Подиум на двоих

Оглушительный рев трибун сливался с яростным визгом шин, когда Джордж Рассел в очередной раз обходит своего напарника. Два болида Mercedes летели по трассе, вгрызаясь колесами в каждый сантиметр трека, толкаясь и не уступая друг другу ни миллиметра. Пальцы Джорджа намертво сжимали руль, а тело пробивал адреналин. Гонка была в самом разгаре, они шли с Кими колесо в колесо, оба понимая, что эта борьба только между ними... Но в секунду все оборвалось.... Без предупреждения... Мир внутри кокпита мгновенно выцвел. Яркий цветной экран на руле погас, превратившись в безжизненный кусок черного пластика. В ту же долю секунды позади пилота замолчал двигатель, электроника полностью перекрыла подачу топлива, лишив машину тока. Не растерявшись, аккуратно, используя остаток давления, Джорджу удаётся направить обесточенный болид в сторону. Проехав газон, машина теряя ход, лениво выкатилась на обочину трассы и окончательно замерла. В миг пропали все звуки, кроме бешеных, режущих слух, звуков моторов проезжающих мимо болидов. В ушах зазвенело. В кокпите воцарилась гробовая тишина. Не работали датчики, не щелкали системы охлаждения, не горел зеленый огонек безопасности, машина была полностью «мертва». Джордж сидел глядя на черный экран перед собой, он не верил, точнее не хотел верить в происходящее... В попытках что-то предпринять, он несколько раз щелкнул тумблерами на руле в надежде на перезагрузку, но система не подавала признаков жизни. Полный отказ электрики... Конец гонки. Конец того, к чему он так упорно шёл. В этот момент потух не просто болид, потух сам Джордж. Руки бессильно опустились на колени. Жар от мотора проникал сквозь комбинезон, но внутри у пилота начинало все гудеть от другого жгущего чувства – обиды и злости. Без колебаний он отсоединил, почти оторвал, руль, швырнув его в сторону. Небрежно хватая и выкидывая все что попадалось под руку Джордж наконец-то вылазит из болида. Каждая секунда этой вылазки тянулась как вечность под прицелом десятков телекамер. Внутри у него всё замерло, ком разочарования подкатывал к горлу, столь резкий, что Джорджу хотелось прям сейчас просто исчезнуть, сбежать из этого места... *звук радио* Verstappen RADIO: – Хей, я видел что Джордж сошёл, с ним всё хорошо? – У нас пока нет информации, сообщим если что-то будет. – Wat scheelt er met je, prinses... - протянул Макс и радио выключилось.

***

Джордж уже быстрым шагом направлялся в боксы. Меньше всего в данный момент ему хотелось видеть кого-то из своих, а уж тем более журналистов... Ему срочно необходимо было остаться с самим собой один на один. Не удосужившись даже взглядом окинуть приближающегося Тото, Джордж лишь отмахнулся, и Вольфф понявший что своими словами лучше точно не сделает, отступил назад. Джордж пулей влетел в свою персональную комнату в моторхоуме и с глухим стуком запер за собой дверь. Шум паддока, гул трибун и навязчивый звук затворов фотокамер мгновенно скрылись где-то за дверью. Наступила тишина... На ватных ногах Рассел подошел к раковине, оперевшись о ее край он лишь тяжело выдохнул. Пальцы вцепившиеся в керамику до сих пор мелко дрожали от адреналина и злости. Он поднял взгляд. Из зеркала на него смотрело бледное, потерянное лицо с покрасневшими от напряжения глазами. Джордж включил ледяную воду. Сложив ладони лодочкой, он несколько раз плеснул водой себе в лицо, смывая пот, дорожную пыль и подступившие к горлу эмоции. Это помогло, ну хотя бы так казалось. Жар от эмоций начинал отступать, дыхание становилось ровным. Он отпустил голову вниз медленно вдыхая и выдыхая. Кажется в этот момент в голове у Рассела произошёл полный разбор полётов и падений. Профессионал внутри него победил разочарованного неудачей мальчишку. Так что с холодной головой Джордж был готов вернуться, и к журналистам, и к Тото Вольффу. Дверь моторхоума тихо щелкнула, и Джордж шагнув в узкий коридор, внутренне уже приготовился к шквалу фотовспышек или тяжелому взгляду Тото Вольффа.. Но ждало его кое-что похуже. Перед ним стоял Макс Ферстаппен. Он стоял, прислонившись спиной к белой пластиковой стене, все еще в своем гоночном комбинезоне, верхняя половина которого была небрежно перевязана на поясе. Из-за неплохой такой звукоизоляции комнаты и внутренних дебатов о проигрыше, Джордж даже не заметил, как гонка успела завершиться. Макс держал в руке надпитую бутылку с водой, его волосы были взъерошены после подиумного душа из шампанского. Выглядел он нелепо, "как щенок которого искупали" - подумал про себя Джордж. Рассел на секунду замер от неожиданности. Появление Макса прямо у дверей его личной комнаты было последним, чего он не хотел сейчас видеть. Макс оторвался от стены, сделал глоток и прямо, без лишних церемоний, посмотрел прямо в глаза Джорджа: — Je ziet eruit als een wrak, prinses. – Что, что, прости? - Джордж нахмурился, его внутренне спокойствие снова начинало трещать. – Говорю, дерьмовая ситуация. Он замялся, явно пытаясь подобрать слова. В голосе Ферстаппена не было злорадства, не было смешков которые он кидал в маков. Это было чистое, гоночное сочувствие человека, который сам не раз терял победы из-за внезапного отказа техники. — Да, - прервал паузу Джордж, чувствуя, как холодная голова и трезвый ум снова возвращаются к нему. — Машина просто умерла на прямой. Ни связи, ни тормозов, ни руля. — Ты заслуживал этот подиум сегодня... – Макс хватит... я... Джордж ошибся, ни о каком спокойствие и трезвой голове речи идти не могло, особенно после такого провала на пустом месте. В голове крутились вопросы: почему, почему именно мой болид, почему я, что я могу сделать... Его сжирали внутренние демоны с каждой его неудачей всё сильнее и сильнее. На глазах выступили слёзы. Джордж отвернул голову в другую сторону, но Макс уже заметил блеск на глазах соперника. Он сделал шаг ближе, значительно сокращая расстояние между ними и мягко, но уверенно положил обе руки ему на плечи. Его взгляд, обычно резкий и сосредоточенный, стал удивительно теплым и мягким: — Эй, посмотри на меня, - тихо, почти шепотом произнес Макс, заглядывая Джорджу под козырек спонсорской кепки — Хватит прятать глаза. Пожалуйста. Джордж вздрогнул от этой неожиданной мягкости. В жестоком мире Формулы 1, где каждый сам за себя, такое проявление нежности казалось чем-то нереальным. Рассел медленно повернул голову. Поджатые губы дрогнули, а в глазах заблестели тщательно скрываемые слезы разочарования. — Я знаю, как тебе сейчас больно, Джордж, - Макс скользнул одной ладонью аккуратно коснувшись шеи Рассела, а другой чуть приобнял его за талию, притягивая ближе к себе. — Я чувствую, как ты весь дрожишь. Ты отдал этой гонке всего себя. И то, что случилось это ужасно несправедливо по отношению к тебе. Ты не заслужил такого финала сегодня... Ты... Рассел уже не слышал что он, говорил. От этого понимающего, ласкового тона у Джорджа внутри окончательно рухнула глухая стена спортивного хладнокровия. Он судорожно выдохнул и уткнулся лбом в плечо Макса, позволяя себе хотя бы на пару секунд побыть слабым. Макс в ответ лишь крепче прижал его к себе, одной рукой нежно поглаживая по спине, успокаивая бушующий ураган внутри Рассела. Запах шампанского пьянит, а тепло от нагретого гоночного комбинезона Макса почему-то подействовало как самое лучшее успокоительное. — Всё хорошо, слышишь? — тихо приговаривал Макс, перебирая пальцами короткие волосы на затылке Джорджа. — Ты сделал всё идеально. Твой пилотаж сегодня был искусством. Я ехал позади и просто любовался тем, как чисто ты берешь каждый апекс и обгон. Подиум должен был быть твоим. И для меня, и для всех – ты, останешься тем кто действительно заслуживал подиум. Слышишь меня? Джордж закрыл глаза, чувствуя, как тепло чужого тела и эти нежные слова бережно сглаживают все трещины его разбитого в вдребезги сердца. Злость и обида уходили следом. Через минуту Джордж отстранился. На его лице впервые за день появилась мягкая, слабая, но по-настоящему живая улыбка. — Спасибо тебе, Макс, - прошептал Джордж, шмыгнув носом. – Мне... мне действительно нужно было это услышать... Просто навалилось всего и ... Спасибо за заботу. Макс улыбнулся в ответ, протянул руку и аккуратно поправил съехавшую кепку на голове Рассела, задержав ладонь на его щеке чуть дольше обычного. — Для этого я и здесь, — тихо ответил Ферстаппен, подмигнув ему. — А теперь mijn prinses иди и покажи им всем снаружи свою самую красивую улыбку и свои прекрасные глаза. Покажи им что ты выше этой поломки. А если они скажут что-то про то что ты потерял первое место и подиум... Ik zal de prins zijn die de kroon voor mijn prinses steelt uit de klauwen van de draak. – Во мне нет встроенного переводчика, Макс... – Хаха, - Ферстаппен усмехнулся и слегка толкнул в бок Джорджа. – Пошли, нас ждут.

***

Шум, бесконечные вспышки камер и душные вопросы репортеров наконец остались позади. Ближе к ночи коридоры пятизвездочного отеля, куда заселили всех гонщиков, погрузились в глубокую, умиротворяющую тишину. Джордж шёл по коридору, стараться не привлекать к себе лишнего внимания. Он уже переодел командную форму на мягкую домашнюю толстовку и джинсы, но внутри все еще ощущал легкий след дневного стресса. Он остановился у двери под номером 481 и тихо постучал. Дверь открылась почти мгновенно. Макс стоял на пороге в свободной футболке и шортах, на его лице не было и следа той дневной насмешливой физиономии, которую видела публика. Напротив, его глаза светились мягким, приветливым теплом. — Заходи, я ждал тебя, - тихо сказал Макс, отступая в сторону и впуская Джорджа в номер. В комнате горел только торшер в углу, отбрасывая длинные тени на стены. На столике у панорамного окна, за которым мерцали огни ночного города, стояли две чашки с горячим чаем. Атмосфера была настолько спокойной и интимной, что весь тяжелый гоночный день показался Джорджу далеким кошмарный сном, который растворился в идиллии этого момента. Рассел прошел дальше вглубь комнаты и устало опустился на край огромной кровати. Макс бесшумно сел рядом и мягко притянул Джорджа к себе за плечи. — Ты отлично держался на прессе, знаешь ли, я бы так не смог, - нежно произнес Макс, утыкаясь носом в волосы Джорджа и вдыхая их знакомый запах. — Очень профессионально. Я видел твое интервью на телике в холле. — Я просто делал то, что должен, и то что от меня ждут. - глухо ответил Джордж, расслабляясь в этих надежных объятиях, полностью отдаваясь моменту. — Но если бы не ты там, в моторхоуме... я бы, наверное, сорвался прямо перед камерами... Макс ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что было бы если бы Джордж сорвался и, что было бы если бы в этот момент рядом был и он. Ферстаппену досталось бы прям при камерах. Вместо слов он бережно взял лицо Джорджа рукой и повернул его в сторону, заставляя посмотреть на себя. Его большие пальцы ласково гладили скулы Рассела, стирая невидимые следы гоночной пыли и усталости. В этом жесте было столько искренней нежности, сколько Джордж не получал за все долгие месяцы изнурительного сезона. Макс медленно наклонился и коснулся губ Джорджа мягким, совсем не ощутимым поцелуем без капли спешки, показывая через это прикосновение всю свою поддержку и любовь. Джордж ответил на поцелуй, обвивая руками шею Макса и чувствуя, как внутри окончательно уходит вся тревога и наступает долгожданный покой. В этой закрытой от всего мира комнате больше не было соперничества, набранных очков и сломанных болидов. Были только они двое. Макс и Джордж. Когда они отстранились друг от друга, Макс ласково улыбнулся и переплел свои пальцы с пальцами Джорджа. — Всё позади, слышишь? - прошептал Макс. — Твои победы еще впереди. А следующий подиум, мы обязательно разделим на двоих. А сегодня просто отдыхай...