Даже враг может быть лучшим другом

Болид перестал ехать. Просто перестал. Поломка силовой установки, кажется. Опять. Опять что-то не так с болидом. Сколько можно уже. Руки трясутся от злости и хочется кого-нибудь убить. Первым в руки попадается подголовник, поэтому он безжалостно летит куда-то вперед болида. Джордж успел кинуть его быстрее, чем подумает о последствиях. Пофиг. Он уже сделал это, какая разница, что теперь за это будет. Он и так все потерял. Наверняка стюарды вызовут его к себе за неспортивное поведение, что ж, ладно, он оплатит штраф, если надо будет, сам виноват. Если Кими финиширует первым, то отрыв будет огромный. Он очень способный и тогда Джорджу будет ужасно тяжело его догнать, учитывая, что вместо болида у него корыто под названием «угадай какая поломка будет на этом гран-при». Рассел смотрит как маршалы пытаются убрать его болид и сейчас приходит медленное осознание. Когда он сел в конкурентный болид, который был готов рассекать воздух и буквально шептал Джорджу в Мельбурне, что он готов рвать и метать, Рассел думал, что он будет готов бороться за чемпионство. Да, конечно, он сразу понимал, что это будет нелегко, ведь есть Кими и две морковки, да и Макса списывать нельзя, но боже, он думал, что хотя бы поборется, но его болид даже этого сделать не дает. Он идет вдоль боксов в сторону своей команды и какой-то мальчик лет десяти и просит дать ему пять. Он не отказывает. Джордж протягивает руку и старается натянуть искреннюю улыбку, вышло плохо. Он решает доставить ему радость, чтобы хоть кто-то из них был сегодня счастлив. У самого Джорджа внутри пусто. Осознание всей ситуации в общем привело его к какой-то апатии. Он не хотел разбираться с чувствами сейчас, он разберется с ними потом, а сейчас он уберет их в коробку, коробку положит в шкаф, а шкаф закроет на ключ. Ключ будет лежать в кармане. Тото Вольф обнимает и говорит что-то вроде утешающих слов, которые ни в одно место не впились Джорджу, потому что он опять же осознал всю суть ситуации. В том числе то, что команда скорее выберет Кими, который выступает всего второй год, нежели его, кто поражает своей стабильностью эту команду уже лет пять. И да, эти легендарные слухи и мемы о переговорах, мол, Макс Ферстаппен перейдет в Мерседес. Но за это Джордж не волновался по одной простой причине. Он знал, что Макс не перейдет в Мерседес. Джордж зашел в боксы и занялся аналитикой своей гонки, что угодно, лишь бы не думать о происходящем. Ему тяжело далось ожидание. Макс приехал на подиум, а значит это займет вдвое больше времени. Он освободился только в семь часов и Джордж написал одно единственное сообщение: Джорджи: Можно Без знаков вопроса, без лишних объяснений, просто потому что он знал, что его Макс и так все поймет. Ответ поступил аналогичный вопросу и моментально быстро, как будто он ждал: Макси: Да Джордж полетел пулей в отель к Максу, который был в паре минут ходьбы от его собственного. Он знал этаж и номер и знал, что дверь будет открыта. Он вошел без стука, просто аккуратно распахнул дверь, впуская свет внутрь номера. Тут было темно. Занавески задернуты, а любые источники света выключены. Макс лежал на кровати и ждал Джорджа. Именно это и нужно было Расселу. Нужен был этот невыносимый Макс, которого он так сильно любил и который сейчас готов был выслушать любую истерику и остаться виноватым, хоть он был вообще не причем. Только перед ним он мог достать ключ, открыть шкаф, достать коробку и распаковать ее, вместе со всеми чувствами. Он столько всего туда сложил за этот уикенд, что это вылилось на него ужасным эмоциональном грузом, который он не выдержал в одиночку. Он положил голову куда-то в изгиб шеи Макса и начал рыдать. Ужасно сильно. Бесшумно, но с редкими всхлипами. Вообще, он не делает так и это несвойственно ему совсем. Он не привык никому показывать свои слабости, даже если этот кто-то был Макс, точнее, особенно если этот кто-то был Макс. Но он был единственным, кто целиком и полностью понимал и принимал Джорджа и любил его таким какой он есть, хоть и прятал это за шутками и подколами. Макса всегда раздражали люди, которые плачут от неудач, потому что отец воспитывал его совершенно по-другому, но сейчас, когда на плече лежал этот ужасно сильный британец и плакал навзрыд от всего накопившегося, то Максу хотелось просто подарить ему весь мир. Хотелось пойти к Мерседес и сказать, чтобы они уже наконец-то устранили все неполадки в болиде, хотелось, чтобы ему дали шанс хотя бы побороться за титул. Хотелось видеть язвительное лицо Джорджа с очаровательными голубыми глазами, которые светились, а не небыли красными от слез. Джордж хотел пару раз остановиться плакать и даже немного поднимал голову, чтобы позорно уйти в ванну, сделав вид, что этого вообще не было, но он понимал, что слезы идут только сильней. Он плакал вспоминая все ужасное. Сначала сегодняшнюю гонку, потом свои изнуряющие тренировки, затем моменты, когда он делал больно Максу из-за того, что не знал как показать свою любовь. Он даже успел вспомнить детство, где от него постоянно чего-то требовали: будь быстрее, будь расчетливее, будь разумнее, не будь вспыльчивым, не будь плаксой. Джордж выплакивал все, что накопилось за всю его жизнь. Абсолютно все. Одной рукой Макс в такт гладил Рассела по спине, а второй зарылся в его волосы и мягко сжимал их. Он не говорил никаких слова утешения, ведь они были не уместны. Спустя минут 15, буря Джорджа стихала. Слезы перестали литься и теперь он просто всхлипывал, пытаясь восстановить дыхание. Он все еще лежал на плече Макса и решил сказать. - Макс, пожалуйста, не надо мне никогда припоминать это. Забудь раз и навсегда. - голос не звучал властно, что и было удивлением для них обоих. Это была скорее обычная просьба, когда доверяешь секрет и надеешься, что его не расскажут. Джордж боялся, что Макс засмеется, скажет, что он слабак. Что угодно, что унизит Джорджа или скажет уйти, но вместо этого он тихо прошептал, игнорируя слова Рассела: - Я, кажется, люблю тебя, Джорджи. - его голос тоже звучал задумчиво и неуверенно, так же как и голос Джорджа. Казалось, что он лежал и только сейчас полностью осознал и принял это чувство. Макс так же чувствовал себя подростком, потому что сердце ужасно колотилось от первого признания. Вдруг Рассел его пошлет и скажет, что Макс для него лишь развлечение. Джордж привстал на локтях и ошеломленно посмотрел в глаза Макса. Он сначала подумал, что тот вообще шутит просто. Разыгрывает может, но глаза Макса были слишком серьезные. В лице ни капли сомнения или шутливости. Макс лишь с учащенным пульсом ждал ответа. Руки аж вспотели. - Ты шутить? - аккуратно спросил Джордж, почти не слышно. Макс отрицательно покачал головой все также сохраняя серьезное лицо. Теперь волнения еще больше. - Мне тоже кажется, что я люблю тебя. Причем так сильно, что аж страшно становится. - Рассел прошептал это так аккуратно, чтобы если что сказать Максу, что это вообще ему показалось. Но нет, Максу не показалось, он прекрасно услышал. - Кажется или любишь? - Макс улыбнулся очень мягко, его лицо выглядело непривычно, вспоминая его постоянную сосредоточенность. - Люблю. Очень. - Джордж постепенно возвращал себе нотки прежней уверенности и стал вытирать глаза от мокрых следов. При чем вытирал он их, конечно же, об футболку Макса. Кстати, это была не фирменная Ред булл, которая казалось второй кожей, а самая обычная и домашняя серая футболка, очень комфортно сидевшая на нем. - А ты? - спросил Джорж уже совсем почти оклемавшись. - А я что? - лукаво улыбнулся Ферстаппен. Видимо, телячьи нежности прошли и на смену им пришли привычные подколы и шутки. - Смеешься, да? - тепло улыбнулся Рассел. Какое же счастье иметь человека, который разделит с тобой любые моменты. И в горе, и в радости. Может Джордж даже сделает как-нибудь предложение Максу. А хотя нет, чего это он. Пусть Ферстаппен сам предложение ему делает. И не дай бог кольцо по размеру не подойдет. Ладно, Джордж уже совсем куда-то глубоко капнул. - Да, все таки немного смеюсь уже. - Макс тепло улыбнулся, такой улыбкой, которой не увидит никто, кроме Джорджа. Рассел подарил ему такую же особенную улыбку. - У тебя улыбка красивая. - сказал Макс, но выглядел как-то уж слишком лукаво для уюта кого комплимента. - У тебя тоже. - Джордж уже расплылся как лепешка, но резко взял себя в руки и серьезно спросил. - Опять шутишь? - не то чтобы Макс никогда не делал комплементы Джорджу, просто этот звучал уж слишком хорошо. - Нет, вообще-то не шучу. - А вот я шучу. - ответил Джордж, высовывая язык как ребенок. Нет, он не шутил, если говорить честно. Улыбка у Макса была слишком красивая, но Джордж сегодня слишком расчувствовался, поэтому нужно возвращать образ. А вообще, Джорджу никогда не хватит слов, чтобы описать это чувство, когда понимаешь, что эту улыбку дарят именно тебе. Ты растворяешься в ней, уходишь глубоко в человека и хочешь связать себя с ним на межатомном уровне, соединиться воедино и дышать всегда в унисон. Макс потеребил волосы Джорджа в знак обиды, но сам прекрасно понимал, что Джорджу нужно немного поязвить, чтобы снова чувствовать себя уверенно и в безопасности и Макс готов был терпеть любые колкости, лишь бы его Джорджи снова чувствовал себя хорошо. - Я сплю тут. - Джордж как бы оповестил Макса, но как бы ставил его перед фактом. - А я и не против. - Макс поцеловал его в макушку накрывая их одеялом. Джордж закинул руку и ногу на макса, при этом переплетев их пальцы, во сне он был очень тактильным. Вторую руку Макс поселил в голове Джорджа, изредка двигая ей. В комнате было слишком комфортно и двоя гонщиков сначала мирно лежали, а потом уже и захрапели, деля тепло друг друга напополам. Сколько бы бессонница не мучила Джорджа, рядом с Максом он всегда спал без задних ног. Он понятия не имел почему происходит именно так, но видимо его нервная система отдыхает только рядом с неугомонным голландцем. Когда Макс уснул первым и начал умеренно сопеть, он очень напоминал Расселу уставшего кота. Сам Джордж же вслушивался в дыхание Макса и безумно наслаждался этим моментом, пока веки сами собой не схлопнулись, забирая с собой тяжесть всего дня. Один номер, один британец, один голландец. Один P3, один DNF. Одна кровать и одно одеяло на двоих. Все то, что нужно было двум гонщикам, которые чувствовали себя дома только рядом друг с другом.