Без названия

Самолёт гудит тихо и монотонно. Ночной перелёт после гонки вымотал всех настолько, что половина команды отключилась ещё до взлёта. Салон полутёмный. Только редкие лампы над креслами и слабый свет за иллюминатором. Джордж Рассел листает что-то в телефоне, уже сам едва держась, чтобы не уснуть. В соседнем кресле Кими Йенпытается смотреть в окно, но глаза закрываются каждые секунд тридцать. — Ты сейчас вырубишься, — тихо усмехается Джордж. — Нет. Отвечает Кими, однако уже через пять секунд снова клюёт носом. Джордж улыбается уголком губ и уже собирается сказать что-то ещё — когда чувствует, как чужое плечо осторожно касается его собственного. Потом ещё ближе. И ещё. Пока Кими окончательно не утыкается лбом ему в плечо во сне. Джордж замирает. Вообще. Будто любое движение сейчас разрушит что-то хрупкое. Кими спит слишком доверчиво. Слегка нахмурившись даже во сне, с растрёпанными кудрями и уставшим лицом человека, который последние три дня спал от силы часа по три. И почему-то именно сейчас он выглядит милее всего. Джордж выключает телефон. Потому что больше не может ни на что смотреть кроме него. Самое страшное — ему нравится это слишком сильно. Нравится тяжесть чужой головы на плече. Нравится тепло рядом. Нравится, что именно рядом с ним Кими наконец расслабился. Самолёт слегка тряхнуло. Кими во сне тихо что-то пробормотал и инстинктивно придвинулся ещё ближе. И у Джорджа сердце просто перестало нормально функционировать. Протянув руку, он осторожно поправляет край худи у Кими, чтобы тому было удобнее. Очень бережно. Так, будто тот может проснуться от любого слишком резкого движения. И в какой-то момент Джордж понимает одну ужасно простую вещь: если сейчас попросить его просидеть так весь полёт — он даже не подумает жаловаться. Кими во сне чуть сильнее цепляется пальцами за рукав его худи. И Джордж тихо улыбается, опуская голову ему на волосы. — Спи, малыш, — почти неслышно шепчет он. Где-то через час в салоне становится ещё тише. Даже двигатели будто начинают гудеть мягче. Джордж же так и не смог заснуть. Хотя должен бы. Но каждый раз, когда он закрывает глаза, чувствует, как Кими чуть двигается во сне, и снова смотрит на него. У него прям не получается отвести взгляд от спящего парня. А если честно — не хочется. Кими тихо выдыхает во сне, всё ещё держась пальцами за его рукав, и Джорджу это кажется чем-то до невозможности интимным. Не поцелуи. Не признания. А вот это: доверие. Бессознательное. Настоящее. В какой-то момент самолёт снова слегка тряхнуло. Кими недовольно нахмурился и, даже не просыпаясь, уткнулся лицом куда-то ближе к его шее. И всё. У Джорджа внутри окончательно становится невозможно тепло. Он осторожно накрывает ладонью чужие пальцы. Медленно, боясь спугнуть. Кими во сне тут же расслабляется. Будто узнал прикосновение даже сквозь сон. Джордж тихо смеётся себе под нос. — Ты вообще понимаешь, что творишь со мной? Шёпотом. Без шанса получить ответ. Но через пару минут Кими вдруг сонно шевелится. Ресницы дрожат. Он медленно приоткрывает глаза, явно ещё не понимая, где находится. И только потом осознаёт: он лежит на Джордже. Очень близко. Слишком близко. Кими резко замирает. — О господи… Голос хриплый после сна. — Я уснул? Джордж еле сдерживает улыбку. — Немного. — О боже.... Кими пытается тут же отодвинуться, явно умирая от стыда. Но Джордж неожиданно мягко удерживает его за запястье. Совсем слегка. — Эй. Кими поднимает взгляд, и тут же жалеет об этом. Потому что Джордж смотрит на него слишком тепло. Слишком нежно. Так нельзя смотреть на друзей. А... Друзей ли? — Можешь остаться, — тихо говорит он. И сердце Кими в этот момент просто перестаёт нормально работать.