руки. Её тело шаталось из стороны в сторону, словно маятник, но удержать равновесие ради подруги она сумела. С её предплечий на пол капала темно-красная жидкость, пачкая лежащие на полу бумажки. Босыми ногами она пробралась к дивану, наступая на осколки, с каждым шагом все сильнее въедавшиеся в ступни. Будто не обращая внимания, та аккуратно положила девушку на диван. Её белая футболка с ироничной надписью ‘Трезв’ пропиталась кровью на спине.       Ладонь аккуратно убрала русые влажные волосы с лица, после тыльной частью проверяя температуру. — Мм… Не трогай… — почти неразборчиво промямлила лежащая, кажется, пытаясь поднять руку.       Ей не ответили. Вместо этого девушка покинула комнату. В темноте квартиры грохали шкафчики, после что-то шуршало. Пустые глаза смотрели в дверной проем — она смогла перевернуться на бок и приподнять голову, пытаясь понять, куда ушла её опора, будто не прогоняла её с минуту назад. Не заставляя ждать, девушка вернулась в комнату, почти невесомо ступая по полу и будто подлетая к дивану. Честно, она вообще не видела, как та двигалась и как вернулась. Она в целом мало что видела. Тело казалось слишком легким и неподъемным одновременно. Она не знала, лежит ли, сидит ли, может, вообще стоит? Где она и точно с кем была. Фиолетовый неон пестрил в глазах полосами, почему-то переливаясь от синего до желтого. Маленькие светодиоды рядами расплылись.       К её рту поднесли пластиковое горлышко бутылки без запаха. Видимо, вода. Но она не хотела её. Что-то сладкое, газированное… Зачем эта безвкусица? Вообще не круто. Только сейчас, попытавшись что-то сказать, ощутила на пересохшем языке шершавый круглый объект. Таблетка? Ну нет… — Не хочу… — ей насильно приподняли голову, от бессилия рот сам открылся и в него влили воду, после почти заставляя глотать. Она прокашлялась, — Нет… принеси мне… Пепси… — Джасти… — тихий ласковый голос звучал слишком громко, заполняя собой комнату. — Нет, отставь меня… Уйди…       Влив ещё раз воды, она закрыла бутылку и положила её рядом с рукой Джастис. Захочет - и воду попьет. Девушка выполнила ее просьбу и ушла обратно в ванную, хрустя осколками и чем-то влажным. Кажется, плотью. — …       Пальцы впились в раковину. Она посмотрела на грязное зеркало. Помимо засохших капель, по нижней его части стекала грязная оранжевая жидкость с какими-то кусочками. Лицо девушки ничего не выражало. Серые от грязи волосы взъерошились на макушке, когда от поворота головы её пробор сместился в сторону. Безразличным взглядом она смотрела на сток, куда по стенкам медленно сползали красные капли. Будто завороженная, та глядела на каждую, определяя, какая придет первой. Она сглотнула. В горле застыл металлический привкус.       Руки немели. Глубокие, будто проходящие насквозь порезы перестали и жечь, и тянуть, оставляя после себя легкое покалывание. Пожалуй, это единственное, что удерживало ее в реальности. Только сейчас поняв, что нависает на плечах, девушка выпрямилась, прогнувшись в спине, отчего позвонки как-то громко затрещали, скользя друг о друга. Кажется, зажались. Из нескольких мест выстрельнули струйки, смывая собой своеобразную гонку и просто окрашивая белую керамику в красный. Она посмотрела на себя. Тени размазались по нижнему веку — или они изначально так лежали, типа гранж? — а капилляры на сухих глазах полопались, несильно, но наполняя яблоко кровью по слизистой. Не обратив на это внимания, она лишь поправила съехавшие кольца на покусанной губе.       Кровь с предплечий плеснула на её ключицу, а после и грудь, пачкая лифчик, криво стекая по едва зажившим порезам на коже. Даже тут. Да, она стояла в нижнем белье и расстегнутых джинсовых шортах типа мини. — Р.. роз… — донеслось откуда-то с гостиной.       Девушка вздохнула, устало опуская облезлые, склеенные в крови крылья на лицо вместе с головой. Пальцы потянулись к заднему карману, где оставалось две сигареты. Достав одну, она небрежно стиснула фильтр зубами. Костяшки на кончиках пальцев пару раз поскребли по керамике, пытаясь поднять зажигалку. Она подкурила. Приоткрыв рот, выдохнула, продолжая придерживать сигарету клыком. Нехотя, Роз отлипла от раковины, направившись к дивану.       Джастис уже сидела, оперевшись на колени и грустно глядя на стол. Пластиковая бутылка опустела. Все же, выпила. Девушка встала рядом, в ожидании достав выдыхая дым, уже скопившийся на потолке. Тусклый свет из ванной зацепил красноватые глаза. Она залипла. Роз не торопила, продолжая курить, скрестив уже полностью онемевшие руки на груди. Хвост зацепил ржавое лезвие на столе. Опустив взгляд, она быстро полоснула по ноге, оставляя желтоватую рану на бедре, вскоре наполневшуюся кровью. Ее лицо не дрогнуло.       Довольно резко девушка схватила другую за руку, притягивая к себе. Среагировав, она чуть расставила ноги, дабы не упасть, и откинула лезвие обратно на пол. Джастис сверлила её мутным взглядом, что уже через пару секунд расфокусировался. Роз же оставалась безразлична. Дрожащие пальцы вытащили сигарету изо рта, после вцепившись между плечом и шеей, чуть надавливая и заставляя девушку нагнуться. Во рту смешались кислый и металлический вкусы. Роз не отвечала, продолжая смотреть на прикрытые веки подруги, жадно всасывающуяся в нее, наклоняя все ближе. Ее язык с противной горечью проводил по сухим губам, пытаясь заставить те приоткрыться. Но девушка все оставалась безразлична. Правой рукой она оперлась о спинку дивана. — Роз… ро-о-оозза-али-и-ин…. — промычала та, утыкаясь носом той в шею, чуть пачкая подбородок кровью. — Почему… ты такая… почему-у… — Ты обдолбанна, Джас.       После обращения ее лицо скривилось, но та не двинулась. Лишь напряженно раскрывшиеся крылья выдавали раздражение, ведь лица нижняя уже не видела. С них опало слипшееся коркой перо. — Ну я лишь немн- — Хватит. — Ты та-ак…жестока…       Роз забрала свою сигарету, вдыхая дым, пока девушка обвила её шею руками, нависая на ней. Сейчас это было единственным, что она вообще могла ощутить своим телом. Роз была горячей, а Джастис мучал озноб, холодя будто каждый сосуд изнутри, хоть и на деле температурой она почти сравнялась с ней. Руки же ее были ледяными, вызывая мурашки в области по телу, когда прикасались к открытому позвоночнику.       Повернув голову, она покосилась на стол, где лежало лезвие. Отлипая от подруги и чуть ли не падая, что та легким движением предотвратила, потянулась к блестящему предмету. Фиолетовый красиво смешивался с красным. Блики сверкали, будто глитер. Джастис нелепо попыталась поднять то, в итоге, спихивая пепел, которых сразу же налип на не так чистое лезвие, и пару фантиков, спуская тот с края стола. Прижавшись грудью к животу Роз, она сильно надавила той на бедро, скорее от того, что не могла удержать равновесие, а после резко, уже от бессилия не контролируя себя, провела вниз до колена. Роз вздрогнула. Струйки крови прыснули из и так напряженной под весом и неудобной позой ноги, фонтанчика пачкая стол и комнату в целом окончательно. Джастис, с противным лязгом уронив лезвие, сжала ее ягодицу, пока пальцы не спустились к порезу, проводя по упругой белой пленке, чуть надавливая. Жилистая плоть налилась жидкостью. Сверху послышался рваный выдох. Колени чуть скосились. Джастис криво улыбнулась — как смогла. — Тебе же н- — Молчи.       Сдавленно, как-то злостно прошипела та, за шкирку оттягивая от себя девушку и швыряя ослабленное тело на спинку дивана, выбив недовольный вскрик. Джастис хотела было что-то возразить, вновь поднявшись, но оба ее запястья оказались сжаты и придавлены к изголовью над макушкой, а претензию встретили потрескавшиеся губы. В отличие от других, с Роз поцелуи всегда несли не нежность, страсть, любовь или что-либо другое, платоническое, а крыли за собой нечто примитивное и животное, но в то же время столь холодное, не похотливое, будто она — лишь низшее звено в пищевой цепи, встретившееся со своим хищником. Будто так и должно быть. В этом не было любви, лишь некое благоговение, трепетом и страхом сковывающим сердце.       Ее руки сжимали так, будто еще немного и она услышит глухой хруст, раскатившийся волной боли по телу. Ладони заметнее похолодели, отчего Джастис хотелось задрожать, будто это не ограниченный приток крови, а ванна со льдом, но ее внимание отвлекали другие, более горячее ощущения, спускающиеся кончиками пальцев от ее шеи до бюста, жестко вжимаясь в каждую складку кожи, словно наровясь ее проткнуть. Роз остановилась, очертив овал груди, и обхватила ту снизу, одним пальцем проводя вдоль ореола. Дрогнувшие губы сдержали стон. Ртом она спустились к шее, то целуя, коротко присасываясь, то прикусывая влажную кожу. Колено вжалось в ее промежность, отчего Джастис невольно начинала ерзать. Кровь стекала на ее внутреннюю часть бедра.       Отпустив запястья, рука опустилась вниз, резко задирая футболку. Роз на секунду отстранилась, и, не поднимая взгляда, продолжила у груди, пока ранее занятая ей ладонь прошла ниже и надавила на низ живота. Джастис, вздрагивая, хотела прогнуться, но ей не дали этого сделать. Рука осталась на ягодице, когтями сжимая и царапая ту, пока другая занималась тем же, только томно полосуя ее талию и бока.       Ей казалось, что она сходит с ума. Каждый раз. Возможно, из-за наркотиков, возможно из-за того, насколько противоречивой была ее подруга. Грань между нежностью и жестокостью с ней стиралась, будто ее и вовсе не было, но это не казалось чем-то социопатическим или фетишистским, а столь обыденным, будто так и должно было быть. Будто ее и не было, и это было абсолютной нормой. Она была неживой. Но естественно неживой, для вроде как живого существа. Джастис же наоборот, порой была слишком чувствительной, вероятно, уже из-за расшатанной нервной системы. Но она изначально не оправдывала свое прозвище. Справедливость не может быть столь приземленной и сентиментальной. Она это понимала. И ей было стыдно. Стыдно подводить всех. Стыдно за то, что она делала с этой не сковываемой никакими нормами девушкой, которая никогда не испытывала к ней чувств. Джастис сама была не уверена, любит ли она ту.       От размышлений ее оторвало резко нахлынувшее, словно разряд, ощущение. Ее глаза распахнулись, а пальцы, оказавшиеся на голове Роз, сжали ее волосы, кажется, вместе с крыльями, вызывая гулкое шипение. Подушечки двигались из стороны в сторону, надавливая на клитор. После те сдвинулись, и Джастис сжала губы. Она знала, куда нужно давить, но не хотела давать всего сразу, проводя прямо у нужной точки, скользя по уже мокрым половым губам и возвращаясь обратно. Клыками та прикусила ее грудь сбоку, остававляя колющее ощущение и жжение.       Один из пальцев немедля вошел внутрь. Так легко, что она изначально и не поняла бы. Девушка продвинулась бедрами ближе, ерзая и буквально сама насаживаясь на нее. Большой палец продолжал ласкать ее снаружи, а одна из рук вновь поднялась к груди, задевая раны на талии и размазывая кровь по ребрам. Опустившись ниже, Роз бегло поцеловала живот девушки, прежде чем легко лизнуть чувствительную зону, выбивая из той протяжное мычание, и наконец обхватить ее губами.       И вот в ней уже было два пальца. Одна ладонь продолжала сжимать голову Роз, другая хватала ее то за запястье, то бегала по мягкой обивке, ища за что зацепиться. Бок жег, внутри горело от острых когтей, которые не удосужились втянуть раньше, а одну из ее ног сжимал хвост, держа ее раздвинутой и натирая кожу рядами позвонков. Она уже не знала, была ли кровь на ее бедрах и промежности девушки снизу или ее собственной, но то, что другая делала своим ртом, выбивало все мысли. Особенно ее язык. Ее очень длинный язык, которому даже суженый Джастис мог позавидовать в размере. Несмотря на узкий кончик, его широкое основание затаивало все остальное, а эластичность и способность надавить в абсолютно разные точки, развернувшись в разных положениях, заставляли все вокруг потерять и смысл, и краски, и звуки, да вообще все, заставляя утопать в хаотичных ощущениях.       Кольца на губах изредка царапали клитор, оттягивая кожу, когда та порой отстранялась от влагалища, сменяя пальцы. Во рту девушки вновь пересохло, отчего ее недавно влажные стоны сменились на сухие, звонкие и более отчаянные. В глазах было темно даже когда она их изредка открывала. Все светодиоды будто померкли, переключившись на какой-то глухой шум. Возможно, она теряла сознание. Интересно, ее нервная система отключится быстрее от боли или от накатившего оргазма с примесью побочного эффекта употребленных веществ? Она не знала, но, Роз, вероятно, хотела это проверить, иначе ее действия было объяснить невозможно. Джастис понимала, что ей не нравится, что по сути не безразлично, но не могла даже попытаться догадаться, с какой целью Роз все это делает. Из раза в раз. — Эм..ми-и… Прошу…       Отозвавшись, она подняла на нее до нечитаемости многозначительный взгляд, посыл которого та не могла воспринять. Джастис выгнулась в пояснице, вжимая девушку в себя; губы открылись в рваном выдохе. Мышцы быстро сокращались, плывя несущей негу дрожью по телу. Казалось, она перестала дышать. В ушах зазвенело. Глаза накрыла белая пелена, когда она обмякла. Все крутилось, сменялось, ужасно болело. Уголки ее губ приподнялись.       Тело обмякло в руках Роз. Она отстранилась и встала, сухо осматривая девушку. Та мелко дрожала, грудь резко вздымалась вверх. Не от удовольствия, а от настигшей боли после него. Вся ее ключица, грудь, местами живот и бедра были в темных гематомах, преимущественно в укусах. От колен выше шли многочисленные полосы от когтей, на одной ноге спиралью тянулся кровоподтек с местно разорванной кожей.       Роз достала вторую сигарету из кармана, ведь и не раздевалась. Взяв зажигалку со стола, прикурила, недолго заглядываясь на искры и пламя. Устало выдохнула. Натянула на девушку белье и поправила ее собственную, одолженную ей, футболку, не без тоски смотря на кровь, что придется выстирывать. Она была в сознании, но двигаться уже явно не могла. Роз села ей на колени, перекинув через нее ногу. Оглядела руки. Кровь успела свернуться как на них, так и на бедрах. Она чуть вжалась в Джастис, ведомая неясным желанием быть ближе. Другая же в ответ лишь рвано выдохнула, когда увечья снова прижали. — Бля-я-ять… Блять! Блятьь! Пиздец!       Дверь в комнату распахнулась вместе с сопутствующим звонким баритоном. Роз не обратила внимания, продолжая смотреть в ранения. — Я на самом деле не удивлен.       Более высокий, какой-то будто оцифрованный голос пронесся у уха девушки. Она медленно перевела пустой взгляд на мужчину в проходе. — Да ебать тут отстирывать все! Вы ебанутые, ладно одна обдолбанная, но ты, психопатка блять, могла бы немного подумать, — размашисто жестикулировал мужчина, и его глаза сменились с карего на янтарный.       Ему почти хотелось рыдать от состояния своей квартиры. Ладно, не состояния. Она всегда была такой после его тусовок, но вот мебель реально придется драить. А у него что, времени много? Ну, много, конечно, но есть более интересные занятия, знаете ли! В порыве недовольства тот отбросил пакет, звеня стеклом. — …       Роз, незаинтересованная, смотрела уже на стену перед ней. Пальцы углубились в запястья, буквально снимая с них еще вязкую кровь, отчего та вновь начала медленно стекать на одежду Джастис. Она глубоко вдохнула дым. — Да похуй, им же нравится, наверное— он покрутился на кресле, смотря то на включающийся монитор компьютера, то на блондинку. — Одна укуренная, другая ебнутая. — Я, блять, заметил.       Парень в незнании, что сказать, отвел взгляд наверх, держа руки внутренней стороной ладоней к потолку повел ими вверх-вниз. После популярного мема у него осталась тупая привычка, которая сама его прикидывала, но Джастис порой бесила, когда она была, конечно, не под веществами. — Мне скоро на работу. — Ты блять шутишь?!       Она встала, пройдя к мужчине, до сих пор злостно сжимающем кулаки и что-то бурчащему у входа в комнату. Когда та подошла, видимо, в пике своей злости он забрал из ее губ сигарету, затянувшись сам. Не обратив внимания, она присела на корточки у пакета, доставая бутылки с прозрачной жидкостью.