о триггерах на безобидные слова и обо времени

. . . [2025 год, октябрь] Кей не понимает, откуда эта фоновая тревога. Он уже плохо разбирается во времени и пространстве, и скорее просто существует, чем живет. Отметка на весах уже давно застряла на критически низком значении — слишком далеко от привычных цифр — и он чувствует себя примерно так же, как и выглядит — ожившим скелетом. Единственное, что его от скелета еще отличает — эмоции. Почти угасшие, безнадежно тлеющие, разрозненные, но еще живые. Внутри полная неразбериха, только ворох внезапно вспыхивающих и напоминающих о себе эмоций, которые Юдай тщательно пытается разделить и проанализировать. Он заставляет себя чувствовать и думать, думать и чувствовать — и ему кажется, будто только этот бесконечный круг продолжает удерживать сознание в его слабом теле, будто он тут же сдуется и сдастся, как только прекратит. Юдай готов признаться честно — эмоция тревоги для него уже привычна. Триггеров стало слишком много и они все довольно специфичные — целые фразы, таящие в себе очередное привычное полоскание мозгов, косые взгляды, сулящие очередные сутки-двое-неделю бездушного игнорирования, прикосновения холодных рук, которые ощущаются как мертвая хватка жнецов смерти, — и их все Кей знает наизусть. Но откуда тогда вот это новое, от чего не на шутку трясет, хочется заткнуть руками уши и кричать во все горло, чтобы перекрыть шум в голове?.. Ответ приходит довольно быстро, за что Юдай благодарен постоянному самокопанию и тому круговому анализу, без которого уже не видит жизни. Ответ его не радует. Триггер на слово «ждать». «Подожди/надо подождать/жди/дождись». Душащий, утягивающий на дно, выжигающий остатки разума и лишающий сил триггер. Кнопка самоуничтожения, завернутая всего в несколько невинных букв, запускающая неотложный обратный отсчет до очередной истерики, трясущихся рук и пелены перед глазами. Кей разучился воспринимать адекватно даже мягкие и, если логически подойти к вопросу, необходимые просьбы дать чему-то время. Как это глупо — он бы рассмеялся, если бы еще помнил, как это делается искренне. Говорят, привычка формируется за 21 день. А что тогда случается за полгода? Во что превращается мысль, когда ты слышишь ее постоянно — с напором, с обвинениями, с многочисленными ежедневными повторениями на протяжении полугода? В убеждение. В страх. В уверенность, что иначе не бывает. В реакцию организма – триггер – слово «ждать» отныне означает, что ты будешь все так же беззвучно рыдать, пока вся жизнь проходит мимо, ничего не меняется и ты не в силах как-либо на это повлиять. Кей несколько раз собьется со счета, если попросить его посчитать количество нарушенных обещаний, сроков и дедлайнов, которые у него просили «подождать». Он слышал это слово постоянно — так часто, будто весь лексикон партнера состоял из производных этого глагола, так часто, что даже сквозь басы музыки на тренировках слышит его во всех оттенках у себя в голове. Так часто, будто это уже вбито иглой под веками или высечено скальпелем на подкорке его мозга. Когда Кей проснулся от этого кошмара, открыл глаза и начал возвращать себе возможность думать за себя и про себя, его сразило осознание, что осталась только боль. Пронизывающая воспоминания боль за потерянное время и силы, за уже однажды сломанную душу и от осознания, сколько впереди работы по восстановлению — если на это восстановление теперь хватит сил. И потом он начал медленно (слишком медленно, хотелось быстрее избавиться от навязчивых мыслей, но себя нельзя торопить) возвращать себя по кусочкам, однако, пока это происходило, все тот же триггер приторно-заботливо в ответ на искреннее и доброе «дай себе время, подожди, станет легче» от всех вокруг продолжал переворачивать слова в «да, подожди, потрать еще бесценное время сейчас, а потом посмотри в зеркало и пойми, что вообще ничего не изменилось». И он боролся с ним, искал обходные пути и лазейки, чтобы избегать фраз, от которых мороз по коже и хочется плакать в ночи. Скрывал ото всех болезненную реакцию на обычное слово — вроде получалось. И вот Юдаю уже показалось, что этот этап исцеления удачен и он на правильном пути, как абсолютно без злого умысла брошенное кем-то «ну, тут надо только подождать» снова заставило задыхаться в истерике, потому что он не хочет ждать, не хочет, ведь ничего не поменяется, снова ничего не выйдет, в ожидании нет ничего хорошего, оно не делает лучше, он не хочет ждать, пожалуйста, не надо... Легче становится далеко не сразу, но постепенно, окружая себя теплом людей, которым доверяет, Юдай приходит к тому, чтобы сначала не дергаться на неприятные слова и не прятать руки, как он привык из-за тремора, а потом и вовсе самому снова использовать их в речи. Кей даже благодарен, что получилось вынести из этого урок. Он больше не готов давать вторые шансы в надежде на «подожди и увидишь», не хочет сидеть в стороне и наблюдать, как кто-то продолжает обещать и кормить завтраками, и не будет пассивно надеяться на чудесное излечение в ожидании какого-то волшебства. Его не будет. Его не будет, пока ты не возьмешь себя в руки и не начнешь что-то делать в нужном направлении, и Юдай теперь это знает. Время ничего и никого не лечит. Но оно дает возможность усилиям превратиться в результат. Оно дает шанс посмотреть, к чему приводят решения и действия, и позволяет по кирпичикам сотворить новую реальность для себя. Время — самый ценный ресурс, но он лишь поддержка, которая прокладывает дорогу тем вещам, которые действительно стоит подождать.