Братья Харрингтоны

Утро наступило слишком быстро, словно ночь просто решила не задерживаться рядом с этим домом дольше положенного. Скай почти не спала — она лежала, глядя в потолок своей комнаты, и слушала, как дождь медленно стихает за окном, оставляя после себя тяжёлую влажную тишину, в которой каждая мысль звучала слишком громко. Вещи были собраны ещё ночью, и теперь старая спортивная сумка стояла возле двери как напоминание о том, что всё это происходит по-настоящему, а не является очередным кошмаром, который исчезнет к утру. Комната казалась странно пустой. Не из-за мебели или коробок — нет. Пустой из-за ощущения, будто сама жизнь уже начала уходить отсюда раньше неё. Скай медленно поднялась с кровати и подошла к окну. Небо всё ещё было серым, но дождь уже почти закончился, оставив после себя мокрый асфальт и редкие капли, падающие с крыш домов. Всё выглядело привычным. Слишком привычным. И именно это было больнее всего. На кухне пахло кофе и тостами. Линда стояла возле плиты в старом домашнем свитере, держа кружку двумя руками так крепко, будто пыталась согреться не снаружи, а изнутри. Услышав шаги дочери, она сразу обернулась, и Скай впервые за всё утро заметила, насколько уставшей выглядит её мать. Под глазами залегли тени, волосы были собраны кое-как, а взгляд казался таким виноватым, что Скай почти сразу отвела глаза. — Я сделала тебе завтрак, — тихо сказала Линда, стараясь улыбнуться, хотя улыбка тут же дрогнула. Скай молча села за стол. Несколько секунд они просто сидели напротив друг друга под тихий шум старого холодильника и редкие капли дождя за окном. И почему-то именно эта обычность ломала сильнее всего. Потому что всё выглядело так, словно это самое обычное утро, хотя обе понимали — после него уже ничего не останется прежним. Линда нервно провела пальцами по кружке. — Скай... я знаю, что ты сейчас чувствуешь. — Нет, — тихо перебила её девушка, поднимая взгляд. — Не знаешь. Линда опустила глаза и Скай почти сразу пожалела о сказанном. Она устало выдохнула и откинулась на спинку стула, проводя ладонью по лицу. — Прости. Я не это хотела сказать. Несколько секунд стояла тишина. Потом Скай вдруг тихо усмехнулась — без радости, скорее от бессилия. — Знаешь, что самое ужасное? — спросила она, глядя куда-то в стол. — Я даже не могу нормально злиться на тебя. Линда резко подняла голову. В её глазах тут же появилась боль. — Скай... — Мам, я всё понимаю, — перебила она уже мягче. — Правда понимаю. Ты бы никогда не согласилась на это, если бы у тебя был хоть какой-то другой выход. — Но это не значит, что я не чувствую себя ужасной матерью. — Голос Линды дрогнул. Скай долго смотрела на неё, а потом медленно протянула руку через стол и накрыла ладонь матери своей. — Эй, — тихо сказала она. — Посмотри на меня. Линда подняла взгляд, и в этот момент выглядела не взрослой женщиной, а человеком, который слишком долго тащил всё на себе и наконец начал ломаться. — Это не конец света, хорошо? — Скай попыталась улыбнуться, хоть внутри всё болезненно сжималось. — Я не уезжаю навсегда. — Ты не знаешь, как там будет. — И ты не знаешь, что будет здесь, если я останусь. После этих слов Линда закрыла глаза на секунду, словно именно этого и боялась услышать. Скай слегка сжала её руку. — Я вернусь сюда ещё раз, слышишь? И мы снова будем сидеть на этой кухне, спорить из-за кофе и завтракать вместе, как обычно. Линда тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Ты всегда ненавидела мой кофе. — Потому что он ужасный. На секунду между ними снова появилось что-то нормальное. Настоящее. Такое родное, что у Скай внезапно сдавило горло. Но этот момент закончился слишком быстро. За окном медленно остановился чёрный внедорожник. И тишина в доме сразу стала другой. Линда первой заметила машину и замерла, а Скай почувствовала, как внутри снова начинает подниматься тяжесть, которую она ненадолго сумела забыть. — Они приехали, — почти шёпотом сказала Линда. Скай медленно встала из-за стола, взяла сумку и направилась к двери, но уже у выхода остановилась. Обернулась. Мать всё ещё стояла посреди кухни, прижимая ладони к кружке, словно пыталась удержаться хоть за что-то. И в этот момент Скай поняла, что если сейчас позволит себе сломаться, то её мать уже не соберёт себя обратно. Поэтому она натянуто улыбнулась. — Не вздумай плакать, пока я не выйду, ладно? Иначе я тоже начну. Линда закрыла рот ладонью, сдерживая слёзы, и кивнула. Скай подошла к ней первой и крепко обняла, чувствуя, как мать сразу вцепилась в неё так, будто отпускать было физически больно. — Всё будет нормально, — тихо сказала Скай, хотя сама в это не верила. — Мы справимся. И только после этого она вышла за дверь, где её уже ждала совершенно другая жизнь. Чёрный внедорожник ждал у тротуара так спокойно, будто уже заранее знал, что никто не станет менять решение в последний момент. Один из мужчин в строгом костюме сразу подошёл к Скай, аккуратно забирая её сумку прежде, чем она успела что-либо сказать, и это неожиданно раздражало сильнее, чем должно было. Ей казалось неправильным, что даже её вещи теперь кто-то несёт вместо неё. Она медленно спустилась с крыльца, чувствуя на себе взгляд матери через окно кухни. Оборачиваться было тяжело. Казалось, если она посмотрит ещё раз, то просто сорвётся обратно в дом и откажется от всего, даже если это ничего уже не изменит. Но когда дверь машины открылась, Скай всё же подняла взгляд на дом. Старые стены. Потемневшие ступеньки. Крыша, которую отец обещал починить ещё много лет назад, прежде чем исчезнуть из их жизни. Маленький двор, в котором почти ничего не было, кроме мокрой травы и старого дерева возле окна её комнаты. Этот дом никогда не был красивым,но он был её. И от этой мысли внутри болезненно сжалось что-то очень детское, что она изо всех сил пыталась спрятать. — Мисс, ваши вещи будут доставлены в комнату, — спокойно сказал мужчина, открывая перед ней дверь машины. «Мисс»? Скай чуть нахмурилась. Её никогда так не называли. Внутри пахло дорогой кожей, лёгким парфюмом и чем-то древесным, едва уловимым, но очень чужим. Виктория сидела впереди рядом со своим мужем Ричардом и, заметив Скай через зеркало, впервые за всё утро чуть мягче улыбнулась. Не фальшиво. Просто спокойно. — Пристегнись, пожалуйста. Скай молча выполнила просьбу, и машина плавно тронулась с места. Несколько минут никто не говорил. За окном медленно уплывали знакомые улицы, и Скай смотрела на них так внимательно, словно пыталась запомнить каждую деталь — магазин возле школы, старую автобусную остановку, кофейню, куда они с друзьями иногда заходили после уроков. Будто память могла удержать её прошлую жизнь рядом ещё немного. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, — неожиданно сказала Виктория, нарушая тишину. Скай перевела взгляд на её отражение в зеркале. — Вы не обязаны делать вид, что вам не всё равно. Виктория слегка повернула голову. — А кто сказал, что я делаю вид? Скай не нашлась с ответом сразу. Женщина спокойно продолжила: — Я знала твою мать достаточно долго, чтобы понимать, как сильно она старалась держаться ради тебя. Но иногда одного старания недостаточно, чтобы дать ребёнку будущее. Скай резко напряглась. — Не говорите так о моей маме. Виктория тут же кивнула. Без раздражения. — Я не пытаюсь её унизить, Скай. И уж тем более не считаю её плохой матерью. Но я также не собираюсь лгать тебе. Она не смогла вытащить вас из этого положения. В машине повисла тишина. Скай отвернулась к окну, чувствуя неприятную тяжесть внутри, потому что часть неё понимала — Виктория не пытается сделать больно. Именно это и раздражало больше всего. Потому что проще злиться на жестоких людей. А не на тех, кто считает, что поступает правильно. Машина свернула на широкую дорогу, окружённую высокими пальмами, и Виктория спустя несколько секунд вновь заговорила: — Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать заранее. Скай медленно подняла взгляд. — Ты понимаешь, почему именно наша семья предложила тебе эту сделку? — Из-за долга. — Не только. Виктория ненадолго замолчала, будто подбирая слова осторожнее, чем раньше. — В будущем ты должна будешь выйти замуж за одного из моих сыновей. Скай уставилась на неё так резко, что даже дыхание на секунду сбилось. — Что?.. Мне вообще-то семнадцать. — И я прекрасно это знаю, — спокойно ответила Виктория. — Я не настолько жестока, чтобы заставлять тебя делать что-то прямо сейчас. Скай продолжала смотреть на неё молча. — Тебе дадут время, — мягче продолжила Виктория. — Столько, сколько потребуется, чтобы ты привыкла к новой жизни и смогла сама понять, чего хочешь. — А если я не захочу вообще ничего из этого? Виктория посмотрела на неё через зеркало долгим спокойным взглядом. — Тогда есть два варианта. Первый — всё возвращается на прежние места, и долг снова становится проблемой вашей семьи. Скай почувствовала, как внутри неприятно похолодело. — А второй? — Если мои сыновья сами найдут девушек, на которых захотят жениться, и окончательно откажутся от этой договорённости, то сделка будет расторгнута. Ты вернёшься домой, и твоей матери больше ничего не будет угрожать. Скай нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. Это всё звучало слишком странно, слишком неправильно для нормальной жизни. Но при этом Виктория говорила так спокойно, будто обсуждала не судьбу человека, а давно продуманный семейный контракт. — И вы правда думаете, что это нормально? — тихо спросила Скай. Виктория не ответила сразу. Она лишь посмотрела вперёд на дорогу, а потом произнесла неожиданно тихо: — Нет. Но иногда люди делают не то, что нормально, а то, что может спасти ситуацию. Скай больше ничего не сказала. Потому что снова не смогла понять — ненавидит она эту женщину или начинает видеть в ней что-то другое. Когда впереди появились огромные чёрные ворота, Скай невольно выпрямилась. Они медленно открылись ещё до того, как машина подъехала вплотную, словно дом уже ждал их появления. И стоило им въехать внутрь, как у Скай перехватило дыхание. Это был не дом. Это был целый мир. Огромное светлое здание с панорамными окнами, длинными балконами и идеально ровными дорожками выглядело так, будто его построили не для жизни, а для обложек дорогих журналов. Повсюду росли пальмы и белые цветы, а фонтан возле лестницы отражал пасмурное небо так красиво, что на секунду всё это стало казаться ненастоящим. Машина остановилась возле широких ступеней, и один из работников сразу подошел за вещами. Скай медленно вышла наружу, оглядываясь по сторонам так, будто пыталась понять, как вообще можно жить в подобном месте. Перед тем как подняться по лестнице, она вдруг остановилась. — А что насчёт мамы? Виктория обернулась к ней. — В каком смысле? — Я смогу её видеть? На секунду лицо Виктории стало удивительно мягким, и впервые за всё время Скай увидела в ней не просто строгую женщину, а мать. — Конечно, сможешь, — спокойно ответила она, даже слегка улыбнувшись. — Я не собираюсь разрывать вашу связь. Ты сможешь ездить к ней в любое свободное время. Скай заметно расслабилась, но Виктория тут же добавила: — Но если тебя не будет слишком долго, за тобой приедут. И это прозвучало уже как напоминание о том, что свобода всё ещё имеет границы. Внутри дом оказался ещё больше, чем выглядел снаружи. Высокие потолки уходили вверх почти на два этажа, огромные окна пропускали серый дневной свет, отражавшийся от мраморного пола, а воздух пах чем-то дорогим и свежим одновременно. Здесь было слишком тихо для места, где живёт семья. Скай медленно шла следом за Викторией, не успевая рассматривать всё вокруг: длинные коридоры, картины в золотых рамах, стеклянные стены, огромную лестницу, уходящую наверх. — Твоя комната находится на втором этаже, — спокойно сказала Виктория. — Рядом с комнатами мальчиков. — «Мальчиков»? — Скай невольно усмехнулась. — Им сколько вообще лет? — Коулу восемнадцать. Уильяму тоже, но он младше почти на год. — Они всё ещё в школе? — Да. Скай удивлённо подняла брови. Почему-то она представляла их старше. В этот момент наверху послышались шаги. Неспешные. Скай подняла голову одновременно с Викторией. И через несколько секунд на втором этаже показались двое парней. Один двигался расслабленно и легко, будто весь мир был ему рад. Второй выглядел так, словно вообще не хотел здесь находиться. Скай замерла, переводя взгляд с одного на другого. «Похоже... моя жизнь станет намного сложнее.»